Вторая директива

— У тебя что, случился спонтанный ядерный распад? С этими словами Асхетон встретил вошедшего в зал взволнованного Атласа. Тот в первую секунду оказался озадачен, и, видимо, это столь ясно отразилось на его лице, что Старший с некоторым раздражением пояснил: — Часы сбились? Проспал? До Атласа дошло. Среди киперов ходил целый кластер старых, как мир, шуток про встроенный в каждого андроида эталонный генератор частот — то есть, атомные часы вместо биологических. Атлас подозревал, что ныне крайне сомнительное в своей этичности выражение родилось в те времена, когда андроидов еще приемлемо было равнять с обычными роботами. Он виновато улыбнулся, улавливая неблагосклонное настроение своего наставника: тон, взгляд, выражение лица, требовательно сложенные на груди руки — тут не требовалось много эмпатии. У Асхетона были все причины: Атлас задержался на целых двадцать минут. По правде сказать, он был удивлен, что Старший его вообще дождался. Несясь по коридорам, Атлас ожидал увидеть пустой зал и уже даже начал сочинять в голове текст сообщения, в котором он бы вежливо объяснил причину своей задержки. Атлас прошагал прямо к своему наставнику и протянул портативное устройство с выведенным на него текстом назначения — именно его прислали с утренним оповещением. — «Джаспис»-исследовательский, — задумчиво сказал Старший, пробежав по строчкам глазами. — Корабль, на котором служит Оранго? Атлас кивнул. Ему показалось, что морщины на лбу Асхетона чуть разгладились, а поза стала более расслабленной — похоже, он счел это хорошими новостями. — Я сразу же связался с ним, чтобы поделиться, — Атлас развел руками. — Мы немного поболтали, и... в общем, я не заметил времени. Я прошу прощения. — Что ж, поздравляю, — сказал Асхетон, проигнорировав его извинения и протягивая устройство обратно. — Отбытие всего через два дня. Стало быть, это наше последнее занятие. Тренировка началась даже хуже, чем обычно. Недосып и взволнованность давали о себе знать: мысли Атласа были заняты совсем не боем. Так что он позорился по полной программе — не только в нападении, но и в защите. При этом он не особенно переживал — все равно это в последний раз. Однако, к своему огромному удивлению, он обнаружил, что его падения и нокауты заметно огорчают Асхетона. «Вот бы мне так сражаться, как я эмоции читаю», — подумал Атлас в перерыве, исподтишка посматривая на своего наставника. Зародившийся вопрос о том, почему миссия была поручена именно ему, сегодня встал еще острее — уж Вечным-то должно быть понятно, что у него другие сильные стороны! Старший же постепенно становился все более нервным и раздражительным, хоть и старался этого не показывать. И чем больше выматывался Атлас, тем недовольнее становился Асхетон. В конце концов после особо эпичного падения своего ученика, он не сдержался и в сердцах выругался. — Послушай, я тоже от всего этого не в восторге, — рассерженно ответил Атлас, поднимаясь с пола. — Ты думаешь, мне прям нравится да? Прекрати себя вести так, как будто я могу, просто не хочу! Да, я — не ты, и что теперь? В глубине глаз Старшего вспыхнул нехороший темный огонь. Он зло процедил сквозь зубы: — Да ничего. Просто с Сэлом у тебя будет только один шанс. Один, запомни это! Атлас остановился, как молнией пораженный. Он прищурился. — Сэл? Асхетон на секунду растерялся. Атлас же, почувствовав небывалый прилив сил и вспомнив, что его учитель не брезговал нападать в неподходящие моменты, в гневном выпаде выпустил мощный энергетический разряд. И сам не поверил случившемуся: Старшего отбросило назад и с силой шлепнуло о стену. Усталость как рукой сняло. С боевым кличем Атлас атаковал не успевшего опомниться Асхетона из бластера. Взрывная волна от столкновения с защитным барьером подбросила того вверх, заставляя по-паучьи раскинуть длинные худые ноги и руки в тщетной попытке предотвратить падение на спину. Атлас подскочил к Асхетону и взял его в захват, однако тому удалось вывернуться. Он поднялся на ноги и выставил тяжело давшийся ему щит, на что Атлас ответил новым мощным энергетическим разрядом с обеих рук. Тренировочная «кожа» Асхетона кое-где полопалась, обнажая предплечья, и по его венам, шее и лицу пробегали голубые искорки, высвечивая призрачные очертания электрических контуров под бледной кожей. Атлас впервые увидел Старшего уязвимым. Две силы столкнулись, освещая тренировочный зал яркими всполохами. — Ты его знал, — сказал Атлас утвердительно. — Я его учил, — коротко отозвался Старший, все так же держа щит. — Вот как, — Атлас сжал зубы, наступая и сокращая дистанцию между ними. — И что же? Асхетон вдруг развернулся боком, выставляя вперед левую руку, и убрал щит. Его левая сторона получила