Пламенное золото

— Он так много для меня сделал. Было бы странно, если бы я не вышла за него замуж после всего этого. — Алис вытянула руку с пяльцами, чтобы посмотреть на вышивку издалека. Вилла, которая за ней наблюдала, одновременно заплетая косу из своих длинных и вновь зеленых волос, лишь хмыкнула. — Как часто ты это себе повторяешь? — Вообще-то довольно часто, — призналась Алис, опуская вышивание на колени и стараясь выправить ткань, преобразившуюся в сборку из-за нескольких неудачных стежков. — А Клей знает? — Думаю, да. — Думаешь, что да, или он точно знает?       Перед глазами Виллы тут же появился образ лорда Сервина, который в отсутствие леди Кейтилин наравне с Русе занимался делами Севера, даже несмотря на то, что был гораздо моложе. Война заставила многих северян повзрослеть раньше времени, принять на себя те обязанности, о которых даже не помышляли. Война давно закончилась, но и безмятежное детство было уже не вернуть. — Как по мне, все очевидно. — Алис пожала плечами. — Конечно, ночью, когда мы оказываемся в одной постели, мне деваться некуда, но если он изъявляет свое желание днем, я стараюсь... ускользнуть под разными предлогами. — Что, если для него это не очевидно? Что, если он не догадывается, что что-то не так? — Спросила Вилла, подбирая с подоконника ленту, чтобы обвязать кончик косы. Какой же яркой она чувствовала себя вновь, как ей этого не хватало. Она будто снова вернулась в свое тело, в котором долгое время отсутствовала. — Как такое может быть? — Не знаю. Ты ведешь себя как идеальная жена. Смотришь на вас со стороны — вы прекрасная влюбленная пара. Я бы ни за что не заподозрила, что ты можешь быть несчастна. Может, твой муж тоже не подозревает, — предположила Вилла. — Зато ты и лорд Болтон выглядите как равнодушные друг к другу люди, но судя по твоим рассказам, вы вполне довольны своим браком, — не отступила Алис.       Вилле нечем было возразить. Присутствие мужа не было для нее гнетущим, потому как чаще всего оборачивалось полным отсутствием. Однако это не помешало ей зачать и теперь Вилла готовилась к отъезду в Дредфорт, чтобы наводить там свои порядки и вынашивать наследника. — Я много думала об этом в последнее время, — признала она, решив дать напоследок Алис совет. Это было бы честно, учитывая, что именно участие Алис вытащило ее из ямы, в которую ее бросили Ланнистеры, а точнее, один конкретный Ланнистер. — Не о моем замужестве, а о том, что было до. В Королевской Гавани я вела себя иначе. Я думаю, он даже не догадывался о том, что не нравится мне. Я же принимала его подарки, соглашалась выходить с ним. Он не знал, что затворничество изменило меня, не знал, что в Белой Гавани я скорее сломала бы любому мальчишке нос, чем позволила ему ко мне прикоснуться. На Юге женщины не такие — там манеры, стыдливость. Когда живешь среди Ланнистеров, приходится вести себя осторожнее. Я никогда не говорила ему, что он мне не нравится или что он противен мне. Даже в ту ночь я не сказала ему нет. Я испугалась, замерла, старалась не дышать лишний раз… ждала, пока все кончится. — Я тоже жду, пока все кончится, - согласилась Алис. — Но это не одно и то же. Клей — мой муж, а этот Ланнистер поступил неправильно. — Нет, но может, все было бы иначе, выражайся я яснее. — Вилла пожала плечами. — С тех пор, как я поняла это, ко мне вернулось что-то из прошлого. В столице я почти лишилась своего голоса, но Север исцелил меня, теперь я снова в безопасности и вольна говорить все, что хочу. Я могу вновь покрасить волосы в зеленый, могу поставить мужа перед фактом, что еду в Дредфорт… Могу отстоять эти свои решения, если бы он сказал, что жена ему нужна здесь и желательно без зеленой косы. Но он мне сразу позволил, ничего не спросив. — Когда-то я давала отпор своему дяде, что собирался забрать мой замок, — припомнила Алис. — Санса и я были будто одни против всех. — Может, тебе тоже стоило бы заговорить. В конце концов, мы северянки. В этом наша особенность, от которой мы не должны отказываться так просто. В крайнем случае, утратив ее, мы должны уметь ее возвратить. Если бы ты пошла к мужу и сказала: «Дорогой, не слишком-то я хочу с тобой спать, знаешь ли», — я думаю, ничего страшного не произошло бы.       