Пламенное золото

      Тайвину было несвойственно сомневаться прежде чем задать какой-то вопрос, но, быть может, в этот раз ему было бы слегка боязно услышать определенный ответ. — Санса… у тебя началось? — наконец спросил он, заметив, что его жена сжимает в пальцах ложку уже несколько минут, не предпринимая попыток приступить к завтраку.       Лицо Сансы тут же разгладилось, будто это ради него она сдерживала свой дискомфорт, не желая вселять в мужа страх. Как это было похоже на нее. — Это пустяк. Пока несильно, — проговорила Санса так спокойно, будто речь шла о головной боли, а не о потенциально угрожающей ее жизни ситуации. — Пустяк? И ты молчала? — Мысли Тайвина немедленно пустились вскачь: позвать мейстера, позвать служанок, позвать Дженну… и разве не слишком это все рано? Кажется, мейстер устанавливал другой срок. Тайвин попытался вспомнить, как это было у Джоанны, но Санса взяла его за руку. — Все под контролем, — мягко, будто она успокаивала младенца, сказала она. — Я не хотела тебя беспокоить. — Тебе срочно нужно лечь. — Тайвин огляделся, чтобы найти место, куда можно переставить поднос и освободить постель. Можно прямо на пол, чтобы не терять время, решил он. Однако Санса стояла на своем. — Не нужно. Еще слишком рано, належаться я успею.       Тайвин взглянул на жену тем взглядом, который обычно использовал в случаях, когда надобно было навязать свою волю и поскорее. Однако на Сансу взгляд этот не произвел ожидаемого впечатления. — Санса… — Тайвин, я лучше знаю, я уже через это проходила, — даже слишком спокойно ответила она. — Доверься мне.       Тайвин кивнул, но внутри спокойствия он не ощутил ни на мгновение. — Но мы ведь позовем мейстера, чтобы он убедился, что все в порядке?       Санса вздохнула с улыбкой, явно воспринимая подобную просьбу как знак недоверия, но кивнула. — Хорошо.       Когда мейстер Крейлин подтвердил, что все в самом деле в порядке, Тайвин слегка смирился с упрямством жены. В конце концов, Санса права — она лучше знает, что происходит у нее внутри. Но при этом наблюдать за теми крошечными переменами в ее лице, когда она пыталась выровнять дыхание или успокоиться, было ничуть не легче. — Тебе необязательно делать вид, что все в порядке, — не выдержал Тайвин. — Ты можешь и не сдерживаться.       Санса взглянула на мужа с неодобрением, будто он досаждал ей своими замечаниями, и терпение ее было на исходе. — Мне нужно отвлечься. Я не хочу сидеть или лежать, мне нужно что-то делать, пока я еще в состоянии что-то делать.       Как бы ни была соблазнительна мысль уложить ее в постель и приставить к ней всех служанок Утеса, Тайвин решил поступить мудрее и исполнить ее просьбу, чтобы не быть выставленным за дверь. — Мы можем пройтись по коридору, — предложил он. Санса кивнула.       Лестницы она в последнее время обходила стороной, но коридор был пуст и свободен для прогулки беременной женщины, которой вскорости предстоит избавиться от своего груза.       Тайвин старался приноровиться к ее медленному осторожному шагу, приобнимая жену за талию и поддерживая ее за руку. Он пытался ей поверить, пытался убедить себя, что Санса знает, что делает, что мейстер знает, что делает. Он пытался просто довериться и быть рядом. Но это оказалось совсем непросто. Он привык принимать решения, а не слепо следовать им. Он хотел что-то сделать, он не хотел бездействовать. Но сейчас, конечно, он не мог ничего сделать кроме того, что он уже делал. А то, что он делал, было сущими пустяками.       Они остановились возле большого окна. Санса наблюдала за тем, как дождевые капли падают на недавно распустившиеся цветы и сияют в солнечном свете. Тайвин обнял жену со спины, положив руки на ее живот, может быть, в последний раз. — Говорят, когда дождь идет и солнце светит — это к счастью, — сказала Санса, накрывая своими ладонями его руки.       