Пламенное золото

      Мейстер Колемон служил Арренам не так долго, как другие мейстеры имели честь служить в своих замках, но повидал он достаточно. Старый Джон Аррен доверял ему настолько, что позвал с собой в столицу, хотя там Колемона сочли слишком юным, чтобы считаться с его мнением. Может, будь он старше, опытнее, лорда Аррена возможно было бы спасти? Мейстер Пицель уже не смог бы отмахнуться от него так просто. И все же теперь было поздно об этом думать.       Мейстер верно служил и леди Аррен, не только по долгу службы, но и из сочувствия. В некоторых секциях библиотеки Цитадели можно было найти трактаты о расстроенных женских нервах. Нервы леди Лизы были расстроены слишком уж сильно. Пережив потерю стольких младенцев, многим из которых не суждено было даже сделать первый вздох, она не могла допустить мысли о потере того единственного выжившего ребенка, что у нее был.       Мейстеру Колемону леди Лиза доверяла, хотя и недолюбливала его. Не могло быть иначе, когда именно ему раз за разом приходилось сообщать ей дурные вести, качать головой в ответ на немой вопрос, которого не было сил задать. Много раз он приходил на ее зов посреди ночи, чтобы обнаружить под ней окровавленные простыни. Колемон был уверен, что об этих выкидашах лорд Аррен даже не подозревал. Леди Лиза так устала надеяться впустую, что не считала за ребенка того, кто не прожил хотя бы месяц вне ее чрева.       Неудивительно, что именно ему она вверила заботы о маленьком лорде Аррене, оставшись вдовой. У мейстера было много возражений против тех методов, которыми она воспитывала ребенка, но он не решался их озвучивать. Это было бы бесполезно — леди Лиза так боялась за Роберта, что не подпустила бы к нему никого, в ком почувствовала бы угрозу. Она верила во все, что придумывала сама. Ее младенцы погибали, не испив молока из ее груди, и все, что у нее оставалось, она отдавала Роберту.       Мальчику это не шло на пользу. Избалованный, капризный и вечно хнычущий — никто не верил, что этот ребенок сможет вырасти достаточно, чтобы стать настоящим лордом. Потом в Долине появился Петир Бейлиш — новый муж леди Лизы никогда не повышал голоса и всегда улыбался, но каким-то образом он смог лаской укрепить то, что годами этой же лаской и разрушалось. Леди Лиза любила сына, а лорда Петира мальчик наверняка раздражал, пусть он этого и не показывал, но в итоге именно Мизинец поставил Роберта на путь, который должен был привести его к трону Арренов.       Лорда Петира в Долине не любили, и когда он вдруг уехал в столицу, забрав мальчика с собой, лорды были в великом гневе. Подлец, прохвост — в адрес нового лорда Долины неслись нелестные отзывы. Колемону же приходилось успокаивать свою обезумевшую от горя госпожу. Потеря Роберта поразила ее больше, чем любой выкидыш или мертворожденный ребенок. К тем она с годами научилась не привязываться, но Роберт стал ее жизнью. Колемон старался не оставлять свою госпожу одну, посылал к ней служанок, но леди Лиза нашла свой путь в Лунную Дверь, уверенная, что никогда не увидит сына вновь.       Они все так думали. Вести о казни Бейлиша дошли до них скоро, и хотя никому из лордов Долины не пришло бы в голову по нему плакать, их тревожила судьба Роберта, который остался во власти Ланнистеров, и которым так не доверяла леди Лиза, обвиняя их в смерти своего мужа.       Как оказалось, в столице Роберту ничего не угрожало. Там он успел познакомиться со своей кузиной леди Сансой, подружился с юным королем, которого в последний раз видел еще принцем. Переговоры с десницей и советом длились долго, и в итоге лорд Долины вернулся домой… совсем не тем, каким его привыкли видеть.       Подросший Роберт Аррен не был похож на того хрупкого мальчика, здоровье которого вызывало столько опасений у его бедной матери. Если бы лорд Бейлиш не начал оказывать свое влияние на Роберта еще в Долине, у Колемона на глазах, мейстер подумал бы, что из столицы им прислали не того ребенка.       