Забытый на столе дневник [Beta]

Было раннее утро, на покрасневшем небе практически не было видно звезд, кроме одной, что сияла ярче всех. Эйва не слишком изящно слезла с дерева, если не сказать свалилась, однако у самой земли она по-кошачьи извернулась и оказалась на ногах. - Хозяин... К Эйве, сидящей на камнях в полумраке, подошла Ольга, завернутая в коричневую кожу. - Чего тебе? - Вам письмо, - Ольга протянула девушке свернутую в трубочку бумагу, - От какой-то Херс... - Молодец, - она взяла бумагу и, порвав сургуч, развернула ее. «Здравствуй, Эйва. К сожалению, с момента отправки предыдущего письма многое успело поменяться. Во-первых, мать тяжело заболела. Лекарь говорит, что ей осталось не долго, что счет идет на недели. Я хотела бы, чтобы вы повидались в последний раз, хоть она и стыдится тебя. Во-вторых, меня отказались обучать в академии. Также отказали в зачислении в паре частных высших школ. Возможно, это из-за родства с тобой. Объяснять причину отказов мне... также отказались. Что делать и куда идти - я не знаю. Слухи не добавляют особого оптимизма. В-третьих, отец начал периодически выпивать, срываться на всех, иногда уходит играть в карты и однажды точно дойдет до того, что проиграет не пару монет, а весь дом. В целом атмосфера сильно накалилась в последнее время, семья буквально разваливается» Новое письмо от сестры Херс поставило Эйву в неудобную ситуацию. Казалось, что зря тогда она показалась на глазах семье, что это внесло серьезный разлад, что надо было лишний раз прятаться. Но что сделано, то сделано, поздно что-то менять. Она нервно смяла бумагу и бросила в тлеющие угли костра перед собой. Прежнее равномерное дыхание сменилось на сильно прерывистое.   Большие ночные переулки и тенистые парки, скромные невысокие здания, некоторые из которых были украшены изящными скульптурами, и витиеватые ограды... Через пару дней эльфийка-отступница достигла дверей своего бывшего дома в городе. Она не стала предупреждать, когда придет, так как боялась, что это все может оказаться ловушкой и ее схватят, как только она перешагнет через порог. Возможно, это была просто предосторожность. Возможно, начало паранойи из-за охоты на них. В доме нигде не горел свет и единственное, что говорило о том, что жилище не пустое, это звуки легких умирающего человека - матери. Она была в доме одна, спала. Эйва, как и в прошлый раз, забралась через окно на первый этаж и тихонько, стараясь не привлекать внимание, дошла до нужной комнаты. Она продолжала ждать подвоха, а потому достала из ножен нож, чтобы если что хоть как-то защититься. Женщина очень нездорово выглядела. Казалось, что за эти жалкие месяцы она состарилась на сотню лет, если не больше. Или лет на двадцать, если мерить не эльфийскими, а человеческими мерками. Эйва подошла к ней и тихо спросила, почти шепотом: - Ты как? Странный был вопрос, учитывая угасающее биение сердца. Мать открыла глаза и, увидев темный силуэт, хотела закричать, но лучница быстро метнулась к ее лицу и зажала рот руками. - Не надо, не шуми. Когда сердцебиение повидавшей свет эльфийки перестало прыгать под действием адреналина, Эйва разжала пальцы и, убрав руки, зажгла свечу в канделябре над кроватью. - Ты... - мать все еще переполнял страх. Риск того, что она закричит, не уходил. - Херс рассказала, что ты сильно заболела, умираешь. - Зачем ты здесь? Ты хочешь меня убить? Добить? - она уставилась на нож у дочери, - Что я тебе сделала? - Нет, я не хочу причинять тебе вреда, - она вздохнула, - Я просто хотела тебя еще раз увидеть. Может быть у нас получилось бы поговорить... - А я надеялась, что больше этот черноглазый кошмар меня не посетит... Я не знаю, что ты за существо, но ты не мой ребенок. Перестань им притворяться. - О да, - она оскалилась, - Можешь считать меня кем захочешь. Но может оставим не на долго в стороне наши разногласия? Женщина дрожала от страха. Эйва слышала, как стучат зубы. - Что с тобой? Может это можно как-то вылечить? Я могу попытаться что-нибудь найти... - Мне ничего не надо от тебя, злой дух! - закричала она и громко закашляла. Недуг легких был не простым, с кровью. От ее вида на белом пододеяльнике лучницу передернуло. Сложившаяся ситуация осложнялась и тем, что она давно не ела, а вид той жидкости пробудил в ней животный аппетит против воли. - Если нужны деньги на лекарства - скажи, с этим нет проблем. - Гнилые деньги?! - кашель усиливался, - Скольких ты убила ради этих денег?! Эйва не знала, что еще сказать: ее не хотели слушать. Мать даже не хотела верить в то, что перед ней реально стоит ее дочь. Но, может быть, это и к лучшему. - Ясно, - она развела руками и вышла из спальни, - Я пыталась. - Уходи, тварь, и не возвращайся! Лучницу переполняла не то злость, не то обида: все годы она с матерью спокойно жила, они помогали друг другу, а тут ее как бы посылают, пусть и за дело. - ...