Разговор о любви

20 день июня, 1164 года эпохи Огненного Волка Дара захлопнула сундук и перешла к следующему, когда в фургон постучали. Она сильно сомневалась, чтобы Ксандру пришло в голову стучаться в свой фургон, и потому уверенно ответила: — Входи! Меньше всего она хотела сейчас видеть мужа, и кто угодно подошел бы ей больше. Так она думала, пока в проеме не показалась Елена. Дара поднялась ей на встречу, отряхнула ладони друг об друга. Елена смущенно улыбнулась, Дара постаралась тоже растянуть губы в улыбке. — Я ищу Ксандра, — сообщила Елена. «Вот как?» — чуть не спросила Дара, но вымещать злость на девушке было бы неправильно. Дара предпочитала не думать ни о том, что Ксандр вообще спал с Еленой, ни о том, сколько в том было чьей вины. — Я оставила его в театре, — Дара нетерпеливо оправила юбку. — Поищи там. Елена кивнула, но уходить не спешила, оглядывала фургон. Дара следила за ее взглядом. Темно-синий полог над постелью — Дара вышивала на нем звезды еще девчонкой — истершиеся рисунки Ксандра на стенах, звонкие колокольчики под потолком, старое бюро, втиснутое в угол и намертво прибитое к стене. Елена в задумчивости прошла к нему, провела пальцами по крышке, и та отпала, вываливая на пол многочисленные наброски. Елена в восхищении прижала ладони к груди, а Дара зажмурилась и вдохнула поглубже. Елена опустилась на пол, стала собирать листы, Дара ждала. В сущности, она не могла придумать как ей выставить Елену вон и продолжить разбирать вещи. Необходимости в этом не было, но Дару неизменно успокаивало это занятие. Елена вдруг замерла, глаза ее расширились, она показала Даре один из рисунков. — Эт… Это ты… — дрожащим голосом прошептала она. Дара взглянула: это действительно был один из ее портретов, обычно Ксандр рисовал ее спящей, она не любила долго позировать. — Да, я, — кивнула она, протянула руку за рисунком, но Елена не отдала, потрясено рассматривая его. — Ты… была с ним? — с той же дрожью спросила Елена, наконец, переводя взгляд с Дары нарисованной на Дару живую. — Да, — Дара пожала плечами. — Мы… Она не договорила, Елена перебила ее: — Когда? Дара чуть опешила, снова быстро посмотрела на рисунок — это был один из старых, пара недель после свадьбы, первый раз, когда Ксандр нарисовал ее обнаженной, она потом ужасно смущалась и велела ему его сжечь. А он смеялся и целовал ее. — Рисунок он нарисовал лет пять назад, а… Елена снова перебила ее: — Так давно? Дара потерла лоб ладонью, потом не выдержала: — Там есть еще. Он рисует, пока я сплю, поэтому, когда был последний не знаю, но если тебя интересует, когда я была в его постели… Глаза Елены наполнились слезами, она вдруг гневно топнула ногой и разорвала рисунок пополам. Дара в ужасе охнула. «Сани меня просто убьет», — пронеслось у нее в голове. — Когда?! — Елена теперь перешла на крик. — Как! Не может быть, чтобы он! Я не верю! Он любит меня! Дара промолчала. Злость и обида на Ксандра затопляли ее. Елена же все больше распалялась, она уже топтала рисунок и кричала все громче. — Я — его жена! — Дара произнесла это тем зловещим шепотом, которым так часто ругался сам Ксандр. Елена застыла. — Я — его жена, — повторила Дара, — и что бы он тебе ни сказал, я не уступлю. Она вскинула голову и в упор посмотрела на Елену, та казалась пораженной — наверное, ей в жизни не приходилось слышать отказа. — Он — мой, — тихо и уверенно сказала Дара, — мой муж.