Роберт утратил свои детские черты вместе со своими капризами. Раньше, сколько бы леди Лиза ни называла сына лордом, он не был так похож на лорда, как теперь. Роберт уверенно держал в руках меч, научился стрелять из лука — Лиза Аррен никогда бы не позволила ему взять в руки оружие. Любовь матери губила юного лорда, как бы больно Колемону ни было это признавать. Мальчик стал ему как родной, и теперь мейстер испытывал за него почти отцовскую гордость.       Ни лорд Ройс, ни леди Уэйнвуд, которые более всего направляли юного лорда на его пути, не знали того, что знал о своем подопечном мейстер Колемон. Именно к нему приходил за советом Роберт. Именно Колемон утешал своего господина, когда принцесса Мирцелла сбежала из Гнезда. Роберт не питал иллюзий, но все же для него не могло быть просто потерять ту, к кому он успел привыкнуть. И отца, и мать, и даже отчима он уже потерял. Вернувшись из столицы, Роберт писал принцессе письма, советуясь с мейстером насчет каждой строчки. Колемону не было суждено обзавестись женой, и все же в Цитадели витало слишком много знаний, чтобы он не сумел проникнуть вглубь переживаний отвергнутого юноши.       Прочем, взгляд Роберт быстро пал на фрейлину принцессы, и Колемон мог понять ту привязанность, которую вызвала в юном Аррене Элейна Вестерлинг. Милая девушка, которая в обществе принцессы становилась едва ли не острячкой, в отсутствие Мирцеллы превратилась в такого же одинокого и потерянного ребенка, каким был сам Роберт. — Лорд Джон и леди Анья никогда не одобрят этот брак, — говорил Роберт, глядя в окно на Слезы Алиссы. — Поэтому они не должны ничего знать.       Возможно, Колемону следовало немедленно донести планы юного лорда до более мудрых и сведущих людей, но он не мог обречь Роберта на еще одну потерю. Может, Вестерлинг и не пара для Аррена, но Элейна — хорошая пара для Роберта, который до сих пор скитался в одиночестве. В другом случае Колемон непременно бы принял меры, но это был Роберт, которого он практически вырастил. Мейстер перебирал в руках звенья своей цепи и не находил правильного ответа. Роберт ждал ответа Элейны, Элейна тоже ждала…       На Джейн Вестерлинг, видимо, возлагались большие надежды. Старшая сестра предполагаемой невесты — она должна была распутать ту паутинку, что запутала еще принцесса Мирцелла. Однако Колемон видел, что и леди Джейн еще юна. Если даже он, кто провел в Цитадели столько лет, не мог понять, что верно, а что нет, как возможно было справиться леди Джейн? — Как старшая сестра, я должна дать тебе совет, — говорила она младшей, когда обе они сидели на кровати, держась за руки. Элейна демонстрировала своим видом, какой была Джейн несколько лет назад, а Джейн сообщала, какой вскорости предстояло стать Элейне. Они были очень похожи, с темными глазами и каштановыми волосами, но не только внешнее сходство делало их близкими. — Правда в том, что я сама нахожусь в подобной ситуации и не знаю, что мне делать, как не знаешь ты. Но мы… я и Рейнальд, мы поддержим тебя в любом случае, — Джейн поцеловала сестру в лоб. — Если ты хочешь выйти замуж, то мы будем рады, что наша сестра станет леди Долины. А если нет… мы с тобой вернемся домой, в Крэг. И снова будем вместе.       Будь у Роберта даже такая поддержка, ему было бы проще. Однако он был один, и у него был лишь верный мейстер и девушка, которую он хотел бы назвать своей невестой. Была еще бывшая невеста, за которую Роберт не переставал беспокоиться. — Что будет, если Мирцеллу найдет лорд Тайвин, вернет в Орлиное Гнездо и силой выдаст за меня замуж? — спрашивал Роберт у Колемона. — Это сделает ее несчастной.       В мейстерской цепи не хватало звена, которое могло бы помочь с ответом на этот вопрос.

