Забытый на столе дневник [Beta]

Все последующие микрособытия прошли весьма сумбурно, что-то вроде череды ярких пятен с привкусом раздражения. Они остановились в полуразрушенном рыбацком хуторе недалеко от полей. Это было поведавшее время строение из темно-коричневого кирпича, с полопавшейся краской на стенах и с ржавым металлом на окнах и дверях. Пока Мари отстирывала в водоеме вещи после канализации, а Андрей копался в своем блокноте и ворчал, Эйва сидела и уже длительное время смотрела на тело подруги, которое положила на сломанной кровати в одной из комнат среди паутины и хлама. Она наклонилась к умершей и принялась внимательно изучать ее со всех сторон, проводя пальцами по коже, на которой вот-вот начнут появляться трупные пятна. Она вспоминала, как не так давно уже прикасалась к одному телу. Кожа того случайного мертвеца, на которой хаотично расположились опарыши, прогибались под пальцами, сочилась липким и густым. В нос волна за волной бил птомаин, группа биогенных диаминов, специфический трупный запах. Он неоднороден и в некоторой степени подобен, в извращенном смысле, свежему букету, очерчивающему пространство разными арома-оттенками. То, что исходило сейчас от подруги, было пока еще не похоже на это: до этого еще было слишком далеко. Лучница не помнила, как начинается переход и боялась его пропустить. Грязная надежда постепенно угасала, так как времени проходило все больше и больше. Еще она опасалась того, что мозг девушки успел деградировать во время смерти до того, как произошло его заражение, что вместо разумного мертвеца в этот мир придет тупой упырь, не способный на мыслительные процессы. Еще могло получиться и так, что нежить не сможет справиться с чувством голода, особенно с тягой к плоти и крови. Не исключено, что она будет чувствовать постоянную жажду. Эльфийка помнила, как ломалось ее сознание и восприятие мира. Это могло ждать и магичку, которая сейчас напоминала собой поломанную куклу. - Дрянь... Маленькая, маленькая дрянь... Если бы… Если бы только… Не знаю… Будь может еще немного... Внезапно, за своим бессвязным бормотанием, она увидела смотрящие на нее приоткрытые глаза, в которые уже просочилась тьма. У нее было измученное бледное лицо, будто бы форфоресцирующее при дневном свете. Оно отличалось от лица Эйвы и Озу, которые имели больше светло-серую кожу, нежели неестественно белую. - Ирхи! - обрадовалась лучница и подскочила к ней, - Ты... Ты проснулась! - попытка избежать неудобное слово удалась. Девушка попыталась встать, но тщетно: чудовищная боль пронизывала тело. Она закричала. - Что... Я, - она ничего не понимала, ее взгляд бешено бегал из стороны в сторону. - Ты была долгое время без сознания, тебе было очень плохо. Но у нас получилось... Эм... Получилось вылечить тебя. - Наверное, мне впервые за всю жизнь было так страшно. Мир исчез. Тишина. Была лишь тьма и холод, - магичка потерла руками глаза, - Я почти ничего не помню... Где мы? - она оглядела место, где лежала. - Да так... Пришлось ненадолго остановиться... Кое-где... Эльфийка разглядывала трясущееся тело. Оно ужасно выглядело, было израненным и изможденным, но оно шевелилось, пусть и каждое движение сопровождалось неприятными ощущениями. Она могла дышать, смотреть на мир и относительно спокойно разговаривать. Если для обычного человека при жизни это что-то само собой разумеющееся, то для того, кто попал в лапы нежизни, это уже небольшое достижение, победа. - Черт, что со мной, - Ирхи взялась за голову, - Как же все раскалывается... И так холодно... Безумно холодно... Эйва вздохнула. Она молча перебирала в пальцах грязные вонючие волосы подруги, пока та ерзала на прутьях кровати и тихо стонала. На следующий день, который расставит точки, Ирхи уже чувствовала себя гораздо лучше. Ее по прежнему иногда трясло, от нее пахло серой и тухлым мясом, но боли было заметно меньше. И она уже могла есть. Эйва, конечно, не была поваром, но это было лучше, чем ничего. Девушка поглощала приготовленного кролика с картошкой со страшной силой: аппетит был что надо. Руки и челюсть дрожали так, будто она не ела неделю. В помутневших некогда красивых глазах играло что-то новое. Скоро она станет примерно такой же, как и Эйва. Или нет, ведь неизвестно, каким образом нежить преобретает те или иные внешние особенности, помимо изменения цвета кожи. Даже злосчастные клыки имеет далеко не каждый шагающий труп. Наевшись, Ирхи пошла умываться. И скоро она пришла к Эйве, читающей книгу, с рядом вопросов. Язык полукровки заплетался, она не стала начинать издалека и спросила прямо. - Я... Я что... Ум... Умерла? - С чего ты взяла? - эльфийка улыбнулась. - Ну, я заметила, что... У меня едва бьется сердце... И моя плоть изменилась, а кровь заметно потемнела, - она стала нервничать, взгляд опустился на почти