Пламенное золото

      В этот раз путь на Север сопровождался не тревожными раздумьями, а самым настоящим счастьем. Тайвин привык путешествовать верхом, однако Сансе не пришлось долго уговаривать мужа присоединиться к ней в карете. Ей нужна была его помощь, как она утверждала. Пока Тайвин занимал Эдрика, который теперь болтал без умолку и к тому же членораздельно, Санса, прикрывшись меховой накидкой, кормила Аригель. Белая Лилия грациозно перескакивала с одного сидения на другое, ища, к чьему боку ей бы прижаться. Как только Аригель оказывалась накормленной, на сестру начинал претендовать Эдрик. Он обнимал малышку, глядел на ее личико и никого к сестре не подпускал. Правда, для Белой Лилии ему приходилось делать исключение, потому что кошка, не спрашивая, просто втискивалась между детьми и грелась там.       Убедившись, что оба ребенка в тепле и довольстве, Санса позволяла себе расслабиться в объятиях мужа. В прошлый раз она отдалялась от Тайвина, оставляя позади Королевскую Гавань, а теперь он был с ней рядом, как и обещал. И они наконец-то были вместе. — Я не думала, что этот момент действительно наступит, — шепотом признавалась Санса, когда темнело, и она начинала слышать сопение спящих детей. — Обещай не расстраиваться, когда северяне начнут прожигать меня ненавидящими взглядами. Меня это не беспокоит и тебя не должно.       Тайвин приглаживал ее волосы и целовал в макушку. Эти жесты мужа стали настолько для нее привычны, что Санса даже не заостряла на них внимания. А ведь когда-то простое прикосновение его пальцев к ее щеке вызывало в ней дрожь, и мысленно она возвращалась к этому моменту десятки раз. Теперь же внимания и прикосновений Тайвина у Сансы было в избытке. — Хорошо, — благодушно соглашалась она, зная, впрочем, что ее все равно это расстроит.       Они не слишком торопились, но Винтерфелл неумолимо приближался. Теперь Санса не боялась, ведь с ней был Тайвин, и ей больше не пришлось бы справляться в одиночку. На Севере Сансе казалось, что нигде не может зеленеть трава и цвести сады. Здесь лежал снег, а с неба крупными хлопьями падал все новый, покрывая крыши и ветви деревьев. Эдрик, для которого каждое впечатление было как в первый раз, теперь снова пришел в восторг от пушистого и мягкого снега, который был так непохож на все, что он видел эти луны на Западе. Эдрик тщетно пытался и сестре объяснить всю прелесть этого явления, но Санса успевала убрать Аригель из пределов досягаемости снежка.       Леди Кейтилин, прибывшая на Север за несколько лун до них, успела все подготовить к приезду Хранительницы Севера с мужем и детьми. В детской Эдрика его ждали новые игрушки, а рядом появилась обустроенная комнатка для Аригель. — Может, пока не стоит держать ее так далеко от нас? — засомневалась Санса. — Я привыкла, что Аригель где-то рядом. — Ты Леди Винтерфелла.       Сансе показалось, что Тайвин улыбается. В самом деле, это же она здесь хозяйка и может делать все, что считает нужным. — Пусть колыбель перенесут в мои покои, — распорядилась Санса. — И вещи моего супруга тоже.       Тайвин теперь почти в открытую ухмылялся. — Что? Я Леди Винтерфелла, ты сам сказал. И мне нужно приодеться перед пиром.       Тайвин решил сохранять традиции и велел открыть один из сундуков. Внутри Санса увидела платье, расшитое серебряной нитью так искусно, будто оно было соткано из снежинок и инея, узоры которых можно было бы рассматривать часами и днями и всякий раз обнаруживать новые детали. — Видимо, мне давно уже пора назначить тебя ответственным за мой гардероб, — сказала Санса, любуясь новым нарядом. — Когда мне принесли то платье, я плакала, уткнувшись лицом в белый мех. Хорошо, что сейчас ты можешь вручить мне подарок лично. — Да, ведь у этого платья отсутствует мех, в который ты могла бы поплакать.       