Пламенное золото

      В ее объятиях Джейме почти запамятовал, зачем они направляются в Норвос. «Женщина может заставить меня забыть о долге, — думал Джейме, прижимая к себе горячее тело Арианны, и ощущая покачивание носилок и стук лошадиных копыт. — Не всякая женщина, лишь особенная, но когда я нахожу ее, то она способна затуманить мой разум целиком».       Джейме задумчиво наматывал на палец темный локон. Там ему попалась золотая цепочка — часть украшения для волос, к которому Арианна вернулась. Когда они вместе покидали Дорн два года назад, именно так принцесса и выглядела: вся в золоте, готовая уложить его в узкую постель постоялого двора, чтобы убедиться, что будущий муж в самом деле ее желает. Сейчас, видимо, Арианна получила все необходимые ей доказательства. Она не собиралась делить его с ребенком, она хотела, чтобы к ней он приходил ради нее одной, теперь Джейме понимал это. Будучи беременной, Арианна даже обнимать ее не давала, утверждая, что так он почувствует, как она располнела. Будто он был не в состоянии увидеть этого глазами. Будто ему было не все равно. Он тоже когда-то ревновал, не желая делить Серсею с младенцами, которые отнимали у нее столько времени, которое она могла бы провести с ним. Джейме и не думал, что ревновать можно к еще не рожденному ребенку, который составляет одно целое со своей матерью. Видимо, женщины считают по-другому. Или Арианна такая особенная.       На всякий случай вслух он не упоминал Герольда, потому что Арианна о сыне не вспоминала. Но в такие моменты пути, когда его жена спала и не могла пристать к нему с ласками и разговорами, Джейме думал о своем сыне, оставшемся в Утесе. Интересно, младенцы чувствуют, когда их родители уходят? А может, сейчас Герольда устраивает возлежать на пышной груди кормилицы, а все остальное время спать? Нет, Джейме не был уверен, что способен понять, как работает маленькая голова существа, которое совсем недавно грелось внутри его жены, а теперь осталось одиноко лежать в колыбельке за сотни лиг отсюда. Мирцелла хотя бы сможет сказать ему словами, что произошло, а он постарается понять ее и помочь. Так ведь поступают хорошие отцы? Или же ему следует схватить ее и, не слушая оправданий, посадить на корабль и отправить в Утес? Нет, будь здесь люди, посланные отцом, это было бы их заданием. Джейме же здесь за другим.       В Норвосе их, конечно не ждали. После проделанного уже в карете пути по улицам Верхнего города, им пришлось ждать возле дверей самого дворца леди Мелларио. Прозвонил колокол, будто прямо с небес, настолько громогласный оказался звук, и только тогда дверь распахнулась. Они прибыли в час, когда всем жителям Норвоса следовало молиться, объяснил им слуга, что они и делали. От гостей не ожидают соблюдения всех правил, но хозяева вправе рассчитывать на уважение. Арианна ехидно поинтересовалась, почему не молился кучер их кареты, на что так и не получила ответа от дотошного слуги.       Пока он вел их по продуваемым коридорам, высеченным будто в пещере и испещренным наскальными рисунками, Джейме, оглядываясь по сторонам, с теплотой вспоминал Утес Кастерли. Там ему было как-то уютнее. Да и Утес был гораздо старше этого дворца, его преображали поколения и поколения Ланнистеров — и Кастерли до них. А здесь коридоры казались грубыми, как будто каменщики бросили свою работу на середине пути.       В одной из просторных и более приветливо обставленных комнат их встретила леди Мелларио. Примерно такой Джейме тещу и представлял — миниатюрной, красивой, похожей на Арианну. Только в леди Мелларио было больше строгости и какой-то… Джейме не мог объяснить то чувство антипатии, которое у него сразу возникло. Мать и дочь расцеловались — и Джейме показалось, что Арианна обнимает собственное отражение в зеркале, которое прежде она терпеть не могла. И если к прежнему отражению у Джейме не было претензий, то это ему не пришлось по вкусу.       