черные раны, - Я чувствую тепло лишь когда протягиваю руки как можно ближе к огню, больше ничто не согревает. Эйва подтянула подругу к себе, на что та сразу же притихла. Ей не хотелось говорить девушке о том, что сделала. Первое время будет тяжело. - И раны... На их месте грубые рубцы, - Ирхи оттолкнула нежить, - Что ты сделала?! - Подарила тебе время, - рыжая скрестила на груди руки. Желтоволоска взвыла. - Убила! - Тебе становилось все хуже и хуже, ты все равно бы умерла в ближайшие часы, - добавила Эйва, - Мне не хотелось тебя терять. Ты, конечно, можешь убежать, можешь видеть во мне врага, но что сделано, то сделано, - она подошла к ней поближе и с серьезным выражением лица, в чертах которого не угадывалась прошлая личность, продолжила, - Хотя, должна отметить, что кровосос из тебя выйдет знатный… А вообще, ты рано или поздно все равно неплохо попила бы кровушки у какого-нибудь мужчины, который по глупости назвал бы тебя своей женой. Ну, или женщины, тут уже как получится, - у нее изо рта вылетел маленький саркастичный смешок. - Ты даже не спросила моего мнения! - она оттолкнула ее от себя. - Я приняла решение за тебя, проще говоря, - лучница отвела взгляд и оперлась спиной на то, что некогда было шкафом. Ирхи ничего не ответила. Она развернулась и, еле держась на ногах, вышла из комнаты. Было тяжело смириться с тем, что уже не относишься к миру живых. Это будет проявляться во всем, начиная от того, что будут приносить вред лечебные зелья и заклинания, заканчивая тем, что животные, особенно собаки, будут тело или остерегаться и обходить как можно дальше, или наоборот проявят невероятную агрессию. Также теперь придется усиленно пытаться скрывать дефекты тела, которые неизбежно будут вылезать. - Ох уж эта кривая попытка в эмоциональную часть, рефлексия над аутентичной человечностью есть намеренное ограничение горизонта интересов и мировоззрения, - произнес Андрей, наблюдая за разыгравшейся сценой на расстоянии.   В следующий раз разгневанные подруги увидели друг друга лишь когда собрались продолжать путь к форту. Они не разговаривали, просто шли рядом. Ирхи была подавлена. Она с каждым часом выглядела все лучше и лучше. По меркам трупа, конечно. Вот уже потрескалась кожа и вылезли черные вены, посинели губы и погрубели шрамы. Скоро преобразятся полностью и глаза. Ближе к форту они начали смотреть и проверять, не следит ли кто за ними. Напряжение держалось вплоть до самих дверей руин. В дополнении к этому вездесущие острые камни под ногами впивались в обувь и заметно усложняли путь. - Это мы, откройте, - постучала Эйва. - Назовите пароль, - Озу была в своем репертуаре. - Я не знаю никакой пароль. - Неверно! У вас осталось двести четырнадцать попыток! - Ты издеваешься, излишне веселая грешница? - Боги, ваша честь, у вас нет доказательств моих прегрешений, все свидетели мертвы! - дверь внутрь форта открылась и оттуда показалось смеющееся лицо зеленой бестии. Эльфийка оттолкнула ее и повела Андрея с Мари внутрь, в подземную часть. - Хм, я вижу взволнованную лужу во время дождя, - Озу обратилась к Ирхи, положив руку ей на спину, - Что с тобой, окорочок? Магичка показала на шрамы от стрел. - Кто уронил окорочок? - нежить недовольно развела руками и сделала большие круглые глаза, - Да и что-то плесневеешь ты... Не порядок со сроком годности. - Протухла. Озу широко улыбнулась, она прекрасно видела, что Эйва сделала. - Могу представить, что ты чувствуешь. Не злись на нее. Жетоволосая стояла, смотря на собрата по нежизни, оглядывала ее с ног до головы. - Ну... Ты когда нибудь жалела о том, кем стала? - в душе заигрались небольшие нотки сомнения в правильности всего того, что приключилось с ней за последние месяцы, - Как привыкала? - Мне за сотню лет. Конечно, я иногда впадаю в уныние, особенно в периоды, когда покрываюсь язвами, гноем, - Озу потрогала лицо девушки, - Это временно. Если тебе будет проще, то попробуй считать, что ты не умерла, а просто заболела, - бестия улыбнулась, чуть высовывая свой раздвоенный черный язык, - И постарайся забыть родных, друзей. Однажды может случиться так, что ты потеряешь разум, станешь скелетом с бесконечной жаждой. И придешь туда, где жили те, кто был тебе дорог. Не факт, что такое случится, но будь к этому готова. Ирхи представила, как она приходит в родительский дом и разрывает на части братьев и сестер. Вздрогнула. - Не давай тишине в твоей черепной коробке длится слишком долго, - Озу постучала по голове, - Иначе внутренний зверь поглотит тебя. Занимайся чем-то, развивайся. Как только ты начнешь подолгу валяться и, образно говоря, плевать в потолок, твое сознание начнет уходить от тебя. - А почему ты такой стала? - По той же причине, по которой и Эйва: захотелось больше приключений. Я не хотела постареть, стать слабой, немощной, потерять