Вторая директива

Сэлгран упал как подкошенный, попутно опрокинув стойку с колбами и книжную полку, за которую он уцепился в безуспешной попытке удержаться на ногах. Звон стекла, угрожающий скрип дерева и, наконец, грохот посыпавшихся книг — Атлас вздрогнул всем телом и посмотрел на свои все еще трясущиеся от напряжения вытянутые руки, словно видел их впервые. Графеновые слоты почернели и покрылись трещинами: оба сработали безупречно, так что Сэлгран получил двойную дозу «успокоительного». Комната заполнилась кислым запахом пролившихся жидкостей. Готовый к ловушке, Атлас одним движением подскочил к упавшему шкафу, с рычанием поставил его на место, торопливо разгреб книги и перевернул лежащего ничком Сэлграна на спину. Тот абсолютно обмяк и не сопротивлялся, так что стало очевидно: он погружен в глубокий искусственный сон. Неужели вот так просто? — Объект у меня, — сообщил он по коммуникатору Оранго внезапно севшим голосом. — Мне необходима капсула стазиса как можно быстрее. — Выезжаю, — коротко отозвался тот. Первые несколько минут напряженного ожидания прошли в ступоре. Весь напружиненный, Атлас сидел на корточках рядом со своим соперником и был готов действовать в любую секунду, ожидая, что что-то пойдет не так, и ему все же придется принять полноценный бой. Однако вокруг царила тишина, и единственными звуками помимо его собственного дыхания, было мягкое «кап-кап-кап» большой клепсидры в углу. Постепенно стресс начал отпускать, и Атлас позволил себе осмотреть обстановку. Комната причудливо сочетала в себе высокие технологии с присущими эпохе предметами. На большом письменном столе лежали какие-то наполовину залитые опрокинувшимися чернилами записи: и тут же стоял металлический прибор, похожий на помесь панели связи с доводчиком автоматической двери. В углу находилось нечто напоминающее радиатор холодильника, прицепленный к старому медицинскому блоку дезинфекции. — Да тут без пол-литра проводящей жидкости не разберешься, — пробормотал Атлас, внимательно осматривая комнату и пытаясь угадать назначение загадочных предметов. «С другой стороны, все это, вероятно, было когда-то спасено с «Таусси Шера» и переквалифицировано во что-то другое, — пришла ему мысль. — Едва ли после крушения у Сэлграна был такой уж большой выбор материалов. Интересно, с чем он тут экспериментировал?» Помещение нельзя было назвать идеально чистым или безупречно организованным, даже за вычетом причиненного вторжением хаоса. Тут и там валялись разрозненные бумажки с записями и чертежами, в пыли под шкафом лежал закатившийся туда черт знает когда карандаш с обгрызенным кончиком, а на столешнице темнели въевшиеся пятна. С внутренней усмешкой Атлас подметил, что, видимо, ожидал увидеть тут сияющую камеру пыток с аккуратными слотами для каждого орудия, не меньше — ведь именно в таких помещениях должны твориться злодейские планы. Атлас подобрал с пола листы бумаги: набросок чего-то похожего на примитивную динамомашину на одном, математические расчеты на другом, дневниковые записи на третьем, а также несколько черновиков с нацарапанными в задумчивости каракулями. Он отметил, что почерк у Сэлграна весьма небрежный и неразборчивый. На чертежах ему с грехом пополам удавалось держать ровные строки и наклон букв, но на больших объемах текста четко распознавался момент, когда мысль начинала лететь быстрее руки, почерк перепутывался, а линии скакали. Ему вспомнился комментарий Фло, когда она увидела страницы его собственных тетрадей, испещренные каллиграфическим почерком. Она тогда сказала, что в Атласе можно немедленно опознать андроида, только взглянув на его почерк: люди так ровно не пишут. Он наконец-то получил шанс рассмотреть своего соперника как следует. В Сэлгране не было ничего устрашающего. Более того, сейчас он казался совершенно безобидным: его лицо было спокойно и расслабленно, длинная тень от ресниц мягко стелилась по щекам, а губы чуть приоткрылись. Массивность фигуры сыграла против него: падая, он ударился об угол стола и сильно ободрал бровь и скулу, а осколки стекла попали в раны. Все казалось нереальным. Атлас готовился к чему угодно, но только не к такой развязке, слишком