Тайвин поцеловал ее в висок, потом в щеку, и Санса расслабилась в его объятиях, пока новый спазм не заставил ее вспомнить о грядущем. Тайвин тут же заметил ее напряжение, и ему снова захотелось поскорее отправить ее в постель, даже если для этого ему придется нести ее. Однако он решил воздержаться от очередной попытки уговоров. Видимо, для него это было самой трудной частью — позволить командовать кому-то другому. — Побудем здесь еще немного. Пока не скроется солнце, — решила Санса. И она сдержала обещание в точности. — Теперь вернемся, — сказала она, как только свет в окне померк, набросив на сад мутную серую тень.       Санса с явным облегчением прилегла на подушки, поглаживая живот, а Тайвин с еще большим облегчением уложил ее туда. Снова Утес, но уже другая комната, другой ребенок от другого мужчины. Тайвин сел на постель рядом с женой, пытаясь сосредоточиться не лице Сансы, а не на другом лице, которое присутствовало в его полных скорби воспоминаниях. — Совсем немного — и наш малыш будет с нами.       Он уже слышал эти слова однажды. Но Джоанна умерла, оставив вместо себя уродливого крикливого младенца. «С нами» больше не было… пока не появилась Санса. — Тайвин, посмотри на меня, — попросила Санса, и он сделал это, с трудом вернувшись из того дня в этот. — Доверься мне. Прошу. Все будет хорошо. Ты не потеряешь меня. Я обещаю.       Даже очередная схватка не смогла заставить ее смутиться и отвести взгляд.       Это он должен сейчас успокаивать ее, а не наоборот. Что за слабость одолела его так некстати? Он должен оставаться сильным, как бы невыносимо ни было наблюдать за ее страданиями. Нельзя поддаваться страху. Это ей сейчас больно, а не ему. Он плохая поддержка. Тайвин посмотрел на дверь. Он надеялся, что та, что знает лучше, появится вовремя.       С его помощью Санса высвободилась из платья, оставшись в ночной рубашке. Она попыталась убрать от лица волосы, чтобы они не путались вокруг шеи, не прилипали ко лбу. Стремясь занять руки, Тайвин соорудил из пламенных волос и золотых ленточек какое-то подобие высокой прически. Санса поблагодарила его улыбкой, когда он поднес ей зеркало. Дело неожиданно увлекло его, ведь перебирая ее волосы он совсем не видел выражения ее лица. — Что ж, распутывать это тоже придется тебе, — сказала Санса, опираясь спиной о его грудь и устраиваясь в его объятиях. Он чувствовал напряжение в ее теле и был не против распутывать, если это обещало встречу в будущем. — Расскажи мне что-нибудь, как ты умеешь, — попросила она.       Однако все мысли вылетали из головы, вся сила уходила на то, чтобы не начать делать хотя бы что-нибудь. Делать, а не говорить. Его руки скользили по ее спине, стараясь снять ее и свое собственное напряжение. Кончик ленточки в ее причудливой прическе щекотал его лицо. Он смотрел на нее, свою жену и пытался оставаться с ней рядом, не проваливаться в воспоминания слишком глубоко. Он попытался остановиться, ухватиться за что-нибудь. Вечера в Башне десницы, с ней, вдали от обязанностей и дел. — В то время мне порой казалось, что я не выдержу, — признался он. Привычные механизмы не срабатывали и правда вырывалась наружу. Не слишком гладко, не слишком в выгодном для него свете. — Джейме был в плену и было неизвестно, вернется ли он; Война Пяти Королей, Робб Старк, который все не мог успокоиться, Станнис Баратеон, который исчез после Черноводной… Тирион, который сначала был при смерти, а потом своим упрямство начал рушить мои планы. Капризы Серсеи и отказ выходить замуж, хотя она и так достаточно испортила, нарожав бастардов. Королевство раздроблено на части, Джоффри доставлял одни лишь проблемы, а потом был убит на собственной свадьбе, а у меня даже не было подходящего наследника, которому я мог бы оставить Утес Кастерли, если бы со мной что-то случилось. А потом я поселил тебя в Башне и мы стали проводить вместе вечера. Это было неразумно, конечно. После смерти Джоффри у меня было достаточно дел. Но я мог хотя бы на пару часов оставить все обязанности в кабинете и просто поговорить с кем-то, кто не спорил, кому мне не приходилось угрожать, с кем не нужно было часами договариваться. Просто разговор. Обычный. Не обязательная светская беседа, а просто разговор, просто ужин. Вечер обычного человека.       