Санса уткнулась в его плечо, понимая, что она все равно близка к слезам. — Все еще не верю, — прошептала она. Она чувствовала, как пальцы мужа перебирают ее волосы. Для нее всегда особым наслаждением было облачаться в наряды и драгоценности, которые он выбирал для нее, которые могли соприкасаться с ее кожей, пока он не мог. Теперь же не только нежная ткань ласкала ее тело.       Тайвин надел на ее шею ожерелье из бриллиантов, которые сияли и переливались как снег на солнце. Будто они вернулись в тот день год назад, когда вместе пошли в богорощу, стояли под чардревом и целовались, слушая шепот богов в кроваво-красной листве.       Войдя в Великий Чертог, Санса ожидала увидеть направленные на нее и мужа враждебные взгляды. Однако она была встречена даже тепло. Санса с Тайвином долго обсуждали в пути, как лучше им следует держать себя. «Ты — Хранительница Севера, а я твой муж. Все должны это помнить», — говорил Тайвин неизменно одно и то же, пытаясь укоренить эту мысль в ее разуме. И потому Тайвин входил в чертог после нее и занимал место подле нее. С одной стороны сидела мама, с другой муж, но во главе стола по-прежнему занимала место одна Леди Винтерфелла. — Я был десницей короля едва ли не половину жизни, неужели ты думаешь, что я не привык пропускать кого-то вперед себя?       Санса уже привыкла, что Тайвин был где-то позади нее, готовый прийти ей на помощь. В прошлый раз она вернулась в Винтерфелл с его тенью за своей спиной, но в этот раз ей не приходилось выдумывать его присутствие. Тайвин был с ней, здесь. Она чувствовала, что его глаза следят за ней, когда она отходит от него.       Прежде всего Санса приветствовала и поздравила с возвращением домой Гавена Гловера и Виллу Мандерли, которые прибыли на Север в ее отсутствие. У леди Болтон уже был заметен живот, и ее мать леди Леона явно старалась быть поближе к беременной дочери, наставляя ее. Ее младшая, Вилария, уже научилась ходить, и Эдрик, взяв свою невесту за руку, начал водить ее по чертогу. Девочка смотрела на своего жениха широко распахнутыми глазами и очень внимательно внимала всему, что он ей говорил.       Тайвин заговорил с лордом Болтоном. Санса задалась вопросом, не первый ли раз в жизни они друг друга видят. Должно быть, сложно отделаться от сложившегося в голове образа, который создала длительная переписка.       Виман Мандерли как всегда был любезен, принялся нахваливать свою внучку и маленькую Аригель, которую Санса тоже решила показать сегодня своим вассалам. Рыжие волосы малышки и ее внешность Талли явно расположили к ней северян более, чем это сделала бы ланнистерская наружность. Даже лорда Локка, главную головную боль Сансы, удалось задобрить, вернув из столицы маленького Гарри Локка — будущее Старого замка. — И почему я всегда думаю о худшем? Все не так плохо. — Это плод твоих стараний, — сказал Клей, который как всегда был рядом, готовый поддерживать Леди Винтерфелла и ее инициативы. — Ты знала, что Амбер не только отправил своих людей на помощь Дозору, но и сам побывал на Стене? — Судя по тому, как долго он беседует с Джоном, им не впервой разговаривать, — согласилась Санса.       Видя в чертоге черный плащ дозорного, она вспоминала дядю Бенджена, которого всегда были рады приветствовать в Винтерфелле. Теперь его место занял Джон. Все они уже занимали не те места, что прежде. — И также он привлек к защите Стены лорда Артора. Ты была права: расскажи ты про мертвецов за Стеной, лорды бы только посмеялись. Но когда об этом вместе с тобой говорят Амбер и Карстарк, когда тебя поддерживают Мандерли и Гловеры, прикажи ты своим знаменосцам встать на защиту Стены — они встанут. — Ты слишком меня расхваливаешь. — Ну, Санса, тут ничего не поделаешь, если есть, за что расхваливать. Но я могу уступить эту привилегию другому.       