Здороваясь с тещей, Джейме поймал на себе взгляд ее изумрудных глаз. Такие же глаза смотрели на него из колыбели в детской Утеса. Возможно, Герольд не все позаимствовал у Ланнистеров, как они полагали. Возможно, его сын никогда не встретится со своей бабушкой, но каждый раз в зеркале он будет ловить ее взгляд.       Джейме наблюдал, как мать и дочь смотрят друг на друга, будто не могут поверить, что они в самом деле встретились. Встревать в сцену воссоединения было бы невежливо, но ему нужно было узнать наверняка, здесь ли Мирцелла. — Чтобы внести ясность… — начал Джейме, заставив обеих женщин посмотреть на него. — Принцесса Мирцелла, она здесь?       Леди Мелларио посмотрела на него со снисходительной усмешкой. — Я-то думала, что Арианна решила вспомнить о матери, но вы здесь совсем не за этим. — Моя жена здесь именно за этим, а вот я хочу видеть свою племянницу, — заявил Джейме. Эта женщина не слишком-то ему нравилась. Будет лучше, если он оставит с ней Арианну, а сам пойдет к Мирцелле, зачем он, собственно, сюда и приехал. И он не стыдился в этом признаться.       Леди Мелларио задрала свою тонкую бровь, но подала знак слуге. — Проводите, — велела она, а сама снова повернулась к дочери.       Джейме снова пришлось пройти по продуваемым сквозняками коридорам, пока он не оказался перед двустворчатыми дверями. Гвардейцы распахнули их, и Джейме вошел внутрь. Комната не была в самом деле холодной, но казалась таковой. Он задался вопросом, светит ли в Норвосе солнце, потому что без его света все здесь казалось невзрачным и серым. На закате последние солнечные лучи украшали Утес Кастерли столькими оттенками, что теперь эти темные пещеры казались Джейме недружелюбными и какими-то неживыми. Утес Кастерли солнечный свет делал похожим на спящего льва, а в этих пещерах будто вовсе не было души.       Мирцелла сидела на кровати и рассматривала какую-то книгу. Даже ее золотые локоны будто потускнели в таком блеклом окружении, а одета она была в теплое зеленое платье, которое придавало ей сходства с матерью. Мирцелла подняла голову и очень удивилась, увидев его. — Дядя Джейме? — В Солнечном Копье ты была больше рада моему приезду, — заметил Джейме. Он оглядел комнату, подходя ближе. Что ему нужно сказать? «Что случилось?» Его отцу не требовалось ничего говорить, он просто смотрел, и все ответы были бы тут же ему предоставлены. Может, стоило тоже так попробовать? Джейме перевел взгляд на Мирцеллу. Сначала она смотрела на него в ответ, потом заерзала, сминая подол платья руками, и наконец отвела глаза. — Дедушка очень зол? — спросила она почти жалобно.       «Твой дедушка, должно быть, сейчас уже в Винтерфелле вместе с женой и новой дочкой». — Очень, — вместо этого ответил Джейме. — Так что порадуйся, что здесь я, а не он. И чем подробнее будет твой рассказ, тем более выгодную для тебя версию событий мы сочиним для дедушки.       После этого Мирцелла, видно, почувствовала в нем союзника, а не палача. Джейме сел на кровать с ней рядом, надеясь, что он сделал достаточно шагов, чтобы какие-то объяснения наконец последовали. — Я и Роберт… мы объяснились. Я призналась, что не люблю его, что люблю другого, а потом, тем же вечером, я получила записку от Тристана. Он ждал меня внизу. В Чаячьем городе мы сели на корабль и отправились сюда… через Пентос. — Знаю. Вас узнали в кайвассном салоне.       Мирцелла обреченно вздохнула. — Мы совсем не были осторожны. — Думаешь, если бы не эта оплошность, мы бы тебя не нашли? — Мы? — Арианна тоже здесь. У нас, кстати, родился сын. — Поздравляю. — Мирцелла снова вздохнула, увлекшись рассматриванием вышивки на подоле. — Что со мной будет теперь? — Ну, будь здесь мой отец, он сказал бы: «Ты вернешься в Утес Кастерли и не покинешь его, пока не научишься вести себя так, как должна настоящая леди и принцесса. А если ты вновь навлечешь позор на наш дом, то мы отдадим тебя в Молчаливые Сестры».       