Тепло его души

Приближающийся третий триместр учебного года наводил на Акааши сумбурные мысли. Нет, его совсем не волновали сложные экзамены, матчи, к которым парень и так был всегда готов, зимние заморозки или что-то ещё. Причина была намного серьёзнее. Бокуто улыбался каждый день, как обычно, солнечно, и его голос звучал по-привычному с задоринкой, но чуткий связующий замечал в его поведении едва проявляющуюся и совсем не заметную для обычного человека разницу. Парень стал крепче обнимать Кейджи при прощании, напоследок ещё бросая что-то ласковое по типу «береги себя, целую!». Раньше стал приходить на тренировки, больше задерживаясь после уроков, хотя казалось, что ещё дольше просто некуда, но чтобы не потерять ни единой секунды, которую может провести рядом с другом, он не упускал даже малейшей возможности. Юноше очень хорошо жилось именно с такими приоритетами, которые он всем сердцем любил, и менять что-то не особо хотелось, ведь в жизни имели значение только две вещи - волейбол и Акааши Кейджи. То же самое, естественно, касалось и связующего. Но их расставание было неминуемо, и, как бы не хотелось поскорее уйти на каникулы и отдохнуть, они неизбежно приносили за собой неприятность для друзей куда большую, чем просто проблемы с учебой - окончание последнего года обучения третьегодки Бокуто. Пожалуй, оба товарища боялись затронуть эту тему, всё равно выкладываясь на тренировках каждый день по максимуму, как вроде в последний раз. Но это молчание удручало и без того отягощённого Кейджи, поэтому в один из вечеров он решился сделать неожиданное предложение. В спортзале уже давно остались только они двое, и пожалуй, лучшего момента сказать не представилось бы. Акааши, шумно втянув носом воздух и подойдя к другу, заговорил, казалось, самым обычным тоном, хотя в душе у него было не разбери что, как и в мыслях, которые бы следовало для начала разложить по полочкам, дабы хоть просто составить понятную речь. Всё это давалось непривычно сложно, что не на шутку удивляло и даже пугало, но собраться парень всё-таки сумел, на некоторое время. — Бокуто-сан, совсем скоро зимние каникулы, — произнёс он, подойдя ближе к убирающему сетку на склад Котаро. — Ага, — кивнул тот, пока не особо вникая в суть разговора и не понимая, к чему клонит друг. Он уже сложил скомканную наспех сетку со всеми мячами (настолько аккуратно, насколько был способен) и полностью повернулся к собеседнику, выпрямившись и своим видом показывая, что он в полной готовности слушать. — А что? — Значит, это наш последний шанс провести время вместе. После окончания последнего триместра ты будешь занят проходными экзаменами в университет и станешь заниматься допоздна, верно? — и парень, теперь уже объяснившись и выложив всё, что кипело на его сердце долгое время, пытаясь прочитать эмоции на лице капитана, посмотрел в ярко-медового цвета глаза, немного освещающие темноту кладовки (ну или может так только казалось). — Но, у нас ведь ещё есть время. Жизнь не кончается, а просто выходит на новый уровень, на следующий оборот! И потом, нам быть порознь всего лишь год, а дальше ты сможешь поступить в тот же университет! — в надежде утешить друга-второгодку, убеждал Бокуто, хотя в глубине души ощущал что-то, не дающее ему продолжить, как будто он и сам уже не так верил словам, секунду назад сказанным. Словосочетание «всего лишь год» тягостно отдавалось эхо в ушах и пульсировало в голове. — Может быть. Но сейчас я хотел бы предложить... — Что?! — нетерпеливо перебил Котаро, воскликнув, лишь потому что хотел заглушить непрошеные мысли. Парень не особо любил, когда связующий напоминал про окончание года, потому что это заставляло его думать, в какой-то мере даже бороться с эмоциями. Нет, капитан отлично понимал, что они смогут общаться и дальше, хоть целыми днями переписываясь и встречаясь по воскресеньям, но сможет ли эта малая часть заменить веселые ночёвки и совместный просмотр фильма, или наконец, те тренировки и волейбольные матчи с любимым напарником по команде, которые к тому времени безусловно отойдут на второй план?.. — Съездить куда-нибудь вместе на зимние каникулы. Ты ведь никогда не путешествовал в другие страны с друзьями? — сердце замерло, пропустив удар или пару в предвкушении ответа, и хоть связующий был уверен в согласии друга, всё равно зачем-то поднапрягся. — Нет, ещё не путешествовал! — честно и с воодушевлением ответил тот, чуть ли не