***

Ксандр нашел Дару в их фургоне, это показалось ему хорошим знаком, пока он не увидел, что она плачет. Дара сидела на полу и держала в руках обрывки бумаги. Все слова, что он собирался сказать, тут же вылетели из головы, и Ксандр просто опустился рядом с ней, привлек к себе, почти сажая на колени, поцеловал в макушку. — Девочка моя, любимая моя, хорошая… Кто тебя обидел? Он бережно взял из ее рук половинки листов, узнал рисунок: внутри все болезненно сжалось. Значит, так глубоко он ее ранил? Ксандр сильнее прижал Дару к себе, радуясь, что она хотя бы не вырывается. Он гладил жену по голове, чуть укачивал в руках. Дара уткнулась ему в плечо, все еще всхлипывая. — Любимая, прости меня. Я все понял, правда, — прошептал он. Ему было жалко рисунка, но он не чувствовал ни злости, ни обиды — одну только нежность к Даре. И тревогу, что она опять оставит его. Дара подняла к нему лицо, губы ее дрогнули словно в улыбке. Даже заплаканная она оставалась для него красивой, Ксандр стал осторожно сцеловывать ее слезинки. — Сани, что ты… — прошептала Дара, — Сани, ты не понял, это не я. Я, конечно, сердилась, но я не стала бы… Ксандр озадаченно нахмурился: слова Дары успокаивали, но рождали и многие вопросы. Дара, заметив его метания, спросила: — Сани, ты не веришь мне? — голос ее прозвучал напряженно, словно Дара вновь собиралась обидеться. Ксандр поторопился ответить: — Дара, о чем ты? Конечно, я верю тебе, — он поцеловал ее в макушку. — Я просто не могу решить, что важнее: рассказать тебе то, что я хотел, чтобы ты больше не сердилась на меня? Расспросить, какой мерзавец обидел тебя и чем? Или узнать, кто посмел рыться в моих вещах и портить их? Он ударил кулаком по полу, а Дара накрыла его руку своей, нежно погладила. — Милый, разве это так уж важно? Ты же нарисуешь еще, если захочешь, я буду позировать тебе. Не расстраивайся так. Ксандр не удержался от улыбки. — Как же так получается, что ты утешаешь меня? Любимая, сейчас мой черед успокаивать и объясняться. И я воспользуюсь твоим заманчивым предложением, но, мне кажется, ты собираешься покрывать злодея? Дара ответила ему неожиданно серьезно: — Сани, ты не сможешь потребовать сатисфакции. И по-моему, я и так… достаточно ей ответила… — Ей? — Ксандр поймал Дару за подбородок, удерживая бережно, но уверенно. Ему очень хотелось еще чуть приблизиться к Даре и коснуться ее губ, но он терпеливо ждал ответа. — Елене… — Дара вздохнула, посмотрела на него грустно, — она искала тебя тут… А рисунки просто выпали из бюро, и она… очень расстроилась, что ты был со мной… Вообще когда-то, а уж после того, как я назвалась твоей женой… — О, Господи! Елена! — Ксандр потер виски, голова уже начинала ныть от одного воспоминания о ней. Неужели он когда-то посчитал милой эту надоедливую девицу? Дара опять поняла его по-своему. — Ты не доволен, я не должна была… — Ее голос словно оледенел и стал далеким, и Ксандр все же потянулся ее поцеловать. Дара не ответила, но он продолжал нежно гладить языком ее губы, и она приоткрыла рот, впуская его и отзываясь… — Любимая моя, единственная, сокровище мое, — зашептал он, покрывая поцелуями все ее лицо. — Я очень недоволен Еленой. И собой тоже. Мне казалось, что я несколько раз объяснил ей, но видно, этого было недостаточно. Я сегодня же велю ей уезжать домой. Но я был бы рад, если бы Эстен остался… Если ты не возражаешь, — Дара мотнула головой и улыбнулась ему. — А ты все делаешь совершенно правильно. Ты же всегда права, и знаешь это. — Да? — Дара чуть приподняла брови и наморщила лоб, — Еще совсем недавно ты вовсе не был согласен со мной. — Вот ты и снова сердишься на меня? — сообщил он, опять не удержавшись от улыбки, — Я как раз за этим и пришел — сказать, что я идиот, а ты была права. И еще за этим, — он снова поцеловал ее не в силах устоять. Стоило отпустить ее, и Дара спросила с печальной обреченностью: — Ты решился признаться в этих крамольных мыслях только мне или… у кого-нибудь еще есть шансы? Ксандр, не переставая улыбаться ей, сдул непослушную прядку, снова выпавшую ей на лицо, встал, подхватывая ее на руки. — Я