Мирцелла содрогнулась. — А что скажешь ты? — Надо вернуться домой, Мирцелла. Необязательно было сбегать. Скажи ты, что любишь Тристана, отец бы понял… — Тристан хочет остаться здесь, — перебила его Мирцелла. — Ему здесь нравится, он ладит с леди Мелларио, он хочет здесь остаться, — повторила она. — А ты? — А я — нет. Я… я просто не понимаю, почему я не могу, например, немного побыть здесь, а потом вернуться в столицу. Почему я всегда должна вести себя как принцесса Семи Королевств? Почему я иногда не могу побыть обычной девушкой, которая путешествует, видит новые места? Почему это значит позорить дом? — Ты задаешь этот вопрос не тому человеку, — сказал Джейме с сожалением. Хотел бы он принести ей хорошие новости. — Ты знаешь, что много лет я сам был тем, кто «позорил свой дом». — Но теперь ты стал наследником Утеса, женился, у тебя есть ребенок, — возразила Мирцелла. — Тебе наскучила гвардия, и ты занялся чем-то другим. И сейчас ты отправился в Пентос, а потом в Норвос, просто потому что тебе захотелось. А я… ведь на мне никто не захочет жениться, если правда о моем «путешествии» выйдет наружу. — Ты принцесса, сестра короля, в тебе течет кровь Ланнистеров. Любой мужчина сочтет за честь назвать тебя своей женой, — не согласился Джейме. Это Мирцелла должна была выбирать, а не кто-то должен был выбирать ее. Впрочем, она уже выбрала, поэтому они все и оказались здесь. — Ты знаешь, что я имела в виду. Я же теперь грязная, опозоренная, или как там говорят в таких случаях? — Ты и Тристан..?       Мирцелла кивнула. Джейме отвел взгляд. Наверное, он догадывался, что едва ли Мирцелла сбежала с Тристаном из-за дружеских чувств и все это время они благочестиво занимали разные каюты, спали в разных постелях и даже не держались за руки. — Знаешь, многие женщины выходят замуж… и так, — попытался подбодрить ее Джейме. — Это только так кажется, что все соблюдают приличия. Но вот даже Арианна, которой ты восхищаешься, леди Маргери, твоя мать…       Мирцелла покраснела. — Ну, ведь она была замужем и до дяди Оберина. — Я имел в виду ее первый брак. — О.       Они снова замолчали. Кто же мог представить, что все окажется так сложно? Джейме вообще не был уверен, что он имеет право вести такие беседы с Мирцеллой. Но он же ведет, и она почти не выглядит шокированной, а слова умудряются вылезать из его горла. Возможно, все же не стоило приводить в пример Серсею. — Насколько я понимаю, замуж за Тристана ты не хочешь?       Мирцелла покачала головой. — Я думала, что… — она вздохнула. — Мне очень понравилось плыть с ним на корабле, гулять по Пентосу, играть с ним в кайвассу и… — она покраснела. — Но он хочет здесь жить, а я нет. — И он знает об этом? Неужели ради тебя он не сможет вернуться в Дорн? — Я ничего ему об этом не говорила. Это не единственная причина. Не хочу я за него замуж, а он не хочет на мне жениться.       По крайней мере это было лучше, чем перспектива разлучать безумно друг в друга влюбленных. Хотя было бы еще лучше, если эти двое повторили путь Квентина и Маргери. Тогда новоиспеченных супругов можно было беспрепятственно вернуть в Вестерос, сказав всем, что они тайно поженились и решили отправиться в свадебное путешествие по Вольным городам, как это сделали Серсея и принц Оберин в свое время. — Значит, ты согласна вернуться с нами в Утес? Мы умолчим о том, что вы с Тристаном немного увлеклись. Скажем дедушке, что ты просто хотела посмотреть Вольные города, а Тристан решил показать тебе те, в которых сам бывал.       Мирцелла с облегчением кивнула. — Только Арианне наверняка захочется побольше времени провести с мамой.       Джейме понадеялся на обратное. — Неприятная эта леди Мелларио, — признался он. — А мне она нравится. Кажется, я ей тоже нравлюсь.

