Разговор о любви

Ночь с 13 на 14 день июня, 1164 года эпохи Огненного Волка Лорьен на сцене впечатлял. Манс украдкой взглянул на Ксандра — несмотря на все обстоятельства гордиться тоже было чем. Манфред однажды бывал у Эклза и даже не смог выбрать никого: в большинстве его актеров не было ничего, кроме внешности. Но Лэн… Манс прикинул: насколько Эклз поднимет цену с учетом того, как хорошо Лэн играет. Манса не особенно волновало сколько придется заплатить, но расчеты позволяли чуть меньше думать о Лэне и чуть меньше нервничать. Манс вышел из зала почти за полчаса до конца, боясь не успеть. И не зря: пришлось поучаствовать в небольшом аукционе. Хорошо, что подобных ему ушлых людей оказалось совсем немного. Дождавшись Ксандра, чтобы сообщить о своем успехе, Манс направился наверх. Лорьену отвели комнату на третьем этаже, наверняка лучшую в этом месте. Манс быстро поднимался по лестнице, но чем ближе становилась цель, тем труднее становилось идти. Манс знал, что — сколько ни мечтай — за заветной дверью не встретишь образумившегося, спокойного Лорьена, который примет свое спасение и согласится пойти домой. И это действительно злило. Как бы Манс не боялся за Лэна — сейчас он бы с удовольствием просто вмазал мальчишке, стащил по лестнице вниз, и даже годовой платы было не жалко. Но с этим Ксандр справился бы и сам, а Лэн, не терпящий, чтобы решали за него, в первую же ночь сбежал опять. Добравшись до нужной двери, Манс постучал. Так, как всегда, когда возвращался домой — три уверенных удара — и толкнул дверь вперед. — Да, входите, я… жду… — голос Лорьена звучал резко и даже нагло, он растягивал гласные, но к концу фразы перешел на шепот. Он сидел на подоконнике, уже стерев грим и скинув камзол, но так и оставшись в костюме из спектакля. В руке он держал широкий бокал с вином, наверняка, довольно дешевым. Эклз вряд ли отличался щедростью. Чтобы Лорьен не думал о себе — Манс видел, как в тревожном ожидании напряглось его тело. От привычной пластичной грации не осталось и следа, мышцы словно свело судорогой — Лорьен в ужасе ожидал своего первого посетителя. Манс еще раз мысленно похвалил себя за дальновидность. Лорьен поднялся, руки у него дрожали, и немного вина разлилось на пол. А потом он поднял взгляд и, к удивлению Манфреда, улыбнулся: — Манс… То-то стук показался мне знакомым… Не ожидал… Манфред пожал плечами, включаясь в эту странную игру: — У всех свои увлечения, — он захлопнул за собой дверь, теперь в комнате стало заметно темнее. На свечах Эклз тоже экономил. Манс уверенно стянул перчатки, скинул плащ, поискал взглядом стул. Лорьен наблюдал за ним в оцепенении. На подобную реакцию Манфред и рассчитывал. Особенного плана у него никогда не было, и сейчас его вела интуиция. — Что за идиотский плащ? — спросил вдруг Лорьен. Манс вопросительно приподнял бровь. — В принципе, это невежливый вопрос, но я отвечу: это плащ, чтобы меня не узнали. Ты же понимаешь — такие связи не афишируют. Лорьен, явно озадаченный его тоном, лишь кивнул. Манфред тем временем сел, скрестил руки и ноги, смерил Лорьена взглядом — делать это было отчасти забавно, отчасти страшно. Но похоже все шло как надо: Лэн нервничал все больше и больше. Оставалось только надеяться, что Мансу хватит выдержки не сорваться. В конце концов, он бы действительно сделал это все с Лорьеном. Не так, не здесь, но если бы Лорьен действительно мог хотеть того же… Манс вздохнул, и совершенно безразлично бросил: — Раздевайся. Лэн замер. Манс ждал: его расчет был на то, что страх отрезвит Лорьена, но тот вдруг усмехнулся и дернул ворот рубашки. Раздался треск, и рубашка стала стремительно сползать с плеч. Лорьен тяжело выдохнул, снова дернул ткань, окончательно разрывая рубашку, заставляя ее упасть совсем и повиснуть на манжетах. Он смотрел на Манса в упор, совершенно сумасшедшим взглядом, и Манс все же не удержался: подался вперед всем телом и нервно облизнул губы. Как завороженный он смотрел на обнажившуюся грудь Лэна. Он и раньше видел Лорьена без одежды и неизменно это действовало на него, доводя до исступления. И Манс никогда не мог подготовиться достаточно — даже сейчас чувствовал возбуждение. Чертовски не вовремя. Еще более неуместно и неправильно, чем всегда. Неожиданно раздался тонкий, резкий