быстрой и стремительной, совершенно непохожей на то, как он ее себе представлял. Первичное чувство триумфа сменилось тревогой. Он прокручивал момент в памяти снова и снова: Сэлгран был совершенно не готов к защите. Это подтверждалось его одеждой: самые обычные холщовые штаны, длинная подпоясанная рубашка, что-то вроде застиранного лабораторного халата и обувь из мягкой кожи. Атлас живо представил себе ситуацию с другой стороны: он застал соперника глубоко в работе и напал со спины, лишая любой возможности для самообороны. «Не похоже, чтобы он вообще был осведомлен о том, что его деятельность как-то не согласуется с протоколами... могла ли произойти ошибка?» — подумал Атлас и тут же остановил себя, пробормотав: — Ну да, конечно. Текст приказа был однозначным: не имея соответствующей подготовки, Сэлгран сам назначил себя Хранителем и отказался сдать пост, нарушив первую директиву. Кроме того, он убил своего первого помощника. Вечные не могут лгать, а Асхетон не стал бы. «Неужели я настолько наивен, что сочувствую убийце и ренегату просто потому, что я воспользовался своим преимуществом и не дал ему шанса защититься? Просто потому что он... ну, не выглядит, как убийца и ренегат?» Атлас скептически хмыкнул, стараясь вернуть себе эмоциональное равновесие. Он напомнил себе, что Сэлгран бы не задумываясь уничтожил его, если бы не удачное стечение обстоятельств. И все же какое-то подспудное чувство неправильности происходящего скребло его изнутри. Подчиняясь порыву, он провел рукой по скуластому лицу Сэлграна, откидывая пряди волос, и очистил его раны от осколков стекла. Атлас коснулся его брови — лечащий луч осветил кожу Сэлграна голубым сиянием, заставляя рану медленно затягиваться. — Только не говори мне, что ты его ранил, а теперь восстанавливаешь, — послышался голос Оранго. Атлас едва не подпрыгнул от неожиданности, словно застуканный за кражей вор. — Я просто... подумал, что нет причины калечить его, — сказал он, торопливо поднимаясь и зачем-то отряхиваясь. — Мне же просто приказано доставить его на базу, а не лишать функциональности. — Его починка — теперь проблема киперов «Ризматы», — хмыкнул Оранго. — Не трать силы. Нужно скорей погрузить его в капсулу, пока он не очнулся и не устроил нам переполнение всех стеков с фейерверками. Атлас порыскал глазами по помещению и быстро прихватил некоторые черновики для последующего изучения в полете. «Как будущему Хранителю, мне необходимо знать о планете и любых планируемых на ней проектах как можно больше», — сказал он себе. Пока они взваливали Сэлграна себе на плечи и перемещали его ко входу в башню, где Оранго и припарковался, Атлас кратко пересказал ему свои приключения. — У страха глаза... велики, — Оранго поудобнее перехватил левую руку Сэлграна и покачал головой. — Любишь же ты себя... ох... накручивать. Не больно-то оказалось и... трудно... Тяжелый-то какой, чертяка! Сэлгран и вправду был весьма увесистым. Масса тел андроидов в принципе превышала массу соразмерного тела человека из-за плотных кремниевых тканей и наличия металлической опорной структуры, но этот казался особенно неподъемным. — Старая модель, что с него взять, — Атлас вытер лоб. До брига они добрались без приключений: маскироваться больше не требовалось, так что обратная дорога оказалась куда короче. Они провели на поверхности планеты меньше суток, справившись быстрее, чем допускалось первоначальным планом. — Вполне возможно, мы прибудем на базу даже раньше «Джасписа», — сказал Атлас. Оранго что-то одобрительно промычал, отсоединяя капсулу от транспорта. Он с щелчком закрепил ее в стойке грузового отсека и подключил к источнику питания, чтобы уж точно обеспечить Сэлграну самый глубокий сон из возможных. — Вообще странно, что тебе тоже нужно лететь, — заметил Оранго, легонько попинав капсулу, как автомобилист шину любимой тачки. — Было бы логичнее остаться здесь и приступить к обязанностям Хранителя, а я бы доставил этого, — он кивнул на Сэлграна, — на ремонт. Атлас задумался: предложение звучало вполне разумно. «Я бы мог подготовить Скийю к прилету «Джасписа» и доставке планетарного материала...» — подумал он, но затем махнул