Санса повернула голову, ее легкий поцелуй пришелся на его челюсть. — Ты сегодня настроен исполнять все мои желания, да? — спросила она, пытаясь сохранять ровность дыхания. В ее улыбке он почувствовал радость, желание пуститься в расспросы, но на удивление быстро Санса отступилась. — Что-то мне есть захотелось. Надо было нормально позавтракать.       Немедленно явилась служанка с подносом, готовая взбивать подушки и усаживать свою госпожу. Тайвин выгнал служанку и занялся подушками и женой собственноручно. — Скажи, что ты хочешь, — попросил он, передавая ей требуемые блюда с подноса. — У меня такое чувство, будто я ничего не делаю. — Ты рядом, это главное, — возразила Санса. — Твое присутствие для меня много значит. — Может, позвать певца? Или арфиста найти? Ты же любишь музыку, — предложил он. — Если только он будет в коридоре и не будет на меня смотреть.       Спустя четверть часа из-за стены начали доноситься мелодичные звуки. — Может, мне сейчас даже удастся немного поспать, — пробормотала Санса, прикрывая глаза.       Не нравилось ему слышать эти звуки за стеной и видеть ее неподвижное лицо, закрытые глаза, руки, сложенные поверх одеяла. Однако Сансе нужен отдых, конечно, нужен. Только ему отдохнуть не удастся, не сегодня, нет.

***

— Врешь ты все! Не могу я такая никому нравиться!       Джейме устало потер переносицу. Каждый день одно и то же. Арианна подходит к зеркалу, Арианне не нравится, что она видит, и она уверена, что никому не нравится, что они видят. — Что ты хочешь, чтобы я сказал?! — Правду!       Арианна все еще не сводила гневного взгляда со своего отражения, будто готовилась броситься в атаку и задушить ту, что стала так ей ненавистна. Джейме, конечно, не мог сказать ей, какой милой он считал свою невысокую, округлившуюся и разъяренную женушку. Да, эти скандалы выводили его из себя, но сколько же огня было в этой дорнийской принцессе! — Арианна… — мягко начал Джейме, осторожно приближаясь к жене. К противнику всегда следовало подбираться неспешно, чтобы успеть обезоружить его до того, как он сообразит, в чем дело.       Темные брови были нахмурены, губы надуты. Джейме знал, что за любое неосторожное сравнение, высказанное вслух, его ждет незамедлительная расправа. Его умиление Арианна принимала за насмешку, его утешения — за издевательства. — Ты не можешь утверждать… — начала она, но слова ее превратились в удивленный возглас, когда губы Арианны наткнулись на внезапный поцелуй. Атака была стремительной и не оставила шанса к сопротивлению. Джейме подхватил жену на руки и отнес на кровать. Рассвирипевшая Арианна сузила глаза. Напрашивалось сравнение с пантерой, очаровательной в своей округлости. Но Джейме не рискнул сказать об этом вслух. Пока Арианна пыталась неуклюже выбраться из мягких перин, Джейме невозмутимо вернулся в зеркалу, взял его обеими руками, отнес на балкон и выбросил за парапет. Не дожидаясь, пока волны Закатного моря навсегда поглотят столь нелюбимую его женой женщину, Джейме вернулся в спальню. Он взял начищенный до блеска поднос, на котором стояли такие же сияющие кубки и лежали столовые приборы, которые хотя и искаженно, но все же имели свойство отражать, и выкинул их тоже.       Арианна смотрела на мужа, вытаращив глаза и совершенно позабыв про свои попытки вырваться из мягкого плена. — Будешь есть деревянной ложкой, — решил Джейме. Дерево-то показывать отражение не умеет.       Он вышел из покоев до того, как Арианна успела прийти в себя. Нет, больше никаких зеркал. Он не доверяет зеркалам, потому что Арианна видит совсем не то, что полагается. Он сам расскажет ей, что видит. В подробностях. И ей это, конечно, не понравится, и она отыщет в их покоях еще что-нибудь, что еще не было ею разбито во время предыдущих ссор.       