Забытый на столе дневник [Beta]

Лучница открыла глаза и попыталась встать с кровати, однако резкая ноющая боль, идущая от плеча, пронзила тело. Она посмотрела на него и ужаснулась: рубцы сильно потемнели, появился густой желтоватый гной, повсюду была засохшая кровь, которой не было, когда она ложилась спать. Легкий озноб бежал по телу, было прохладно, не смотря на то, что она была под толстым одеялом . Но эти изменения были не единственными, которые ее, по-видимому зараженную, ждали. Несколько раз ее кусали за все эти годы и ни разу не было ничего похожего. Яд все же просочился в ее кровь. Необходим было доложить об этом святому отцу. Как она слышала, на этот случай в храмах всегда есть лекарство, которое прерывает постепенное увядание тела и не дает стать одной из тварей, подобно той, что укусила ее. Но что-то внутри протестовало. Почему-то хотелось поддаться, не сопротивляться.   Она на секунду задумалась, что будет, если запустит болезнь. Вспомнила похожих тварей, что им раньше встречались на некоторых поручениях. Вспомнила и тех, кто только-только был заражен и постепенно изменялся. И все это не внушало большой ужас, скорее манило неизвестностью и своего рода мрачностью, секретностью. Она почувствовала себя маленьким ребенком, который соприкоснулся с чем-то для себя удивительным, с вытекающей из этого наивностью, легкомысленностью. То, что должно было сильно пугать, наоборот в некотором роде притягивало. Об этом явлении практически ничего нигде не было написано, об этом было не принято спрашивать, а вышестоящие в иерархии зачастую ограничивались общими, размытыми фразами, что лишний раз подпитывало любопытство. И не исключено, что все эти мысли, лезущие в голову, являются частью ее нынешнего состояния. Она знала, что при подобном инфицировании строго запрещается контактировать с некоторыми солями и травами, а потому рассудила, что в ее случае она должна действовать наоборот, чтобы усугубить свое состояние и чтобы организм сдался, проще пережил этот этап, который ей хотелось начать записывать в своеобразный дневник. Единственная проблема заключалась в том, что она боялась потерять связь с реальностью, когда ее организм ослабнет. Неизвестно, каким мир предстанет перед ней. И жалеть о случившимся будет уже поздно.  Она поднялась на ноги, устало зевая в ладонь, не смотря на то, что много проспала. Единственное преимущество, которое эльфийка находила в существовании нежитью и которого ей сейчас крайне не хватало, так это почти вечная выносливость, отсутствие усталости как таковой. Ее рука машинально потянулась к небольшой сверкающей металлической миске с несколькими голубыми фруктами, прозванными льдинками  из-за их цвета и обтекаемой гладкой формы. Внутри, под жесткой кожурой, они были мягкими и сладкими. Не сказать, что они очень нравились эльфийке, однако это была одна из самых вкусных вещей, которые можно было себе позволить на их территории. - У тебя нездоровый вид, - услышала Эйва голос монахини, вошедшей в келью. - Со мной все в порядке, - она поспешила снова спрятать укус под платком, - Просто ночь выдалась отвратительной.  - Еще бы. Все погибли, а ты выжила, - в голосе почувствовалась некая злоба. Эльфийка повернула голову и узнала монахиню: это была мать одного из инквизиторов, который вчера так и не вернулся.  - Вот так и посылают на смерть, а после забирают все заслуги себе...  Эйва ничего не ответила и лишь встала с кровати, на простыне виднелось засохшее кровавое пятно от раны. Девушка поспешила накрыть пятно одеялом и, минуя монахиню, направилась к шкафу переодеваться из длинной ночной рубахи в черную кожаную форму, состоящей из сапог на плоской подошве, штанов и некоего подобия зауженной куртки без рукавов. Везде были яркие красные нашивки местного храма.  На выходе из спальни ее ждал, оперевшись спиной на подоконник, Гейл.  - Вчера вечером склеп зачистило два отряда, нашли тела семерых, - начал он без вступления.  