Пламенное золото

      Его пальцы сильнее вдавились в ее бедра, Джейн ответила тем, что крепче обхватила руками изголовье кровати и зажмурилась, пытаясь сдержаться. Ей всегда было трудно сделать это, слыша его глухие стоны позади себя, когда она не видела его лица, но могла представлять, как страсть исказила его черты. Джейн с особой яростью ненавидела эти последние мгновения — потому что они казались самыми мучительными, потому что они были последними и потому что она никогда не знала, что будет после.       Повалившись на постель почти без чувств, все еще уязвимая, но довольная, Джейн и думать забыла о том, о чем размышляла несколько мгновений назад, о чем размышляла всегда в эти завершающие мгновения страсти. Теперь же ее мало что беспокоило — разве что неудобная поза и пот, стекающий по груди. Двигаться не хотелось, но ее любовник решил иначе, когда лег рядом с ней и прижал ее к своему горячему телу, тоже влажному от пота, и Джейн наслаждалась этим знакомым запахом, которым были связаны ее самые счастливые ночи последних лет.       Они молчали, Джейн слушала мужское неуспокоившееся еще дыхание, стук его сердца, чувствовала его руку на своей груди. Теперь он сжимал ее тело не так сильно, но ей хотелось, чтобы он делал это сильнее. Чем крепче хватка — тем сильнее любовь. Глупые слова, но они засели в ее голове. Джейн хотелось, чтобы он что-нибудь сказал, но он просто вдруг выпустил ее из объятий и сел на краю постели, спиной к ней. Джейн пришла в себя достаточно, чтобы тоже сесть и обнять его со спины, прижаться щекой к основанию его шеи и закрыть глаза. Ей нравилась эта игра, когда ей приходилось идти по наитию, ощущая неправильным каждое свое действие. То, что она была здесь, в его постели, уже было большой ошибкой. Но чтобы не потерять это, ей приходилось рисковать постоянно. И это она любила больше всего. Она просто перечеркнула все, чему ее учили, чего от нее когда-либо ожидали. Мать некогда требовала от нее лечь в постель Робба Старка, но в итоге Джейн Вестерлинг выбрала для себя постель другого. Не юноши, но мужчины, и это приносило ей чертовски огромное счастье. — Что-то беспокоит тебя, — пробормотала Джейн, проводя пальцами по его рыжеватым волосам. Ее сердце всегда пронзала тоска, когда она видела седину среди некогда огненных прядей, ее грудная клетка сжималась. Она не хотела думать, что когда-то потеряет его. Когда-то, замечая седину на висках отца, она чувствовала то же самое опустошающее чувство, но теперь ей было даже чуточку больнее — ребенок поневоле понимает, что ему суждено пережить родителя, но пережить любовника — совсем другое дело. — Что может беспокоить больше, чем собственные бестолковые дети? — мрачно спросил Дамон, слегка поворачивая к ней голову. Джейн хмыкнула. Она скорее могла понять партию бестолкового ребенка, нежели обеспокоенного родителя. Но она была здесь не для того, чтобы с ним спорить. — Чем Аддам не угодил тебе?       Он потер лоб разочарованно. Джейн и сама знала, что отношения отца и сына далеки от совершенства, но Дамон редко заговаривал с ней об этом. Также редко, как теперь обменивался письмами с сыном. — Я все жду, когда он одумается, оставит столицу и вернется домой. Но его жена… Если она будет здесь, какова гарантия, что она снова не ляжет в постель твоего брата, а? — Его взгляд был таким, будто это Джейн контролировала действия Рейнальда. Что ж, это в какой-то степени было правдой. Она пожала плечами. — Теперь Рейнальд всецело занят своей женой. — Да-да, — хмыкнул он. — А когда на