Оставь, демон, тело моей Эйвы! Дай ей умереть спокойно! Негатив, кровь, голод... - Я оставлю тебе деньги. Мне очень жаль, что болезнь настигла тебя. И жаль, что наша семья начала постепенно разрушаться, - попыталась спокойно пробормотать эльфийка, стоя в дверном проходе. - Заткнись! Ты не ты! Не верю! - мать стала смелее и швырнула подушку в сторону твари, будто бы способна ей этим как-то навредить, - Монстр! Сгинь! Я не хочу тебя видеть! Разум покинул женщину, она провалилась в эмоции, приправленные тяжелым состоянием здоровья. - Именем всех богов, я призываю тебя, злой дух, уйти из этого дома! - она попыталась встать с кровати, но не смогла, - Проваливай! Внезапно все перемешалось в голове и перед глазами Эйвы. Пришла волна ярости, пронизывающая все тело от рук до ног. Она не сразу поняла, что случилось, как вцепилась в горло своей матери. Кровь брызгала во все стороны. Когда сознание вернулось к ней, было уже поздно: сердце остановилось, как и лицо женщины, в ужасающей гримасе, полной боли. Эльфийка не сразу вытащила клыки из шеи, ее начало трясти, переполняла паника, в то время как теплая кровь из артерии продолжала литься в горло. Зачем она голодная пришла к живому существу? Почему сразу не ушла, только увидев кровь, если знала, что ей до сих пор периодически сложно себя контролировать? И зачем она поддалась гневу? Хотя последнее пришло внезапно. Эйва взяла на руки тело матери, завернула его в простынь и осторожно вышла с ним в ночной темноте. На ее лице, испачканном в крови, полились слезы. Она винила себя в том, что произошло: сильная привязанность сыграла с ней злую шутку. Девушка опустила ношу в кусты, накрыла ветками и решила вернуться домой, чтобы спрятать следы случившегося. Пусть сестра и отец думают, что женщина просто исчезла. Например, просто вышла куда-то. Она собрала все постельное белье, на котором была кровь, сложила его в кожаную торбу. Уходя, она остановилась перед висящим портретом на стене в гостиной. Там была изображена вся их семья, когда они только приехали в город и начинали обустраиваться. - Прости, мам. Я не хотела, чтобы так все получилось, - прошептала Эйва и закрыла за собой оконную раму. Она вернулась к телу и огляделась: никого не видно и не слышно. С трупом, избегая попадания в свет уличных фонарей, она вышла из города. Это было не особо сложно, учитывая, что их дом и так находился на краю населенного пункта. Но полностью взглядов людей ей избежать не удалось, все таки она была далеко не призраком. Но раз никто не поднял тревогу, значит не поняли, что такое она несла в простыни. Эльфийка остановилась посреди пшеничного поля, когда на горизонте показался рассвет. - Спасибо тебе за все, что ты мне дала. Она опустила тело на землю и пошла за ветками к ближайшему дереву. - Как я помню, в нашей лесной общине, когда собрат умирал, его тело предавали огню... Я, конечно, не помню уже весь обряд, столько лет прошло, но хоть что-то... Они не хоронили тела, просто отдавали огню, а прах оставляли среди густых зеленых насаждений, дабы им подкормилась природа. Это была своеобразная попытка стать частью леса, мира. Для лесных эльфов тех краев, откуда она была родом, это было важно. На обратном пути к маяку девушка услышала детский плач, доносящийся откуда-то из зарослей. Эйва направилась в сторону звуков и обнаружила заброшенный пустой колодец, на дне которого в глине сидела детская фигура в ярком красном платье с длинными русыми волосами. Человеческая девочка, увидев эльфийку, закричала. Но не от ужаса, а от радости. - И сколько же ты тут сидишь? - Не знаю! Я побежала за кошкой и, - девочка снова заплакала, - И упала! - Колодец не заметила в траве? Мда. Эйва схватила веревку, которая всегда у нее на всякий случай лежала в торбе, и швырнула девочке вниз. - Хватайся! Не с первого раза, но она все таки вытащила ребенка на поверхность. Вместо благодарности девочка с открытым ртом уставился на спасительницу. Лучница не сразу