Вторая директива

Атлас поднялся на беговую дорожку в качестве заминки для своей двухчасовой тренировки и поставил ленту на бег трусцой. Его дыхание выравнивалось, а разум успокаивался. Через пару минут он снизил скорость до шага и промокнул шею напульсником — тело приятно охлаждалось и расслаблялось. Сейчас он ничуть не отличался от человека: так же взмок и устал, так же собирался в душ. «Андроиды — не люди, но мы копируем их, — думал он. — Внешность, необходимость в сне и воде... даже функциональные половые органы, хотя мы и не можем размножаться! Возможно, эти эволюционные решения слишком хороши, чтобы их не использовать. Но тогда кем же это делает меня? Пародией, сателлитом, механизмом на службе живых?» До сих пор спортзал был психологической отдушиной Атласа, но сегодня тяжелые мысли одолели его и здесь. Чем ближе они подбирались к системе Эйдолона, тем больше Атласа одолевали самые разнообразные вопросы, ответов на которые не предвиделось. Он пробовал отдаваться работе — дела в лаборатории хватало. Однако офицерка Васера очень быстро заметила, куда все это идет, и указала Атласу на устав: часы вахт регламентированы, а переработки не допускаются. Бортовой врач Бильяна Фотсинг подтвердила ее слова, напомнив, что профессиональное выгорание является первой причиной психических заболеваний в космосе. — Если нервный срыв случится у человека, то успокоительное в помощь, — она внимательно вгляделась в лицо Атласа. — Младший лейтенант, вы же должны понимать, что вы сильнее любого другого на борту, за исключением разве что старшего лейтенанта Оранго. И если что-то пойдет не так, экипажу будет очень тяжело... — она запнулась и быстро отвела взгляд, точно в поисках более приемлемой формулировки. — Помочь вам. «Вырубить меня, — мысленно поправил ее Атлас. — Спятивший андроид — такой себе подарок в открытом космосе». Это снова вернуло его к Сэлграну и его коррумпированному личностному ядру. Задавался ли тот вопросами о своей природе и своем положении? «Природа... в нас нет ничего природного. Кремний, металл и тонкая оболочка биомеханики сверху. В некотором смысле мы — сверхлюди. Сильнее и выносливее, живем дольше и можем все, что могут люди, за исключением только совсем абстрактных эмоций. Мог ли Сэлгран восстать против первой директивы, возомнив себя выше нее?» Никогда раньше подобные размышления не мучили Атласа — но никогда раньше он и не получал столь проблематичной миссии! В какой-то момент ему пришлось признать, что мысли о сопернике занимают его сильнее, чем он планировал. В один из вечеров он застал себя за детальным изучением выведенной на экран фотографии Сэлграна, точно пытался найти ответы в его резких чертах. — Если бы я мог видеть сны, ты бы мне совершенно точно уже в кошмарах виделся, — раздраженно сказал Атлас и закрыл картинку. — Вместе с твоей Скийей и твоим «Таусси Шера», будь вы все неладны. Он винил во всем «вакуумную хандру» — то самое ощущение затерянности в бесконечном, беззвучном и безжизненном пространстве космоса, которое рано или поздно настигает любого. Досуг, как и пространство, на кораблях были весьма ограничены. За три месяца полета Атлас, спасаясь от экзистенциальных мыслей, успел изучить каждый отсек, ознакомиться с библиотекой и, поминая Асхетона добрым словом, замучить себя регулярными тренировками. Экипаж был невелик и редко собирался в кают-компании, и Атлас все чаще оставался наедине со своими навязчивыми мыслями. В лаборатории тоже не все шло гладко. Чем дальше продвигались исследования, тем чаще спорили Ньери и Ви, сталкиваясь лбами по каждой мелочи. Помимо этого последняя явно неровно дышала к Атласу. В курсе обучения специальной этики отношений Фло предупреждала его о возможности развития такой ситуации. Он весьма живо помнил их разговор по этому поводу. — С твоей внешностью невесты будут за тобой хвостами ходить, — Фло помолчала, затем смерила его взглядом и добавила: — Да, в принципе, и женихи тоже. И поверь мне, это не та ситуация, в которой ты хочешь оказаться. Неразделенная любовь к тебе — это красиво только в книжках. В жизни же это постоянная неловкость, необходимость лавирования и попытки не обидеть человека. Ви относилась к нему как к живому, и Атлас быстро уловил в этом нечто большее, чем дружеские чувства. Такая влюбленность больше походила на восхищение кумиром, но легче от этого не становилось. И хотя она строго держалась в профессиональных рамках и никогда не позволяла себе вольностей, все это делало рабочую обстановку сложнее, чем хотелось бы. Атлас ничего не предпринимал, надеясь, что ситуация разрешится сама собой, Ви перегорит к нему и найдет себе другой объект обожания. Это можно было бы считать малодушием... если бы у него была душа. Он немного завидовал Оранго, которого куда больше интересовал движок «Джасписа», чем всякие отношения и симпатии. Несколько недель назад он с явным удовольствием полдня