Алис нервно рассмеялась с явным недоверием. — Но он так много для меня сделал, не могу же я отказывать ему в таком пустяке. — Но ты чувствуешь себя несчастной, и Клею вряд ли бы это понравилось. — Вилла вздохнула, не зная, как собрать в комок те разрозненные мысли и впечатления, что успели у нее сложиться. Поначалу по возвращении на Север она была одна, оторванная от всех, непонятая, желающая быть оставленной в покое. Однако она все же наблюдала за другими. — Поезжай в замок Сервин, подумай обо всем, наберись решимости перед откровенным разговором. Теперь, когда я уеду тоже, тебя ничего не будет привязывать к Винтерфеллу. Ты помогла мне, так что я не могу просто исчезнуть, не дав тебе никакого совета в ответ. Считай это моей благодарностью. — Мне будет тебя не хватать. — Алис принялась вынимать вышивку из пялец. Это был платок, над которым она корпела несколько дней. — Возьмешь на память? Цвет похож на твои волосы. — Мы можем переписываться, — благосклонно ответила Вилла, принимая подарок. Как приятно было бы вновь окружить себя зеленым — а ведь после возвращения из столицы она глядеть на этот цвет не могла. — К тому же, когда в замок вернется Леди Винтерфелла со своим супругом и детьми, тут наверняка устроят роскошный пир. Может, часть богатства Ланнистеров переедет сюда вместе с лордом Тайвином и замок преобразится? — Вилла! — В столице я видела не только недостатки, знаешь ли. Теперь, когда я наконец вернулась домой, я могу припоминать не только плохое.

***

— Придерживай ее голову. — Кейтилин подложила подушку под локоть Сансы, чтобы ей было удобнее держать дочь на руках. — Странное ощущение, — призналась Санса, наблюдая, как малышка жадно сосет молоко из ее груди. Эдрика она сама не кормила. В тот раз ей следовало как можно скорее оправиться после родов и забеременеть вновь. Тогда она еще была женой Тириона, тогда она еще не знала, что станет Хранительницей Севера. Тогда ей нужно было непременно иметь кормилицу, сейчас же кормилицу держали поблизости просто на всякий случай, если Сансе наскучит кормить ребенка самой. Как будто она могла устать от того, чтобы прижимать свою девочку к себе, хвататься за те ниточки, что еще оставляли их связанными. Каждой матери знакомо это чувство. — У тебя хорошо получается.       Кейтилин села на край постели, наблюдая за дочерью и внучкой. Когда-то давно Санса лежала у нее на груди точно так же, и она поглаживала рыжие волосики, уже чувствуя, что дочь ее вырастет красавицей и заранее испытывая за нее гордость. — Я рада, что ты здесь, — призналась Санса. — Правда, когда ты вошла в комнату, я подумала, что просто еще не проснулась. — Видимо, твой муж любит делать сюрпризы в виде неожиданно явившихся родственников, — мрачно пошутила Кейтилин. — Тайвин писал тебе, не так ли? — развеселилась Санса. — Как ты отреагировала? — Сперва мне захотелось бросить письмо в огонь, но потом я поняла, что по пустякам он не пишет. Я бы хотела быть с тобой в это время, но приехать сюда… — Санса понимающе кивнула, осторожно перекладывая малышку на одеяло и запахивая халат. — Но раз сам Лорд Утеса пригласил… — Надолго ты? Мне так хорошо с тобой здесь. Оказывается, ты еще многому можешь меня научить. — Санса вновь взяла дочь на руки, и лицо ее преобразила нежная улыбка. — Я верю, что нам обеим стоит вернуться в Винтерфелл как можно скорее, чтобы лорды не забыли, кто их леди и наследник. Тебе еще предстоит восстановиться, а я постараюсь все подготовить к твоему приезду.       