Пламенное золото

      На пороге библиотеки Санса чуть не столкнулась с выводящим оттуда ее сына Подриком. Значит, Тайвин один. Хорошо. Санса наклонилась, чтобы поцеловать Эдрика, обменялась парой слов с его попутчиком и вошла внутрь. Мужа она увидела сидящим за одним из столов с книгой. Наверняка уже не той, которую он изучал вместе с внуком несколько минут назад.       Стараясь ступать не слишком громко, Санса прошла между стеллажами, наблюдая за мужем. Тайвин смотрелся так гармонично среди всех этих фолиантов. Наконец он мог больше времени уделять тому, что ему действительно нравилось, будучи не обремененным делами королевства. Санса села напротив, пытаясь по перевернутым изображениям на странице угадать, о чем идет речь. — Я хотела поговорить, — осторожно начала Санса. — Говори, — ответил ее муж, будто точно знал, зачем она пришла. Тайвин слишком хорошо ее понимал, как и то, что едва ли Санса так просто могла выкинуть из головы любую несправедливость.       Санса вздохнула, переплетая пальцы на столешнице. Тайвин так и не поднял взгляда от книги, и она чувствовала себя все менее уверенно. Разногласия не могли ее не угнетать. Она привыкла спорить с матерью, но не с мужем. А сейчас, кажется, от леди Кейтилин можно было добиться большего единодушия. — Может, ты на меня посмотришь?       Тайвин все же поднял взгляд, заранее дававший ей понять, что разговор получится нелегким. — Я не могу спокойно жить, зная, что… — она помедлила, подбирая слова. — Я же не только Леди Винтерфелла, я еще и Леди Утеса. А Элейна Вестерлинг… — Ты не можешь позаботиться обо всех, — прервал ее Тайвин. — Несправедливости происходят каждый день, о многих из них ты и не узнаешь. — Но я знаю об этой, — возразила Санса. — И это нельзя так просто оставить. — Можно.       Санса на несколько мгновений лишилась дара речи. Обычно в таких моментах он ей не отказывал. — Если бы это произошло с леди из Штормовых земель, или даже с леди из Долины, это действительно было бы не наше дело, но… — Санса. — Тайвин закрыл книгу. — Вспомни, что было, когда ты в прошлый раз пыталась отстоять интересы своих подданных. — С Виллой поступили ужасно и… — Видимо, сама Вилла так не считает. Зато после полученного от нее письма Люцион решился надеть черное, а теперь меня донимает письмами уже его собственный отец, который не хочет иметь дело с отказом от наследства и просьбой расторгнуть брак. — То есть ты считаешь, что я была не права? — Я считаю, что ты воспринимаешь ситуацию хуже, чем та, кто непосредственно от нее пострадала. Вилла не явилась с просьбой обезглавить Люциона, по ней не заметно, будто она вообще питает к нему вражду. И Роберт Аррен тоже не просит справедливости, как и Рейнальд Вестерлинг. Зачем добиваться справедливости для тех, кто этого не просил?       Санса опешила. — Потому что так будет правильно. И потому что мы можем. — И что ты этим добьешься? В Долине лорды станут роптать. Сначала в ответ на недоверие, потом — на обвинения. Найдут они виноватого, казнят его, а что дальше? — По-твоему, преступники должны оставаться безнаказанными? — Мне напомнить, что случилось с твоим отцом, когда он решил восстановить справедливость и посадить на Железный Трон того, кого посчитал законным наследником? Послушай, ситуацию с Виллой и Люционом я еще мог понять. Она — северянка и твоя подданная, он — Ланнистер, часть нашего дома. Но вмешиваться вот так в дела Долины — это глупость и ничего кроме глупости. — Роберт — мой кузен. — Санса опустила взгляд на свои руки. — Пусть он и не просил о помощи, это… неправильно. — Ты не знаешь, что там произошло на самом деле. Никто не знает. Брак несовершеннолетнего лорда Долины — дело лордов Долины. Тем более, что никто доподлинно не знает, убийство это было или нет. — Все и так ясно, ты сам говорил. — Здесь этого «ясно» достаточно, но для обвинений требуется нечто более весомое. Ты говорила, что успеваешь следить только за Севером, вот и следи только за ним. Если ты примешься решать проблемы Долины, Запада и еще какого-нибудь королевства, ты нигде не преуспеешь.       Санса, конечно знала, что не может помочь всем. Было время, когда она даже самой себе помочь не могла. Многое изменилось с тех пор, и она надеялась, что может сделать мир немного лучше. Но Тайвин прав — ее главная задача — защитить Север. Северу выгоднее союз с Долиной, а не противостояние.