горизонте заблестят золотые локоны и развратные глазки? — Ты сам устроил этот брак, — мягко сказала Джейн, снова кладя голову на его плечо. Конечно, изначально их объединило не отвращение к Лаурине, хотя всегда было приятно найти человека, с которым вы могли разделить не только любовь, но и ненависть. — Потому что знал, что мой сын клюнет на красивую внешность, — проворчал Дамон с неодобрением. — Это был единственный способ заставить его исполнить свой долг. Пусть она родит наследника — от моего сына, а не от твоего брата, — большего мне не нужно. — Почему бы не подождать? — спросила Джейн примирительным тоном. Наследники не появляются по щелчку пальцев. Хотя, зная, любвеобильность Лаурины, странно, что она еще не понесла. В случае с Рейнальдом она, наверное, пила лунный чай или пользовалась другими премудростями, но с мужем-то ей было ни к чему прибегать к таким мерам. — Может, в столице она тоже направо и налево раздает себя? — с презрением выплюнул он. — Шлюха она шлюха и есть.       Джейн закусила нижнюю губу. Она вновь подумала, попадает ли она тоже под это понятие по его мнению. Джейн привыкла считать, что мужчины довольно лицемерны в том, что касается женщин. Что они презирают в других, в своей женщине они охотно поощряют. — Разве Аддам позволил бы?.. — Аддама не волнует ничего, кроме его Золотых плащей. Я прекрасно понимаю Тайвина, но тот в конце концов как-то приструнил Джейме — он женат, его дорнийка-жена под присмотром, беременна. Даже развратная дорнийка под носом Тайвина не посмеет возлечь с другим! — Тогда разумно проследить и за Лауриной лично. Я бы с удовольствием помогла тебе в этом, — соблазнительно прошептала Джейн. — Я бы ни за что не позволила этой змее вновь обвиться вокруг моего брата, когда он наконец-то сбросил с себя ее чары.       Рослин была более приемлема в роли жены Рейнальда — по крайней мере она не доставляла проблем и Рейнальд был занят ею, а не слежкой за любовными делами сестры, что для Джейн было весьма предпочтительно.       Дамон хмыкнул, оглядываясь на нее. — Ее никто не выносит. Я слышал, даже с мачехой у нее плохие отношения. — Ну, теперь ей больше не обязательно с ней общаться. А свекрови, которая ее очень не любит, у нее нет. Зато есть свекр, — поддразнила Джейн. — Ну, свекровь может еще появиться, — задумчиво ответил он. — Что ты имеешь в виду? — Джейн накрутила на палец прядь его волос, с тихой радостью замечая, что рыжина там преобладает. — Если ты уверена в своем брате, то я доверяю твоему мнению. Но в ком мы оба не уверены — в ней. Поэтому с нее нельзя спускать глаз. И этим можешь заняться ты. — Я? — Джейн поразмышляла немного. — Ты мне так предложение сделал? — Почему нет? — Я не хочу. — Замуж выходить. А подпортить жизнь Лаурине?       Теперь Джейн всерьез задумалась. Это было предложение, от которого было бы трудно отказаться. Стать его женой или стать свекровью Лаурины было совсем разными вещами. И если первого Джейн не очень желала, поскольку была вполне довольна тем, что уже имела — им, — и не нуждалась в том, что мог дать ей брак — обязанности леди замка, которых ей хватило еще в Крэге во время помешательства Рейнальда на Лаурине, то второе было чересчур заманчиво. — Хорошо, — сдалась она. — После всего, что я вытерпела от нее, пришло время расплаты, — с удовлетворением ответила Джейн. Она поцеловала его, прижавшись грудью к его широкой спине. Он придержал ее рукой и Джейн постаралась отдать ему всю копившуюся в ней страсть, которой всегда было слишком много, чтобы выразить.