скрип — бокал в руке Лорьена смялся, осыпаясь верхним краем, впиваясь осколками в его ладонь, как в крышку. Манс не посмел отвести взгляд: Лорьен, медленно, едва ли понимая, что делает, поднес разбитый бокал к губам и допил вино залпом. Его губы на бледном лице от крови и вина стали еще ярче. Бокал с легким звоном упал на пол, Лорьен, не глядя себе под ноги, шагнул к Мансу, сдернул ленту с волос, руки у него немного дрожали. Черные волосы рассыпались по плечам, лицо спряталось за длинными прядями челки. Манс смотрел, хотя знал, что, чем быстрее остановит Лэна, тем лучше, но оцепенение никак не проходило. На краешке сознания билась неприятная мысль: «Неужели он был бы таким для кого угодно? Неужели другие уже видели его таким?» Лорьен повел плечами, точно понимая, как это действует, поднял взгляд, его длинные ресницы подрагивали, будто он сдерживал слезы. — Манс… — голос его чуть прерывался. — Ты пришёл посмотреть на меня теперь? Надеюсь, нравлюсь. Всегда нравился? В этом все дело? Он провел языком по губам, одновременно распуская завязки брюк. Манфред и это видел не раз, но сейчас смотреть было больно. На секунду стало стыдно того, что Лорьен говорит правду: Манс не должен был хотеть его, несмотря на всю его соблазнительность… — Насколько же дорого я стою? — Лорьен вроде усмехался, но голос звучал надтреснуто, а лицо скривилось. Манс выдохнул, вопрос отрезвил его, он подался вперед, подпер подбородок рукой, скрывая возбуждение. — Здесь не дорого, — Манс пожал плечами, потом поймал взгляд Лорьена: — Но ты бесценен. Сейчас он сказал просто правду, но по лицу Лэна было видно, что он не услышал и не поверил. Он сделал шаг назад, и чертовы штаны, явно слишком большие для него, медленно поползли вниз, Манс сжал зубы. На одно мгновение он пожелал поменяться местами с Ксандром. Ксандр определенно мог бы смотреть на это равнодушно. Лорьен уловил его замешательство, протянул насмешливо: — Что-то не так, Манс? Не знаешь, с чего начать? Тогда… наверное, начну я. Он вскинул голову, отбрасывая челку с лица и снова облизнул губы. Манс сжал руку в кулак: его разрывало между желанием хорошенько треснуть дурака и повалить его на пол, чтобы наглядно показать к чему приводят такие провокации. Несмотря ни на что, это было феерично: Лорьен соблазнял его, Лорьен был готов отдаться ему. А Манс должен был остановить его и не имел права не справиться. Хотеть Лорьена сейчас точно было нельзя — он был совершенно не в себе, напуган, изломан, так далек от нормы, как никогда. Манс несколько раз выдохнул и вдохнул, пытаясь вернуться в действительность, подумал зачем-то о Даре. Как она стояла в дверях гостиницы, провожая их. Можно было бы представить, что он делает это для Дары и Ксандра, для театра, для Лорьена… не для себя. Не от того, что ему невыносимо думать, как тот будет принадлежать другому. Желание стало медленно отступать. Манс шагнул навстречу Лорьену, не дожидаясь, пока штаны окончательно упадут с того. Внезапно Мансу показалось, что несмотря на всю дикость этой ситуации, Лэн тоже возбужден. Но Манс быстро отмел эти мысли: такое могло быть разве только в горячечном бреду. Он схватил Лэна за плечи и чуть встряхнул, желая привести в чувство: — Прекрати этот спектакль! Лэн! Я просто пришёл за тобой. — Да, вижу. Я здесь, — Лорьен кривовато улыбнулся, — Манс, не нужно так — он опять нарочито тянул слова, — нервничать. Начнём с минета? Манс чуть задохнулся от неожиданности, а Лэн уже начал опускаться на колени. Манс ловко подхватил его и встряхнул еще раз, уже сильнее, попытался поймать его взгляд, но Лорьен все время опускал глаза. Манс, не выдержав, дернул его за распущенные волосы вниз, заставляя посмотреть себе в лицо — Лэн чуть слышно застонал. Возбуждение, которое чуть было отступило, снова накатило волной, стало почти болезненным — Манс так долго мечтал об этом… Не в таком месте и не таким способом, но именно об этом. Лэн запрокинул голову сильнее, но все так же пряча взгляд. Манс чувствовал его дыхание на своей шее, еще мгновение и его губы коснуться кожи… Манс замер, и тогда Лэн еще чуть дернул головой, теперь подставляя свои губы для поцелуя. — Хочешь сперва поцелуй? — прошептал он. Манс сглотнул: так хотелось ответить, поцеловать самому, поверить, что Лэн хочет