***

— То есть валяться в сугробах ты не устал, а подниматься по лестнице — устал? — Да.       Санса с тревогой оценила количество ступеней на лестнице, у подножия которой они стояли. Нет, она больше не была в силах с той же легкостью что и раньше носить сына на руках. Да и Эдрик, конечно, только капризничал и вполне мог преодолеть все сам. Это глядя на младшую сестру он снова возвратился к беспомощности. — Затруднения? — рядом возник Клей Сервин. — Непривычно в такой час видеть Леди Винтерфелла вне кабинета. — Поступила жалоба, что я мало времени провожу с сыном. — От кого? — От него. — От меня, — радостно подтвердил Эдрик. Приятно иметь Хранительницу Севера в полном своем распоряжении.       Клей посадил ребенка на плечи и они стали подниматься, пока Санса стряхивала снег с меховых рукавов.       В кабинете ее ждали письма, что она не успела просмотреть утром. Одно было распечатано, да и вообще адресовано не ей. — Теперь понятно, почему мой муж недоволен моими решениями, — устало сказала она, читая отчет Кивана о том протесте, что выразил Томмен своему Малому совету. — Потому что они такие же как у двенадцатилетнего короля. И не впервые.       У Эдрика, как только он снова очутился в интересующем его месте, вновь появилась энергия и он увлекся рассматриванием всего, что попадало в поле его зрения, при этом пытаясь расширить свои горизонты, забравшись на стул. — Вы начали свой путь как правители почти одновременно. Нет ничего страшного в этом, — пожал плечами Клей Сервин. — И все же хотелось бы, чтобы справедливость была в почете не только у нас двоих. — Напиши королю об этом. По крайней мере вы оба будете знать, что не одиноки. И, — более бодро добавил он, — Леди Винтерфелла будет полезно вести переписку с королем. И не только потому, что он твой родственник.       И правда. Она давно не писала Томмену, а ведь когда-то он первой сообщал ей о своих успехах и наблюдениях, о своем взрослении. Когда-то она пересказывала Томмену то, что сама узнавала от Тайвина, когда-то она делала подарки его котятам. А теперь Санса, пожалуй, и не узнала его, если бы увидела. Но она могла выразить Томмену симпатию. Она напишет ему то, что сама хотела бы услышать.       Разные мысли посещали Сансу в эти дни, и Клей Сервин был единственным, с кем она могла посоветоваться, потому что он и дал ей этот совет. — Да, он твой муж, но это не значит, что ты должна общаться только с ним, и быть с ним согласна во всем, — размышлял Клей.       Санса чувствовала себя совестно, даже когда общалась с Клеем. Конечно, между ними в любом случае ничего не могло быть, и Тавин не опустился бы до низменной ревности, но она так привыкла все делить с мужем, получать от Тайвина одобрение и руководство к действиям. Теперь остаться без него, когда он на самом деле был рядом, для нее оказалось невыносимо. — Ты справлялась на Севере и без него. Если он здесь, это не значит, что ты должна все с ним согласовывать. Этого он и хотел, разве нет? Научить тебя принимать решения самой, не всегда прислушиваясь к его мнению.       Санса в итоге смирилась, дописала письмо почти с закрытыми глазами, ощущая себя так, будто проворачивает за спиной мужа интригу, и отправила его Томмену. Ответ не заставил себя долго ждать, и Санса была поражена, как теперь изъяснялся юный король. Она глядела на его письмо и не могла сопоставить образ обеспокоенного безразличием своих советников Томмена с тем мальчиком, о котором говорилось в письме Кивана. Видимо, и он, и другие лорды Малого совета продолжали видеть Томмена всего лишь ребенком.       «Я рад, что мои опасения разделяешь ты. Нам начало казаться, что мы в самом деле как малые дети, которые ничего не понимают».       