***

— Зачем ты это сделал? — с порога потребовала ответа Арианна, едва зайдя в покои брата. — И это говоришь мне ты? Должен ли я напомнить тебе, откуда мы родом? — на удивление скоро оправился от удивления Тристан. — Ты начинаешь наглеть, — осадила его Арианна. — Мирцелла — часть нашей семьи. С членами семьи так не поступают. — Тиена подтвердит, не так ли?       Арианна залепила брату пощечину. Она не знала, откуда ему стало известно про ее шалости с кузиной и оруженосцем дяди Оберина, но она не собиралась из-за этого краснеть отступать. Пусть ее брат краснеет. Тристан приложил ладонь к щеке. — Почувствовал себя в безопасности под крылом у мамочки? — с издевкой вновь накинулась на него Арианна. — Она-то, верно, одобряет все, что делает ее ненаглядный сынок, который проявлял к ней такое внимание во время прошлого визита, а потом вернулся и изъявил желание с ней жить! — Она всегда хотела забрать меня с собой. Не тебя или Квентина, а меня. — Потому что я была наследницей отца, а Квентин — старшим сыном. А ты никому не был нужен, ты был лишним, — вспылила Арианна. — Она хотела забрать тебя как утешительный приз, зная, что отцу ты без надобности.       Тристан сжал губы. Наверняка ее слова задели его, но Арианна никогда не следила за своим языком — никто в Дорне не следил. — Это неправда. — Сам у нее спроси.       Арианне не нравилось, куда все это идет. Мать была не против женить сына на принцессе Семи Королевств, но Арианна-то знала, что все не так просто. — Что у тебя было с Джой? И с Мирцеллой, — потребовала она. — Ничего у меня не было с Джой, — обиженно заявил Тристан. — Она сказала, что не станет позорить свой дом. Раз мой отец не дает согласия на брак, она не будет потворствовать моим желаниям. Это все из-за лорда Тайвина, он и ей вбил в голову… — И правильно сделал, — холодно ответила Арианна. — У Мирцеллы есть характер, она прирожденная принцесса. А что бы Джой стала делать, обесчещенная, разочаровав тех, чье мнение было так для нее важно? Пошла бы топиться или еще что похуже. — Я бы не поступил так с Джой, — запротестовал Тристан. — Должна ли я напомнить тебе, откуда мы родом? — передразнила его Арианна. — Что ж, вы прекрасно повеселились с Мирцеллой, мои поздравления, но ваши каникулы закончились. Мирцелла возвращается домой, а ты делай что хочешь. Но лучше в Дорне не показывайся и в Королевской Гавани тоже. Отец у нас, конечно, немощный, но и он тебя за Мирцеллу не похвалит. А Серсея тебе вообще глаза выцарапает.       Арианна развернулась, чтобы уйти. — Мирцелла хотела этого так же, как и я! — А с ней отдельный разговор будет.       Арианна хлопнула дверью в комнату брата в тот же момент, как из соседних покоев показался Джейме. Он не выглядел злым, скорее на его лице читалось облегчение. Это к лучшему, что ему выпало говорить с Мирцеллой, потому что разговор Джейме с Тристаном наверняка бы кончился дуэлью. — Мы должны взять Мирцеллу и уехать, — потребовала Арианна. — Мирцелла согласна, но мы думали, что ты захочешь побыть с ма… — в растерянности проговорил Джейме. — Матушка у меня та еще сука. Теперь ясно, в кого я такая. — Арианна быстрым шагом пошла по коридору, не зная толком, куда она идет, не помня даже, откуда ее сюда привели. — Видеть ее не хочу. — Арианна. — Она говорит, что любит нас, что мы самое ценное для нее. А она приехала хотя бы раз нас навестить? Отца она видеть не хотела, но я годами жила в Солнечном Копье, правила там в его отсутствие, пока он сидел в Водных Садах. И где она была? Зато Тристана она, видишь ли, обожает, он ведь к ней сам вернулся. Я тоже так могу — сидеть и ждать. А этот дурак даже не понимает, что она бросила его, как и всех нас! — Арианна! — Джейме поймал жену за плечи. Он вгляделся в ее лицо, но не предпринял попытки успокоить. Это было бы бесполезно. — Мы можем уехать сейчас, если хочешь. — Хочу! Очень хочу! — Арианна развернулась и пошла обратно, распахнула дверь в покои принцессы и крикнула: — Мирцелла, собирайся!       