Тепло его души

Каков был Бокуто? Ответ прийдет на ум незамедлительно, не заставляя ждать: Яркий. Шумный. Сумасшедший. И сводящий с ума. Поддерживающий и без умолку говорящий, амбициозный и решительный, всем своим видом выражающий лишь уверенность действий, чтобы он не делал - забивал очередное очко с громогласным возгласом «хей хей хеееей!!!» или беззаботно развешивал дома постиравшуюся одежду, пританцовывая на носочках. Таким он был для всех, включая и Акааши. Не важно было, как часто капитан впадал в эмо-режим и занудствовал, но то, как он мог скрасить любое скучное место только своим присутствием и громким смехом с нелепыми шутками, было для связующего важнее всего. И пожалуй, поэтому он ещё терпел все, иногда выходящие за рамки, выходки Котаро и потакал ему. Хотя, причина была и в другом. Каков был Бокуто?.. Нежный и, неожиданно для характера, чувствительный и тёплый. Аккуратный и трогательный до чёртиков. И жутко романтичный от выбеленных волос и до кончиков пальцев на ногах. Сентиментальный и милый, особенно когда дело доходит до обнимашек. Забота, такт, беспредельное внимание - явно его конёк. Таким он был только для Акааши. Он был и забавным, особенно когда пытался приготовить для Кейджи завтрак, при этом чуть не спалив его же кухню, долго и бессмысленно извиняясь после. А когда пытался использовать к своему связующему подкаты из разряда: «Мне позвонили из рая и сказали, что пропал самый красивый ангел, но я тебя не сдам!!», обычно доводил Акааши до смущения и желания рассмеяться над этой приятной глупостью одновременно, не говоря ничего в ответ. (слова тут и не требовались) А когда Бокуто с невероятным энтузиазмом и горящими от нетерпения глазами печатал для Акааши уже десятое сообщение о всём подряд, вплоть до того, что ему бы хотелось подарить Кейджи на Рождество, связующий, очень несвойственно для своего характера, сам же себя удивляя, расползался в лёгкой нелепой улыбке, хотя иногда за излишнюю назойливость Бокутыча хотелось легонечко и по-доброму проучить щелбаном по голове, чего Акааши, конечно же, делать никогда не собирался.

***

— Акааши? Что ты делаешь?? — поинтересовался Бокуто, подходя к Кейджи со спины и мягко обнимая, положив при этом свою голову тому на плечо. — Завариваю чай, — последовал довольно краткий ответ, как будто не особо намекающий на продолжение разговора. Но Бокуто такой Бокуто: — А что ты будешь делать дальше? — любопытство лило через край, как и потешное поведение совеня. Отступать он явно не собирался. — Пожалуй, читать книгу, Бокуто-сан. — О! А можно будет и мне послушать то, что ты будешь читать? А, Акааши? Можно же? — казалось, что для Котаро даже не важен род занятий, главное, чтобы рядом с ним был Кейджи. Последовал многозначительный для капитана Фукуродани кивок, после чего тот продолжил живо болтать о чем только можно. Январские каникулы были приятным и довольно занятным временем для Бокуто, ведь именно тогда он мог надолго задерживаться у всегда принимающего того и не умеющего (или не желающего) поспорить с хотением аса Акааши, и, слушая лёгкие завывания ветра за окном, проводить с ним гораздо больше часов, чем обычно. Это было до жути приятно, особенно когда Бокуто понимал, что его друг совсем не против совместного пребывания, и тогда можно было насладиться всей прелестью такой чудесной и тёплой вещи, как ночевка у друга. Сейчас же Котаро в приподнятом духе следовал за своим связующим, даже немного обгоняя его неспешный шаг к комнате, после чего шумно запрыгнул на кровать и зарылся с головой в мягкое одеяло, стараясь при этом, наверное из вежливости, занимать как можно меньше места, но получалось, к слову, не очень. Акааши же ничего не сказал на этот счёт, тоже забираясь на свою сторону кровати (которая по сути полностью была его, но опустим эту деталь), усевшись поудобнее, скрещивая ноги и кладя под голову свою подушку в вертикальном положении для большего удобства, немного взбив ее перед этим. За этими действиями в ожидании и большом нетерпении внимательно наблюдал Бокуто, высунув из под одеяла только свою довольную мордашку. Он находил красивыми все движения Акааши, вплоть до этого. Было в нем что-то чарующее и даже волшебное, что сам ас Фукуродани описать бы, пожалуй, не смог. Легко зашелестели страницы книги, отвлекая Котаро от навязчивых мыслей, после чего его связующий, наконец найдя нужную страницу, на которой остановился ранее, приступил к чтению. Его голос был действительно красив и очень приятен на слух, Бокуто давно это приметил, чуть ли не с их первой встречи. Это звучание не было слишком острым и ломким, излишне басовитым или натужным, и чересчур по-соловьиному высоким оно не казалось. Голос звучал именно так, как должен был, и казалось, для Бокуто звука лучше не придумать. Ну если только яркий стук от удачно забившегося мяча (тоже не без помощи Акааши, конечно). Сейчас же совёнок не особо вдавался в текст, который слышал от преспокойно повествующего Кейджи, всё больше расслабляясь и наслаждаясь таким уже родным и знакомым голосом, как будто бы самой полюбившейся музыкой, которую хочется слушать на повторе в течении всего дня.