Сансе захотелось обнять Томмена. Она так гордилась им, его готовностью выступить перед взрослыми лордами и попытаться восстановить справедливость.       «У моей сестры есть человек, который мог бы без лишнего шума разузнать о произошедшем в Долине. Это единственное, что мы можем сделать, но твоя поддержка убедила меня в том, что мы поступаем правильно».       Санса поняла, что если этот человек что-то сделает не так, и его связь с принцессой, а потом и с королем, откроется, то они все могут пострадать, а Тайвин будет зол, учитывая, что репутация Мирцеллы сейчас и так висит над Красными горами. Однако Сансе стало спокойнее, узнав, что что-то все же предпринимается.       Санса написала письмо и юному Роберту, уверила его в своей поддержке. Дети сидят по своим замкам в разных частях страны, как им кажется, непонятые и покинутые, потому что никто не хочет их слушать. Она сама чувствует то же самое, но для этих детей она — взрослая, и она может показать им, что она видит в них больше, чем детей.

***

      Странно было видеть Серсею с мечом. Они снова будто были детьми, которые менялись одеждой и притворялись друг другом. Джейме не мог упустить шанс и не принять вызов. — Обычно Оберин меня тренирует, — сказала Серсея, утирая пол со лба. В удобной одежде, с простой прической, она вновь выглядела девчонкой, не познавшей короны. — Хорошо у меня получается? — Прекрасно, — ответил Джейме. «Для той, кто взялся за меч так поздно». Он не хотел превращать сестру во врага своими шутками, как это делал Тирион. Джейме скоро уедет, он может сделать сестре комплимент. Это казалось правильным, взрослым. Не хвастаться своими умениями, не посмеиваться. Просто сказать «прекрасно» и увидеть ее благодарную улыбку.       Арианна, конечно, не ревновала, и все же Джейме старался встречаться с Серсеей только по необходимости обсудить состояние Мирцеллы. Скажи ему раньше, что, находясь в одном дворце, почти без свидетелей, он будет избегать Серсею вместо того, чтобы искать с ней встреч… неважно, теперь это все не имеет значения. Арианна наконец возвращалась к обычной себе, не обремененной тяготами беременности. Ей не было нужды прятаться в Водных Садах, и она ездила в Солнечное Копье к дяде, где все ее знали и до сих пор помнили. Квентин составлял ей компанию. Если бы не Арианна, он бы не отлучался от Маргери ни на миг, но Арианна заставляла брата хотя бы изредка появляться в столице.       Маргери и Мирцелла проводили время вместе. Редко когда Эллария и Серсея отлучались от своих подопечных, однако порой капризы беременных женщин отпугивали всех. Джейме помнил, что привык держаться подальше от Серсеи в такие моменты и закрепил это умение с женой. Прежде он воспринял бы дорнийские луны как передышку, но он пытался переписываться с Крейлином, чтобы не терять из виду происходящее в Утесе, и держать в курсе отца, стараясь не выглядеть безнадежным сыном, что сбежал от ответственности сразу, как уехал родитель. Джейме убеждал себя, что хочет поступить правильно. Серсея заботилась о дочке и Маргери, Арианна была дома, а он… у него не было причин оставаться здесь. Веских причин, по крайней мере. — Я должен вернуться в Утес, — объявил он жене, когда она вернулась из Солнечного Копья. — Но ты, конечно, можешь остаться здесь и приглядеть за Мирцеллой. Мне будет спокойнее, зная, что ты с ней рядом. — На случай, если вдруг что-то пойдет не так.       