В некотором смысле Эйве даже повезло остаться в почти живых. Однако это была заслуга не сколько нее самой, сколько раны и заражения, после чего к ней просто потеряли интерес те твари. - А еще там обнаружили лук, который ты обронила. Его можешь забрать со склада. - Много там было мертвецов? - Трое некромантов-вампиров и пара десятков скелетов. Когда туда пришли на зачистку, большая часть была уже мертва, если, конечно, так можно выразиться про ходячих мертвецов, - мужчина повернулся, уперев пальцы в грудную клетку собеседницы. Эльфийка замерла, удивленно вскинув взгляд на лицо друга: он на что-то пристально уставился в ней.  - Что? - Да так, показалось, - на его лице показалась небольшая улыбка, отдающая некой ложью. Следующая порция изменений настигла через пару дней: рубцы почти зажили, гной исчез, а кожа заметно побледнела, местами начала лопаться и трескаться. Однако это единственное, что она заметила.  Еще через день окончательно исчезла боль, а в теле появилась некая излишняя легкость и, кажется, сильно улучшился слух. Ей нравились новые ощущения в теле. Но в то же время они пугали, так как конечный итог мог быть весьма плачевным.  Также она заметила, что появились круги под глазами, белок потемнел, а яркий свет начал ее слепить. Потом она поймала себя на мысли, что иначе видит цвета: они будто бы прибавили в насыщенности. А на следующий день трансформация стала такой, что стоило ей по чуть ли не старой традиции встретить утром Гейла, как он вскрикнул, буквально отпрыгнул от нее и потянулся к клинку, висящему на боку его серебряных железных доспехов. В подобном облачении нередко можно было встретить рыцарей при дворе какого-нибудь дома, для инквизиторов такое облачение было нетипичным. - Что такое? - не понимающе спросила Эйва, потирая пальцами сонные глаза.  - Нет, это ты что такое? - его взгляд был серьезен. В нем чувствовался страх.  Она быстро оглядела себя, на сколько это возможно без зеркала, однако не поняла, что ее приятеля шокировало.  - Не там смотришь.   Девушка медленно направилась обратно в свою комнату, к настенному зеркалу. И не поверила увиденному: глаза были совершенно другими. Они были практически полностью черными, как у каких-нибудь болотных чудищ. Не было видно границ между зрачком, радужкой и белком.   - Я должен сообщить святому отцу о подобном. Девушка повернулась к другу и обреченно вздохнула. Кажется, теперь в ней видят далеко не ту лучницу, о которой в храме ходило много комментариев, иногда даже относительно хороших.  - Это я - Эйва, - голос немного запинался, - На меня набросилась та тварь из склепа: один из некромантов, - она хотела подойти поближе, но увидела направленное в ее сторону лезвие.  - Почему ты не сообщила об этом сразу? Девушка не ответила, ей не хотелось раньше времени рушить иллюзию. Будет лучше, если о истинных мотивах никто из сослуживцев не узнает.   - Покажи укус. На тебя попала их кровь? Или что?  Эйва сняла платок и расстегнула куртку, обнажая плечо. Там были едва заметные следы. Ускоренная регенерация дала о себе знать. - Укус затянулся, - она опустила голову и скрестила руки на груди. Мужчина медленно, не отводя взгляд, пошел по коридору на выход. - Стой на месте.  Эльфийка ушла к своей кровати, села на нее и взялась руками за голову. Все происходило очень быстро. Переход в разряд врагов случился незаметно для ее сознания. Она совсем не чувствовала себя болеющей чем-то тяжелым или вовсе мертвой. Для нее по ощущениям будто бы сильно ничего не поменялось. Но тем не менее это был ее выбор. Скоро ее казнят. Если повезет, то просто отрубят голову. Но вполне возможно и то, что ее отдадут на съедение огню.   В комнату вошло несколько человек, в том числе и главный по их отделению. Казалось, что жрец не шел, а плыл по земле. За его широкой спиной красовалась длинная коса, лезвие которой будто бы горело желтым пламенем. Он, подстать верхушке, был облачен в тяжелые черные доспехи, подхваченные спереди стальным резным нагрудником и двумя тяжелыми цепями по сторонам.  - Тебе есть что сказать, существо в теле Эйвы?  Эльфийка молча мотнула головой. Она для них уже не существовала.  - Гейл, эта тварь имеет доступ к воспоминаниям твоей подруги, но это уже не она, - монах положил руку на плечо капитана. - Это я, - девушка стиснула зубы.   - Я сразу заметил, что что-то не так. От нее все это время странно пахло, она изменилась в цвете, стала в прямом смысле холодной и ее взгляд опустел, - Гейл был категоричен, - Это демон.  - Жаль, - лучница встала на ноги, - Тогда может позволите мне тогда уйти, чтобы я не позорила вас? - в глубине сознания она понимала, что ее никто так просто не отпустит. Монах засмеялся. Войны рядом обнажили оружие. - Позвольте я сам убью ее, - капитан сделал шаг вперед. - Позволяю, - с этим словом монах и другие люди ушли.  Эйва стояла, стиснув зубы, и не знала, что в такой ситуации можно сделать.  - Я могу объяснить... - Что?  Действительно, что? В воздухе повисла тишина.  Внезапно девушка, до этого стоявшая со смиренно опущенной головой, дернулась вперед и бросилась в сторону окна. Она выбила стекло своим телом и, вылетев на улицу, упала на землю. Осколки впились в руки и ноги. Если бы это был не второй этаж, то последствия неудачного приземления на землю могли бы быть куда более серьезными.   - Лови ее! - послышался крик. За ней началась погоня.  Был день, и ее новые глаза с трудом что-либо различали при таком ярком свете. В голове не было мыслей, хотелось лишь убежать, что она и сделала. По дороге, уходя дальше от каменных и деревянных домов, она выбежала к порту, где не нашла ничего лучше, кроме как прыгнуть в воду. И эти ожидания частично оправдались: никто за ней не стал прыгать, но послышались крики, мол, зовите лучников.  Когда обессиленная Эйва вышла на берег перед лесом, она просто рухнула на песок.  Еретичка ничего не понимала и ее разрывало от вопросов к самой себе.  Чем она теперь являлась? Упырем? Возможно, но далеко не все они имеют такие глаза, и у них есть клыки, коих пока что нет у нее. Может, какой-то другой нежитью? А может она вполне себе живая?  И девушка, кем бы она не была, могла думать, чувствовать, хотеть.  Для ее внутреннего «я» будто бы ничего и не изменилось. Это шло в разрез с тем, чему их учили и что она видела. Эльфийка опустилась в тень под большим деревом и невольно начинала в очередной раз проклинать солнечный свет, кажущийся ей невероятно ярким.  - Вы кто? - послышался рядом чей-то женский голос. - Кошмар.  Впереди показался размытый силуэт женщины в черно-красном мундире на пару размеров больше нее самой. - А что в воде делала? - человек подошел ближе и остановился. - Побег, - выдавила из себя эльфийка еще одну короткую фразу и попыталась рассмотреть фигуру собеседника, но тщетно.  - И от чего бежал инквизитор? Молчание: ответа на этот вопрос у нее не было, просто однажды старая жизнь перестала цеплять.  - Может ты разговаривать не умеешь?  - Умею, - буркнула Эйва, - Но есть вещи, о которых мне бы не хотелось говорить.  - Тем не менее, ты остановилась на территории моего дома и напугала на берегу мою дочь. - Да? - эльфийка ухмыльнулась, - Мне попросить прощения?  Однако на этот раз случайный натянутый разговор не обрел продолжения: уши Эйвы различили, как человек уходит. Это не могло ее не радовать, и она, расслабившись, легла головой на мелкие камешки.   Позже, с наступлением сумерек, девушке вернулось понимание мира. Пусть тварь видит сейчас все в фиолетовом и синем цветах, она хотя бы видит. Но нельзя сказать, что при этом остальные цвета не исчезли, просто когда видимого света не хватает, она видит окружающие объекты в этом странном наборе цветов. Некое гибридное зрение.  Вдали виднелся свет от окон какого-то деревянного дома. Единственного на всю местность поблизости. Туда Эйва и направилась.  Стук в дверь порождает отчетливо различимую возню. Новый слух, различающий даже едва уловимые звуки, рассказывает, как человек встает со скрипучей мебели, идет к двери, что-то откуда-то достает, шумя тряпичной сумкой, открывает...  Теперь было возможным рассмотреть дневного собеседника. Это была человеческая женщина средних нет, с морщинами, темными волосами, глубокими шрамами, кривым, сломанным, носом. На этот раз одета она была в простое серое ночное платье. - И как мне к тебе обращаться?  - Эйва. - Будешь ждать разрешения войти в дом? - хозяйка вспоминает старые мифы про разного рода кровососущих, - Входи. Только сейчас до эльфийки дошло, что ее глаза были прекрасно различимы в свете домашнего камина, и хозяйка дома точно видела, кем она является. На удивление, отшельника это не смутило.  