рукой: — Забудь, у меня все равно нет никаких инструментов управления планетой, пока мне их не доставят: у Скийи же нет командного центра. Если честно, я не знаю, как Сэлгран с ней управлялся из этой башни, там только пара самопальных вспомогательных приборов. Да и вообще, так будет правильнее: мало ли что может случиться. Оранго только усмехнулся. — У тебя опять воображение разыгралось, друг мой. Ну да ладно, вдвоем все равно лететь веселее. Прошу на борт! Вскоре они покинули Скийю, с мощной вспышкой взмыв в воздух. «Интересно, заметили ли местные? Наверное, спишут все на магию или богов», — отвлеченно подумал Атлас, рассчитывая курс на панели управления. Голубизна на экранах сменилась ледяной синью верхних слоев атмосферы и вскоре чернотой космоса. На выходе из системы Эйдолона «Иония» плавно разогналась. Атлас и Оранго снова проверили маршрут, убедились в функциональности всех систем и, наконец, смогли позволить себе расслабиться. Атлас хотел остаться на дежурстве, но Оранго замахал на него руками, прогоняя. — Нет уж, давай-ка в каюту, тебе нужно поспать. Я-то ничего не делал, так хоть сейчас побуду полезным. Атласа бы гораздо больше успокоило какое-нибудь занятие, но ему пришлось подчиниться безукоризненной логике. Уже выходя из рубки, он вдруг остановился, оглянулся и спросил: — Ты когда-нибудь думал, правильно ли мы поступаем? Оранго пожал плечами. — Конечно. Все мы, наверное, хоть однажды задавались этим вопросом, — он вздохнул. — Но, в конечном итоге, значение все равно имеет приказ. Это же не просто чья-то прихоть, это ради блага всей цивилизации. Вечные высчитывают разные вероятности развития событий и дают распоряжения, исходя из них. Вынужденный согласиться, Атлас только молча кивнул: по всем статьям Оранго был прав. «Не то чтобы я сам этого не понимал, просто...» Просто что? Атлас и сам не знал, что его так взволновало. Он немного послонялся по тесной каюте, но потом все же решил последовать совету Оранго и лег спать. Выключать себя, правда, пришлось насильно, но в итоге ему удалось отдохнуть несколько часов, а перезагрузка помогла определиться с эмоциями и отделить зерна от плевел. Атлас проснулся с четко оформившейся мыслью, что ему просто необходимо поговорить с Асхетоном. Он вылез из кровати, наскоро привел себя в порядок, подошел к терминалу и подал запрос на «Алеук». Диспетчерская сообщила, что верховный адмаршал давно отбыл со станции, но зато с «Регмалионом» имелась стабильная связь. Асхетон принял запрос так быстро, словно только его и ждал. В первый момент, когда он появился на экране, Атлас оторопел. Старший был при всем параде, полностью изменившем его внешность: едва ли он теперь походил на книжного червя. Рельефная кираса и наплечники придавали его груди ширину и объем, а наручи делали предплечья визуально мощнее. Несмотря на то, что Атлас не раз видел Асхетона в форме на картинках, он только сейчас обратил внимание, что его доспех сделан с причудливым выступом на груди. Тем самым, который он видел на тренировке и принял за дополнительную защиту центрального процессора. Следовало ожидать, что верховный адмаршал будет носить форму во время службы, но, видимо, Атлас настолько привык видеть его в неформальной обстановке, что оробел и забыл, что хотел сказать. Он уже открыл рот, чтобы извиниться за беспокойство и попросить разрешения отключить связь, однако уголки губ Старшего чуть дрогнули, как бы предупреждая любые присущие субординации церемонии. — Славно. Я рад, что у тебя хорошие новости, — утвердительно сказал он вместо приветствия. — Я тебе их еще даже не рассказал. — Запрос на связь пришел с «Ионии», а факт твоей невредимости говорит сам за себя. Он в стазисе? — И откуда ты только все знаешь? — удивился Атлас. — Несложно догадаться, что ты его на борт не калачами заманил, — Старший хмыкнул и затем вгляделся в его лицо. — Но ты же не просто успехом поделиться хотел, я прав? Атлас кивнул. Еще недавно ему казалось, что его мысли представляли собой что-то оформленное, но когда дошло до дела, он выдавал их сумбурно, постоянно перескакивая с одного на другое. Асхетон, однако, слушал внимательно, не перебивая. Атлас и сам