подпрыгнув. Услышанное заявление от лица Акааши было до жути неожиданным и уже ощутимо грело в области сердца, поэтому ас Фукуродани не смог предпринять ничего лучше, чем прижать друга к себе в крепких объятиях. В голове у обоих мелькали разные мысли от «Я очень рад, что ты хотел бы провести это время со мной» до «Я никогда не брошу и не забуду тебя, сколько бы времени мы не провели бы порознь», но посчитав этот момент не столь подходящим, они лишь остались довольствоваться тишиной, пообещав себе, что обязательно скажут это, и не только это, в следующий раз. Связующий всё ещё молчал, приняв действия Котаро как безоговорочное согласие и отреагировал на это, лишь кротко обняв в ответ. Кейджи замечал не раз, что товарищ часто проявлял свою привязанность и заботу именно так, и это уже ни капли, казалось, не смущало. С этого дня и было положено начало истории четырёхдневного сногсшибательного путешествия Бокуто и Акааши во Францию. Удивительная ситуация сложилась в плане финансов: родители парней поддержали обоих в идее, понимающе покивав и пообещав некоторую часть денег, которой должно бы хватить, хоть и совсем не на много. Чудом нашёлся недорогой номер в пригородном отеле, если учитывать курортную загруженность столицы в новогоднее время. Кейджи, добровольно вступая в этой задумке за главного, как тот, кто всё это и затеял, быстро начиркал план на каждый день, не без согласования всего со своим товарищем, который сам мог только в предвкушении ликовать и в жутко приятном волнении отсчитывать оставшиеся дни до поездки. Пожалуй, само по себе это событие было очень волнительным для них обоих. Складывалось всё как по маслу, и скорее всего именно поэтому капитан, боясь всё испортить и накосячить где-нибудь, начал собираться за две недели до отъезда, по сотне раз перепроверяя вещи и «всё самое необходимое», занимающее в итоге огромный чемодан, еле закрывающийся. Он суетился и повторял каждый божий день: «Мы с Акааши совсем скоро вместе поедем путешествовать!!» Казалось, мысли Бокуто были заняты только этим, хотя ребята не переставали активно тренироваться. Что же насчёт Кейджи, то он просто был безумно рад случаю провести время с товарищем, воспринимая эту возможность чуть ли не как последнюю. Зачеркнутых дней в настенном календарике становилось всё больше, и к огромной радости друзей, они день за днём постепенно приближались к жирно обведённому красным маркером двадцать восьмому числу декабря. Перепроверены документы, небольшая стопка наличных денег, переведённых в доллары, фотоаппарат. По личным словам Бокуто, он не спал всю ночь перед поездкой и ворочался в кровати вместе с непокидающими его мыслями, позже чуть ли вверх дном не вытряхивая и складывая заново уже затрепавшийся чемодан, трепетно предвещая эти четыре дня только с Акааши, которого уже успел благословить за поданную идею путешествия. Да, их приключения будут не долгими, да, денег хватит только на еду и скромное проживание - это абсолютно не беспокоило. Лететь следовало долго, и жутко утомительно, поэтому ас Фукуродани ничуть не пожалел о ранее бодро проведённой ночи. Двенадцать часов в душном шумящем самолете, с болтающими наперекор желанию людьми и кричащими детьми. Акааши эти факторы немного раздражали, но самым главным для него в данный момент были только Бокуто, Франция и вид за иллюминатором самолета, сменяющийся с течением часов. Рассветное солнце, сначала немного слепившее глаза, позже уступило облачному пейзажу, заполняющему всё пространство серовато-розовым, а позже просто нейтрально белым, как сахарная вата. Спустя время облака рассеялись, оказавшись под самолетом, и взору открылось бескрайнее синеватое небо. Бокуто, вымотавшийся ещё на моменте сдачи багажа и зевавший всю дорогу до самолёта, сейчас тихо сопел на плече товарища, по-свойски обнимая его обеими руками. Он спал некрепко и изредка вздрагивал, пробуждаясь от дрёмы, после чего сонным голосом, даже не открывая глаз и как будто всё ещё не проснувшись, разговаривал с Кейджи, спрашивая простые вещи по типу «сколько осталось лететь?», «всё хорошо?». Акааши тихо отвечал, поглаживая парня по голове и задорным волосам до того момента, пока он опять не уснёт. Смена часовых поясов ожидалась проблемная, целых 8 часов разницы, к которым стоило бы быть подготовленным, чтобы не пропускать драгоценные часы в другой стране, поэтому связующий, недолго поразмыслив, тоже решил постараться вздремнуть. Вся эта ситуация