***

      Санса еще за несколько дней до турнира наблюдала, как на пространстве между Утесом и Ланниспортом вырастают трибуны, а вокруг них — яркие шатры, в которых участникам турнира предстояло готовиться к состязаниям. Несмотря на нелюбовь к турнирам, ее заразила эта атмосфера томительного ожидания и предвкушения. Все юноши в замке — от конюхов до чашников, даже мальчишек, ходили в приподнятом настроении, а девушки посмеивались над теми, кто собирался участвовать в первом в своей жизни турнире. Они обсуждали съезжающихся рыцарей и выбирали себе любимчиков.       Слыша шепотки служанок, Санса вспоминала себя в детстве, как ее вдохновляли песни и легенды про рыцарей. Ей не хотелось разрушать иллюзии невинных девушек, как когда-то были разрушены ее собственные. Она позволила празднику поселиться в Утесе и в своем сердце. Тайвин был рядом, и ей было достаточно этого. Вернулся сир Мерлон Крейкхолл, и Санса с удовольствием проводила беседы со своим верным защитником. Они вдвоем уговорили участвовать в турнире Подрика Пейна — тот поначалу сопротивлялся, будучи не слишком уверенным в своих силах, но после нескольких тренировок с сиром Мерлоном согласился.       Тай нервничал, хотя старался не показывать этого. Санса видела, что имя, которое он носил, и количество ожиданий, возложенных бабушкой, давило на него, и Тай старался изо всех сил не посрамить себя, особенно когда оказывался перед тем, в честь кого был назван. Тайвин относился к Таю обычно — без лишнего упрека, но и без похвалы, а Тай смотрел на ее мужа так, будто опозориться перед ним было бы концом его жизни. — Я уверена, что твое выступление на турнире будет блестящим, — попыталась успокоить юношу Санса. — Вы этого не можете знать, миледи, — серьезно ответил Тай, хмуря светлые брови. Наверное, так Санса представляла юного Тайвина, еще не совсем ожесточившегося, но уже не по годам серьезного и рационального. — Джейме сказал, что ты очень хорош. Также хорош, как был он в свое время. Его мнению можно доверять.       Тай упрямо поджал губы. Он явно мысленно имел другое сравнение. — Ты не должен во всем сравнивать себя с ним, — сказала Санса. — Ты — это ты. У тебя своя жизнь, свой путь. — Но то же самое имя. — Это должно не гнести тебя, а воодушевлять. Это как талисман на удачу, как ориентир. Это не значит, что ты должен повторить его путь. У тебя другой путь. Ты станешь Лордом Риверрана, Лордом Речных земель.       Она не знала почему, но ей хотелось помочь этому мальчику. Может, потому что помочь самому Тайвину она была не в силах, но Тай еще был открыт для поддержки, для чужих советов. Она не могла позволить ему закрыться. — Вас это не обижает? Ведь раньше Риверран и все Речные земли принадлежали родственникам вашей матери. Лордом Риверрана должен был стать Эдмар Талли.       «Которого я собственноручно убила». — Но теперь им станешь ты. Если ты будешь хорошим лордом, если жители Речных земель будут счастливы, то есть ли разница, как зовут их сюзерена? Главное в другом. К тому же, — Санса улыбнулась. — Ланнистеры тоже моя семья, и ты тоже часть моей семьи. Я не держу на тебя зла. Напротив, я желаю тебе лучшего. Не только на турнире, но и в твоей жизни.       Тай улыбнулся, явно с облегчением, но и с неловкостью, стараясь не показать, как он был расстроган. Скрывая свои эмоции от других, Тайвин невольно приказал и Таю делать то же самое, и Сансе невыносимо было на это смотреть. — Я бы не хотел никого подвести. — Ты не подведешь, я это знаю.

***

— Я никогда не была на турнире. Почему бы нам не съездить? — осторожно осведомилась Рослин.       Когда днем они получили приглашение, Рейнальд отреагировал… никак, будто вовсе не собирался там присутствовать. Рослин же в этот раз была настроена добиться своего. Она не выбиралась далеко от Крэга с самого дня своей свадьбы. Первая ее поездка в Утес Кастерли была омрачена тоской по Роббу и нежеланием выходить замуж вновь. Теперь Рослин готова была заменить эти воспоминания другими, более радостными. — Там будет Санса, — продолжила рассуждать она. — И Дженна. Я бы хотела с ними повидаться. Кто знает, когда представится следующий шанс? Я слышала, даже малыша Сансы привезли из Винтерфелла… — Хорошо, мы поедем, раз ты так хочешь, — нетерпеливо прервал ее Рейнальд. — А Джейн? — Пусть делает, что хочет.       Рейнальд резко поднялся и вышел из комнаты, хотя до этого не являл признаков того, что у него могут возникнуть срочные дела.       