уже сказал. Дара обняла его за шею, устроила голову на плече, Ксандр явственно видел — она им довольна. — Рассказывай свою потрясающую историю, — она погладила его по щеке. — Я нашел Лэна, — Ксандр покружил Дару на руках, а потом опустил на постель и лег рядом. — И поговорил с ним. Дара смотрела на него с беспокойством. — Поговорил? — повторила она неуверенно, словно сомневалась в том, что Ксандр правильно оценивает произошедшее. — Да… — Ксандр вздохнул, сосредоточено глядя на нее. — Мы поговорили, и я… сказал ему, что люблю его, что хочу, чтобы он был моим сыном. Дара, мне кажется, я впервые понял его. И ты была права — мне понадобилось просто вспомнить себя. Дара, словно девчонка, хлопнула в ладоши и взвизгнула: — Сани! — Она порывисто обняла его, и Ксандр почти упал на нее сверху, а в следующую секунду уже сам обнимал ее. Он вдруг вспомнил, как это было раньше в ее пятнадцать или шестнадцать? Когда ему каждый раз приходилось сдерживаться, а теперь он мог ответить: маленькими нежными поцелуями провести дорожку от ее подбородка к ключицам, потянуть шнуровку платья… — Дара — выдохнул он, почти касаясь ее губ своими. — Милый, — прошептала она, — как же хорошо… Ксандр смотрел на нее: такую счастливую, довольную, лучащуюся, и нарочито серьезно добавил: — А потом я встретил Манфреда и послал его к сыну — шнуровка, наконец, поддалась ему, и Дара рассмеялась. — Ты просто герой, да? Он уже не ответил, склонил голову, целуя ее сосок, Дара охнула, выгнулась ему навстречу, перебирая пальцами волосы, и у него, словно в первый раз, закружилась голова от ее близости. Он стал медленно спускаться поцелуями вниз, Дара простонала его имя… И снова во всем мире остались только они под пологом из звезд, что она ему подарила, и что сияли для него всегда.

***

Елена искала Ксандра. В театре его не оказалось, и Елена посчитала это лишним подтверждением лживости Дары. Конечно! Стала бы она говорить ей, где найти любимого, когда оказывается только и мечтала сама оказаться в его постели. Елена прекрасно понимала, что у Ксандра были женщины до нее. И как ей казалось естественным для себя хранить верность своему единственному, так же она считала, что ее герой, конечно, покорил немало сердец, в ожидании той, что ему предназначена. Но разве хоть одна из них могла стать его женой? Глупости. Настоящая любовь приходит только один раз, а значит Ксандр не мог полюбить никого, кроме Елены. Дара лишь выдавала желаемое за действительное, их связь, наверняка, была долгой, и Дара привыкла, что Ксандр рядом, но что с того? Елена не сомневалась в том, что ответит ей Ксандр, когда она расскажет о возмутительном поведении Дары, да еще и том, что та рылась в его фургоне! При этой мысли Елена даже ногой топнула. Она бы, конечно, хотела, чтобы после Ксандр немедленно рассчитал Дару, но понимала, что до конца гастролей придется потерпеть. Ксандру некем было заменить Дару. Пока. Елена поискала Ксандра и в комнате, и во дворе гостиницы, даже заглянула на конюшню. Там она встретила Адриана, он седлал своего коня и выглядел совершенно несчастным. Заметив Елену, он вдруг улыбнулся, позвал ее: — Елена… Я так рад увидеть вас… Я боялся, что не успею попрощаться. Елена посмотрела на него с удивлением, подошла ближе. — Попрощаться? Вы уезжаете? Но почему? Адриан глубоко вдохнул, потом сжал губы, выражение его лица стало злым. Елена ласково коснулась его руки, желая успокоить. Адриан был очень приятным юношей, страстность и искренность всех его чувств тоже импонировали ей. Но на ее вкус Адриан иногда бывал немного нервным, и Елене не хотелось, чтобы он злился. Да и жаль было, что он уезжает: ей нравились его скромные ухаживания, его восхищенные взгляды, улыбки украдкой и смех за ужином и то, как легко он касался губами ее руки. — Мы с Николь оба уезжаем, — ответил Адриан. — Приехали наши родители и… Адриан замолчал, потом гордо вскинул голову и продолжил: — Поскольку у Лефера нет чести, и он не собирается жениться на Николь… Что к лучшему, он не стоит ее! Родители посчитали, что нам лучше поехать с ними в столицу. Николь будет готовиться к дебюту в свете, а мне обещано место в гвардии. Адриан говорил с достоинством и пылом, тут и правда было чем гордиться и чему радоваться. — О! — Елена прижала руки к груди и улыбнулась. — Разве это не прекрасные новости! Гвардия — ваша мечта! Я так за вас рада, — Елена улыбнулась.  — Да! — горячо согласился Адриан, и тут же с печалью добавил: — Но так горько быть обязанным за это… Тому, кого презираешь! И быть не в силах что-то изменить! — О, — только и выдохнула Елена. Понятно было, что Адриан имел в виду Лорьена, но как Лорьен мог обеспечить такое? Впрочем, это не слишком интересовало ее. Она чуть сжала руку Адриана и снова улыбнулась ему. — Мне будет не хватать вашего общества, Адриан. Но я буду помнить о вас и радоваться за вас. Она с удовольствием отметила, как Адриан вспыхнул: глаза у него загорелись, румянец стал ярче, он протянул было к ней руку, но быстро отдернул и поправил перевязь. Елене нравилось его отношение, нравилось и то, как он пытается сдержаться, пусть и не так успешно, как Ксандр. Конечно, никто не мог сравниться с Ксандром! Но все же Адриан был сейчас рядом и Елене было приятно его общество и его восхищение. Она чуть повела плечами, отбросила волосы за спину. — Я… — Адриан запнулся, ища слова. — был очень рад познакомиться с вами, Елена. Мне грустно думать, что мы не встретимся больше. Он на мгновение отвел взгляд, а потом снова посмотрел на нее, раскрыл ладонь и сжал ее руку. — Елена… Скажите, я смогу писать вам? Я бы хотел… Если вы будете в столице… снова увидеть вас. Его порывистость и честность нравились ей, и Елена благосклонно кивнула. Скорее всего, все сложится иначе, но разочаровывать столь милого юношу не хотелось. — Конечно, я буду очень рада. Я думаю, вам стоит писать на адрес моих родителей, они передадут мне. Я ведь не представляю пока, где театр окажется в ближайшее время. Впрочем, осенью мы точно вернемся в столицу. Она ответила на его пожатие и отпустила его руку, чуть поклонилась. — Я должна… — она не стала говорить о Ксандре, чтобы не расстраивать Адриана и выбрала более удобное, — найти Николь и проститься с ней тоже, мы так сдружились. Доброго пути, Адриан. Мне очень жаль, что вы уезжаете! На лице Адриана еще боролись разные чувства, но Елена не стала дожидаться развязки. Ей и правда надо было идти: найти Ксандра, да и попрощаться с Николь тоже хотелось. А значит нечего было терять время, и она решила снова пойти в театр. Встреть Ксандра там казалось ей и самым вероятным, и самым желанным.

***

Адриан провожал Елену взглядом до тех пор, пока она не скрылась из виду. Елена неизменно восхищала его, она казалась чистым и светлым ангелом. Напоминала сестру, но вызывала другие чувства. Елена была так отзывчива и добра, так непосредственна и смела в суждениях, и взгляды у них похожи: она тоже сразу раскусила этого подлеца — Лорьена. И то, что она тоже сожалела о расставании, давало Адриану надежду. Конечно, они встретятся снова: он коснется ее руки, предложит прогулку и сможет опять встречать ее взгляд, запечатлевать в памяти улыбку и ямочки на щеках, и кружево ее платья, колыхаясь, будет касаться его ноги. А ему будет, что предложить ей: баронет, гвардеец, сильный и смелый. Елена непременно понравится его родителям, станет украшением любого общества. Конечно, ей не место было в театре. И когда она вернется домой, Адриан сейчас же будет у ее порога. Это настолько утешило Адриана, что вся досада испарилась: теперь ему казалось прекрасной идеей уехать отсюда скорее, заняться любимым делом, вывести сестру в свет и самому занять там заслуженное место. А после встретиться с Еленой. Он решил не ждать долго и написать ей, как только они обустроятся в столице. Все же покровительство семейства Вейтов — большая удача. Впрочем, и им повезло: они не пожалеют, что взяли под крыло их с сестрой. И это станет утешением после того, что сделал со своим именем и блестящим будущим Манфред. Адриан был совершенно уверен: герцогиня будет счастлива, как только узнает Николь поближе. Ведь знакомство с Николь могло принести только счастье, как и… знакомство с Еленой.