***

Акааши, казалось, просто занимаясь привычным для себя занятием, неожиданно быстро успел утомиться. Прикрыв книгу, он лениво протёр глаза и взглянул на друга. Тот, однако, особых признаков бодрствования не подавал. — Бокуто-сан? — настороженно тихо прошептал связующий, пододвигаясь чуть ближе и стараясь не сильно шуршать одеялом при этом. В ответ последовало лишь размеренное и очень умиротворенное дыхание. Казалось, Бокуто обычно ещё бодрствует в этот совсем не поздний час, хотя может, сегодняшняя их тренировка достаточно вымотала его. Или спокойный голос Акааши, звучащий по-идиллически расслабленно, мягко и утихомирено, как колыбельная, ненароком заставил Котаро приутихнуть. Сам же связующий, объективно оценив свои силы, согласился с тем, что и сам был бы не прочь отдохнуть. Максимально бесшумно, насколько это возможно, поднявшись с кровати, юноша принёс для себя небольшой плед, ибо всё одеяло на себя ещё с самого начала перетащил Бокуто, а Акааши спокойствия непринужденно спящего капитана нарушать не планировал.

***

Уже засыпая, в полудрёме Кейджи почувствовал на себе чью-то руку, а потом и ногу, немного пробуждаясь и сразу понимая, кто так по-свойски раскинул свои конечности по всей кровати. Ситуация была довольно неудобной, во всех смыслах, но Акааши оставалось лишь в ответ сжать мягкую и расслабленную ладонь Бокуто, оказавшуюся в этот момент на его плече. Ведь, именно это ему сделать и хотелось. Над ухом чувствовалось горячее дыхание, а со спины к Акааши нежно прижимались, прямо таки в детской манере, как к любимой плюшевой игрушке. «Но, он хотя бы пытался» — позабавился от этой мысли связующий, ясно представляя картину, как на следующее утро Котаро будет искренне и растерянно извиняться за причинённые неудобства и за то, что почти сместил хозяина квартиры с его лежбища. Да, пожалуй таким и был Бокуто. Разным. Как калейдоскоп. И Акааши любил каждую его сторону, эмоцию и брошеную наспех фразу. Кейджи, немного помедлив, чуть повернул голову и легонько поцеловал мирно сопящего капитана в висок, свободной рукой осторожно убирая запутанные выбеленные пряди с лица парня, который спал уже без задних ног. Его умиротворённое лицо немного освещалось в приглушенном свете луны, а ресницы будто не от мира сего оставляли тонкие тени, падающие на расслабленные веки. Такой Бокуто был невероятно красив.