Арианна задумалась. Джейме полагал, она с удовольствием останется, даже не дав мысли второй шанс. Однако его жена будто действительно взвешивала все за и против. — Ты уверен? — Я не могу провести здесь еще боги знают сколько лун, когда в Утесе нет ни отца, ни дяди Кивана. — Я имела в виду, ты уверен, что справишься без меня? — небрежно пояснила Арианна. — У Мирцеллы есть, кому присмотреть за ней.       Джейме не думал, что она спросит об этом. Он никогда не расставался с Арианной с тех самых пор, как они встретились. Они вместе проделали путь из Дорна в столицу, оттуда — в Утес Кастерли, и недавно — до Вольных Городов и обратно. — Я справлюсь, — решил Джейме. — Просто пиши мне почаще, чтобы я знал, что вы в порядке.       Ему казалось, что что-то было не совсем обычно — с ним или с ней, но он решил оставить эти мысли для долгой дороги. Джейме собирался ехать верхом — как привык, как любил. Море было ему не по нраву.       Джейме знал, что встретится с женой самое большее, через полгода, знал, что Мирцелла тоже окажется потом ближе. Но он постарался как следует проститься с сестрой, чтобы вспоминать этот момент, а не ту встречу в коридоре, после которой прийти ему пришлось на похороны. Джейме пожал руку Квентина, поцеловал тыльную сторону ладони Маргери. — Я рад, что ты счастлива, — искренне сказал он. Он даже поцеловал ее в щеку, почувствовав привязанность к женщине, которая могла стать его, и они вместе приложили столько усилий, чтобы этого не случилось.       Он нашел минуту и для Джейд. — Ты можешь на меня рассчитывать. Если что-то случится — дай мне знать. — Вы сделали для меня больше, чем нужно, — ответила Джейд, будто была уверенна, что исчерпала лимит. — Если помогать, то до конца, а не бросать на полпути, — возразил Джейме.       Последнее письмо отцу он отправил еще из Водных Садов. «Возвращаюсь в Утес, Арианна с Мирцеллой решили задержаться в Дорне. Для них это место значит больше, чем для меня», — написал он, чувствуя себя чуть увереннее, чем за последние недели.

***

      Арианна, конечно, как могла ответственно исполняла данное мужу обещание приглядывать за Мирцеллой, но быть в компании беременных или — еще хуже — бывшей любовницы мужа — ей не хотелось. Она бы с удовольствием уехала вместе с Джейме в Утес, но понимала, что он оставил ее здесь как свое доверенное лицо на случай, если что-то пойдет не так, как они задумывали. С Джейме ей было бы интереснее, но долг есть долг. Теперь она повзрослела достаточно, чтобы понимать это. Зато Арианна могла проводить время с братом, дядей и Элларией.       Дядя Оберин как всегда был ее связующим звеном с отцом. Сама Арианна принцу Дорану в столицу не писала, да ей и в голову не приходило это сделать. Отец тоже избавил ее от своих попыток навязать общение. Да и сделай он это, она бы не взяла в руки пера, чтобы ответить. Она и мужу-то писала немного, зная, что обычного «все в порядке» Джейме будет достаточно. — Твой отец беспокоится. О тебе, Квентине, Тристане, — дядя Оберин как всегда пытался соединить ее мостиком хотя бы с кем-то из других Мартеллов. — Это из-под его надзора сбежал Тристан, — едко заметила Арианна. — Даже за одним ребенком под своим носом он усмотреть не в состоянии.       Дядя Оберин взглянул на нее с усмешкой, одновременно забавляясь и делая красноречивый намек. Что ж, она тоже не была образцовой матерью. Когда Джейме заговорил про Утес, Арианна и не вспомнила про малыша Герольда, что там был. О нем есть, кому позаботиться. Да и сын ее сейчас мог натворить дел не больше, чем обмочить пеленки. Тристан же сделал то же самое с репутацией Мартеллов, а это было посерьезнее пеленок. Хотя с каких пор ее вообще начала волновать чья-то репутация? — Ты должна взять в расчет Мирцеллу. Она не так наивна, как кажется. — Не могу поверить, что ты говоришь это после всех претензий, будто бы я порчу ее своими комментариями. — Времени прошло достаточно. В чем-то Мирцелла и правда осталась ребенком, но она была принцессой при дворе. Ее не стоит недооценивать. Она действительно научилась от нас кое-чему.       