***

Лэн вернулся в театр за книжкой Манса. Сам Манс сосредоточенно и целеустремленно писал письмо матери, где просил ее за Опре. Так что принести книгу было самым скромным одолжением, которое Лэн был готов сделать. Манс о письме не переживал, сказал, что это самое обычное дело просить о такой протекции. Особенно, когда знаешь, что тебе не откажут. Лэна это не слишком-то успокоило — доставлять неприятности семье Манса ему не нравилось, — но ничего лучше он бы все равно не придумал. И, наверное, делать Манса счастливым — достойный ответ на такую защиту. А у похода за книгой был и приятный побочный эффект: Лэн не видел Манса и мог его не отвлекать, что в комнате, наедине, давалось ему с огромным трудом. Лэн решил пройти через сцену, так было чуть быстрее. Он вышел из-за кулис и к своему удивлению заметил в партере Елену. Она в задумчивости брела к сцене. Лэну это не понравилось: что могла забыть Елена в театре в это время? — Добрый день, — стараясь быть вежливым, окликнул он ее и без церемоний спросил: — Что ты здесь делаешь? Елена вздрогнула, подняла к нему лицо, она похоже не ожидала встретить тут кого-то. — Я… — она вздохнула, потом улыбнулась, можно было бы подумать, что мило, но Лэн слишком хорошо понимал цену ее улыбок. — Ищу Ксандра. Ты не видел его? Лорьен насторожился сильнее, только у Дары и Кс… отца все наладилось, а тут она… Опять она?! — А что случилось? — уклончиво и как можно более мило спросил Лэн, спрыгнул со сцены и чуть поклонился Елене. Сейчас было нужно расположить ее, Лэн плохо понимал зачем, но чувствовал. И чувству этому доверял. — Мне надо поговорить с ним, — Елена картинно вздохнула. — Это очень важно. Она похоже еще сомневалась, стоит ли делиться с Лэном предметом разговора, но все же не сдержалась. — Дара… она… Так обидела меня! Сказала такое! Лорьен изо всех сил старался держать лицо и был уверен, что справляется. Он точно знал, что Дара не могла кого-то незаслуженно обидеть, но Елене об этом знать не стоило. Пока… Лэн мягко ей улыбнулся: — Да? Мне так жаль… Что же она сделала? На мгновение взгляд Елены изменился, стал цепким, оценивающим, но потом она вернулась к образу нежной героини. — Она… ты знаешь, конечно, что она была с Ксандром… И она… В глазах Елены вдруг заблестели слезы. Она ждала сейчас сочувствия и поддержки, прежде чем все ему выложить, и Лорьен собрался, это было не сложно: он и правда умел играть не только на сцене. Он чуть кивнул, а потом протянул к Елене руку и легко коснулся ее предплечья. — Не волнуйся так, я уверен все уладится, все будет так, как должно быть! — С чувством откликнулся он. — Так что же «она»? Елена легко откликнулась на его жест, подалась вперед, на мгновение смежила веки и прошептала: — Она сказала мне, что она его жена! Представляешь? Так возмутительно! К концу она повысила голос, черты ее лица стали будто более резкими, хищными. Лорьен чуть не рассмеялся, но время отступить от роли еще не пришло. Продолжая придерживать Елену под локоть и глядя на нее с участием, он ответил словно смущенно: — Это правда. Ксандр и Дара женаты уже, — он решил не утруждать себя подсчетами, — много лет, ты не знала? Лэн понадеялся, что только этого знания и не хватало Елене, чтобы, наконец, их покинуть. Елена отшатнулась от него, глаза ее расширились. — Нет! — она выдернула свою руку. — Неправда! Ты просто на ее стороне! Ну, конечно! Она в возмущении топнула ногой. — Чего еще от тебя ждать! Конечно, тебе очень удобно было бы, если бы она была твоей мачехой! Она же всегда