Проходя мимо детской, Джейме через приоткрытую дверь увидел Эдрика. Сегодня мальчик явно был предоставлен самому себе, пока его мать занималась явлением на свет еще одного ребенка. Эдрик обычно виделся с Сансой перед ужином, но Джейме не был уверен, что она уложится в срок, чтобы как ни в чем не бывало принять сына. Его племянник послушно сидел на ковре и перебирал свои игрушки, не выпрашивая ничьей компании. И все же Джейме сел рядом. На мгновение тишина в детской подействовала на него успокаивающе. — Скоро ты встретишься со своим братиком или сестричкой, — сказал Джейме нарочито бодрым голосом, когда Эдрик поднял голову. — Сегодня я не увижу маму? — Твоей маме сейчас нужен отдых. Ты понадобишься ей, когда все закончится. Так что тебе нужно быть готовым, когда она тебя позовет, — объяснил Джейме. — Я буду готов, — серьезно пообещал Эдрик. — Это может занять несколько часов. Может, ты хочешь собрать для своей мамы букет цветов? — предложил Джейме. Его неприятно кольнуло воспоминание. Для своей матери он тоже собирал цветы, но положить их в итоге пришлось только на ее могилу.       Нет, сейчас конечно все будет не так. Это было бы слишком жестоко даже для богов — снова подвергнуть их всех такому испытанию, оставить мужа без жены, а ребенка без матери.       Эдрик, не имея понятия о том, что происходило двадцать лет назад, с энтузиазмом принял идею и поднялся на ножки. Держа племянника за руку, Джейме вывел его в сад.       Ему вовсе не нравилось то, как он беспокоился за Сансу. Вскоре то же самое ждет и Арианну — и что будет с ним тогда? За Серсею он так не волновался, а может, тогда он просто был молод и глуп, и страхи либо обходили его стороной, либо он выдворял их вон еще до того, как они давали о себе знать. Джейме попытался выкинуть из головы неприятные мысли. Отыскать бы сейчас Аддама и как следует поколотить друг друга, чтобы думать не осталось сил. Однако есть риск вместо меча получить в руки кубок, а вместо синяков — похмелье. Аддам в последнее время тоже не получает положительных эмоций от того, что творится в его семье.

***

      Вступая в тень Львиной Пасти, Кейтилин чувствовала себя так, будто добровольно отправляется в лапы врага. Так оно и было, но среди врагов была ее дочь, которая нуждалась в матери. И ради Сансы Кейтилин готова была пойти на самый отчаянный шаг. Ради Сансы она проделала этот путь. Слишком долго ее не было рядом, и теперь она просто обязана наверстать упущенное, если прежде у нее не получилось. Пусть даже по вине этих же самых Ланнистеров.       Кейтилин никогда не доводилось бывать в Утесе Кастерли прежде. Огромная скала бросала такую угрожающую тень на Западные земли, что добровольно отправляться в ее недры ощущалось заведомо гибельным делом. Однако Кейтилин напомнила себе про дочь, про кровь Талли, что текла в ней, про Север, на котором она столько лет прожила.       Очутившись в огромном внутреннем дворе, Кейтилин спешилась сама. Она не стала принимать помощи от конюшенного мальчика, который устремился к ней, не стала оглядываться на гвардейцев, что сопровождали ее в пути. Она огляделась, пытаясь найти тот путь, что позволит ей найти Сансу в этой громадине. — Бабушка!       Это был маленький Нед, его счастливый звонкий голосок, и Кейтилин повернула голову. Нед сидел на плечах Цареубийцы, и его лица почти не было видно за пышным букетом цветов. При виде нее улыбка Цареубийцы слегка поувяла, но он все же сделал несколько шагов к ней навстречу, одновременно с этим опуская ее внука на землю.       Нед побежал к ней, одна его ручонка обвилась вокруг ее колен, пока другая все еще сжимала букет. — Леди Старк, — сухо приветствовал ее Цареубийца. Наверняка вспоминал свое пленение в Риверране. Кейтилин тоже вспоминала. — Где моя дочь? — спросила она, не утруждая себя приветствиями. — Мама встречает своего ребеночка, — доложил ей Нед. — Это цветы для нее.       Кейтилин перевела взгляд на Цареубийцу. Неужели она опоздала? — Давно? — С утра. Я провожу вас.       