Арианна отмахнулась. Мирцелла за час успевала преодолеть путь от своих пятых именин до отжившей свое старухи. Арианна помнила, что ее саму недавно точно так же бросало в крайности, и все же она предпочитала оставлять метания Мирцеллы Серсее и Элларии. Те все равно больше понимали во всем этом. И были более терпеливы. По крайней мере по их лицам не было заметно, что они готовы рвать на себе волосы после каждого каприза. — Не могу смотреть на все это. Как матери вообще позволяют своим дочерям выходить замуж и рожать детей? Когда вспоминаю, что всему виной наш малыш-Тристан… — она подумала о Джейме, который вдруг решил позаботиться о Мирцелле, хотя имел представлений о беременности еще меньше, чем она. — От него никаких вестей? — Тристан в порядке, — уклончиво ответил дядя Оберин. Арианна намеренно не стала расспрашивать. Хорошо, что брат — не еще одна ее проблема.       Она может развлекаться и вновь вдохнуть свободу, но отчего-то у Арианны это не получалось. Получалось, но не приносило былой радости. С Джейме, казалось, она чувствовала себя свободнее, чем без него. И как же нелогично звучала такая мысль. Даже когда сама Арианна была в положении, то веселилась с мужем больше, чем сейчас, когда беременны были другие. И чем она занималась в Дорне до замужества? Тем, чем порядочная жена заниматься не должна. И ей даже не хотелось вновь бросать вызов.

***

      Сын нашел его взглядом и через толпу гостей начал осторожно пробираться к отцу. Слишком он скромный, посетовал лорд Джон Линдерли про себя. Иметь в наследниках хотелось кого-нибудь побойчее, но даже служба оруженосцем у Роберта Аррена не сделала из Терранса мужчины. Аррен — такой же мальчишка. Но, может, из них обоих что-то да выйдет. Сам Джон в детские годы тоже не был предметом гордости для родителей и немало от этого страдал. — Ну что? Это правда? — требовательно спросил он у сына. Мальчик пожал плечами, явно разочарованный, что не добыл для своего родителя нужных сведений. — Принц Тристан говорит, что познакомился с лордом Робертом в Королевской Гавани. — Мне нет дела, что говорит дорниец. Мне нужна правда, — резко сказал Джон. Только Тристана Мартелла им в Долине не хватало. Джейн Вестерлинг готовилась к отъезду, да так и не уехала, а теперь еще один гость. — Ступай, — смягчившись, велел он. Единственный сын, какой есть. Упреки не сделают мальчика сильнее. Он похлопал Терранса по плечу.       Впервые Джон слышал, что в столице Роберт Аррен успел свести дружбу с Тристаном Мартеллом, а ведь они все тщательно следили за новостями в Королевской Гавани, пока Ланнистеры удерживали там Роберта. Отец мальчика, конечно, последние годы своей жизни провел при дворе, но зато все предшествующие десятилетия показывал себя хорошим лордом здесь, в Долине. Да и Бейлиш подавал бы надежды, как лорд-протектор… но всех их сгубили Ланнистеры. А теперь подослали к Роберту девчонку с Запада.       Джон с неудовольствием заметил, как неловко Аманда Графтон пытается добиться внимания Роберта. Прежде чем подсылать дочь, ее отцу следовало бы научить девочку кое-чему. Пока что она снискала только улыбки дорнийца, да и те наверняка из жалости. Хороша будущая леди Долины. А Графтон всех их убеждал, что Аманда — лучшая кандидатура, раз уж помолвка с принцессой все равно сорвалась. В младшей Вестерлинг Роберт хотя бы был заинтересован.       