***

      Арианна проклинала его на чем свет стоит, и в перерыве между ее стонами Джейме отчетливо слышал ругательства. Отец налил ему вина и подал Джейме кубок, положив освободившуюся руку ему на плечо. Джейме чувствовал себя отвратительно, и на его лице, казалось, застыло одно выражение. — Я чувствую себя ужасно, — признался он отцу. — Она так страдает там по моей вине, а я никак не могу ей помочь. Я… — Джейме не знал, стоит ли напоминать отцу про Серсею. — Я никогда прежде не чувствовал такого.       Тогда Серсея не была его женой, а ее дети не были его детьми. Даже сейчас он смутно осознавал, что они его, но… по правде они никогда всерьез ему не принадлежали. Он знал, что кто бы у Серсеи ни родился, кем бы ни был отец, это все равно будут дети Роберта. Джейме беспокоился о Серсее, да, и был рядом, но тогда он был слишком молод и безответственен и не думал ни о чем плохом. — Ты должен быть рядом с ней в такой момент, Джейме, — сказал отец. — Но она не хочет меня видеть! Я бы с удовольствием хотя бы как-то… — Он не мог облегчить ее боль или помочь ей. — Она меня ненавидит. — Нет, это не так, — уверенно сказал Тайвин. — Беременность далась ей тяжело, но и без этого характер у твоей жены был далек от мягкого. Если хочешь как-то помочь Арианне, то иди к ней. Ей будет приятнее оскорблять тебя в лицо, а не через дверь.       Джейме слегка усмехнулся, благодарный отцу за этот комментарий, и пошел в спальню, где мучилась от схваток его жена. — Джейме, ублюдок, я больше не лягу с тобой в одну постель… — простонала Арианна, едва завидев его. — Что ты со мной сделал? Прекрати это. Останови эту боль…       Она перекатилась на бок, утыкаясь носом в простынь. Джейме сел с ней рядом. Он поймал сочувственный взгляд Сансы, которая тоже была здесь. Она всегда старалась помочь Арианне советом или делом, и хотя сейчас Арианна никого не слушала, Санса ни за что не покинула бы свой пост. — Возьми меня за руку и дави так, чтобы я прочувствовал всю твою боль, — предложил Джейме. — Гад, я же тебе руку сломаю, — прошипела Арианна. — Ничего страшного, — стоически ответил Джейме. — Тебе все равно сейчас больнее.       Схватки возобновились, и Арианна, сдавив его ладонь, снова застонала. — Джейме, сукин ты сын, я тебя ненавижу!       Он и сам себя ненавидел. Он не помнил, чтобы Серсея так мучилась. По крайней мере она хотела этих детей, она им радовалась и готова была терпеть ради них. Арианна, кажется, с каждой минутой только больше ненавидела этого ребенка, его отца и всех Ланнистеров вообще. — Неужели ничего нельзя сделать?! — заорал Джейме на мейстера Крейлина. — Дайте ей макового молока или что-нибудь!       Мейстер явно был не в восторге, что то отец, то сын готовы были причинить вред его здоровью только потому что он имел несчастье принимать роды у их жен. Однако в число его талантов входило спокойствие, что только еще больше разозлило Джейме.       Теперь супруги выкрикивали оскорбления по очереди — их гнев сосредоточился на мейстере, и бедный старик уже начал бледнеть. Санса бросилась устранять конфликт, пока Джейме помогал Арианне поменять положение. Он не понимал, что она делает, но интуитивно догадался, что если она держится за него и переносит на него свой вес, то он должен ей помогать.       Арианна приняла какую-то позу, которую ему приходилось чаще лицезреть во время любовных игр, а не родов, но Джейме готов был признать, что его жене виднее. Арианна вцепилась в его руку, Джейме, который пытался стоять, опершись одним коленом о край постели, не удержал равновесия и свалился под кровать. Он услышал хохот Арианны, а затем и крик ребенка.       