Разговор о любви

2 день июня 1164 года эпохи Огненного Волка Постоянное, невыносимое чувство потери не оставляло Ксандра. Чем дольше длилась их с Дарой размолвка, тем сильнее он нуждался в Даре и в ее поддержке. Невероятно бесило, что она гораздо больше пеклась о чертовом мальчишке, чем о нем. Это раздражало так, что сжимались кулаки, а поблизости не было ни единой подходящей стены. Также ужасно он чувствовал себя пять лет назад, когда чертов герцогский сыночек, чуть не отнял у него Дару. Конечно, они c Дарой и раньше ссорились. Ссорились страстно, громко, ярко, но и мирились всегда быстро: одновременно шли друг другу на встречу. И никогда раньше Ксандру не казалось, что Дара правда хочет, чтобы он отпустил ее. А если так… Значит не любит больше? Может быть, даже выбирает другого? Раз всегда на его стороне? Тогда, на лугу, Ксандр ушел, просто чтобы не навредить Даре. Она вырывалась так яростно, что Ксандр побоялся оставить на ее теле синяки. Но и ослабить хватку было невозможно. А Дара все молчала и вырывалась. И уже четвертую ночь не ночевала с ним. И если больше она… Дальше думать не хотелось. Ксандр потер виски, пытаясь унять ненормальную, тошнотворную головную боль. Она преследовала его, как и приторный розовый запах, еще со встречи с юным господином Адрианом, жаждущим крови. Дара не знала, и Ксандр не хотел, чтобы узнала, что он нашел Гебберта и едва не покалечил, и только вмешательство Манса, еще почти ребенка тогда, удержало его… И Ксандр отлично понимал оскорбленного Адриана… Однако, тоже выбирал Лорьена, но никому до этого дела не было! Никто не знал и не хотел знать, как Ксандр выгораживал и защищал Лэна, а вовсе не радовался перспективе выдать его парню на голову выше и в два раза крепче. И, несмотря на успех этих странных переговоров, им стоило как можно скорее уехать тогда, но и этого никто не хотел понимать. Почти любой разговор с Дарой после отъезда из Карефуру неизменно приводил лишь к тому, что Дара покорно кивала и отворачивалась, доводя Ксандра до исступления и ярости. Дара же рядом с ним оставалась спокойна и совершенна, вновь и вновь заставляя мучиться вопросами: почему она не понимает? Неужели она разлюбила его? Ксандр представить такого не мог. Он просто ждал. Каждый раз, когда Дара оказывалась рядом, Ксандру требовалась вся его сила и воля, чтоб не схватить ее за плечи, не встряхнуть, не начать кричать… не прижать к себе, не притянуть за шею, не впиться губами в губы, заставляя их открыться навстречу, а Дару расслабиться и отдаться его рукам… Но если Дара все не приходила, значит не хотела этого? В комнату неуверенно постучали, пробуждая надежду. Ксандр бросился к двери, распахнул ее: он ожидал увидеть Дару, но перед ним стояла незнакомая девица. Внутренний огонь погас мгновенно, ему на смену пришло мастерство — Ксандр располагающе улыбнулся. Судя по одежде, незнакомка была из весьма состоятельной семьи. Невысокая, темноглазая и темноволосая, хорошенькая и весьма решительная. — Госпожа, — Ксандр поклонился, рассматривая ее с интересом. Этикет требовал, чтобы ее представил ее спутник, но девушка была одна, и Ксандру ничего не осталось, как взять все в свои руки. — Мое имя — Ксандр Галлахер, а ваше, сударыня? Девушка улыбнулась ему — лицо ее неожиданно приобрело лукавое выражение — она присела в книксене. — Я Елена, Елена Мекер. Мой отец владеет жестяным производством… Ксандр кивнул, он мало понимал, что могло привести юную Елену к нему, да еще и одну. Она была слишком молода, на вид лет семнадцати, и хорошо воспитана, чтобы искать здесь любовника, и вряд ли отец использовал ее как посла своей воли. — Чем я могу вам служить, госпожа Мекер? Девушка бросила на него быстрый взгляд, опять лукаво улыбнулась. — Прошу, зовите меня Елена… Господин директор, я… Я хотела… Я хотела бы попроситься путешествовать с труппой! Она сложила руки в умоляющем жесте и закусила губу. Ксандр вспомнил, как в труппу пришла Хейлика. Вот почти так же явилась к нему и спросила не найдется ли для нее работы. И на вопрос, что же она умеет, не задумываясь ответила: «всему научусь». Такая смелость нравилась ему. — Путешествовать? — переспросил Ксандр. — Вы не хотите стать актрисой? Елена будто смутилась, но ответила быстро: — Нет, я… Я никогда не играла… А у вас такой