его… Глядя на его приоткрытый рот, распухшие губы, чувствуя дрожь Лорьена, Манфред подумал, что недаром его так долго учили сдерживать эмоции — на то, чтобы не поцеловать Лорьена, требовалась вся его воля. — Да прекрати же ты, — четко и строго произнес Манс. — Я пришёл забрать тебя домой. Нас ждет Ксандр. Все, что ты должен сделать, это собраться и выйти отсюда сам! Сказать, что уходишь. Неустойку я оплачу. Лэн вздрогнул, внезапно вырвался из его рук, закрыл лицо руками и истерично расхохотался: — Иди к черту, Манс! Вместе с Ксандром — валите. Я никуда отсюда не пойду. Я сам все решил. И я отработаю, конечно, твои деньги. Уверен, тебе понравится. И мне… понравится… Разочарование оказалось едва ли не сильнее возбуждения. Если бы только Лорьен и правда думал то, что говорил. Если бы ему понравилось. Если бы это могло быть тем, во что они играли эти месяцы… Мансу чертовски хотелось прокричать об этом Лэну в лицо, спросить: «Да какого же черта, ты не предлагал мне этого раньше? Если это то, что тебе нужно? Какого черта ты так мучил меня?!» Манс шагнул к Лорьену, замахнулся, но в последнее мгновение обрушил удар на оказавшийся поблизости шкаф. — Да какого черта, Лэн! — не сдержался он, хотя это было последним, что сейчас требовалось: — Неужели это, — Манс обвел комнату рукой, — неужели спать с незнакомцами за деньги, спать с кем угодно, действительно настолько лучше, чем просто жить со мной?! Глаза Лорьена расширились, не отводя от Манса напуганного, ошалевшего взгляда, он вдруг стал оседать на пол — Манс подхватил его, и Лорьен повис в его руках. Лэна трясло, и становилось страшно. Манс бы обнял его, прижал к себе — но Лэн даже простое поглаживание по голове понял бы сейчас превратно. Никогда еще Манс не чувствовал себя так отвратительно. Как он вообще мог желать Лорьена? Он же был совсем ребёнок, и Манс знал это, помнил всегда. Как и то, как долгих полтора года он уходил и возвращался с запахом чужих губ и рук. Горечь мешалась с обидой и страхом за Лэна, с ужасом перед тем, что с ним происходит. Манс и думать не хотел, что могло бы случиться, будь на его месте другой или другая. Святой бы не устоял, если бы увидел, как Лорьен раздевается, словно двигаясь в такт волшебной неслышной музыке. А святые в такие места не заглядывают. Но может это только его, Манса, Лорьен так презирал и ненавидел, а для кого-то он был бы рад делать это? Пусть возвращаясь от Дамьена или Изабеллы, он выглядел скорее убитым, чем довольным… Манс зажмурился не в силах выдерживать ни натиск воспоминаний, ни собственные чувства сейчас. Словно подтверждая его худшие опасения, Лорьен забился в его руках: — Пусти, пусти, пусти! — то шептал, то кричал он сорванным голосом. Вырываясь, он с каждым движением будто прижимался к Мансу все ближе и ближе. И близость его тела сводила с ума. Из последних сил Манфред сосредоточился. Он окончательно запутался в том, что Лорьен говорит, а что делает, и стал думать о нем, как об истеричной пациентке. Он снова тряхнул Лорьена, стараясь забыть о его приоткрытых, словно просящих поцелуя, губах, обхватил пальцами за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Я здесь, я никуда не уйду без тебя, — твердо произнес он. Лорьен с видимым трудом сфокусировал на нем взгляд. Его необыкновенные синие глаза завораживали, но Манс уверенно продолжил: — Если ты будешь сопротивляться, я просто вырублю тебя и все. Вынесу отсюда, заплатив внизу всю сумму за год. Поэтому прошу — пошли отсюда. Манс не надеялся на успех, но Лорьен вдруг затих. Тогда прежним тоном Манс добавил: — Ты сделаешь как я сказал. Лэн кивнул, еле слышно повторил: — Я сделаю все так, как ты сказал. Манс с облегчением вздохнул и отпустил Лорьена. Тот покачнулся, Манс поймал его под руку, потом закутал в свой плащ. Лорьен тяжело привалился к его плечу — и правда словно больной после тяжелого приступа — он сжал руку Манса, пальцы были совершенно ледяные. Манс уверенно обхватил его плечи, заговорил тихо и успокаивающе: — Все будет хорошо. Пойдем. Мы спустимся вниз. И ты просто скажешь, что расторгаешь контракт. Я буду рядом. Хорошо? Лорьен опять послушно кивнул, на лбу у него выступила испарина, казалось, сейчас он согласился бы на что угодно. — Хорошо — тихо ответил он. И Манс повел его домой.