Когда они втроем покидали дворец — немного раньше, чем планировали, — на лестнице их догнала леди Мелларио. — Арианна, ты делаешь глупость. — Я не собираюсь бросать здесь Мирцеллу, как ты меня бросила в Дорне, — ответила Арианна, не оборачиваясь и игнорируя попытку Джейме помочь ей усесться в карету. — Она выросла у меня на глазах, и я не позволю причинить ей вред. Даже если это делает мой собственный брат!       Леди Мелларио больше ничего не сказала. Арианна наконей забралась внутрь, захлопнула дверцу кареты, и они стремительно покатили вниз по улице. Арианна проводила взглядом силуэт матери, пока он не скрылся из поля ее зрения, и все еще мрачная повернулась к мужу и Мирцелле, что сидели напротив. Глаза Мирцеллы были полны слез, и она вдруг бросилась Арианне на шею. — Ты мне как сестра, которой у меня никогда не было, — прошептала Мирцелла, и Арианна неловко обняла ее в ответ. Может, она сама была не лучшей матерью, но она и не утверждала, что любит Герольда. А вот Мирцелла была ей дорога, и за Мирцеллу Арианна стала бы драться. Может, Тристан и так заслуживал трепки, но и Мирцелла заслуживала, чтобы за нее заступились.

***

— Никто никогда не относился ко мне так, как ты, — шептала она. — Я часто вспоминала, как это было... когда мы были вместе. — Может, тебе не было нужно, чтобы кто-то относился к тебе так? Может, тебе было нужно другое? — Нет, мне нужно было именно это. Твоя любовь.       Они отошли друг от друга, когда дверь открылась, и в гостиную вошел лорд Дамон. Рейнальд и Лаурина постарались даже не смотреть друг на друга, хотя ее слова все еще витали в его разуме. Рейнальд не мог ей поверить, он привык думать о ней, как о злодейке, его использовавшей, покуда сир Аддам был для Лаурины недоступен. Теперь она утверждала, что все было не так.       Рейнальд возвращался в Крэг, думая о прошлом, чтобы понять, где таилась правда, — там или здесь. И воскрешение этих воспоминаний не позволяло ему не думать о Лаурине. Он вспоминал то беззаботное время, что они провели вдвоем. Тогда он был счастлив. Вернуть это невозможно, что бы он ни чувствовал. Хотел бы он возвращать?       По приезде в Крэг он отправился искать Рослин. Как обычно, погруженная в рукоделие, тихая, незаметная, она ждала его. Она ждала его даже в те далекие дни, когда он не хотел к ней идти, потому что это был ее долг. Был ли это долг и теперь? Во всяком случае, долг вел ее больше, чем Лаурину.       Рейнальд сел за стол и начал отвечать на письма, оставленные мейстером с утра. Будь с ним рядом Лаурина, а не Рослин, он бы не занимался делами лорда. Он просто не смог бы сосредоточиться на своих обязанностях, если бы Лаурина вот так сидела в одном с ним помещении, если бы он знал, что в ближайшее время в комнату никто не войдет. Лаурина играла на арфе в розовой гостиной лишь до его прихода, а после… Когда они оказывались вдвоем, они уже не могли ничем заниматься по отдельности. Это преимущество, когда вы молоды и беззаботны, но когда вы взрослеете, когда на вас ложится ответственность… — Как прошел твой визит в Эшмарк? — любезно спросила Рослин, не отрывая глаз от рукоделия. Между прочим, для него она старалась. Почти все его дублеты были украшены ее вышивкой. — Так, что я не хочу туда никогда возвращаться, — ответил Рейнальд, наблюдая за тем, как игла вонзается в ткань, создавая узор, который он будет потом носить возле сердца. Рослин улыбнулась. — Когда Джейн выйдет замуж за лорда Дамона, нам придется. На свадьбу-то нас точно позовут.