Санса заметила, что к ней направляется Джон, закончивший беседу с Амбером. Санса улыбнулась брату, когда он поцеловал ее руку. Так приятно было видеть в Винтерфелле еще кого-то из той, прежней жизни. — Кажется, ты еще не знаком с моим сыном, а теперь у меня есть еще и дочка. — Санса взяла с рук Найлин Аригель, наряженную в синее платьице. Санса надеялась, что голос ее прозвучал беззаботно. С Джоном она обычно обсуждала настолько серьезные дела, что знакомство с детьми как будто было не к месту, а ведь это были его племянники.       Джон со странным выражением посмотрел на маленькую девочку. — Я, конечно, знал, что у тебя есть дети, но все равно как-то непривычно, — признался он.       Санса усмехнулась. — Эдрик, — позвала она. — Познакомься с дядей Джоном, я тебе рассказывала о нем. Он Лорд-командующий Ночного Дозора, живет в Черном замке рядом со Стеной и защищает Север от… — …чудовищ, — пришел ей на помощь Джон.       Глаза Эдрика ожидаемо засветились восторгом. Он потрогал ладошкой мех на черном плаще дозорного. — Вы потренируете меня, как дядя Джейме? — спросил он, одновременно убеждающе и умоляюще.       Джон явно растерялся. — Не думал я оказаться в одном ряду дядь с Джейме Ланнистером, — сказал он Сансе. — Но я с удовольствием сражусь с вами, милорд, — пообещал он Эдрику. — А Осколок Льда дядя Джон видел? — Эдрик уже тянул командующего за руку, будто был знаком с ним всю жизнь. — Да, в самом деле. Молодец, что напомнил. Я же рассказывала тебе про Осколок Льда, Джон. Ты должен его увидеть.       Санса повела брата в кабинет, где по-прежнему над камином висел меч — та часть Льда, что звалась его Осколком. Эдрик бежал впереди, прекрасно помня путь. Санса старалась поспеть за сыном, держа на руках дочку. Джон оглядывал коридоры, которые много лет до этого мог лицезреть лишь в воспоминаниях. — Я так рада, что ты приехал, — не могла не сказать Санса. — Ты говорил, что на свадьбу не успеешь, но ведь такой повод ничуть не хуже, правда?       Ворвавшись в кабинет матери, Эдрик начал подпрыгивать перед камином, указывая пальцем на меч и инкрустированные рубинами ножны, а потом как обычно быстро потерял интерес к этому делу и полез на стул, чтобы поразглядывать содержимое стола матери. Там еще остались лежать некоторые письма и бумаги после ее разговора с мейстером Лювином по приезде. — Вообще-то это леди Кейтилин меня пригласила, — почти смущенно отозвался Джон, обращая взгляд к мечу. — Я был удивлен не меньше тебя, — ответил он на выражение лица Сансы. — Но ты же сама говорила, что мне она будет рада больше, чем лорду Тайвину, и решил не отказываться. Я подумал, что твоему мужу не помешало бы иметь здесь побольше знакомых. — О, Тайвину бы не понравилось твое сочувствие. — Это не сочувствие, а благодарность, — поспешил заверить ее Джон. — Если бы ты увидела сейчас Черный замок, ты бы его не узнала. Да и остальные замки тоже. Они больше не пустуют. И казармы, и амбары полны, и оружейные. Новобранцы тренируются, набираются сил и знаний. В каждом из замков есть мастер по оружию, — рассказывая, Джон начинал все больше вдохновляться. — Сэм ездит по замкам и рассказывает то, что знает про Иных. Знаешь, когда мы говорим, что их можно убить обсидиановым клинком, когда мы говорим, что таких клинков у нас в избытке, люди не боятся. У нас есть и стрелы, и топоры, и кинжалы. Каждый может найти то оружие, которое предпочитает. Все не так, как раньше. Я помню, еще при лорде Мормонте… все были испуганы… кто-то верил, а кто-то нет, но и тех, и других больше всего пугала неизвестность. Сейчас мы знаем, кто наш враг. Многие даже научились шутить об этом. — Шутить? — переспросила Санса. У нее рассказы про мертвецов до сих пор вызывали только дрожь, хотя она была уверена, что Джон и Тайвин и без того всячески пытались оградить ее от самых жутких подробностей. — Да. Когда отряды отправляются за Стену, они говорят: «Мы идем надрать зад этим ледышкам».       