Старшая Вестерлинг держалась в стороне. Ее присутствие здесь, как и присутствие Мартелла, вызывало только вопросы и не давало внятных ответов. Роберт Аррен впрочем, в своих траурных одеждах, тоже наверняка не испытывал желания присутствовать на пиру. И все же присутствовал. И даже сам его устроил в честь своего дорнийского друга.       Приближаясь к леди Джейн, Линдерли заметил, что взгляд ее не такой отсутствующий, как обычно. Когда Графтон уверял их всех, что лорду Долины лучше быть женатым на леди из Долины, а не на младшей дочери из никому неизвестного западного дома, он не говорил, что у этой младшей дочери останется безутешная сестра, чье лицо будет застывать всякий раз, как ей принесут очередное соболезнование. — Леди Джейн, так отрадно видеть, что вы все чаще появляетесь в обществе, — заговорил Джон, зная, что первой леди Джейн беседы не начнет. Она была так счастлива на свадьбе сестры и так несчастна теперь. Вот не будь ее здесь, он бы и не задумался ни о чем из того, что терзало его последние недели. — Вы очень добры, милорд, — ответила она ровным голосом, даже не глядя на него. «Не дура же она в самом деле, — подумал Джон. — Она знает, что это подстроил кто-то из нас. Она нас ненавидит. И правильно делает». — До меня дошел было слух, что вы уехали, ни с кем не простившись. Я рад, что это оказалось неправдой.       Леди Джейн посмотрела в сторону лорда Долины, чей наряд был так же мрачен, как и ее собственный. «Вздумай я проститься, то сделала бы это с ним, а не с вами», — казалось, говорил её взгляд. — Лорд Роберт пригласил меня задержаться.       «Хочет, чтобы сестра его покойной жены оказывала ему поддержку? Эгоистично». — Как это, должно быть, нелегко для вас. Оставаться здесь после всего, что случилось… — он знал, что леди Джейн не поверит, да и он сам не верил, что ему жаль ее. Лучше бы ему уйти, оставить ее в покое, дать погоревать, сколько нужно. У него самого была младшая сестра, которую он пережил. Правда, Джону не довелось ее как следует узнать. — Это случилось не здесь… а там. Там бы я не осталась.       «И зачем я с ней говорю?» — вновь задумался Линдерли. Его даже не было в Орлином Гнезде, когда все случилось, но он ведь знал, что нечто подобное произойдет. И предупреждать Вестерлингов было уже слишком поздно. И почему он должен был это делать? — Наверное, она никогда мне не доверяла, — вдруг произнесла леди Джейн, глядя сквозь толпу. — Я говорила ей: что бы ни случилось, я всегда тебя поддержу. Но она мне ничего не сказала.       «Зачем я к ней подошел?» — снова спросил себя Линдерли. Рядом с ней он чувствовал себя все более виноватым, но он же совсем не был виноват! — Конечно, ваша сестра любила вас и вам доверяла, — произнес он, не зная, сколько можно сказать. Графтон мог бы придумать что-то получше самоубийства. И слепому было ясно, как любила Элейна Вестерлинг и мужа, и свою сестру. Шагнуть вниз с балкона — последнее, что она могла бы сделать по своей воле. Да, она была юна, но не так истерична, как Лиза Аррен, и не так отчаянна. Но Графтону, конечно, было плевать, он просто не мог допустить, чтобы его Аманду отодвинула в сторону какая-то девочка с Запада.       Леди Джейн покачала головой. Слезы сорвались с ее щек и затерялись в черных складках платья. Линдерли показалось, что даже через шум голосов он услышал, как эти несколько капель ударились о плотную ткань, быстро их впитавшую. Глядя на несчастье леди Джейн, Джон снова начал размышлять о том, как велика доля его вины. Графтон же не спрашивал его мнения. Они даже не были друзьями, если подумать. Просто некогда они оба с еще несколькими лордами были союзниками Петира Бейлиша, но как давно это было...