Рослин догадывалась, что муж ее знает о Джейн больше, чем она, но делиться этим не хочет, как бы сильно ни терзался внутри. Рослин не настаивала. Были темы, которых лучше было не касаться — за свою жизнь она сумела этому научиться. Сначала в их браке таких тем было много, теперь — только одна, Джейн. Даже Лаурина Бейнфорт, ныне Марбранд, перестала быть запретом. Но Джейн становилась им все более. Рослин не могла понять, что такого могло произойти, что разом она потеряла подругу, а Рейнальд — сестру. Что они сделали не так? Чья это была ошибка? Будто Джейн всего лишь хотела избавиться от Лаурины, обеспечить брата подходящей женой, а когда поняла, что дело сделано, просто ушла и занялась своей собственной жизнью. Наверное, судить ее за это было бы дурно. У Рослин трудами Джейн все было хорошо, к чему попрекать Джейн стремлением к тому же? Однако Рослин видела, как гнело Рейнальда отдаление сестры. Она не понимала, почему Джейн упрямится, но не вмешивалась. Тайнам Вестерлингов было больше лет, чем ее браку, так что это было не ее дело. Она бы помогла, если бы ее попросили, но ни муж, ни Джейн не стремились искать посредника. Кроме того, Рослин никогда не была сильна в составлении хитрых планов.       Турнир — это, в некотором роде, репетиция войны, и Рослин вспомнила ту войну, которая теперь осталась в прошлом, вместе с которой в прошлом остался и ее первый брак. Она стала королевой тогда, и Робб даже преподнес ей корону на их свадебной церемонии. И все поздравляли их. У них было свое королевство, у них должна была вскорости появиться семья. Их сын должен был наследовать Винтерфелл.       Эдрик подрос с тех пор, когда Рослин познакомилась с ним в Риверране. В его синих глазах Талли Рослин видела Робба, но была уверена, что у Сансы, возможно, нашлись бы свои ассоциации на этот счет. Мальчик был окружен своими кормилицами и пушистой хвостатой воспитательницей, которая кружила вокруг него. На этом месте мог сидеть ее сын — их с Роббом — но не сидел. Зато теперь Рослин знала, что ее брак не хуже, чем у Цареубийцы с его молодой женой. Она помнила, как они вместе ехали в Утес. Теперь никто из них не был новобрачным. Какие бы невзгоды ни выпали на долю их браков, им удалось их пройти. И, даже зная, что на турнир из столицы приедут и Аддам Марбранд с Лауриной, Рослин почти не боялась.       Лорд Тайвин как всегда был серьезен и суров и всем своим видом источал величие и непоколебимость. С ним рядом сидела Санса, с нежной и счастливой улыбкой. Ее рыжие волосы были забраны в сеточку, усыпанную бриллиантами, как звезды сияющими в ее прическе. На ней было роскошное платье: красный верх открывал плечи и ключицы, серебристый пояс проходил под грудью, а синяя юбка плавными складками скользила вниз. Цвета Талли. Санса улыбалась всем, кивала и лучилась радостью за двоих — себя и мужа. Она держала руку на животе, иногда притягивая туда же и ладонь лорда Тайвина. Санса сжимала его руку — они общались этими пожатиями, даже когда взоры их обоих были направлены на турнирное поле. Его редкие и едва заметные улыбки были адресованы не победителям поединков, а жене.       На удивление всех, в турнире одержал победу внук леди Дженны, юный наследник Риверрана. Тай преподнес венок из цветов Сансе, объявив Хранительницу Севера королевой любви и красоты. Санса улыбнулась так, будто смотрела на собственного повзрослевшего вдруг сына. Она приняла венок и поцеловала юношу в лоб, на миг задержав взгляд на его лице, которое обхватила ладонями.       Тай был правнуком отца Рослин, Фреем, однако на его гербе, с которым он выступал сегодня, не было и следа двух башен, соединенных мостом. Золотой лев рычал на фоне синих и красных волн — несомненно отдающих дань уважения Талли, Риверрану, который в будущем должен был перейти ему. Может, в синих волнах скрывался намек и на синие Близнецы, но Рослин не верила в это. Тай выбрал свой путь — быть Ланнистером в Риверране, не Фреем. Он выбрал семью своей бабушки. И, наверное, Рослин понимала его. Глядя на все это великолепие, на семью золотых львов в роскошных одеждах, она понимала, что сейчас лучше относить себя к Ланнистерам, нежели к Фреям.       Это все могло принадлежать ей. Это Рослин могла быть Леди Винтерфелла, быть матерью наследника Севера. Она могла быть королевой Робба — и сколько раз она уже размышляла об этом за эти годы! И все же теперь, чувствуя, как Рейнальд задумчиво обводит пальцем узор на ее юбке, Рослин понимала, что ничуть не завидует своей золовке. Значит, боги предназначили это для Сансы, а для Рослин приготовили более скромное место — в Крэге, подле Рейнальда. И Рослин не возражала. Большего ей не было нужно.