уровень, и… Но… Ксандр не стал вникать в ее междометия: девушка показалась ему милой, ее типаж интересным — остальное вопрос времени и желания, и того, и другого похоже было в достатке. Оставалось выяснить лишь одно: — Госпожа… Елена, а ваша семья что же не против? — О, — Елена явно не чувствовала в этом вопросе беспокойства: — Моя мама такая поклонница вашего таланта, и родители всегда хотели, чтобы я посмотрела на мир, я уверена, они поймут… — Но пока они не знают? — Ксандр усмехнулся, вот бы порадовались Лорьен и Дара — попадись он на такую уловку. Елена только махнула рукой и твердо ответила: — Я сейчас же пошлю слугу с запиской домой, и вы все увидите. Ксандр улыбнулся и кивнул: — Вы очень решительны, Елена. Я почту за честь представить вас труппе. Но сначала слуга. Елена согласно кивнула и тотчас прошла к его столу. Почерк у нее был ровным, уверенным, изрядно украшенным различными завитками и виньетками. Первое обещало отсутствие трудностей и правдивость ее слов о родителях, второе сообщало, что Елена не прочь покрасоваться, и в театре это только пригодилось бы. Когда она закончила, Ксандр предложил ей руку, Елена оперлась на нее почти с благоговейным трепетом, запрокинула голову — жадно взглянув на Ксандра. После холодности Дары — все это было почти приятно, хотя гораздо интереснее было увидеть, как на Елену отреагирует сама Дара.

***

Лорьен заметил их первым: Ксандр вел по лестнице девицу, которая появилась в гостинице почти сразу после спектакля. Лорьен слышал, как она спрашивает хозяина о Ксандре, и тот на удивление легко согласился ей помочь, выдавая, что девица совсем непроста. Лэн покосился на Дару: она вязала, слушая историю Хейлики, и не смотрела вокруг. Ксандру пришлось подойти к ним и закашляться, чтобы привлечь ее внимание. — Друзья, это Елена. Елена Мекер. Труппа в недоумении смотрела на них, и Ксандр продолжил: — Елена присоединится к нам в путешествии. Лорьен пересел на подоконник, чтобы удобнее было наблюдать за разворачивающейся сценой. Первой загорелась Адель: конечно, девица была ей едва по плечо, но острые черты лица, карие глаза и чуть вьющиеся темно-каштановые волосы — делали ее соперницей куда более явной и опасной, чем Дара. — Ты берешь ее на конкретную роль? — зло спросила Адель. Ксандр негромко хохотнул, Лэн отметил — смотрел он лишь на Дару, а та — на новенькую. А вот новенькая… Просто пожирала взглядом Ксандра, такого обожания Лорьен не видел и в глазах самой Дары. — Елена — это Адель Лефер, наша вторая актриса. А что до твоего вопроса, Адель: Елена пока не чувствует достаточно уверенности для сцены, и хочет быть лишь нашим гостем, — спокойно пояснил Ксандр. — А там? Кто знает? Хэл вон вообще хотела быть прачкой… Хейлика фыркнула, встала из-за стола, подошла к Ксандру и Елене. — Я просто знала, как тебя подкупить. Господин директор, Елена, любит девушек работящих, самоотверженных… — И не болтливых, — перебил Ксандр с усмешкой, поймал руку Хэл, легко поцеловал пальцы. — Хейлика Мут — мастерица необычных образов, — представил он. Хэл демонстративно закатила глаза на его комплимент, присела перед Еленой в легком книксене, потом отступила к стене — ее лицо на секунду замерло в напряжении, но быстро снова стало выражать обычную беззаботность. Ксандр представил Елене всех, оставив напоследок Дару и Лорьена. — Ну и наши главные герои, — сказал он, наконец, — Лорьен Лефер и Дара Ридель, но их вы, конечно, знаете. Лорьен не шевельнулся, лишь холодно кивнул, он бы и Даре не позволил встать, но она сидела слишком далеко от него. Дара, по примеру Хэл, присела в книксене, вежливо поприветствовала гостью… Она держалась обычно, как хозяйка, и в то же время Лэн ощущал тяжелое непривычное беспокойство в ее позе и словах. Елена ответила Даре признательной улыбкой, но ее благодарственная речь не состоялась, прерванная звонким окликом: — Елена! В общий зал вбежал высокий юноша, одетый просто, но дорого. Выглядел он необычайно забавно и выразительно: каштановые волосы были взъерошены, зеленые глаза блестели. И при ближайшем рассмотрении стало понятно, что он совсем еще мальчишка, которому не больше четырнадцати. — А вот и разъяренные родственники, — не удержался Лорьен и почти с удовольствием встретил злой взгляд Ксандра. Мальчишка подбежал к Елене, едва