Как только дело было сделано, настроение его жены мгновенно улучшилось. Арианна все еще была изможденной, но каждый раз, как она переводила взгляд на мужа, она начинала смеяться и тут же лицо ее искажалось от боли. — Это мальчик, — объявил мейстер Крейлин, хотя о его присутствии все успели забыть. — Отличная работа, жена! — заявил Джейме.       Арианна протянула руку и пригладила его волосы. — Выглядишь как чучело, — сказала она, посмеиваясь. Может, она сошла с ума? За последние луны Джейме ни разу не видел ее такой веселой. — В твоих волосах вообще будто ворона издохла, — ответил Джейме, игнорируя попытки мейстера вручить ему ребенка.       До него вообще не сразу дошло, что это его ребенок, его сын, будущий Лорд Утеса и все прочее, что отец не забывал ему перечислять. Взглянув на младенца, Джейме пришел в недоумение. Вроде такой же, какие были у Серсеи, а вроде и какой-то другой. Он боялся уронить его и собственные руки показались ему кривыми и неловкими, хотя он мастерски обращался с мечом. Что вообще ему нужно делать с этим маленьким розовым орущим существом? Он знал только, что отец всегда настаивал на появлении этого существа, поэтому он понес младенца к нему.       Действующий Лорд Утеса находился в компании действующей Леди Утеса и будто даже удивился, когда в дверях появился Джейме, несущий на вытянутых руках новорожденного. — Ты детей держать не умеешь? — спросил лорд Тайвин, когда Джейме вручил ему сверток. Санса поглядывала на него с интересом и не успевшей сформироваться на ее губах улыбкой. — Вот. — Джейме ощутил почти облегчение, когда передал младенца. Рукам отца он доверял больше, чем своим.       Отец поглядел на Джейме, потом на Сансу. Видимо, в ответ на такой подарок требовалось сказать «спасибо», но Джейме подозревал, что начнет истерически смеяться, если услышит это слово из уст отца. — Нужно имя, — наконец сказал Лорд Утеса. — Ребенка нужно назвать.       Эта задача слегка активизировала разум Джейме. Он был уверен, что уже размышлял над этим вопросом. У него даже было придумано какое-то остроумное объяснение. — Герольд, — наконец вспомнил Джейме. — Нормальные Ланнистеры у нас рождаются через поколение: мой прадед Герольд, потом ты, вот в этот раз чтоб наверняка пусть и имя будет подходящее, — выпалил он. — Джейме! — услышал он окрик Арианны и поспешил вернуться к жене.

***

      Сдав малыша на попечение кормилицы и целого штата нянек, оба супруга вздохнули с облегчением. Джейме представлял себе все это не так. У него в голове сложилась какая-то совершенно сказочная картинка, что как только ребенок окажется у него на руках, то вместе с младенцем он начнет обладать и знаниями, которые необходимы родителю. На деле же оказалось, что знал он не больше, чем до этого. Будто ему снова было семь, он долго корпел над свитком про какого-нибудь Бейелора Благословенного, с чувством выполненного долга сдал работу мейстеру и… И дальше Джейме обычно чувствовал себя вправе мчаться на тренировочную площадку и хвататься за меч. Это всегда нравилось ему куда больше посиделок в башне Крейлина. Вот и теперь Джейме с облегчением сдал работу и хотел вернуться к более приятным занятиям, но чувствовал, что в этот раз продолжение должно быть каким-то другим, и выполненная работа относилась к нему больше, чем к мейстеру или к отцу. С этой работой требовалось продолжать взаимодействие.       Арианна ни о чем таком не думала. Она была счастлива избавиться от груза и снова порхать по ступеням словно бабочка. Кормить ребенка самостоятельно она не собиралась, но вновь полюбила свое отражение в зеркале, а те низкие вырезы, которые она носила, заставляли глаза чашников выпучиваться все сильнее. Джейме не пытался поделиться с женой своими размышлениями. Если он и мог найти ответ, то не у Арианны. Он просто был доволен видеть ее… не несчастной. Этого было достаточно.       