***

      Собираясь в Утес Кастерли, Джейн захватила с собой из Крэга семейный плащ с шестью ракушками на песчаном поле. Тот самый, что Рейнальд набросил на плечи Рослин, что много лет назад сделал и отец, когда женился на леди Сибелле Спайсер. Конечно, Джейн не ожидала, что она выйдет за лорда Дамона во время этой отлучки из дома, но ей хотелось быть готовой на тот случай, если Рейнальд будет упорствовать, и брак придется заключать тайно. Когда же образовалась вероятность выдать замуж сестру, Джейн взяла семейный плащ с собой в Долину и теперь накинула его сама на плечи Элейны. — Младшая сестра не должна выходить замуж вперед старшей, — сказала Элейна, хотя Джейн видела, как довольна она и счастлива, с каким удовольствием кружится перед зеркалом, стараясь разглядеть прическу и свадебный наряд со всех сторон. — Но ты ведь наденешь его вскорости после меня, не так ли? — Я уже не уверена, — ответила Джейн, поправляя складки плаща, чтобы ни одна из шести ракушек не скрылась в их тени. — Почему?       «Потому что я устала спасать чужие браки». Дамон написал ей снова: «Всякий раз, как твой брат приезжает в Эшмарк, Лаурина глаз с него не сводит. Нужно следить, чтобы пламя похоти не вспыхнуло между ними вновь». Нет, Джейн больше не хотела ни вразумлять брата, ни становиться невыносимой свекровью для Лаурины Бейнфорт. Она вообще не хотела ни за кем следить. — Потому что я считаю, что нельзя выходить замуж так близко от дома. Чем ты дальше, тем счастливее сложится твоя жизнь. Идем. — Она вывела Элейну из покоев. — Здесь, наверху, никто не доберется до тебя, и у тебя будет шанс начать новую жизнь, стать счастливой, — внушала она сестре, пока они шли до септы. — Как ты думаешь, почему лорд Ройс согласился на этот брак? — любопытствовала Элейна по пути. — Он казался мне таким… злым. — Он просто суровый. И он любит этого мальчика, твоего будущего мужа. Лорд Ройс ухаживал за леди Лизой и чуть было не стал Роберту отчимом.       На самом деле мейстеру Колемону пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить Джона Ройса в том, что в вопросе брака Роберту стоит идти на уступки.       «Вы же помните, каким хрупким и болезненным был этот мальчик. Новая потеря может сломать его дух и сделать бесполезными все попытки сделать из него великого лорда, каким был его покойный отец».       Джейн не слышала всех аргументов, которые привел Колемон, но, видимо, в памяти лорда Ройса еще свежи были воспоминания об избалованном истеричном ребенке, и он не захотел рисковать. К тому же мейстерская цепь придавала тому, кто носил ее, авторитета. Однажды мейстер ее родного замка наставлял ее, и Джейн было не страшно оставить Элейну в Долине на попечении другого мудреца. В конце концов, даже если сам Рейнальд вновь свернет с уготованного ему пути, в Крэге останется человек, который сможет позаботиться о замке. Просто Джейн больше не хотела сама быть этим человеком.