замечая людей вокруг, затараторил быстро: — Почему ты мне не сказала?! Как это ты уедешь?! Одна! — Эстен, я… — Елена замялась, быстро посмотрела на Ксандра, словно ища поддержки, но тот ответил вопросительным взглядом. — Я… — опять беспомощно повторила Елена. К удивлению Лорьена, парнишка не растерялся, видимо общение с Еленой располагало к высокой самостоятельности. — Меня зовут Эстен Мекер, я — младший брат Елены, — парень поклонился Ксандру. — Я бы хотел просить вас позволить мне сопровождать ее. Ксандр едва успел скрыть изумление за усмешкой, кивнул: — Вы очень молоды, Эстен… — Мне четырнадцать! — Только исполнится! — встряла Елена. — Вот так драма, — с насмешкой бросила Адель, и впервые Лорьен был с ней солидарен. Они заговорили все разом: Эстен, Елена и Ксандр: — Я все равно могу быть полезным! Я могу… — Эстен, нет, мама и папа… — Я боюсь мне придется… Их нестройный хор разбил голос Дары. — Прошу вас, — она положила руку на плечо Эстена, это выглядело бы смешно — парень был едва ли не выше Дары — если бы не резкий укол ревности, который ощутил Лэн. — Скажите, Эстен, что говорят ваши родители? Только честно. — Они велели Анжелике, нашей служанке, собрать вещи Елены, и я тогда побежал сюда. Я знал, знал, что она решится! — То есть они не возражают против отъезда Елены, но не знают о вашем? — уточнила Дара. Эстен стушевался, и Дара ласково погладила его по плечу. — Мне кажется, Ксандр, Елене стоит просто написать второе письмо. Юноше будет полезно и интересно путешествовать с нами. В конце концов, Лэн стал выходить на сцену и более юным, а в четырнадцать был его большой дебют. Лорьен со злостью подумал, что пацан теперь с потрохами принадлежит Даре. Это было одновременно и обидно, и лестно. По мнению Лэна, каждый должен был восхищаться Дарой и боготворить ее, но ему не нравилось, когда она расточала свое внимание на посторонних. Но ни в чем из этого Лорьен и не подумал бы признаться. Лэн спрыгнул на пол, улыбнулся, пряча тревогу и ревность. — Сегодня вам повезло, господин директор, — сказал он нарочито небрежно, подошел, встал рядом с Дарой. — Сразу двое юных и рьяных… И Даре, вот, понравились. Дара быстро посмотрела на Лэна, взгляд у нее был довольным и веселым, а ее ладонь покинула плечо Эстена, легла Лэну на предплечье, чуть заметно поглаживая. Ксандр заметил и начал заводиться, Лэн только усмехнулся. — Я рад за Эстена, — кивнул Ксандр, потом с нажимом добавил: — Раз Дара просит, ему точно стоит остаться, — он выдержал небольшую паузу: — Мне кажется, Лэн, или ты имеешь что еще сказать? — Да, конечно. Мне всегда есть, что сказать. — Лорьен прищурился, потом перевел взгляд на Елену, улыбнулся и склонился к ее руке. — Я рад, что вы останетесь, сударыня. Такой необычный типаж — у нас такого еще нет. Лэн почувствовал на спине тяжелый взгляд, и, обернувшись, как и рассчитывал, встретился глазами с сестрой, но посмотрел на Адель так, словно ее для него сейчас не существовало. Елена от удовольствия зажмурилась, словно кошка, Лэн, довольный эффектом, перевел взгляд на Эстена. Тот смотрел на них ошарашенно, запустив пятерню в волосы, явно не зная, радоваться или бежать из этого сумасшедшего дома. Он так и жался к Даре, и Лэн решил, что пришло время перетасовать карты. Откинув челку со лба, он улыбнулся, протянул Эстену руку: — Пойдем, я покажу тебе то, что за сценой. Уверен, ты-то хочешь играть. Эстен распахнул глаза и, окончательно принимая решение, шагнул к Лэну. В этот момент Манфред подался вперед: плечи напряжены, глаза прищурены. Лэн хмыкнул: по крайней мере, эту маленькую победу он одержал. Он стремительно повернулся и пошел к выходу, зная, что Эстен следует за ним как привязанный. Елена к их маленькой экскурсии не присоединилась, зато все остальные вдруг вспомнили о куче незавершенных дел в театре. Лорьен охотно знакомил Эстена с закулисьем, тот восхищался, то и дело спрашивал о разном, крутил головой. Признавать не хотелось — но Эстен Лэну понравился, и конкурента он в нем не чувствовал. Только Адель могла думать, что дело в молодости или типаже, или даже в том, что ты жена господина директора. Лэн же знал — лишь игра имеет вес, лишь то, каким ты можешь стать или не можешь. И если бы Лэну и пришло в голову с кем-то соревноваться, то только с самим Ксандром.