не понимал, какой реакции он ждет, но когда закончил, то подумал, что возможно ему просто нужно выговориться. — Это все было странно и... как-то нечестно, — наконец, выдохнул он. — Если бы у меня был выбор... — Выбор — это роскошь в данной ситуации, — с безжалостной прямотой ответил Старший. — Прости за неприятную правду. Думаю, тебе стоит порадоваться, что ты отделался так легко. Атлас пронзительно посмотрел на Асхетона и вдруг спросил: — А ты? На лице того отразилось непонимание, и Атлас пояснил: — Ты — рад? Казалось, Старший вздрогнул, как от неожиданной боли, и каким-то образом это передалось через видеосвязь. Не успел Атлас поразиться странному феномену, как осознал: это не дрожь, а предупреждающая вибрация терминала. За ней последовало сообщение Оранго по интеркому: — Неизвестный объект в зоне видимости. По всем показаниям это корабль, но он выглядит странно, и я не уверен... — он замялся. — Что значит «не уверен»? — удивленно спросил Атлас. — Это значит, что он гасханский, — ответил за него Асхетон. Его лицо стало серьезным, а тон стальным. Он отрывисто приказал: — Изображение на экран. Атлас перенастроил канал связи с личного на общий — теперь Асхетон и Оранго могли видеть друг друга и общаться. В центре же появилась картина, сразу объяснившая первоначальное замешательство Оранго. Если бы не бегущие строчки показаний сенсоров, опознать в объекте корабль было бы крайне сложно. Нечто — по-другому это назвать не вышло — неровной формы и цвета сырого мяса, напоминало неизвестный орган огромного существа, вырванный из его тела и живущий своей жизнью. Атлас никогда до этого не встречался с гасханами. Даже в ходе его обучения на Хранителя информации по ним давали чрезвычайно мало, ведь толком изучить загадочного врага Союз так и не смог. По причине невозможности ли, по причине ли нежелания, но эта цивилизация не выходила на связь, а попытки захватить солдат для изучения всегда заканчивались самоуничтожением последних, оставляющих после себя только кучки кремниевой пыли. Современная наука строила гипотезы, что разумны как раз органические корабли, а солдаты являются обычными дронами, разрушающимися, как только их отключают от «матери». Вглядываясь в хаотичное нагромождение клеток, в которых, как ему показалось, можно было различить пульсацию, Атлас поежился от такой мысли. — Собиратель, — прокомментировал Асхетон, глядя на показатели корабля. — То ли раненый, то ли истощенный. Немедленно отключить все системы, включая жизнеобеспечение и гравитацию — если повезет, они вас не увидят. На борту нет живых, а вы оба можете потерпеть без тепла и воздуха. Сидите тише воды, ниже травы, поняли? Я свяжусь с вами позже. Руки Оранго стремительно запорхали над панелью управления — он запустил процесс вхождения системы в спящий режим. Двигатели умолкли, главный компьютер отключился, связь прервалась и экран погас вместе с остальным освещением. Корабль превратился в железную скорлупку, которую при отсутствии подходящих сенсоров можно было легко принять за обычный космический мусор или кусок астероида. Атлас почувствовал невесомость. Он закрыл глаза и постарался максимально расслабиться: в условиях кромешной тьмы лучше не давать своему телу лишнего импульса, чтобы ненароком не впечататься лицом в потолок. Паря в тишине и темноте, он ощущал себя в странном лимбо или стазисе... Его словно током ударило. Стазис! Капсула с Сэлграном! И, словно бы реальность нарочно готовила такую злую шутку, он почувствовал, как в длинные пряди его волос вплелись чьи-то пальцы. Жест можно было бы посчитать почти ласковым, если бы не последовавший за ним рывок назад, от которого у Атласа выгнулась шея и звезды заплясали в глазах. Прежде чем он успел что-то сделать, он оказался в крепком захвате — другая рука легла ему поперек груди и прижала его спиной к на удивление горячему телу. Объятые тусклым желто-оранжевым свечением пальцы вдавились в процессор главного контура Атласа, а вкрадчивый голос прошептал совсем рядом с его ухом: — Кто ты такой и куда эта посудина везет меня? — хватка стала крепче, так что Атлас едва слышно зашипел от накатившей боли. — Учти, я жду правильных ответов.