***

      Когда ему сообщили, что Мирцеллы нет в ее покоях и никто не видел ее со вчерашнего вечера, Роберт не слишком сильно удивился. Он отрицательно качнул головой в ответ на предложение разыскать принцессу. Он знал, что на днях из гавани Чаячьего города отходит корабль, и он знал, что принцесса будет на нем. Одна, а возможно, и с кем-то. Роберт не был намерен мешать ей. Он был неправ. Он был глуп, предлагая Мирцелле то, что предложил. Разве не знал он последствий такого якобы благородного предложения? Разве не лицезрел он их почти половину своей жизни?       Его отец также женился на его матери, зная, что леди Лиза его не любит. Зная, что она любит кого-то другого. Если когда-то между супругами было тепло, Роберт его не застал. Он видел мать несчастной в этом браке, хотя никогда не видел, чтобы отец причинял ей зло. Брак не с тем человеком иссушил ее красоту, ее молодость. Она выглядела гораздо изможденнее своей старшей сестры, несчастья сделали леди Лизу некрасивой. Роберт не хотел для Мирцеллы той же судьбы. Если она правда была дорога ему так, как он думал, то он не должен был обрекать ее на такое страдание. Это не принесло бы пользы ни ей, ни ему.       Он не стал отменять тех празднеств, что были устроены задолго до приезда Мирцеллы. Он сидел во главе стола, с троном Арренов за спиной, вертел в руке кубок с вином и смотрел на стайку танцующих в голубых платьях девушек. Изредка он переводил взгляд на пустующий стул Мирцеллы. Ему придется как-то объяснить ее отсутствие, раз принцесса не решилась сделать это сама. Знал ли ее дед, Тайвин Ланнистер, о том, что Мирцелла сбежала? Должен ли Роберт быть тем, кто сообщит об этом? Нужно ли сообщать детали их разговора? Кто окажется виноват? Что случится дальше? Если Мирцеллу поймают, заставят ли ее выйти за него, стать Леди Долины?       Широкие полупрозрачные рукава взметались вверх, а потом опускались вниз, так и мысли Роберта то становились более обнадеживающими, то менее. Он не желал проблем для Мирцеллы, не желал проблем для себя. Он понял, что не должен был настаивать.       Девушки закончили свой танец непорочности, опустили руки, хлопая в ладоши и улыбаясь друг другу. Как сестры, как девичий пруд, который ручейками растечется по залу, каждая в свою сторону, возможно — к своему жениху. Роберт приметил среди девушек Элейну Вестерлинг. Неужели Мирцелла не взяла свою фрейлину с собой? Знала ли Элейна о планах принцессы? Знала или нет — неважно. Роберт махнул рукой стражнику.       Фонтан Слезы Алиссы тонул в ночном мраке меж отражающихся в огромном окне двух факелов, которые висели на стене за спиной Роберта. Он услышал шаги и обернулся. Стражник ввел в комнату для аудиенций Элейну, поклонился и вышел, оставив их наедине.       В темной комнате с поникшими рукавами, фрейлина смотрелась одинокой без окружения своих сестер по танцу, по духу. — Я не знаю, где принцесса, милорд. Я знаю, что должна была знать, где она, но я не знаю. Я… — Все в порядке, — заверил ее Роберт. — Мирцелла захотела уйти и она это сделала. — Уйти? Куда? — Правильный вопрос — к кому, — не сумев сдержать просочившейся в голос горечи, ответил Роберт. — Хочется винить себя, но вопрос почти всегда не «от кого?», нет, а «к кому?»       