провалялся под цилиндром центрального распределителя, словно автомобилист под любимой тачкой. Не хватало только кепки набекрень, грязного ящика с инструментами и переносного радиоприемника, испускающего отчаянно хрипящие мелодии шансонеток. Оранго потом еще целый день ходил сияющий, как начищенная медаль, заражая своим оптимизмом и энергичностью всех, с кем попал в одну смену. «Внешность, конечно, бывает обманчива, — думал Атлас. — Но явно не в его случае». Он глянул на настенные часы — «Джаспис» вскоре должен был прибыть на один из орбитальных форпостов для рутинного осмотра. Весь экипаж с нетерпением ждал смены обстановки, общения с новыми людьми и увольнительных. «Пора идти, чтобы успеть привести себя в порядок до того, как разрешат высадку», — он собирался слезть с беговой дорожки, но в следующий момент все случилось сразу: толчок, мигнувшее освещение, сирена. Атласа отбросило назад, но удара не последовало. Вместо этого, ощущая опасную легкость, он перевернулся в воздухе — кажется, отказал гравитационный движок. Сразу за этим притяжение включилось снова, но на стену вместо пола. Атласа пригвоздило к зеркалу, и он едва успел выставить руки вперед чтобы поймать две слетевшие со стойки пятикилограммовые гантели. «Вот почему нужно всегда убирать за собой инвентарь!» — он отложил их подальше и порадовался, что в спортзале сейчас никого. Еще через миг гравитация заработала, как нужно — в этот раз он был готов, ловко кувыркнувшись через плечо и оказавшись на ногах. Как был, в тренировочной одежде и спортивной повязке на лбу, он бегом направился к своему посту: во время тревоги ему полагалось быть в машинном отделении за запасной панелью управления. Оставалось только гадать, сколько сотрудников оказались ранены скачками гравитации, сколько дорогостоящего оборудования и материалов пришли в негодность и насколько случившееся повлияло на мини-мир. Пока Атлас бежал по коридорам, тряхнуло еще раз. Машинное отделение встретило его тревожной картиной: Оранго сидел за терминалом в неестественной позе, с широко распахнутыми глазами и разинутым ртом. — Он был напрямую подключен к системе, когда произошло замыкание, — доложил его старший помощник. — Он... жив?.. Ну, или как можно сказать про андроида... Атлас нашел рукой висок Оранго и «прислушался» к его частотам. — Функционален, — заверил он старшину. — Упорядоченные электрические импульсы на месте. Просто парализован. — Его можно починить? — Полагаю, да. Но нужен более детальный анализ. Из интеркома раздался голос капитана Кианоса: — Атлас — занять пост канонира! Со словами «уступи-ка, дружище», Атлас опустил Оранго на пол — тот так и остался в сидячей позиции, словно окаменевший. На всякий случай пристегнувшись в кресле, Атлас поднял глаза — на экране вырисовывался силуэт орбитальной базы, ощетинившейся четырьмя стационарными пушками. — Капитан, участие луддитов подтверждено, — услышал он голос связиста. — У них заложники! Секта луддитов существовала давно, и являлась одной из немногих внутренних проблем Союза. Свою малочисленность они компенсировали непримиримостью и жестокостью саботажей. Они выступали не только против главенства Вечных, называя их в своей агитации «созданиями дьявола», но также против андроидов и любой космической экспансии. Они призывали людей вести аскетичный быт на своих планетах и ни в коем случае не экспериментировать с Семенами Жизни — по их мнению, те были созданы божественной волей. Большую часть времени луддиты не представляли серьезной опасности. Они регулярно пытались наладить контакт с гасханами, считая их гневом божьим и пытаясь направить его на Вечных. Но поскольку единственным понятным для гасхан языком было уничтожение, то это неплохо контролировало численность секты. Однако иногда луддитам все же удавалось проводить серьезные теракты, и, похоже, это был именно такой случай. — После удара в гравидвижок замыкание по всем системам сбило наш прицел и лишило нас Оранго, — сказал капитан. — Луддиты знают, что мы не станем стрелять без точного наведения из-за страха задеть заложников. Нужен расчет с нелинейной динамической погрешностью, чтобы вывести из строя только оружие и ни в коем случае не попасть в жилую часть. — Приступаю к работе, — кивнул Атлас. Одно из многочисленных преимуществ андроидов — их контуры можно использовать для быстрых сложных расчетов, которые не смог бы произвести человеческий мозг. Атлас вошел в систему, проанализировал имеющиеся данные и тут же сообщил: — Готов. Навожу на цель. — Огонь, — скомандовал капитан. Экран осветился беззвучной вспышкой — одна из пушек почернела. Атлас сделал один за другим еще три точно просчитанных выстрела, и форпост превратился в беззубого перемазанного сажей зверя. Тревога прекратилась. Опасность для корабля миновала, но не без последствий. Со всех отсеков тут же посыпались рапорты о травмах и ущербе оборудованию — по счастью