Тепло его души

Всё началось, пожалуй, с того, как среди тихого опустевшего зала, в котором по привычке задержались только двое, отрабатывая съёмы, Бокуто спешно подошёл к Акааши, и с волнением взяв его за плечи и беспокойно посмотрев прямо в изумрудные глаза, сказал: — Акааши, ты... ты нравишься мне! Очень, очень сильно нравишься! И, наверное стараясь из-за стыда спрятать лицо от лишнего взгляда и ненужных вопросов, крепко прижал приятеля к себе в тёплых объятиях, что для второго было небольшой неожиданностью. Последовало секундное молчание, после чего в спортивном зале тихим эхо послышалось немного апатичное: — Вы мне тоже, Бокуто-сан. Сам же Котаро, услышав данную фразу, резко отстранился, перерабатывая принятую информацию, после чего подскочил на месте и громко с восторгом закричал, что есть сил: — Правда?! Акааши, ты же не врешь? — Но мне бессмысленно вам врать. — Я так рад! О Акааши, ты даже представить себе не можешь! Я рад, как же я рад! — ликовал ас Фукуродани, и как бы Кейджи не пытался унять его пыл с энергичностью и успокоить, восторжености Бокуто было уже не убавить. После того случая Котаро стал изредка (каждый день) предпринимать попытки проявить внимание и заботу к своему Акааши, или хотя бы взять того за руку. Когда же во время совместного вечернего похода до дома (Бокуто частенько напрашивался проводить Акааши, даже если тот настаивал на обратном), Котаро в очередной раз подловил удачный по его мнению момент и дотронулся до руки связующего, вдруг сам же и отстранился, удивляясь. — Акааши?! — Да, Бокуто-сан? — ответил ничего не подозревающий и как всегда абсолютно спокойный юноша, уже давно привыкший к эмоциональным выходкам капитана. — Почему ты никогда не говорил мне, что твои руки жутко мёрзнут?! Они же ледяные! — с полной серьезностью сказанных слов обеспокоено возмутился собеседник. — Но я не… — Дай-ка мне, я всё в миг улажу! — бесцеремонно воскликнул Бокуто и потянулся за второй рукой Акааши, которому оставалось лишь отступить, вздохнув, и положить свою ладонь в тёплые руки шумного Совеня. Тот же, с довольным лицом, посмотрел на холодные пальцы связующего, и хоть печалился, что Акааши приходится постоянно мерзнуть, но был весьма рад предоставленной случаем возможности. Бокуто ничуть не смущало, что они остановились посреди дороги: на тренировке задержалась эта парочка как обычно допоздна, да и на улице было достаточно темно, поэтому поток любопытных людей не намечался. Если что и могло растревожить сию нелепую идиллию, так проезжающие изредка машины, гудящие мотором, который тут же затихал вдалеке по ходу отделения транспорта. Тем временем, Котаро очень трепетно положил руки Акааши между своими. Ему хотелось, чтобы каждая часть ладони связующего согрелась, но это было не так легко сделать в два счёта, если учесть неожиданную разницу в размерах между ними. У Акааши руки были эстетичнее и тоньше, чем у Бокуто, а пальцы длинные и аккуратные, в сравнение не шедшие с массивными «лапами» аса, которые были покрыты едва заметными мозолями от усердных тренировок, но однако тоже являлись по-своему интересными и красивыми. Всё равно руки Кейджи капитану нравились больше, и он на секунду остановился на них взглядом, только потом вспомнив о настоящем назначении своего «ритуала», дальше продолжая согревать товарища. Акааши же терпеливо ждал и наблюдал, как его ладони помещены между нагретыми как печка руками Бокуто. Возможно, эта ситуация и казалось ему странной и даже абсурдной, но в тот же момент чувствовалось и что-то очень приятное и слегка щекочущее сознание. Наверное, так ощущалось тепло, но теплее стало и в душе, однако никакого вида юноша, конечно же, не