Он снова оглянулся на водопад. — Что же делать? — спросила Элейна. Рядом с принцессой она могла быть весела, ехидна и даже остроязычна, но теперь ее одолело беспокойство за подругу и госпожу. — Я должна быть с Мирцеллой. Выходит, я плохая фрейлина, раз она не взяла меня с собой, даже ничего мне не сказала! — Вряд ли Мирцелла думала о тебе в тот момент, — попытался утешить ее Роберт, но поникшие девичьи плечи, покрытые голубой тканью, засвидетельствовали его провал. — Мама бы во мне разочаровалась, — заговорила Элейна. — Мама всегда хотела для нас лучшей жизни. Я думала, она бы гордилась, узнав, что я фрейлина принцессы. Но теперь принцесса больше во мне не нуждается. Мне придется вернуться домой в Крэг и… — Ты можешь остаться здесь, — предложил Роберт. Ему стало жаль ее. И себя. Он не хотел, чтобы замок вновь пустел, чтобы гости разъезжались. Он сделал это для Мирцеллы, но обнаружил, что и ему самому это нравится.       Элейна улыбнулась — радостно, с каким-то скрытым восхищением. — Мне здесь очень, очень нравится. Иногда, когда я сопровождала принцессу во время ваших с ней прогулок, я потом долго не могла перестать думать о тех легендах, что вы ей рассказывали. Но не могу же я просто так оставаться здесь, без моей госпожи... — Ты можешь, — возразил Роберт. — Ты можешь выйти за меня замуж.       Темные глаза Элейны расширились так, что почти превратились в две копии огромного окна позади него. — Если хочешь, — добавил Роберт. — Если тебе нравится здесь. И если тебе хотя бы немного нравлюсь я.       Элейна покраснела, ее ладони с тихим шлепком встретились перед ее животом, когда она соединила руки и переплела пальцы. — Что вы… вы очень мне нравитесь, но право же, милорд, я вам не пара. — Почему же? — Ну, моя бабушка… — Я же женюсь на тебе, а не твоей бабушке. — Вы заслуживаете кого-то более достойного? — Думаете, мало девушки, которой я нравлюсь? — Я вовсе не об этом. — Как по мне, это самое важное. — А разве я вам нравлюсь? Разве не принцесса Мирцелла?       Роберт заставил себя задуматься об этом. Сейчас он переставлял фигуры местами, но возможно, это все же были не те же самые места? И не те же самые фигуры? Он подошел к Элейне и положил свою руку поверх ее, нащупав холодные пальцы в длинных голубых рукавах. — Я думаю, что в тебе есть все, за что я мог бы тебя полюбить, — сказал он наконец. — Кажется, теперь я понял, что мне нужно, кто мне нужен. Мирцелла была добра ко мне в столице, и я хотел видеть в этом нечто большее. Моя мать всегда давала мне много любви, больше, чем я мог в себя вместить. Мне нужно кому-то отдать эту любовь, тому, кто ее примет. Кому она не будет в тягость, кто ее желает. Мне кажется, ты и есть этот человек. — Если вы так думаете, милорд, то я не могу с вами спорить. — Ты можешь со мной спорить сколько хочешь, — возразил Роберт. — Я понял, как это важно. Моя мать всегда во всем мне потакала, и когда я оказывался в ситуациях, где мне не потакали, тогда я начал… расти. Мне очень нужно, чтобы ты спорила со мной, Элейна. Мне нужно, чтобы ты говорила то, что думаешь. — Тогда я думаю, милорд, что вам лучше не торопиться принимать решение сейчас. Может, вы еще передумаете… или Мирцелла передумает.       Роберт улыбнулся, очарованный ее смущением и ее здравомыслием. Будь она в самом деле дочерью той матери, о которой Элейна говорила, то вышла бы за Лорда Долины замуж тотчас же, не вспоминая ни свою бабушку, ни остальные причины, почему такой брак мог быть невозможен. — Хорошо, — согласился Роберт. — Если ты желаешь, чтобы я снова обдумал свое решение жениться на тебе, я это сделаю.