обошлось без смертей. Атлас уже собирался заняться детальной диагностикой Оранго, как вдруг на экране появилась завлаб Васера со срочным докладом. Она находилась в медотсеке — ее рука была вывернута, а вокруг нее хлопотала докторка Фотсинг. — У нас чрезвычайная ситуация! Нам немедленно нужен Оранго! Лаборатория относительно цела за исключением нескольких травм. Мини-мир не пострадал — у него независимый гравидвижок. Но мы... — она шумно втянула воздух, пытаясь успокоиться. — Потеряли Ви! — Что значит потеряли? — прошептал Атлас изумленно. — Мы тестировали аппаратную конструкцию портала, и когда отключилась гравитация, офицерка Рилари упала в него. Ее забросило в камеру мини-мира, она не продержится там долго! — Так вытащите ее оттуда! — воскликнул капитан. — Откройте портал и заберите ее! — Мы не можем! Портал открывается только с нашей стороны, а вся система отказала, нужен ремонт. Только Оранго под силу сделать это за короткое время. — Он не функционален, — покачал головой Атлас. — На его восстановление может уйти пара суток. — Значит, все пропало, — выдохнула Ньери. Капитан задумался на секунду, а потом произнес: — Подождите-ка. Я, может, и не специалист в порталах, но уж конструкцию своего корабля-то я знаю! И по технике безопасности каждая камера мини-мира должна иметь аварийный шлюз. Не думаю, что ими хоть раз пользовались, но проникновение возможно. — С... снаружи? — заикнулась завлаб, но тут же была перебита Бильяной Фотсинг: — Как врач я обязана вас предупредить. Спонтанный односторонний переход мог забросить Ви куда угодно, и ее придется искать на площади до нескольких сотен квадратных километров. Среда камеры мини-мира — это концентрат пространства-времени, разрушительно влияющий на живые клетки. Для безопасного пребывания в нем нужен длительный прием укрепляющего препарата и нахождение в специальной камере. Никто не подготовлен... — Кроме меня, — спокойно перебил ее Атлас. — Мне не грозит ни быстрое старение, ни распад клеток. — Ты... сможешь? — голос Ньери был полон надежды, так что она даже забыла про титулы. — Я должен попытаться. План действий был быстро утвержден капитаном. Оранго оставался на попечении медиков и механиков, главный док готовил скафандр для выхода в открытый космос, а Атлас со всех ног помчался в лабораторию. Там его уже ждала Ньери с зафиксированной в ортезе рукой. Она обвела его взглядом сверху вниз и приказала: — Раздевайся. Тебе нужно выглядеть хотя бы немного похожим на местное население, чтобы тебя не повесили на ближайшем дереве. Она указала ему на подготовленный костюм — холщовая рубаха, штаны, жилет, кожаные перчатки, сапоги. Атлас, не моргнув и глазом, стал разоблачаться из своей спортивной одежды — на приличия времени не было. Ньери вывела на экран голографическую карту местности. — Запомнишь? — спросила она. Атлас только кивнул, пробегая взглядом по ландшафту и сохраняя в памяти максимальное количество деталей. Лаборанты суетились вокруг, одевая его, и он чувствовал себя то ли принцем, за которым ухаживали слуги, то ли куклой в руках детей, то ли моделью на подиуме. Один шнуровал ему обувь, другой завязывал кожаный пояс, третий прилаживал портупею с флягой на одно бедро и портативную аптечку на другое. Офицерка Васера тем временем подала ему обруч на голову с небольшим камнем в центре. — Здесь находится передатчик, автоматически сообщающий нам твои координаты. Поскольку время в мини-мире течет быстрее, а пространство сжато, то на двустороннюю связь нечего и рассчитывать. Но на передатчике есть кнопка ускоренного сигнала элементарного паттерна. Как только ты активируешь ее, мы поймем, что вас нужно забирать. Ну, или только тебя... Ее голос прервался, и Атлас уловил в ее взгляде что-то большее, чем просто тревогу за судьбу коллеги. — Я надеюсь, что к этому моменту мы уже починим систему, — продолжила Ньери, сглотнув. — Старайтесь оставаться на месте — мы откроем портал, как только сможем. По местному времени у Ви есть до нескольких дней, однако она слабеет с каждым часом. Чем быстрее мы ее вытащим оттуда, тем больше шанс, что медики смогут обратить вспять изменения в ее теле. Помни, что в мини-мире полно диких зверей, а население имеет варварские обычаи — не исключено, что придется защищаться. Никакое крупное оружие не влезет в скафандр, так что обходись ножом. Атлас в ответ пошевелил пальцами, как заправский фокусник: — Справлюсь. Они спешно повторили план, сверяя все детали, а затем Атлас покинул лабораторию. Уже будучи в дверях, он услышал тихий выдох лаборанта по имени Тинаш Кибб: — Ух, красавец. Жалко, Ви не видела. — Я тебя умоляю, мы говорили об этом миллион раз. Он же андроид! Нет, Атласу определенно не показалось — в голосе Васеры было что-то личное. «Ну прекрасно, — подумал он. — Вот только любовных треугольников мне и не хватало». Но все это могло подождать — сейчас от его действий зависела жизнь Ви.