была нова и отдавала непривычной, но приятной атмосферой, как вещь, которую ты еще никогда не пробовал. При этом жизнь чувствуется совершенно другими красками, ощутимо отличаясь по ощущениям от обычных рутинных дней. Лететь в совершенно другой край мира наедине с лучшим другом в обнимку - это пожалуй то, чего давно не хватало и очень желанно хотелось. Можно даже сказать, что полёт прошёл достаточно спокойно и умиротворенно, если не считать того, что в конце уже сполна выспавшийся и чуть растрёпанный Бокуто стал немного жаловаться на затёкшие ноги и желание встать, потянуться и как следует размяться. Долгий путь до отеля в трясущемся туристическом автобусе утомлял не меньше, однако, Котаро уже прильнул к окну, завороженно наблюдая за загруженными и уже очень нарядными улочками Парижа, часто сменяющимися и мелькающими в глазах, за совершенно отличными от японских магазинами и людьми, одетыми в лёгкие курточки. Акааши тоже не без интереса наблюдал за дорогами, примечая так же и то, что зимний климат здесь не сильно холоднее токийского и бесснежен. Заезд в отель, регистрация и распаковка вещей. Ликующий и взбудораженный всем происходящим Бокуто, удивительно спокойный, но невероятно счастливый Акааши и идиллическая обстановка в хилом пригородном отеле за 3 с половиной тысячи йен в сутки. — Акааши, пойдём смотреть на Эйфелеву башню!! — воскликнул капитан, с любопытством всматриваясь в вид за окошком их номера. — По местному времени ещё только обед, это же круто! Всё было так ново, от европейских людей до зданий, не похожих на привычные глазу. И это чувство не могло не волновать, радостно и нетерпеливо колыхаясь где-то в груди. Такая короткая и не особо примечательная поездка обещала стать одним из самых запоминающихся и щедрых на воспоминания путешествий. — Пожалуй, можно попробовать. Но сначала нужно перекусить, — предложил парень, чувствуя, что чуток проголодался и еды с самолёта ему на долго не хватит, а капитану тем более. Получив же полное согласие от лица Котаро, который теперь вприпрыжку нёсся по улочкам города, обгоняя друга, Кейджи тут же поспешил просчитать ближайший маршрут. Поэтому сейчас ребята шагали в простенький ресторан неподалёку от места их проживания, точнее связующий старался угнаться за товарищем, в спешке предупреждая: «Бокуто-сан, стойте!.. не тот поворот». Капитан же, увлекаясь за своими энтузиазмом и энергичностью, рисковал потеряться в первый же день, но он был так воодушевлён и по-детски эмоционален, что остановить его рука просто не поднималась. Возможно, со стороны это могло выглядеть довольно смешно: счастливый юноша, бегущий с расставленными в стороны руками, ловящий лицом свежий воздух и поспевающий за ним парень в развевающемся и иногда спадающем шарфике с орнаментом из сердечек (И не составит труда догадаться, кем данный шарф был подарен Акааши на Рождество).

***

— Киш? Что это? — с любопытством поинтересовался Бокуто, прислоняясь лицом к витрине, не отрывая взгляда от заинтересовавшего его объекта и шумно выдыхая из-за бега, от чего стекло чуть запотевает с внешней стороны. — Просто небольшой французский пирог с различными начинками. Будешь? — пояснил друг, уже роясь в сумке в поисках кошелька. — Ага! И через некоторое время Акааши уже выходил из пекарни с вожделенно разделяющим пирог на две части Бокуто. Неумело получив два кусочка, один из которых был намного больше другого и не долго думая, отдав другу тот, что был крупнее, он принялся за пробу. Всё-таки, несмотря на изменчивый и довольно сложный для понимания, особенно при первом общении, характер Котаро, связующий мог находить к тому подход и понимал лучше кого-либо другого, пожалуй даже лучше самого парня. Поэтому он и видел его заботливым и приятным, не смотря на все причуды поведения капитана. И сейчас этот кусочек киша, который сам по себе был коряво раскрошенным и не таким уж и большим, доставлял такую радость, почему-то, что аж смешно становилось. По крайней мере счастья добавлял и бодро шагающий бок о бок с товарищем Бокуто, изредка прерываясь от поедания пирога и приговаривая что-то вроде «Как же вкусно!» и «Акааши, ешь уже давай!» За беседой время пролетало незаметно, и ребята, наверное, уже и забыли то, как можно спокойно провести время вместе, не ныряя с головой в каждодневную пучину рутины. Восторженное веселье уже вовсю заведённого Бокуто смешивалось с шумом центральных улиц, радостной суетой, нарядными