***

      Санса торопливо вошла в покои Дженны. Она искала мужа, но не обнаружила Тайвина ни в их покоях, вновь занимаемых ими обоими, ни в его кабинете, ни в пиршественном зале внизу. А вместе с тем Тайвин был ей очень нужен — по нескольким причинам, включающим в себя желание выразить негодование из-за того, что он виделся с Люционом между турнирными поединками, и обсудить тревожное письмо, что она держала в руках. — Ты видел сегодня Сансу, — услышала она голос Дженны с балкона, как всегда громкий и уверенный, наполненный едва ли не азартом.       Звук собственного имени невольно заставил Сансу замедлить шаг. Не было сомнений в том, что говорила Дженна с братом, и говорили они о ней, Сансе. — Сама беседуй с Сансой об этом, — услышала она лаконичный ответ мужа, вновь полный пренебрежения к идеям сестры. — Брось, ты не мог сам об этом не думать, — громко и взволнованно возражала Дженна. — Это единственный вариант. — Не единственный. — Но самый удобный. Так всем будет лучше. — Весьма спорное заявление. — Не понимаю, почему ты не согласен. Это ты должен был быть тем, кто предложит этот план. — У меня не бывает таких эфемерных планов, — отрезал Тайвин с легким нетерпением в голосе. — Весь твой план звучит как сплошное «если». Если то, если это… Можешь обсудить это с Сансой, конечно... но лишь в том случае, если твое «если» превратится в «когда».       Санса вошла на балкон. Дженна улыбнулась ей, будто разговор, что она вела с братом только что, ничуть не касался той, что ныне присутствовала. Лицо Тайвина было непроницаемо, и искры раздражения в его глазах потухли, как только он увидел жену.       Сансу одолевало тревожное любопытство, но имелось то, чем ей требовалось поделиться прежде всего. Слова Тайвина убедили ее в том, что ничего более не делается им за ее спиной якобы ради ее блага. Это внушало спокойствие, большего ей в это мгновение не требовалось. — Плохие новости из Долины, — сразу предостерегла она, не давая возможности никому направить свои переживания не в ту часть Вестероса.       Взгляд Тайвина вновь похолодел, хотя его теплая рука нежным жестом легла на обнаженные плечи Сансы. — Что Мирцелла натворила? — Разорвала помолвку и сбежала, — Санса отдала пергамент мужу, чтобы он мог удостовериться, но письмо мгновенно оказалось сплющенным в его ладони. Санса легонько поймала его кулак в свою руку. — Она сбежала? Она же сама туда поехала, по своей воле, — рассмеялась Дженна. — Я всегда чувствовала, что мы с ней намучаемся еще больше, чем с Серсеей.       Санса заметила на лице мужа еще более явно проступившее неудовольствие. Он возлагал надежды на Мирцеллу, и он вовсе не хотел, чтобы его любимая внучка разочаровала его так же, как это сделала ее мать. — Она бы не сбежала в одиночку, — мрачно проговорил Тайвин, устремляя взгляд на горизонт, будто уже представлял корабль с принцессой и ее сообщником на борту. — Если она не взяла никого из тех, кто был с ней в Гнезде, значит, за ней пришел кто-то извне. И, судя по тому, что Тристан Мартелл несколько недель назад покинул столицу, я догадываюсь, кто это был. — По крайней мере, Мирцелла в безопасности, — попыталась обнадежить мужа Санса. — Она с человеком, которого она давно знает, которому доверяет. — Зато репутация нашего дома не в безопасности, — процедил Тайвин, и чем дольше он смотрел на горизонт, тем более гневно прищуривались его глаза. — Маленькая влюбленная дурочка, что она творит? — Тайвин... — Санса так не хотела, чтобы этот день омрачался дурными новостями. Она так желала вернуться на пир и хотя бы немного потанцевать с мужем, пока она не стала совсем неповоротливой из-за беременности и уставшей из-за событий дня.       Тайвин, уловив ее настроение, опустил руку на живот Сансы, где все более беспокойно после подъема по лестнице ерзал ребенок. — Нужно найти Мирцеллу. Чем раньше, тем лучше, пока она не натворила еще больше глупостей. — Тайвин взглянул в глаза жены. — Не беспокойся, — мягче добавил он. — Я обо всем позабочусь. — Ты можешь верить моему брату, Санса, — Дженна ободряюще улыбнулась ей. — Тайвину нет равных в том, чтобы обо всем позаботиться.       Тайвин метнул в сестру укоризненный взгляд. — Ты же еще придешь на пир? — почти умоляюще спросила Санса. — Приду. — Он уже направлялся к своему столу. — Только напишу пару писем и сразу приду.