тебе подыгрывает! Но Ксандр любит меня! Он был со мной! А значит… Елена не закончила, будто смутилась. Но тут же напустилась снова: — Я не позволю тебе и ей встать между нами! «Она сумасшедшая, » — подумал Лорьен, но решил оставить это блестящее осознание при себе. Елена бы только сильнее завелась, скажи он это вслух. Лэн вздохнул и позволил себе расслабиться: шагнул к Елене и поймал ее за запястье, удерживая, не давая сбежать и в неправедном гневе испортить все, что снова жило и горело красивым ровным пламенем между Дарой и отцом. — Не думаю, что кричать о твоей связи с Ксандром разумно, Елена, — проговорил Лэн уверенно. — Дара об этом уже узнала и простила мужа за необдуманный поступок — это главное. А всем остальным, наверное, не следует сообщать. Это может навредить только тебе. Лорьен усмехнулся, холодно глядя Елене в глаза: — Репутация отца довольна сомнительна, и его это не волнует. Твоя история только добавит надежды другим, что он не столь уж принципиален, а значит поднимет популярность. Поверь, я не вру, а реально оцениваю ситуацию. Ты можешь позориться и спрашивать дальше, но любой в театре скажет тебе, что я говорю правду. Отец и Дара счастливая пара: в тот момент, когда ты была с ним, они поругались. Теперь они помирились. Все. Как бы ты не возмущалась, не плакала, не требовала, это будет бесполезно. Он не сможет жениться на тебе. Он женат. Для тебя будет лучше оставить его в покое. Лорьен говорил вежливо, спокойно, мягко даже, но уверенно и не предполагая никаких возражений. Он не собирался сдаваться, пока Елена не уймется и не уедет. И оставить их она должна была как можно скорее. Может даже прямо сегодня. Елена от его слов оторопела, замерла, растерянно моргая, но отступить сразу не смогла: — Нет! — повторила она. — Он… Любовь бывает только раз! Я люблю его, а он любит меня! Она не может… не может что-то значить для него! Лэн поморщился, это звучало на удивление противно, он чуть сжал руку Елены и не удержался, сказал резко: — Может. И значит. А в остальном… конечно, — продолжил он убежденно, — я совершенно согласен. Любовь большая, на всю жизнь, самая важная, бывает только один раз. Найти и не отпускать — наш с тобой девиз, правда? Такая любовь… у Ксандра она к Даре, он еще мальчишкой был влюблен в нее, поверь, я видел. И твоя… еще встретит тебя. Нужный человек он… где-то ходит, дышит, ждет тебя. Лорьен почти верил в то, что говорил, и по глазам Елены видел: она слушает, поддается, — словно он ее околдовывал. — Ксандр очень похож на этого человека, я понимаю, но он женат и влюблен в другую. Мне очень жаль. И я думаю, что твоему избраннику будет приятно и важно, — Лэн выделил это слово, — узнать, как ты ждала всегда только его. Хотела его одного, верно? Мелкие ошибки простительны. И никто о них не узнает, если… ты не станешь упорствовать и кричать обо всем этом. Ксандру это не особо навредит, а вот тебя ославит изрядно. Мы же оба этого не хотим, правильно? Мы понимаем в любви и знаем, что есть только один человек. Мне не удалось настолько сразить своего ожиданием, но я верю, что ты дождешься. И будешь перед ним чистой и невинной, а не барышней с запятнанной репутацией. Я же понимаю тебя, Елена. — Лорьен улыбнулся загадочно и страшно. Ему больше не нужно было казаться милым, и он был собой, язвительным и ярким, непримиримым с ней. И выпихивал ее из их жизни. Как досадное недоразумение. Ей так важна была эта идея, он видел… И все его доводы были убедительны и верны. Так она смогла бы сохранить свою