Есть ли шанс, что если она будет говорить «к твоему» приезду, а не «к вашему», то Санса вернется домой без мужа? Кейтилин устыдилась своих мыслей. Ее дочери нужна вся поддержка, которую она может получить. Как ни смотри, но Тайвин Ланнистер в мужьях — надежная защита. И Санса действительно дорога ему, теперь Кейтилин убедилась в этом. — Как только мейстер Крейлин сочтет, что я готова к путешествиям, — пообещала Санса. — У Тайвина нет причин не доверять ему. Но я хотела обсудить с тобой кое-что о будущем. — Я уже обсуждала это с леди Дженной, если мы думаем о том и том же. — И ты не возражаешь? — С чего бы я должна возражать продолжению рода Талли? Пусть даже по женской линии, пусть даже так. Может, боги будут милостивы, и через несколько поколений случайная рыжая прядь напомнит речным лордам, какому дому некогда они присягали.       Кейтилин чувствовала, что вновь начинает злиться. Ланнистеры лишили ее семью всего, отобрали замок, будущее. Меньшее, что они могли сделать, это частично возместить ущерб. Правда, теперь у нее с Ланнистерами стало слишком много общего, чтобы с такой небрежностью отделять их от себя. — Дженна лишь хочет придать легитимности правам Тая, — напомнила Санса. — Я могу ее понять. Мало забрать — еще нужно удержать. Брак с Талли — их единственный выход. — Брак с Ланнистером, в которой течет кровь Талли, — деликатно напомнила Санса. — Решение кажется очевидным, но я не могу не колебаться. Она такая крошка, но уже стала частью выгодной сделки. Эдрик был ключом к Винтерфеллу, Аригель стала ключом к Риверрану. — Это судьба всех отпрысков благородной крови, — возразила Кейтилин. — Это ее долг — стать леди Речных земель. Она будет иметь на это право в той же степени по браку, сколько и по крови. И Аригель будет гордиться своим наследием.       Санса усмехнулась. — Я думаю, ты еще успеешь поладить с Тайвином.       Кейтилин такое предположение не понравилось. Любой благоразумный человек станет заботиться о продолжении своего рода, и это вовсе не делает ее похожей на Тайвина Ланнистера. — Он знает? — Дженна пыталась завести с ним разговор об этом еще до того, как все случилось. Но тогда мы еще не знали, что будет девочка, что у нее будут синие глаза и рыжие волосы. Теперь мы знаем, а мой муж любит определенность. — Я не вижу причин, почему он не должен быть единодушен со всеми нами, — заметила Кейтилин. — Как бы тяжело мне ни было это признать. — Я с ним поговорю.       Кейтилин ушла. Лучше будет, если она поскорее вернется в Винтерфелл и подготовит все к приезду дочери и ее мужа. Прежде всего — себя, морально. Санса счастлива, и это главное. И ей даже удалось поговорить с зятем, когда обессиленная Санса уснула после родов. Если конечно, две фразы можно назвать разговором.       Они стояли по разные стороны колыбели, рассматривая малышку, которая была так дорога им обоим. И Кейтилин уже не так важно было, кто ее отец, сколько ланнистерской крови течет в ее внучке. Санса хотела этого ребенка, хотела именно от этого мужчины. Материнское сердце должно было успокоиться, убедившись, что дочь ее не используют, не собираются разбить ей сердце. Теперь она могла сдержать проклятия, которые прежде хотела высказать этому человеку в лицо, не страшась последствий. Но и хороших слов у нее не находилось. — Джоанна, значит? — спросила Кейтилин, когда тишина начала давить ей на нервы. Ей — не ему. Это ее учили заводить светскую беседу. Лорд Тайвин не тратил времени на подобные пустяки. — Вряд ли, — ответил он, и комната снова погрузилась в тишину.