***

Когда они с Эстеном наконец разошлись, Лорьен поднялся на свой этаж, с тоской посмотрел на дверь их с Манфредом комнаты. Они продолжали жить вместе, но теперь Манс избегал его, наверное, даже ненавидел, поэтому Лорьен не спешил вернуться. Он сел на подоконнике в коридоре, согнув одну ногу в колене. Но вдруг его окутал сладкий аромат. Запах был новый, ярко-цветочный, но Лэн без труда догадался кому он принадлежит. Елена подошла к нему совсем близко, так, что ее пышная юбка коснулась его ноги. Лорьен молча смотрел на нее исподлобья, Елене явно было любопытно. Не так интересно, как про Ксандра, но достаточно, чтобы заговорить первой. — Я не помешаю? — голос у нее был высокий и очень звонкий. Лорьен усмехнулся, кивнул, не меняя позы. — Спасибо тебе за то, что сказал обо мне сегодня. — Не стоит благодарности, — Лэн все же повернул к ней голову, улыбнулся: — Я же сказал правду. У нас не так много симпатичных девушек, а те, что есть, надоели. Ты хорошенькая. С… вступлением в труппу, — он поднял руку, словно салютуя Елене бокалом. — С-спасибо. У вас здесь так… необычно. — Может быть… Пока… тебе так кажется. Быстро привыкнешь. — Да, наверное. Тебе виднее. Она опустила взгляд, Лэн снова хмыкнул: наблюдать за Еленой было почти весело, точно веселее, чем за Манфредом, который теперь читал до поздней ночи — явно надеясь пересидеть Лорьена, и обычно Лэн просто притворялся спящим, чтобы Манс мог лечь. — Впрочем… — Лэн окинул Елену внимательным взглядом, — Ксандр, наверняка, не перестанет казаться тебе необычным. Ты так смотришь на него… — Он очень талантлив, потрясающий актер, — затараторила Елена, — и как человек весьма интересен, так и есть. — Ты очень непосредственна, — Лэн не перестал улыбаться, хотя стало скорее неприятно: — Надо быть осторожнее. Это совет. Только… я все знаю о полуправде. Ты смотришь на него не так. И тоже это знаешь. В глазах Елены вспыхнули искры, она прижала руки к груди, Лэн едва не расхохотался: — Не нужно так реагировать — он-то не знает. — Благодарю за совет, — холодно ответила Елена. — Впрочем, не думаю, что мне здесь что-то угрожает. — Как раз наоборот. Вовсе не угрожает. Для Ксандра ты… слишком молода, слишком неопытна, слишком… — Лэн неопределенно взмахнул рукой над головой. Он бы с удовольствием сказал, что Елена просто слишком не похожа на Дару, но смолчал, предоставив Елене самой выдумывать препятствия. По всему было видно — много она не придумает, слишком сосредоточена на том, что хочет получить. Елена пристально смотрела на него, ожидая чего-то, и Лэн не сдержался: — Ну, а что до тебя… Ты же понятия не имеешь о том, каков он в гневе, как придирается на пустом месте. Как иногда с ним невозможно разговаривать, как он категоричен. Невозможно оказаться достаточно совершенным для Ксандра: он смотрит на сцену сквозь специальные очки — они показывают каждый изъян, любую мелочь… Взгляд Елены стал резче — видно критиковать кумира не дозволялось, вот бы Ксандр повеселился, что у него такой адепт — Лорьен же продолжал разоблачение: — Вечера Ксандр проводит в компании вина и, иногда, своих актеров… — он многозначительно замолчал, решив не уточнять, что имеет в виду всего лишь жену и лучшего друга отца. Он вдруг подумал о том, что как раз сейчас Манфред вполне может пить вместе с Ксандром. С того момента, как Дара стала ночевать с Хэл, это происходило почти каждый вечер. Лэн