домами со светящимися гирляндами и новогодними статуэтками, рождественской музыкой, и казалось, что где-то можно было даже услышать звонкий трепет колокольчиков. Неторопливо гуляли люди, кто-то же наоборот поспешал, праздничные елки мелькали повсюду, отливая светящимися игрушками и подмигивая огоньками и, несмотря на полное отсутствие сугробов и даже намёков на снег, от всего вокруг, куда ни глянь, веяло новогодней атмосферой и ощущением ликования, которого уже так давно не хватало в обыденных днях. Невозможно было не заметить, как загорелись воодушевлением и без того яркие глаза Котаро, когда он заприметил среди невысоких зданий сверкающую верхушку Эйфелевой башни, тут же сорвавшись с места и крича: — Акааши, Эйфелева башня! Я не поверю, пока не увижу её вблизи!! Всемирно известная достопримечательность к вечеру зажигалась невероятно яркими огнями, переливаясь и освещая всю поляну под ней, и как раз такой момент успели запечатлеть ребята, подойдя на место. Завораживающее зрелище и правда буквально очаровывало и глаз было не оторвать, то когда Акааши всё-таки смог мельком перевести взгляд на Бокуто, понял, что наглядеться в данной ситуации получилось бы ещё сложнее. Котаро, широко распахнутыми от необычайного восторга глазами и чуть приоткрыв рот, так и замер, казалось от восхищения ничего больше не замечая. Недолгие раздумья и поспешно принятое решение, а потом Кейджи медленно, как будто боясь спугнуть, приближается и нежно с тёплом дотрагивается губами до щеки Бокуто. Поцелуй казался очень детским и абсолютно без намёка на какое-либо продолжение, возможно, невесомое и призрачное касание даже сложно назвать поцелуем. Однако эта вещь могла многое передать, и наверное, куда больше некоторых слов. Всё уместилось в миллисекунду: все переживания, чувства, эмоции, желания, мысли, все думы и душевные перетряски. Гул улиц и людские переговоры сошли на нет, только для двоих мгновение замерло, хрустальной тишиной звеня в ушах. А на фоне лишь переливалась белыми светлячками Эйфелева башня. Бокуто легонько вздрагивает от неожиданности и смешанных чувств, покрывших его в один миг с головой, как сильнейшее цунами и поворачивается к объекту обожания. Однако эмоции ударили ещё сильнее, когда парень заметил на глазах товарища блестящие в свете огней слезинки. Котаро замер в растерянности на некоторую секунду, боясь предпринять что-либо и лишь чувствуя, как сердце быстрым камнем падает в пятки. — Акааши! Что с тобой, ты плачешь?? — чуть ли не с дрожью в голосе наконец произнёс он, ласково беря щёки связующего в свои ладони. «Просто ты был так красив, и я не смог придумать ничего лучше, чтобы сказать тебе об этом.» — Нет, всё нормально, не волнуйся, — пытаясь отвертеться и вырваться из хватки, оправдался Кейджи и тут же вытер непрошеные соленые слёзы рукавом. — Но что ты сделал только что? — всё-таки выуживал Бокуто, с надеждой заглядывая в глаза. — Ничего, — последовал кроткий ответ. — Ты меня поцеловал?? Повтори это ещё раз, Акааши, по-жа-луй-ста! — с мольбой проговорил Котаро, будто желая убедиться, что всё понял правильно. — Что? Бокуто-сан, ты издеваешься, — тихо проговорил тот, чуть отведя взгляд, как будто сам только сейчас осознал, что сделал на самом деле. Утомившись после столь насыщенного и почти лишённого здорового сна дня, по прибытию в гостиничный номер Бокуто сразу плюхнулся в кровать, проходя в обуви и даже её не снимая. Стоило Акааши отвлечься — друг уже спокойно посапывал сном младенца, не издавая и звука и чуть уткнувшись лицом в подушку.* Кейджи бесшумно подошёл, чтобы удостовериться в том, что товарищ смотрит уже десятый сон и не тревожить его, после чего тихонечко стянул с него обувь и прикрыл одеялом сверху. Собираясь уже идти, он замер на некоторую секунду, с чувством в глазах, которое редко от Акааши заметишь, наблюдая за Котаро, после чего аккуратно склонился над ним и прислонился губами к макушке. — Ты ведь так хотел, чтобы я поцеловал тебя ещё раз, верно? Лёгкая, еле проявляющаяся улыбка мелькнула у Бокуто, всё ещё лежавшего лицом вниз, и друг, конечно же, этого заметить не мог. Но пожалуй, оба уже поняли, что не могут разделиться, какие бы сложности не представляла собой жизнь. За окном послышался шум и приглушенное хлопание, после чего небо озарилось красочным сверканием салюта, видневшегося вдали. Яркие капли ненадолго задерживались в небе, освещая его, после чего невесомо рассеивались в воздухе.