Он подхватил под мышку Неда вместе с цветами и быстрым шагом направился к лестнице. Кейтилин поспешила за ним. Она снова пришла слишком поздно, ее дочери вновь пришлось проходить через испытания в одиночку. Кейтилин винила себя. Получив письмо от Тайвина Ланнистера, она еще сомневалась, следует ли ей принимать приглашение, и вот чем обернулась ее нерешительность!       Однако пробившись в покои, где должна была мучиться ее дочь, Кейтилин застала Сансу не в одиночестве и страдании. Здесь находился мейстер, Санса лежала посреди кровати, устроивший на подушках, подле нее находился лорд Тайвин, который промакивал лоб ее дочери платком.       Санса приподняла голову. — Мамочка… — недоверчиво прошептала она, и ее глаза расширились от удивления. Она перевела взгляд на мужа, и Кейтилин успела заметить пожатия, которыми они обменялись.       Кейтилин села на кровать с другой стороны, взяла Сансу за прохладную ладонь. Ее дочь выглядела сонной, будто только что проснулась. Она не была изможденной. Зато лорд Тайвин был. Кейтилин вспомнила судьбу его предыдущей жены, но сочувствовать этому человеку у нее не было никакого желания. — Санса, я с тобой, все будет хорошо, ты справишься. — Кейтилин поцеловала дочь в прохладный лоб. — Как ты себя чувствуешь? — Я немного поспала, набралась сил, — улыбка была слабой, но несмотря на это, Кейтилин поверила ее словам. — Молодец. Силы тебе понадобятся. Я видела Неда, он нарвал для тебя цветов.       На лице Сансы отразилось беспокойство. — О, Эдрик, я совсем про него забыла… — на ее глаза едва не навернулись слезы. — Я плохая мать. — Глупости, — немедленно возразил лорд Тайвин. — Ты хорошая мать, — тоже предприняла попытку Кейтилин.       Их взгляды встретились, когда они одновременно начали переубеждать ее. Не думала она когда-нибудь оказаться с этим человеком на одной стороне. — За ним присматривает Царе… сир Джейме, — неловко закончила она.       Да, в Утесе Кастерли едва ли можно бросаться такими прозвищами без последствий. И Сансе будет это неприятно, а сейчас ее лучше не волновать. — Пить, — выдохнула Санса, слегка повернув голову к мужу.       К удивлению Кейтилин, лорд Тайвин сам наполнил кубок и осторожно поднес его к губам Сансы, придерживая жену в нужном положении. Кейтилин никогда не думала, что ей доведется уловить в движениях Тайвина Ланнистера нежность — и по отношению к кому! К ее дочери! — Ты хочешь что-нибудь еще? — платком он вытер каплю, что покатилась по ее подбородку.       Раньше Кейтилин думала, что не проведет и пяти минут в одной комнате с Тайвином Ланнистером, но вышло все не так. Она рассказывала дочери те новости из Винтерфелла, которые не вошли в письма, тем временем лорд Тайвин продолжал находиться рядом с Сансой и в то же время как можно дальше от ее матери. Кейтилин желала бы и вовсе избавиться от его общества, но она видела, что Сансе присутствие мужа помогает и не посмела просить его уйти.       Схватки усиливались. Лицо ее дочери все чаще искажалось, и внутри Кейтилин это возрождало давно позабытые ощущения. Она тоже проходила через это, целых пять раз. Это стоило того, чтобы потом держать на руках своих детей, пусть даже в живых теперь осталась только Санса. Санса, которая тоже проходила сейчас через эти муки, и смотреть на ее страдания не выдерживало материнское сердце.       Сердце мужа, очевидно, тоже не выдерживало. Непонятно, кто за кого цеплялся больше — Санса за мужа или лорд Тайвин за руку жены. В его глазах Кейтилин видела почти отчаяние. Всякий раз, как тело Сансы содрогалось от напряжения, его лицо тоже неуловимо менялось, будто он в какой-то степени проживал ее боль вместе с ней.       Кейтилин не слышала, какие слова лорд Тайвин шептал на ухо ее дочери, наклоняясь к ней, но дрожащие губы Сансы, силившиеся сложиться в улыбку, отвечали на ее любопытство вполне определенно, как и ее голова, откинутая на его плечо, как и ее поигрывания с его пальцами и моменты облегчения.       