Джон с беспокойством оглянулся на Эдрика. — Надрать зад ледышкам! — с восторгом повторил ребенок, именно в этот момент так некстати начав прислушиваться к разговору взрослых. — Прости, Санса, я совсем забыл. — Ничего, — Санса качнула головой. — Как будущему Лорду Винтерфелла, Эдрику нужно будет рано или поздно узнать о важности Стены.       Эдрик продолжал выкрикивать призывы, но тут зарыдала Аригель и заглушила брата. Ее личико сморщилось и покраснело. — Мне нужно ее покормить.       Джон понятливо отвернулся к камину, уставившись на меч, который в последний раз видел еще в руках отца. — Значит, одичалых ты пропустил за Стену? — Санса села и попыталась удобнее перехватить дочь и одновременно оттянуть вырез платья.       Джон кивнул. — Они хорошие бойцы, нам есть, чему у них поучиться. Как только наши ребята вместе с одичалыми оказываются за Стеной против Иных, они возвращаются товарищами. — Вижу, ты сумел привить всем собственный опыт, — заметила Санса. — Благодаря тебе. Бесполезно рассказывать, каково быть на другой стороне. Нужно сделать так, чтобы они там сами оказались. Когда бьешься плечом к плечу, потом уже становится неважно, по какую сторону Стены кто родился. — Если тебе что-то потребуется, что угодно, ты же дашь знать? — Санса, Стена уже много лет не была такой оживленной как теперь. Появилась надежда справиться. Может, эта борьба затянется на годы, на десятилетия, кто знает? Все это время мы считали врагами одичалых. Но теперь мы готовы к новой угрозе. — Думаешь, мы делаем достаточно? — Санса пыталась удерживать Аригель и одновременно защищаться от цепких ручек, которые были повсюду. — Амбер ходил со мной за Стену, он видел их. Теперь он знает, что бояться нужно не Тайвина Ланнистера в Винтерфелле. Зато он знает, что это благодаря Тайвину Ланнистеру на Стене появились люди. И благодаря тебе. Он вечно возле новичков, орет, что собирается научить этих сопляков держать в руках оружие. — Мам, кто такие сопляковы? — конечно же заинтересовался Эдрик именно тем словом, которое должен был пропустить мимо ушей. — Видимо, теперь он уже не вспоминает, что на Стену провизию доставляют от Ланнистеров, — сказала Санса, приводя в порядок свое платье и дочь. — Амбер издевательски предлагает призвать на стену сыновей южных лордов, чтобы выносливость в них развивать. Это, как по мне, уже чересчур, но лишь бы дело двигалось. — Мам, кто такие сопляковы? — настаивал Эдрик. — Это такие червячки, — ответила Вилла Болтон, остановившись в дверях. — Надеюсь, я не помешала. — Нет, вовсе нет. Вы весьма кстати, — Санса бросила на нее благодарный взгляд. Червячки так червячки. Она сама не выпуталась бы так быстро. — Я хотела узнать, что стало с сиром Люционом. Я подумала, леди Санса, что как Ланнистер, вы должны знать.       Санса взглянула на Джона. Из всех вопросов, которые она ожидала услышать от леди Виллы, этот стоял на последнем месте. — Сир Люцион прибыл в мое распоряжение, миледи. Он отвечает за… — И как у него получается? Боюсь, после столицы и места при дворе на Севере ему… холодновато. Это я привыкла, а ему, наверное, непривычно.       Джон посмотрел на Сансу будто с надеждой. Она могла представить, что он в дозоре привык общаться с мужчинами, закаленными воинами и преступниками, а не с такой маленькой беременной леди с длинной зеленой косой. Вилла, кажется, и сама поняла, что привела всех в недоумение. — Не могли бы вы передать ему письмо, Лорд-командующий? Если вы будете так любезны.       Джон взял протянутый ею конверт. — Доставлю в целости, миледи, — пообещал он. — Не будьте к нему слишком строги. Он был ко мне добр в Королевской Гавани. Я думаю, мы просто друг друга не поняли.       Санса поднялась, но Вилла успела ускользнуть так же неожиданно, как и появилась. Джон повернулся к Сансе, держа письмо в руке. — Я думал… — начал он. — Я тоже ничего не понимаю, — согласилась Санса. Она думала, что Люцион заслуживает самого строгого наказания, а Вилла просила быть с ним помягче. С ним! — Каким он тебе показался? — решила подвериться она у Джона.       