***

      Стоило матери выйти, как у постели Сансы появился Тайвин. Малышка тут же схватила его за руку, которую он протянул к ней. Сестра Эдрика, сразу ясно. Каждую нежную черточку этого личика Санса успела полюбить. Сердце ее замирало, когда Тайвин клал свою широкую ладонь на это хрупкое детское тельце. Аригель была их общим творением, созданием одной из тех прекрасных ночей, когда она чувствовала себя такой счастливой. Ее мечты исполнились и дочь — доказательство этому. — Я надеялась поговорить с тобой, — с неохотой начала Санса, осознавая, что предпочла бы продлить милый момент, как их дочь улыбается и приоткрывает глазки, будто с подозрением глядя на родителей и все вокруг. — О чем? — судя по интонации, Тайвин тоже предпочел бы продолжить возиться с малышкой, которая шевелилась в пеленках и морщила носик. — О нашей дочери. — Она чудесна. — Да, но я хотела обсудить более… долгоиграющие планы.       Он качнул головой. — Речь идет о помолвке? Вижу, ты вошла во вкус.       Сансе не понравилось это замечание. Она вовсе не гордилась тем, что ей пришлось обручить Эдрика с младшей внучкой лорда Мандерли. Она помнила, как изводила себя тогда, а теперь собиралась обречь свою дочь на нечто худшее. Эдрик хотя бы будет с ней, в Винтерфелле, а Аригель придется уехать в Риверран. Сколько раз леди Кейтилин посещала отчий дом после замужества? Явно не так часто, как хотелось бы ее родне. — Хочешь выдать нашу дочь за Фрея? — Не за простого Фрея. За Тайвина Фрея.       Тайвин поморщился, будто ему неприятно было слышать собственное имя в сочетании с такой фамилией. — Поэтому ты хотела назвать ее Джоанной, чтобы убедить меня? Тайвин и Джоанна, лорд и леди Риверрана…       Санса с досадой хлопнула его по плечу. Она хотела говорить с мужем серьезно, а он предпочитал отдавать внимание дочери и серьезным отнюдь не казался. Стоило ли ей беспокоиться? В этом разговоре она рассчитывала взывать к его расчетливому уму. — Не подозревай меня в том, в чем я однажды подозревала тебя самого. Я думала, тебе будет приятно назвать нашу дочь так, только и всего. — Как и нашей дочери будет безмерно приятно, если отец не будет звать ее по имени, — съязвил Тайвин.       В самом ли деле выше его сил было вновь по десятку раз на дню говорить «Джоанна» и слышать, как это делают другие? Санса предпочла уступить и выбрала одно из имен с семейного древа Старков. В ее планы не входило заставить мужа избегать их дочь. Так даже лучше. Пусть Джоанна останется в прошлом, а юный Тай не рискует повторить судьбу своего тезки. — Я поняла, поняла, ее зовут иначе. Так ты даешь свое согласие? — Ты точно этого хочешь? Тай… — …Тай — хороший мальчик, я не боюсь доверить ему нашу дочь. — Это сейчас он хороший мальчик, но люди меняются. Через пятнадцать лет, когда наша дочь достигнет подходящего для брака возраста, Таю уже будет немного за тридцать. — Не говори мне, что ты обеспокоен разницей в возрасте, — усмехнулась Санса, хотя ее позабавило, что муж уже готов был защищать дочь от всяких женихов, когда Аригель было только несколько дней от роду. — Я лишь не хочу, чтобы ты потом сожалела о своем решении. Помолвку заключить никогда не поздно. Это лучше, чем потом разрывать ее. Разрыв не пойдет на пользу репутации Тая. — Что ты предлагаешь? — Ждать. Таю пока не грозит получение наследства. Когда он станет лордом Риверрана, тогда его права можно будет подкрепить. Сейчас же в этом нет никакой необходимости. — Но мы можем хотя бы сказать об этом плане Таю? — Он был благоразумным юношей, он бы понял, для чего все это нужно. — Полагаю, что можем, — уступил Тайвин. — Было бы досадно, если в один день по незнанию он привел бы в замок другую невесту.       Он поднял голову и наконец заглянул Сансе в глаза, поцеловал ее в лоб и обнял, заключив ее и малышку в кольцо своих рук. И это было для нее дороже, чем те роскошные сапфиры, что он преподнес ей в честь рождения дочери. И еще дороже ее сердцу стал момент, когда Найлин привела Эдрика, и мальчик поспешил к сестре. Он растолкал взрослых, насколько хватало его детских сил, и обнял Аригель, хотя был ненамного ее больше. — Мое, — заявил он, отталкивая руку матери и целуя сестру в щеку. — Не трогайте.       Санса рассмеялась. — Теперь я могу не беспокоиться, ведь у Аригель есть целых два грозных защитника.