подал. Они простояли в этом весьма неловком на первый взгляд положении минуты три, после чего Акааши решил напомнить о своём существовании Бокуто, который в свою очередь до сих пор не отрывал янтарных глаз от рук Кейджи. — Эм, Бокуто-сан… мне уже тепло, очень, правда. — А, да? Хорошо, тогда я очень рад этому! — слова были сказаны с улыбкой и как обычно задорно, но от Акааши не скрылось то, с какой неохотой и медлительностью Бокуто отпускал его руки. На следующей неделе ситуация повторилась, но в любом случае, Акааши был не против, хоть и не привык к такому. К тому же явно заметно было и то, с какой радостью подходит к делу Бокуто, но первого это ничуть не удивляло. Стоило только связующему подумать о тепле или немного сжать руки в карманах в ленивых попытках согреться, когда эти двое в очередной раз шли по улице, Котаро сразу, как будто инстинктивно, брал того за руку. Но делал он это ненавязчиво и до смешного аккуратно, чтобы не потревожить личного пространства человека, однако Акааши не оказывался против, немного сжимая свои пальцы на греющей ладони, продолжая тем не менее идти в молчании. Хотя шумная говорильня волейболиста рядом с ним не заставит себя долго ждать. Оставалось лишь ощущать, как приятное тепло разливалось не только по пальцам, но и по всему телу, хотя казалось, что тут дело не только в обычной температуре. Зимнее похолодание проявилось, пожалуй, даже раньше, чем планировалось, хоть в районе Канто, где находилась академия Фукуродани, обычно сильных холодов не бывало. Бокуто зевнул, стоя у спортивного зала в ожидании ключей и лениво потянувшись, и выдохнул, наблюдая, как облачко пара из его рта рассеивается в морозном воздухе. — Хеей, Акааши! Только посмотри, как солнечно сегодня, — воскликнул волейболист, щурясь и пытаясь разглядеть ярко-оранжевую звезду, чуть прикрыв глаза рукой от лучистого света. Вид стоял живописный: зимнее холодное солнце, прорываясь даже через небольшой утренний туман, своими лучами покрывало всю поверхность до горизонта, а морозный иней на выровненном газоне, ещё не успевший растаять за утро, слегка поблескивал. — Действительно хорошо. Но вам не кажется, что мы пришли слишком рано? — вежливо поинтересовался тот. Волейболист и правда мог поднимать своего товарища спозаранку, уже с шести утра названивая на телефон и с энтузиазмом тараторя заспанному, но привыкшему спортсмену что-то про подачи, атаки, новые броски, стратегии, и про то, что на улице замечательная погода, и про то, что он жутко скучает по Акааши за 8 часов разлуки, прямо как ребёнок, ей богу. Вице-капитану же не оставалось ничего, как собраться и выйти из дома к ошалелому с утра пораньше Бокуто, который уже топтался под окном квартиры бедняги связующего. Однако, смешнее было то, что в редких случаях Котаро сам просыпал занятия, да ещё как! « — Бокуто-сан? Вы ответили на звонок спустя 7 пропущенных от меня, у вас что-то случилось? Мы все переживаем, если вдруг нужна помощь… — Хеей, Акааши? Это ты?.. Прости, я проспал. Но уже бегу! — Бокуто-сан… — Нет, позволь обьяснить! Я нашёл такой замечательный фильм для нас с тобой, он такой атмосферный, и представляешь, там есть волейбол! Мы просто обязаны посмотреть его вместе в Рождество, слышишь? А ещё у меня не было настроения вчера, помнишь, да? Это из-за тех несправедливых блоков моих атак! — Помню. И вся команда тоже теперь помнит. Видимо, говорить с Бокуто-саном по громкой связи всё-таки не самая лучшая идея… Он с утра туго соображает, ну точно сова» И не смотря на все выше упомянутые противоречия, Бокуто оказывался ну очень заботливым другом и возлюбленным, поэтому Акааши в большинстве случаев быстро прощал ему все «прегрешения». Ну нельзя было никак устоять против этой прелестной моськи, которая так и смотрела, взглядом жалостливо прося прошения, а когда звучало привычное и успокаивающее «Ничего страшного, не волнуйтесь», это выражение лица в миг менялось на искреннюю радость и восторженность, подобную тому, как дети радуются, получив долгожданную игрушку. Акааши очень любил наблюдать за Бокуто, когда тот был в хорошем духе. И самого он тоже невероятно любил, за этот же его характер, со всеми особенностями и недостатками. С тем, как сияет довольный Котаро, освещая всё вокруг оптимистичностью и как будто излучая яркий тёплый свет уверенности и непобедимости из своей ауры, для Акааши не могло сравниться даже солнце, поэтому он хотел всегда поддерживать волейболиста в этом расположении духа. — Охх, моя ошибка! Я притащился сюда раньше времени и теперь ты мёрзнешь. Это правда так, прости, Акааши! — жалостливо протянул капитан команды, от нетерпения шатаясь около входа в спортзал и покачиваясь с носочков на пятки. — Но когда нам откроют, мы сможем побольше отработать броски и способы атак с тобой! Разве не здорово? — Да, вы абсолютно правы, - ответил Кейджи с лёгкой улыбкой. - И я выспался и совсем не замёрз, не переживайте. Бокуто внимательно пригляделся к связующему в этот момент, возможно, пытаясь распознать ложь или скрытый смысл в его словах, но не придумал ничего лучше, как подойти ближе к товарищу и дотронуться до его пальцев. Ледяные. Опять. Котаро думал над этим: скорее всего они такие постоянно, от природы, что его напарник привык и даже не замечает. Но капитану казалось это неправильным: как это так, ему тепло, а его любимому человеку холодно?! И где же это видано? — Вы тоже замёрзли, Бокуто-сан, — последовало очень неожиданное высказывание. — В этот раз ваши руки холоднее обычного. — Неправда! Точнее.. я всё равно тебя согрею! Эти слова звучали очень забавно, особенно если учесть нелепость ситуации, и даже чудилось, что главная цель Бокуто не согреть Акааши, а лишний раз дотронуться до него. Как будто это приносило ему неимоверную радость, комфорт и спокойствие. Кейджи же спорить не стал, протянул руки, осознавая, что где-то в глубине души на задворках сознания явно хотел засмеяться от данной сцены. И всё по старой схеме. Бокуто, всеми силами пытался согреть пальцы возлюбленного, как только их не беря, но это было не так то просто, когда сам не теплее. От Акааши же не ожидалось ничего, кроме тихого наблюдения в молчании, сопровождаемого только его размеренным дыханием. После, Котаро встал напротив и аккуратно потянул руки связующего на себя, кладя их в карманы своей куртки вместе со своими и желая простоять так, пока результата не будет. А куда торопиться? Но тоже впустую. Понимая, что силами одних ладоней он не справится, недолго думая Бокуто медленно и с трепетной нежностью поднёс руку Акааши к своим розоватым и, пока ещё очень тёплым губам, оставляя невесомый и почти неощутимый поцелуй. Потом он повторил тоже самое со второй рукой бедного связующего, которого этими действиями вогнал в жуткую краснь. Но Бокуто был настолько чертовски очарователен при этом и по-детски невинен, что наконец с губ Кейджи смогло сорваться только: — Бокуто-сан, вы смущаете. — Я знаю, — тихо ответил тот, ласково проведя большим пальцем по гладкой тыльной стороне ладони Акааши, после чего он прислонил так любимые им руки к своим щекам, не ощущая ничего, кроме тепла лёгкой приятной влюблённости. Казалось, эти руки и их обладателя Бокуто любил больше жизни. — Но ведь тебе стало теплее, верно, Акааши? — лукаво заметил он, легонько улыбнувшись. — Верно, — ответил Кейджи, не сумев удержаться от ответной улыбки.