Тот неопределенно пожал плечами. — Он не слишком разговорчив. Замкнутый, но выполняет свою работу… старательно. Если и трусит, то виду не показывает. Я знаю и тех, кто его хуже, и тех, кто лучше. — Что ж, я думаю, ничего дурного не произойдет, если ты передашь ему письмо, — не избавившись до конца от своих подозрений, сказала Санса. — Но приглядывай за ним.       «А я пригляжу за Виллой», — добавила она мысленно. Между леди Болтон и ее мужем как будто не было ничего. Они стояли рядом и за столом сидели вместе, но никаких жестов привязанности, никаких переглядок Санса не заметила. По лорду Болтону всегда затруднительно было определить, доволен он или нет, но Вилла не казалась несчастной. В окружении Мандерли она и вовсе вела себя раскованно. Она говорила со старшей сестрой и держала на руках младшую, позволяя Виларии дергать ее за зеленую косу.       Конечно, Санса и не надеялась, что Болтон воспылает к молодой жене страстью. Если он и делал это, то за закрытыми дверями. Тайвин на людях тоже не слишком-то нежничал с женой. При членах семьи, при детях — да. Но сегодня на пиру он, пожалуй, тоже просто был с ней рядом, как Болтон был рядом в Виллой. Санса привыкла к тому, что наедине ее муж становится другим человеком. Возможно, она понимала тайну брака Лорда и Леди Дредфорта лучше, чем ей казалось?

***

      Гости рассредоточились по чертогу и замку, кто-то удалился в выделенные им на время визита покои, кто-то продолжал сидеть за столом. Клей делился с ней своими подозрениями, вспомнила Алис. Боялся, будто бы лорд Тайвин не отпустит Сансу обратно в Винтерфелл, но вот они оба здесь — Санса счастливая, а ее муж сдержанный, внимательный взгляд скользит по гостям и останавливается на тех, кто заговаривает с его женой.       Алис казалось, что Тайвина Ланнистера она представляла именно так — и в то же время как-то иначе. В письмах к ней ее отец и братья неизменно упоминали его имя, за которым скрывалась вся армия Ланнистеров и мощь Утеса. Хранитель Запада был тем, кто шел против северян, а сейчас он стоял в Великом чертоге Винтерфелла возле своей жены Хранительницы Севера и не высказывал никакой неприязни к окружавшим его северным лордам.       Некоторые северяне, правда, награждали его недружелюбными взглядами в начале вечера, но теперь их в чертоге не осталось. Выдержав основную часть, они ушли с чувством выполненного долга. Даже Локк наверняка предпочитал поговорить с Гарри, которому предстояло остаться в Винтерфелле в роли чашника. Заложники были свободны от Юга, но не от Ланнистеров.       Леди Кейтилин держала на коленях Эдрика и что-то ему показывала. Алис давно не видела их обоих, и ей показалось, что Эдрик еще больше подрос и разрумянился, а леди Кейтилин, как бы грустно ни было это отмечать, имела не слишком здоровый вид по сравнению с внуком.       Алис заметила и Джона Сноу, теперь Лорда-командующего Ночного Дозора, и вспомнила, как некогда танцевала с ним в этом самом чертоге. Десять лет назад это было, и тогда он показался ей угрюмым. Таким Джон Сноу и остался. Хотя так и следует вести себя лордам, разве нет? Мужчинам идет серьезность, которая вызывает подозрения в юношах.       Музыку прервал младенческий крик. Заплакала Аригель, и ее немедленно поддержала вторым голосом Вилария. Эдрик беспомощно огляделся вокруг. Ему приходилось видеть и слезы невесты, и сестры, но обеих сразу... — Семеро и Старые боги, помогите, — услышала Алис ворчание Виллы неподалеку. Она сидела рядом с мужем и мрачно наблюдала за попытками матерей успокоить своих чад. — Я как раз выбирала место для детской и хотела спросить, — обратилась Вилла к лорду Болтону. — Есть ли в Дредфорте такое место, откуда не будут слышны вопли? — Из подземелий вопли точно не слышны, — услышала Алис невозмутимый голос Болтона. Он что, пошутил? Судя по смеху Виллы, да. Она явно развеселилась, одновременно поглаживая живот.       