повреждения, но взамен ему удалось выстрелить беззащитному Атласу под ноги из зажатого в правой руке бластера — обманный маневр. Тот упал, как подкошенный. Старший неспешно подошел к нему, растирая левую руку и периодически встряхивая ей. Он присел над Атласом, наклонился и негромко сказал: — Хорошо, допустим, ты меня подловил. Мы были близко знакомы, и, поверь, сейчас я этому совершенно не рад. Атлас несколько раз сильно зажмурился и приподнялся на локтях. Асхетон подал ему руку, но, взбешенный, тот проигнорировал ее и поднялся сам. Словно ощущая вину, Старший под пристальным взглядом Атласа отвел глаза и тихо сказал: — Сэлгран — старая модель. Это сейчас андроидов делают такими, как ты — глубоко чувствующими, вдающимися в тонкости этики и умеющими читать эмоции собеседника. А раньше они были прежде всего жестокими воинами, способными защищать свой мир от гасханской угрозы. Атлас зачем-то отряхнулся — совершенно лишний жест в комнате без единого реального предмета. Его вдруг всерьез заинтересовал ответ на вопрос: предчувствие чьего именно поражения так огорчает и беспокоит его Асхетона? Словно услышав его мысли, тот тихо усмехнулся, и продолжил с ноткой скрытой боли: — А теперь представь, чем это может грозить, если что-то пойдет не так. Сэлгран непримирим. Он не будет слушать тебя или тратить время на разговоры, не будет спрашивать твоего имени или вдаваться в подробности твоей миссии. Он хитер, силен, яростен и может быть настоящей машиной для убийства, если захочет. Асхетон подошел к терминалу и отключил моделирование. Тренировочный зал вернулся к своему обычному виду: светло-серые стены и мягкое освещение со всех сторон сразу. Их последнее занятие можно было считать оконченным. Все еще избегая смотреть Атласу в глаза, Старший добавил: — Я не знаю, что конкретно произошло на орбите Скийи, но мне известно, что незадолго до крушения Сэлгран убил своего первого помощника — андроида по имени Фидаир. Так что прошу тебя, используй все доступные средства. Пускай в ход все, что придет в голову. И помни: у тебя будет только один шанс, один удар и одно превосходство — внезапность. Асхетон сгорбился и словно постарел. Аура силы, которую Атлас приметил с самой первой встречи, бесследно исчезла. Сейчас он выглядел под стать своей внешности: хлипким, слабым и беззащитным, и это придало его словам особой пронзительности. Уже когда Атлас двинулся к выходу, Асхетон окликнул его внезапной похвалой: — Это была хорошая серия атак, Младший. Тот обернулся, наконец-то встретившись со своим учителем взглядом — в нем теплились забота и беспокойство. Впервые за все время знакомства Асхетон назвал его Младшим. ...Несмотря на усталость, ночью Атлас вновь не мог заставить себя улечься, продолжая думать о Сэлгране и Асхетоне. Возможно ли, что личная привязанность Старшего и явилась причиной того, что грязную работу поручили кому-то менее важному? Кому-то... расходному? Атласу совершенно не нравилось представлять ситуацию в этом свете. «Джаспис» прибыл на следующее утро, делая на станции однодневную остановку. Все члены экипажа получили выходной, а вечером для них был организован небольшой фуршет в одном из конференц-залов. Широко улыбающийся Оранго встретил Атласа в дверях и наградил громким хлопком братского рукопожатия. — Как будто и не улетал вовсе, ну честное слово, — сказал он. — Пойдем, я тебя всем представлю. По корабельному времени нам лететь не один месяц, так что хорошо бы сработаться. Капитаном оказался каньябец по имени Дэрон Кианос. Среднего роста, сухопарый и в годах, он производил впечатление человека трудолюбивого, вдумчивого и неспешного. Он тепло принял Атласа, пожав ему руку. — Мы везем кое-что и для вас, младший лейтенант. Дополнительный планетарный материал, который вы, как Хранитель, по прибытии должны будете интегрировать, — он помолчал и затем с улыбкой добавил: — Знаете, в молодости я командовал грузовозом. И сейчас, таща карго для Скийи, я чувствую себя так, словно мне снова тридцать. Остальные члены экипажа тоже оказались весьма любезны. Больше всего ему предстояло работать с командой лаборатории — он как раз разговорился с одной из научных сотрудниц. Как и большинство тинугонцев, Ви Рилари обладала голубоватой кожей, темными глазами и изящной фигурой. Явно найдя в Атласе благодарного слушателя, Ви вдохновенно и гордо рассказывала ему про экспериментальный мир на «Джасписе». — Аналогов нашим исследованиям нет. В том, чтобы быть первопроходцами, конечно, есть и свои трудности, но это очень интересно. Когда Семя Жизни только обнаружили, все думали, что оно повреждено до полной негодности. Но нам удалось частично прорастить его! Возможно, однажды наш мини-мир даже станет