По мере того, как приближался наиболее ответственный момент, комната заполнялась служанками, что несли чистые простыни, полотенца и воду горячую воду. Мейстер стал чаще подходить к постели, проверяя состояние леди Ланнистер. Кейтилин нутром понимала, что ребенок почти готов появиться на свет.       Последние минуты были самыми тяжелыми для всех троих. Санса мучилась телом, ее мать и муж — душой. Кейтилин не помнила, какие ободряющие слова она успела прошептать. В ее разуме запечатлелось искаженное мукой лицо дочери и дрожащая рука лорда Тайвина, когда он продолжал промакивать платком влажный лоб Сансы, хотя платок уже был мокр насквозь и мало чем помогал.       Последний вскрик Сансы перетек в младенческий. Кейтилин почти физически ощутила, как дочь ее вдохнула жизнь в розовое существо, которое мейстер держал на руках, а рядом с ним с чистой простынью уже стояла служанка, готовая принять младенца. — Это девочка, — объявил мейстер. — Примите мои поздравления, милорд, миледи.       Санса что-то пробормотала, протягивая к малышке ослабевшую руку. — Оставьте вы этого ребенка и позаботьтесь о моей жене! — вспылил лорд Тайвин. Если бы мейстер тотчас же не подошел к Сансе, Лорд Утеса приволок бы его обратно к постели за его мейстерскую цепь, Кейтилин была уверена.       Пока служанки мыли младенца, а мейстер помогал Сансе благополучно покончить со всеми необходимостями, лорд Тайвин не сводил взгляда с жены, будто если бы он отвел взгляд, то Санса тотчас же истекла бы кровью. — Она будет в порядке. Она справилась, — не выдержала Кейтилин. — Леди Сансе ничего не угрожает, — подтвердил ее слова мейстер.       Только после слабого кивка Сансы лорд Тайвин начал приходить в себя. Он выглядел чуть ли не более изможденным, чем его жена. Сансе наконец вернули ребенка, и на фоне белой простыни Кейтилин заметила пламенные волосики. Она отвернулась, когда губы лорда Тайвина прикоснулись ко лбу Сансы. За последний час она наблюдала это почти постоянно, но сейчас, когда все наконец закончилось, ей стало неловко.       Служанки ловко поменяли ночную рубашку Сансы и простынь под ней. Кейтилин продолжала сидеть на своем месте, чувствуя навалившуюся на нее усталость. Она уже не была так молода, как прежде. И прошлые дни она провела в дороге. И все же она ощущала радость за дочь, и эта радость прикрывала все остальное неприятное, что было перед ней.       Санса кончиками пальцев касалась малышки, разглядывая ее так пристально, будто не веря. Лорд Тайвин смотрел на них обеих тем взглядом, который Кейтилин не смогла бы описать — ей все равно бы никто не поверил, что холодные глаза Тайвина Ланнистера способны не только теплеть, но даже излучать тепло. — Хочешь, мы назовем ее Джоанной? — услышала она шепот дочери, обращенный к мужу.       Она не слышала, что ответил лорд Тайвин, потому что дверь открылась, впуская в комнату Неда с тем самым букетом. Лорд Тайвин посадил мальчика на кровать, цветы рассыпались по одеялу, когда он от удивления выпустил их, уставившись на малышку. — Это девочка, — с нежностью сказала Санса, целуя сына в золотые кудряшки. Девочка открыла глаза, и Кейтилин увидела такие же синие глаза, какие были у маленького Неда, у Сансы, у нее самой. Глаза Талли. — Девочка, — прошептал Нед, и неожиданно личико его исказилось и он расплакался, при этом продолжая держаться за крошечную ручку сестренки.       Санса приподнялась на постели, чтобы обнять и утешить сына, а он прижался к материнской груди и продолжал плакать от переполняющих его чувств, которых было слишком много для одного ребенка. Рука лорда Тайвина тоже легла на плечико мальчика, и Нед постепенно успокоился, осторожно обнял сестру и лег между матерью и дедом на кровать.       Санса повернула голову к матери, нашла рукой ее руку. Кейтилин не ждала внимания. Она знала, что у Сансы теперь своя жизнь, своя семья, уже второй муж и второй ребенок. И все же ей было радостно увидеть счастливую улыбку единственной дочери и прочесть по губам тихо сказанное «спасибо».