Алис встала из-за стола и направилась к дверям. Ей нужно было найти Клея. Она так и не решилась поговорить с ним, но вид Виллы напомнил Алис о совете, что дала ей подруга. А ее ставшая заметной беременность напомнила, сколько времени уже было потеряно. — Сегодня же праздник, почему ты работаешь? — спросила Алис, найдя мужа сидящим за столом в их покоях с какими-то списками.       Клей поднял голову и улыбнулся. — Санса наверняка захочет утром же обсудить со мной все, что происходило в Винтерфелле в ее отсутствие. Я должен подготовиться. — Ты готов, — возразила Алис. — Ты ведь почти целый год только делами Винтерфелла и занимался. — Она подошла к нему ближе. — Ты не против, что я в твоем замке приняла на работу еще несколько слуг? — Он так редко теперь бывал дома, что Алис уже не могла делать вид, будто она там всего лишь гостья.       Клей кивнул, продолжая изучать колонки чисел. — В нашем замке, ты там леди. Имеешь право делать все, что хочешь, — ответил он. — Давненько я не бывал дома, да? Кажется, всего ничего путь, а как ни соберусь, все время возникают какие-то дела. — Мне жаль это слышать. Особенно когда ты собираешься приехать, а в последний момент отменяешь визит. — Мне показалось, тебе так лучше. — Лучше? Без тебя? — Ты ведь сама туда уехала из Винтерфелла. Тебе нравится уединение после того, как… Я решил, что мне стоит оставить тебя в покое. — Мне нравится уединение, но это не значит, что я не хочу тебя видеть, — возразила Алис. Она так этого боялась, что он сочтет ее отстраненность грубостью и пренебрежением. Да, порой ей хотелось побыть одной, но она не хотела лишать его возможности навещать собственный замок. — Я беспокоюсь, что я не та жена, которую ты заслуживаешь. — Снова ты за свое.       Алис умолкла. Да, снова она за свое, но почему-то каждый раз ей казалось, что она все равно не может ему объяснить того, что чувствует. Она топчется на одном месте, повторяет одно и то же, а до сути так и не доходит. — Мне ведь стало лучше с тех пор, как я преодолела тот страх вместе с тобой. — Да. Мне до конца казалась неудачной эта идея спускаться в крипту, но в конце концов это принесло плоды. Ты справилась. — Но я боюсь, что это может вернуться, — призналась Алис. — Бастард мертв. — Не он. А мой страх, мое… состояние. — Но ведь его спровоцировал безумный бастард, который сейчас мертв. — Но ведь его может спровоцировать и что-то другое. — Что, например? — Не знаю… беременность.       Клей отложил перо и посмотрел на нее, оперев подбородок на руки. — Я не беременна, — поспешила сказать Алис. — Но я помню, когда я была маленькой, жена одного из моих родственников носила ребенка. Она все время плакала и капризничала, будто сама была ребенком. Она не хотела выходить из своих комнат, а последние луны вообще провела в постели. И… это так похоже на то мое состояние.       Клей задумался. — Поэтому каждый раз ты так себя вела, когда я ложился с тобой в одну постель? Будто я тоже собираюсь выскочить из темноты и покромсать тебя на кусочки? — Это не так, — возразила Алис. — Я знаю, что ты никогда не причил бы мне вред по своей воле. Но если… если это вернется? Если все будет снова так? Куда я должна буду спуститься в этот раз, чтобы избавиться от страха? — Алис, я не знаю. Это можешь знать только ты. Ты ведь сама поняла, что тебе нужно пойти в крипту и увидеть, что ничего страшного там нет. Сейчас же… ты можешь спросить у тех, кто уже проходил через это. Или кто проходит сейчас. Вилла, Санса, леди Кейтилин… У тебя будет еще восемь историй, которые ты сможешь сравнить со своими воспоминаниями из Кархолда. Спроси у леди Леоны, и их станет одиннадцать. Спроси у Мейдж Мормонт, и их будет шестнадцать. — А если они расскажут то же самое? — А если нет?