Несколько раз он заходил в детскую Герольда, наблюдал за мельтешащими в воздухе ручками и ножками, но дальше дело не шло. Он понятия не имел, что целыми днями можно делать в детской. Можно помахать перед лицом ребенка какой-нибудь игрушкой, но не станешь же делать это часами. К тому же уже через минуту это лицо начинает морщиться и истошно орать. Джейме сразу уносил ноги. Даже крики на поле боя не казались ему такими душераздирающими, как этот вой.       В один из вечеров отец вызвал его к себе, и Джейме успел испугаться, не станут ли его обучать общению с детьми. Но, судя по домашнему виду Лорда и Леди Утеса, встречу они планировали не более чем он. — Мирцеллу нашли в Пентосе, — объявил отец. — С Тристаном Мартеллом, как мы и подозревали. Очевидно, следующая их остановка совершится в Норвосе. Тот самый маршрут, который луны назад он проделал в компании старшего брата и Маргери Тирелл.       Джейме заметил, как Санса молча кивает в ответ на слова мужа. Очевидно, консультантом по передвижениям Маргери Тирелл выступала она. — Маргери говорила, что Тристана в Пентосе очень заинтересовал кайвассный салон, — добавила Санса, качая колыбель со спящей дочкой внутри. Джейме не смог бы представить Арианну на месте невестки за все золото Утеса. — В нем же его недавно увидели снова. — Кто увидел?       Санса взглянула на мужа. — Некая женщина, которую Варис по просьбе твоего брата выслал из Вестероса, чтобы она не попала мне на глаза, — объяснил отец. — И, хотя ей был предложен дом и средства, чтобы хорошо жить, она решила еще подзаработать, собирая информацию для евнуха. Шлюха есть шлюха, — подытожил он. — Как бы то ни было, она послужила нашему дому, — бодро заметил Джейме. — И от шлюх Тириона есть толк. — Джейме, это не смешно, — прервал его отец. — Твоя… племянница позорит наш дом и своего брата-короля. Мирцеллу нужно немедленно вернуть в Вестерос, пока всем не стало известно о ее побеге. — Я думал, всем уже это известно.       Санса снова вмешалась, пользуясь тем же тоном, каким, должно быть, рассказывала детям сказки на ночь. — Все будут думать, что после визита к своему жениху Мирцелла решила посетить Утес Кастерли. Поэтому чем скорее она действительно здесь появится, тем лучше. — Что, если она не захочет возвращаться? — Ее не спрашивают. Только боги знают, как сильно она успела всех нас опозорить, — мрачно ответил отец.       Джейме тоже не хотел уходить из гвардии. И было лучше, что в итоге он принял это решение сам, а не был доставлен в Утес под конвоем. Мирцелла — хорошая девочка, но сейчас ланнистерское упрямство взяло в ней верх над благоразумием, крупицы которого тоже сидели где-то у нее внутри. Кому как не Джейме понимать, каково это? — А если я сам отправлюсь в Норвос, чтобы ее вернуть? — повинуясь внезапному порыву, предложил Джейме. — Я смогу убедить ее. Мирцелла уже взрослая… — Спорно, судя по тому, что она творит, — не согласился отец. — Она хотя бы уже разговаривает. Я уверен, что смогу решить этот вопрос. — Может, он сможет быть хорошим отцом хотя бы для одного из своих детей?       Лорд Тайвин приблизился к нему и положил руку на плечо сына. Так часто он ему поддержку еще не выражал. — После того, как Санса и я отправимся Винтерфелл, Утес и Ланнистеры станут твоей ответственностью более, чем когда-либо. Ты все еще можешь рассчитывать на меня, разумеется, но многие решения тебе придется принимать самостоятельно. — Я верну Мирцеллу домой, — пообещал Джейме твердо, все более вдохновляясь собственным замыслом. Однажды он уже увез ее от Тристана, так почему не сможет сделать это снова?