вспомнила, что стоит без очков, что такие глаза не встретишь у просто эльфов. Но это была не единственная отличительная особенность ее внешности: в зеркальце она увидела, что в очередной раз забыла умыться, и все ее лицо до сих пор в крови. Запекшейся и потемневшей. - Спасибо, болотница! - девочка крепко обняла эльфийку, не взирая на то, что она и выглядела не очень, и пахла далеко не идеально. Она все таки не боялась ее. - Пойдем, провожу тебя до дома, - сквозь зубы процедила она. - Я тебе разрешу войти! - запищала мелкая, намекая на старый миф, что нежить не может войти в дом, пока ее не пригласят. Получается, она все таки поняла, кем, или чем, Эйва является. Но почему-то не убежала, крича во все горло. А ведь выглядела девушка по истине жутко. Не хватало только еще измазаться в грязи, чтобы точно походить на персонажа из легенд о восставшем в склепе мертвеце. И образ лишь усиливался, если добавить к этому дерганные движения тела. - А ты не съешь меня? - сколько наивности читалось в ее голосе. - Нет, не съем. Эйва умылась в мутной воде ближайшей лужи и вернулась к ребенку. - А откуда ты шла? У тебя дела? А ты очень старая? - град ожидаемых вопросов. - Нет, я не занята. Просто гуляла, - девушка взяла за руку неожиданного спутника. - Ой, как холодно! - девочка поморщилась, но не отпустила сероватые пальцы спасительницы. Какой день контрастов.   Время пролетело незаметно. Эйва вертела в руках самокрутку, но не решалась закурить. Внутри ее души была бесконечная пустота, черная дыра. Рядом стояла Ирхи. - Волнуешься? - Скорее места себе не нахожу, - девушка облокотилась на ближайший булыжник. - Знаешь, я понимаю тебя. Это проклятое чувство, когда ты просыпаешься и хочешь выпить стакан воды, потому что чувствуешь что-то вроде жажды. Но это странная жажда, не похожая ни на обычную потребность в воде, ни на сухость в горле. И вот ты выпиваешь стакан воды, второй, третий, желудок заполнен, но жажда не отпускает, - Ирхи закатила глаза, - Потом ты видишь людей. И невольно на подсознательном уровне смотришь на их шеи, кисти... Жажда усиливается настолько, что становиться трудно себя контролировать. В голову лезут мысли по типу, вот оно, то что тебе нужно, всего-то догнать, повалить на землю и прокусить артерию, - она положила руку на плечо подруги, - Эти мысли тебя пугают и ты быстро идешь, тупо смотря под ноги и разглядывая брусчатку. Потом приходишь в свое временное обиталище и пытаешься заполнить желудок хоть чем-то. Но ничто не утоляет голод в полной мере, лишь заглушает его. В некотором смысле будто бы помимо привычной жажды и голода есть что-то еще, - девушка отбирает из ее рук самокрутку и сама закуривает, - И вот ты оседаешь на пол и думаешь, что это болезнь, но поделать с этим ничего не можешь. А потом ты привыкаешь, отчасти забываешь. И так ты живешь, преимущественно в одиночестве, дабы не сорваться, медитируешь, пытаешься управлять голодом и его проявлениями. Со временем это удается. Адаптируешься. Но стоит ли винить себя за слабость раннее? Вряд ли, этим делу не помочь. - У тебя тоже были такие приступы? - Эйва обернулась и почесала нос. - Да. И я тоже убивала, поддавшись запаху крови. Помню, как мимо проходила одна заблудившаяся девушка с корзинкой, полной грибов. Казалось бы, я не видела эту жидкость, лишь чувствовала запах, но этого было достаточно, чтобы наброситься и разорвать ей руку, а потом плечо, - Ирхи докурила и вздрогнула, - Свою роль сыграл еще и повышенный эстроген у нее. - Ты не рассказывала... - Мы вообще не обсуждали мое своеобразное перерождение и его последствия, - она улыбнулась, - А что до твоей матери... Когда-нибудь у тебя получится подавить голод. И у меня. Сейчас это надо воспринимать как некий болезненный урок, нежели катастрофу всей жизни. Она ведь все равно умирала, ей оставалось очень мало. Неизвестно, насколько мучительны были бы ее последние часы, если бы не ты. Все таки ты относительно быстро все сделала. Эйва ничего не ответила. В воздухе не на долго повисла пауза. - Я не обесцениваю твои чувства, но... Ты всегда пыталась себя контролировать. У тебя почти получилось в ту ночь. Ты сделала почти все, что могла в тот момент. - Ошибаешься, - эльфийка достала из кармана другую самокрутку и, уже не медля, закурила, - Причем сильно. - Возможно. Но все относительно. Смотря как посмотреть, - девушка ушла, оставив Эйву одну наедине с мыслями о произошедшем.