полноценным посевным материалом и будет внедрен в какую-нибудь далекую планету. А пока наблюдать за его развитием невероятно увлекательно. Из всей команды дружелюбия с первого взгляда не проявила только заведующая лабораторией Ньери Васера — по словам Ви, дело было не в Атласе, а в ее тяжелом характере. Среди всего экипажа она была единственной уроженкой Сафроша, выделяясь своей оливково-зеленой кожей, иссиня-черными волосами и выразительными чертами лица. Окинув Атласа быстрым оценивающим взглядом, Ньери скривила губы и сказала: — У нас служат только лучшие. — Значит, я попал в правильное место, — парировал тот. Завлаб хохотнула, оценив реплику по достоинству, и Атласу показалось, что взгляд ее немного потеплел. Вечер пролетел быстро. Казалось, в один миг Атлас собирает по апартаментам свои немногочисленные личные вещи, а в другой уже стоит в главном доке, облаченный в черно-бирюзовую форму и готовый к отбытию. Проводить их пришли некоторые учителя центра, включая Фло. В своей полушутливой манере доброй мачехи она потрепала Атласа по щеке и сказала, что у нее на него большие надежды. А поскольку она не любит на свете всего две вещи — врачей и расстраиваться — он обязан оправдать ее ожидания, чтобы она ненароком не расстроилась и не попала к врачу. Хотя Атлас улыбнулся, эти слова вызвали чувство беспокойства, заставив его вновь вернуться к своей миссии. Он бы не отказался обсудить ее с Асхетоном, однако того среди провожающих не было. Мысль о том, что Старший даже не пришел попрощаться, уязвила Атласа сильнее, чем он мог предполагать. Уж наверное, много лет назад он провожал на миссию Сэлграна, как своего ученика... Атлас посмотрел в панорамный иллюминатор на гигантскую конструкцию «Джасписа». Она напоминала мифическую черепаху, держащую землю на своей спине. Камера экспериментального мини-мира служила панцирем, новые гипердвигатели, о которых не так давно столь вдохновенно рассказывал Оранго, были похожи на лапы, хвостом служил грузовой отсек с планетарным материалом для Скийи, а рубка и жилые секции — головой. Атлас перевел взгляд на стоящего рядом Оранго и не смог сдержать улыбки. Что ж, строгая форма космофлота и правда придала ему серьезности, но олицетворять собой архетип механика он от этого не перестал. Атлас представил его где-нибудь на старомодном паровозе, где все делается с помощью рычагов, угля, лома и отборных ругательств, и усмехнулся. Оранго в ответ лишь зазывающе махнул рукой — пора на посадку. Надежда на то, что Асхетон придет, таяла с каждой секундой, но Атлас все медлил. В голове было пусто, а где-то внутри назревала глухая тоска. Он только сейчас понял, как сблизился с этим немногословным и внешне равнодушным андроидом. Он определенно будет скучать по их невидимой связи. Словно в ответ на его мысли двери открылись, и в док торопливо вошел Старший. В его глазах читалась тревога, словно он боялся опоздать. Разглядев Атласа среди толпы, он приблизился и коротко сказал: — Удачи. — Спасибо. Она мне пригодится, — ответил Атлас, а затем неожиданно даже для себя признался: — Мне будет не хватать наших занятий. — Мне... — Старший запнулся. — Тоже. Пожалуйста, будь осторожен. Атлас улыбнулся: — Не волнуйся. Не зря же ты меня учил, так? — Так, — мрачно кивнул Старший. — Вот только я и его учил. И тоже, как мне думается, не зря. Сэлгран всегда и во всем был первым, не забывай. — Ерунда, — Атлас махнул рукой, стараясь казаться беспечным. — Первый — ты. Это все знают. — Я Старший, — поправил его Асхетон. — Каким бы замечательным Сэлгран ни был, сомневаюсь, чтобы он оказался сильнее верховного адмаршала армии Союза. Асхетон только усмехнулся, словно услышал рассуждения маленького ребенка. — В твоих словах не много смысла, Младший. Мы с ним различны не менее, чем мы с тобой. В сущности, вы с Сэлграном похожи больше, чем ты думаешь. И точно больше, чем я с вами обоими. Такое сравнение Атласу совершенно не понравилось — его обнаженные от предстоящей разлуки чувства оказались задеты. Он сказал: — Не вижу ничего схожего. Пусть я самый обычный и особо не отличился, но я хотя бы первую директиву не нарушал. Бледные губы Асхетона растянулись в болезненной улыбке. Он неожиданно притянул Атласа к себе и обнял — крепко и искренне. — Конечно, — прошептал он. — Ты прав. Будь осторожен, — Асхетон отстранился и, все еще держа Атласа за плечи и глядя ему в глаза, твердо повторил: — Удачи. А затем он, не обернувшись ни разу, покинул док. Озадаченный Атлас простоял еще какое-то время все с той же пустотой в голове, пока его не отвлек сотрудник терминала — пора. Уже через несколько минут огромная черепаха нырнула в черное море космоса плавно и бесшумно, отправляясь навстречу неизвестности.