все, что имела. Я была готова в том числе и расстаться с человечностью, - Озу села на землю, - Не самое плохое, что может случиться с тобой, Шницель. Да и духам в такой ипостаси послужить можно куда больше. Внизу Андрей и Мари оценили бедность окружения: для полного не-счастья не хватало только еще сырости и духоты. Мужчина бросил сумку около печи и посмотрел на корзинку с человеческими костями в углу. Ему было чего бояться и что терять, как никак единственный живой человек в окружении мертвых хищников. Однако все были равнодушны к гостю: староста что-то писал, сидя под тусклой свечой, рыцарь с выпирающими костями и обвисшей плотью курил трубку, третий мужчина точил клинки в коморке. Также было непривычно, что вокруг практически не было свет, а в том, что исходило от печи, удавалось различить лишь очертания стен, увешанных шкурами разных животных, и люстру, состоящую из костей и покрытую глянцевым лаком. Скоро к ним присоединилась и Ирхи, которая подошла к Эйве, хлебающей какую-то похлебку из миски. Девушка подняла на нее голову. - Не отвлекайся. Кушай, супчик, пока не свернулся, - Ирхи попыталась разрядить обстановку и пошутить, намекая на кровь.   В эту ночь, что Эйва провела одна впервые за столько времени, она видела сон. Он был смазанным, состоял лишь из набора ярких образов и был почти лишенных хронологии. В нем происходило сражение между жизнью и недосмертью, полыхал огонь и раздавались крики. Постепенно бой, напоминавший больше бойню, перешел с сельской местности в городскую, оставляя за собой лишь руины. Люди, эльфы, гномы - они все бежали, пытаясь спастись от той громадной орды костей и гниющего мяса, что надвигалась на них. Там, на стороне мертвецов, была Эйва, она вместе с неизвестными поднимала новый черный флаг над выжженными землями. Повсюду лежали горы мертвых тел, вода в реке окрасилась в красный, горизонт затягивался черным туманом. Даже небо преобрело красные оттенки, будто тоже оказалось охвачено пламенем. Проснувшись, впечатленная рыжая лучница сразу же пошла в единственное хорошо освещенное помещение форта. Там в окружении книг и свитков за столом сидел тот, кого они называли Старейшиной. Его знаниям и магической силе мог позавидовать любой. Он больше ста лет своего существования изучал магию. Он был тем, про кого говорят «душу продаст за знания». - С чем пришла? - не отрывался от текстов маг. - Мне стало интересно, а почему мы должны вечно прятаться? - спросила Старейшину Эйва. Он непонимающе поднял брови и шмыгнул носом. - Почему мы должны прятаться маленькими группами, дрожать от страха, остерегаться инквизиторов и жрецов, если мы можем собрать себе армию из других оживших мертвецов? Старейшина понял ход ее мыслей, он зажмурился и накрыл лицо рукой. Мысленно все ее фантазии он списывал на то, что случилось с ней в городе-крепости. - Сколько одних только безмозглых скелетов можно поднять силами некромантов из под земли? А сколько еще таких как мы получилось бы найти? - Эйва облокотилась на стол, - Мы можем заставить людей бояться нас, подчиняться нам. Мол, хотите жить - не смейте поднимать на нас руки, а еще лучше обходите стороной за километр. Мы могли бы сотворить даже целый город, где нежить могла бы спокойно гнить свою вечность. Старейшина по прежнему не спешил что-либо отвечать, на этот раз он сложил руки в замок и внимательно посмотрел в глаза собеседнице. - Нас всех держат за монстров, нам часто приписывают лишние убийства... А может стоит подыграть? Может, пора видеть в нашем существовании не проклятие, а дар? - Эльфийка опустила голову и попыталась понять, не сказала ли на эмоциях случайно что-то лишнее. - Почти вся нежить лишена сознания, - напомнил ей Старейшина. - Но мы сохранили разум. Мы можем прятаться, можем пытаться выглядеть как можно более человечнее, а можем взять скот за горло. - Хватит! - мужчина ударил кулаком по столу, - Я не намерен выслушивать твои бредни! В следующий раз, когда решишь поделиться потоком своего сознания, будь добра для начала хотя бы постучать в дверь. Эйва плюнула себе под ноги и вышла из комнаты. Она надеялась на то, что некромант поддержит ее, но он не желал выходить из выгодной для себя тени. Тем не менее оставались еще те, кто не сидел вечно в норе подобно кроту. Лучница не сомневалась в том, что как минимум Озу и Ирхи поддержат ее. Она не желала смерти всему живому, но бесконечно прятаться ей тоже не хотелось, а значит надо было заявить о себе. Может не сейчас, может через годы, но заявить. Сон и пребывание в форте среди себе подобных убедили ее в том, что какой-никакой социум нужен. А еще она лишний раз убедилась в том, что нежить может при желании вести себя почти как обычные люди: им придется еще многому заново научиться, но это дело времени. По крайней мере ей так казалось.