сказку. Лорьен не собирался мешать, просто не здесь, не с ними. Елена прижала ладонь ко рту, прошептала: — Нет… Но Лэн видел, как она соглашается. Как понимает. Вовсе не про единственную любовь, но про статус, про мнение, про репутацию. Лэну было бы горько, если бы он не знал, что там, в их комнате, Манс просит свою мать, которую не просил никогда, защитить его. Если бы не знал, что отец откажется от всего, чтобы Дара осталась с ним, а Дара и не заметит лишений. Ведь еще тогда, она выбрала не жить с Альбером в тепле и довольстве. — Тебе будет лучше ухать, — припечатал Лэн, и уже мягче добавил: — Как можно скорее… Елена сжала губы, нахмурилась, кивнула, и Лорьен выпустил ее руку. Она не бежала, уходила с достоинством и даже с кокетством, придерживая юбку. — Хорошей дороги, — пожелал Лэн ей в спину, но она не обернулась, лишь горделиво выпрямила спину. Лорьен выдохнул, улыбнулся и вдруг почувствовал чужую руку у себя на плече. Лэн узнал прикосновение, но не давящее, как бывало иногда, не требовательное. Сейчас от него веяло теплом и уверенностью. — Ты все слышал, да? — понял Лэн. Он повернулся: перед ним действительно стоял Ксандр и улыбался. — Она уедет, — добавил Лэн убежденно. — Я уверен, уже завтра ее здесь не будет. Отец поднял руку и взъерошил Лэну волосы, Лэн не успел увернуться и недовольно фыркнул. Отец только усмехнулся и сказал: — Ты был великолепен. Мне бы ничего такого и в голову не пришло. Боюсь, мое объяснение с ней было бы нудным, длинным и щедро политым слезами. Но ты спас меня. Спасибо, Малыш. — Теперь квиты? — спросил Лэн, широко улыбаясь. — Никогда, — рассмеялся Ксандр. — Я уже разок спас тебя, и больше не допущу, чтобы Алиетт приблизилась к тебе. Я же отец: мне положено спасать тебя немного чаще… — Пока ты не постареешь? — уточнил Лэн. — Всегда, — отец вдруг крепко обнял его. Лэн ответил так же быстро, а потом опустил руки и вернулся к своей обычной беззаботной манере: — Я рад, что сумел помочь. Обращайся. Я — мастер отшивать девиц. Отец хмыкнул, покачал головой: — Отлично, но мне больше не пригодится. И я не хочу ничего такого знать о тебе. Лэн поднял руки, словно сдаваясь. — Договорились! — Вот и хорошо, — отец быстро оглядел пустой зал. — Кстати, что ты здесь забыл? Лорьен спохватился: — Точно! Забыл, но не я, зато я порядком задержался. Я должен принести Мансу книгу! — Тогда беги, торопись. Нехорошо заставлять Манса ждать. А я пойду к Даре с твоим успехом. Отец легко хлопнул Лэна по плечу и развернулся. Мгновение Лэн смотрел ему вслед, тот шел легкой, летящей походкой, словно сам ветер. Лэн даже представил, как отец влетает в их с Дарой спальню, наполняя ее воздухом и жизнью, как заключает Дару в объятия, и она улыбается. Лэн почувствовал удивительное умиротворение от этих мыслей, но они тут же сменились другими. О Мансе. Не прошло и получаса с тех пор, как они расстались, но Лэну стало необходимо вернуться, коснуться, быть рядом. Вернувшись, только увидев Манса, Лэн не удержался: подошел, якобы оставить книгу на столе, но склонился, легко поцеловал Манса в висок и обнял за плечи. Лэн замер, готовый отойти по первой просьбе, но Манс откинулся назад, прижимаясь спиной к нему, потом повернул голову: — Ты долго, — просто сказал он. — Я уже… — Волновался? — Нет, соскучился. А стоило волноваться? Манс встал и сам обнял Лэна. Лэн даже успел почувствовать его тревогу в этом жесте. — Нет, — убежденно ответил Лэн. — Все прошло очень хорошо. Он отозвался на объятье, притянул Манса к себе и поцеловал.