встряхнул головой, отгоняя наваждение и пряча ревность, а когда он убрал челку с лица и встретился с Еленой взглядом, вдруг понял: она смотрит на него так же, как на Ксандра. Лэн не удержался: усмехнулся в точности, как Ксандр, прикрыл глаза, сжал пальцами виски. Елена почти перестала дышать, приоткрыла рот, делая шаг к нему. Лорьен разочаровано покачал головой: так просто, так быстро и так… противно. Как и со всеми — люди любят лишь образы, лишь то, что сами хотят видеть. Остатки симпатии к Елене рассеялись: Лэн посмотрел на нее почти зло, улыбаясь на сторону, больше не играя. И точно зная, захотел бы: выиграл и эту благородную девицу так же легко, как Николь, за которую ему влетело. А Елене лучше было бы держаться подальше от Дары и Ксандра… Лэн вздохнул — Елена, наконец, снова заметила его, а не образ своего героя, она еще рассеяно хлопала ресницами, когда он продолжил: — Ты обольщаешься на его счет. Люди для него ровным счетом ничего не значат. Он легко заводит новые и нужные знакомства и легко заканчивает их. С ним рядом остаются единицы, но господин директор не слишком-то добр к ним. Хотя это, конечно, не отменяет ни его гениальности, ни таланта. С ним гораздо труднее, чем ты думаешь. — И часто тебе доводилось быть причиной его гнева? Елена хотела задеть его этим вопросом, но Лэну стало весело: — О да! У меня на это особые привилегии. Никто не выводит господина директора из себя так быстро, как я. К сожалению, даже в гневе он необоснованно холоден. — Он не производит впечатления холодного человека. Совсем наоборот, я бы сказала. Лорьен подумал вдруг, что, наверное, о чем он ей не скажи — она не поверит. Для нее Ксандр будет просто картинкой, ролью… В отражении стекла Лэн видел, как меняется лицо Елены. И решил, что чем навязчивее она будет себя вести, тем скорее Ксандр отошлет ее домой, и это Лэна немного порадовало. — Ты права… Иногда он даже слишком — горячий — Лэн отвернулся от Елены, потеряв к ней интерес, провел пальцами по стеклу: — Возможно… мне просто не повезло. Хотя… В жизни он не похож на себя на сцене — еще один признак гениальности, верно? — Верно. Но я говорила вовсе не о сцене. Сегодня он был… очень даже… эмоционален. — Неужели? — Лорьен на мгновение озадачился: говорила ли Елена о том мрачном оживлении, которое теперь находило на Ксандра в присутствии Дары, или о чем-то, чего они не видели? — Тогда желаю тебе удачи. Только… Нужно быть смелее… Иначе… ты рискуешь увидеть, как предмет твоего обожания уведут у тебя из-под носа — пусть и на одну ночь, все равно же обидно. — Я учту. Благодарю за столь познавательную беседу… Лорьен. Лэн уже успел нарисовать на стекле глаза и едва заметные очки… Теперь ему чертовски хотелось закончить этот разговор. Он вскинул голову, улыбаясь как можно более надменно — опять повторяя улыбку Ксандра, когда тот злился: — Ваша вежливость граничит с оскорблением, сударыня. Если хочешь его впечатлить — найди и спроси, чем ты можешь заняться, — оценит. Только… Сначала стоит немного успокоиться. Хотя можно рассказать ему о нашей милой беседе. Увидишь удивительный пример крика шепотом. Желаю приятного вечера. Лэн спрыгнул с подоконника и направился к себе. Он остался доволен этим разговором, и тем, что узнал, но неприятное предчувствие в груди заставило его обернуться и еще раз взглянуть на Елену. Она смотрела на дверь в комнату Ксандра пристально и уверенно.