Девушка вошла в дом и осмотрелась: ничего необычного, бедная обстановка. - Гость, снимай обувь на пороге и проходи босиком, - скомандовал голос, которому она повиновалась. - Почему ты живешь не в городе или деревне?  - Слишком шумно. Слишком суетливо, - женщина протянула гостье кружку, - Садись за стол, скоро будем ужинать. - Мама, кто это? - послышался будто бы из пустоты детский голос. - Мешок с костями, - человек нахмурился, а после добавил, - Я Дора.  Судя по мундиру, висящему у двери, его обладательница тоже когда-то давно была инквизитором. Даже нашивка другого храма была на месте.  - Ты тоже ушла от былых дел?  - Нет. Меня попросили уйти. А после попросили уйти и из деревни, где я жила.  - Значит моя внешность тебе знакома?  - Имбихри, - коротко сказала она, - Или, говоря по простому, оскверненная и неживая.  - Не хочешь мне всадить нож между ребер?  В ответ была улыбка.  - Сейчас бы матери полукровки рассказывать и биться за чистоту крови и души, о да. Полукровки? Человек-эльф? Человек-гном? Эйва попыталась найти взглядом дочь хозяйки. Но та сама вышла из темноты. С виду это был самый обычный ребенок, если не считать двух маленьких рожек на голове, которые, кажется, лишь недавно начали расти и лет через десять-пятнадцать превратятся в полноценные рога. Теперь стало ясно, почему ее попросили по хорошему уйти везде, где это было возможным. Также некоторые детали во внешности намекали, что это вовсе не девочка, а мальчик. - Я такое ни разу не видела. - А я еще несколько лет назад могла бы сказать, что ни разу не видела мертвеца, способного на полноценную речь, - Дора жестом пригласила сесть на скамью.  - Ты видела подобных мне? - Я убивала подобных тебе, - в руках женщины показался нож, но не за тем, чтобы рассечь плоть. Она им резала хлеб, - Это были те еще отвратительные твари. Каннибалы. Вампиры. Убийцы, - Дора протянула гостьи тарелку с кашей, хлебом и несколькими кусочками сыра, - Ешь.  - Как-то вы слишком добры ко мне, - девушка жадно набросилась на предложенное.  - Завтра ты уйдешь и забудешь это место. Или сегодня, если тебя беспокоит рассвет, - женщина взяла небольшую паузу, - Знаешь, мне кажется, когда-то я была отчасти похожа на тебя, - она подошла к своей дочери и потрепала ей волосы, - К слову, мой ребенок почти ничем не отличается от людей, если не брать во внимание уши, которые больше бы подошли эльфам, рога и второе сердце. Но какая горсть проблем. - Не думала, что такое возможно. - Кровосмешение - вещь весьма интересная. Никогда не знаешь, какие именно признаки унаследует ребенок. Иногда неладное замечаешь слишком поздно. - Ты не знала, кем был ее отец? - Эйва доедала последнюю еду с тарелки. - Скажем так: это было новостью, - взгляд Доры устремился на эльфийку, - Наелась хоть немного?  Та кивнула.  - А к нам не придут из-за нее? - спросила девочка мать. - Нет, сюда никто не придет. И Эйва тоже больше не вернется.  Долго сидеть было нельзя. Ей повезло встретить того, кто не побоялся чудовища.  - Возьми плащ, - Дора показала рукой на шкаф, - Он мне больше ни к чему. И очки, - их она уже протянула, - Чем меньше будешь светиться, тем лучше. Ты внешне неплохо сохранилась. Однако будь внимательна к жрецам. Тебя любое заклинание на поиск нежити сразу же выдаст, даже если искать будут не тебя. Я открыла шкаф и среди вещей увидела висящий черный плащ с красными полосками и некими словами и знаками на неизвестном языке. Слишком необычная вещь для рядовой формы инквизитора, хоть и крой очень похож.   - Как ты стала такой? Ритуал какой?  - Не имеет значения, - девушка сделала паузу, пока одевала плащ, а потом добавила, - Болезни намеренно позволили развиться.  - Вас разве не учили, что надо смешать, чтобы получить лекарство? - За алхимию отвечали жрецы. Нас этому никто не обучал. Да и я не особо этим озаботилась. - И как? Нравится?  Вопрос был неожиданным. - Я никогда еще не чувствовала столько запахов, не слышала столько звуков и не видела в темноте. Это непривычно. Мозг тонет в обилии информации. - Не воспринимай проклятье как дар.  Эйва подняла голову и засомневалась в собственной вменяемости. Никакой Доры не было. Как не было и ее ребенка. А камин, горевший и трещавший все это время, оказался потушен. На его дне не было даже углей.