i think you're my euphoria

— Да, Джиу, я ему передам. Увидимся завтра, сладких снов, — напоследок улыбнувшись сестре, Хосок закрывает за собой дверь в спальню, его взгляд тут же цепляется за парня, сидящего на краю кровати и держащего что-то в руках. По правде говоря, он и без того за ужином глаз с него не сводил, наблюдая за тем, как он мило ест, то и дело прикрывая рот рукой по привычке или смахивая с лица пряди волос, лезущие в глаза, а старший и не замечал на себе такого пристального взгляда. Но даже без всего этого, Чон всё равно был рад снова смотреть на своего хёна, осознавая то, что тот действительно сейчас рядом с ним, видеть его улыбку и улыбаться в ответ. — Джиу просила передать тебе добрых снов… Что ты делаешь, хён? — он подходит ближе и садится рядом, любопытно заглядывая в книжечку небольшого размера, это фотоальбом, — Это же мой… — Что? — он перебивает его, поднимает голову и смотрит на его слегка растерянное лицо, — Я подумал ты не будешь против, к тому же, это наши общие фотографии. — Конечно… — он тут же утихает, молча наблюдая, как Юнги и дальше листает страницу за страницей, с большим вниманием разглядывая уже давно забытые фотографии, но при каждом взгляде на них в голове всплывали старые воспоминания, от чего на душе становилось тепло.       Хосок сидит, опираясь обеими руками на край кровати, и продолжает вытягивать шею, стараясь успеть углядеть хоть пару фотографий до того момента, как старший перевернёт страницу, несмотря на то, что знает все эти кадры наизусть после многочисленных пролистываний этого альбома. Он поднимает взгляд, пугливо смотря на старшего, но тот полностью увлечён делом и, кажется, даже не замечает его, либо же просто не подаёт виду. Хосок судорожно вздыхает и, решив, что ничего страшного уже не случится, двигается ближе, мгновенно чувствуя тепло соприкосновения их тел. Сразу становится как-то легче, он чувствует себя более, чем комфортно рядом с Юнги. И даже слов никаких слышать не хочется, лишь бы просто был рядом, всегда.       Вдруг Юнги перестаёт листать, чётко смотря на фотографию посередине листа — на ней их двое, одному одиннадцать, другому девять; старший, как обычно, с недовольным лицом, а на его голове несколько пучков, закреплённых цветными заколками, сзади же него выглядывает радостная мордашка второго мальчишки, которому всё же удалось заколоть «хвостики» на голове своего любимого хёна.       Мин улыбается, кажется, вспоминая тот самый момент и то, как он был зол на Хосока за подобные выходки, которые ему приходилось терпеть из раза в раз. Он поворачивается снова на Чона, дожидаясь, пока младший заметит и посмотрит на него в ответ. — Хоби, у тебя ещё остались заколки? — Да, кажется… Стыдно признавать, но я отнял их у Джиу. Зачем ты спрашиваешь? — Подумал… Сейчас мои волосы достаточно длинные, на них можно было бы собрать небольшой хвостик.       Глаза Хосока радостно поблёскивают, а на губах рисуется яркая улыбка. Он, словно не веря своим ушам, переспрашивает, но в ответ получает лишь тёплую улыбку и по-своему любящий взгляд. Подобное для него многое значило, поэтому он немедля стал рыться в ящике прикроватной тумбочки, в поисках тех самых заколок, что когда-то забрал у сестры. Услышать такое от хёна было не то, что редкостью, такое в принципе никогда не соскакивало с его уст, потому Хосок и был очень удивлён, но и одновременно до безумия счастлив. Душу грела та безмятежная влюблённость и радостные минуты совместного препровождения, пока снова в голову не нагрянут лишние мысли, и он в очередной раз не осознает, что его чувства так и останутся навечно только с ним. Сейчас ему просто нравилось любить, нравилось испытывать это прекрасное чувство и видеть в этом парне свой идеал, восхищаться линиями его тела, его взглядом, голосом, запахом и даже дыханием, пускай тот и не испытывал того же самого, по отношению к Хосоку. — Ты действительно не будешь против?.. — Валяй, пока я не передумал.       Хосок с ногами залезает на кровать, пристраиваясь за спиной хёна, и трепетно касается обеими руками его волос, запуская длинные тонкие пальцы в шелковистые смоляные пряди, и не верит в то, что ему действительно позволено насладиться именно этим моментом. Словно гребнем, он зачёсывает их к себе в руку, перебирая туда-сюда ещё несколько раз, лишь после собирая в небольшой пучок, и тянется за заколкой, поспешно закрепляя всю конструкцию. — Ты выглядишь мило, Юнги, — он до безумия любил подобные вещи, а при виде Мина с торчащим на голове хвостиком и вовсе сердце ёкало, ведь именно в такие моменты он мог почувствовать себя старшим, а не младшим. Ему так хотелось позаботиться о Юнги, как и он делал это в детстве, хотел, чтобы ему было дозволено любить чуть больше, чем сейчас.       Достав телефон, Мин смотрится в его отражение, разглядывая свою новую прическу, замечает, что заколка оранжевого цвета, а на ней прикреплен небольшой значок в виде кошки. Он смеётся, поражаясь такой, по-прежнему невинной, детской душе. Чон всё ещё ребёнок в его глазах. Юнги всегда замечал подобного рода детали, которые с возрастом приобрели лишь большее значение, от того он понимал, что всё ещё должен заботиться о нём, сколько бы лет ему не было. — Спасибо. Это… красиво. — Значит тебе нравится? — улыбка на лице расцветает по-новому красиво. — Если этого не будет видеть никто, кроме нас с тобой, то да.       По телу Хосока пробегает дрожь, так приятны услышанные слова. Он действительно значит для него что-то особенное, раз между ними есть то, что позволено видеть и знать только им двоим. Чон словно с каждой проведённой вместе секундой влюбляется всё сильнее, и чувства уже просто не получается скрывать, он всё ещё хочет быть рядом, быть настолько близко, чтобы слышать его дыхание и чувствовать ритм биения его сердца. Уши краснели, и становилось попросту тяжело дышать от распирающего изнутри чувства любви к этому человеку, насколько же оно было сильно, просто нельзя описать словами, ему хотелось рассказать о своей любви. Тело само подаётся вперёд, Хосок упирается лбом в макушку Юнги, зарываясь носом в его волосах. Глаза медленно закрываются и он теряется, окутанный родным запахом, от которого клонит в сон, чувствует ту самую атмосферу уюта, которую всякий раз для него создаёт старший одним лишь своим присутствием. — Устал, да? — Мгм, — он больше не способен произнести что-то внятное, голова с трудом держится, соскальзывая всё же на плечо Юнги, а мысли забиты лишь им одним. Разум наполовину погружается в сон, сладкий сон, где Чон всё так же видит перед собой Юнги, и любовь его действительно не имеет границ. — Ложись.       Голос хёна доносится отдалённо, но он всё же слышит его и нехотя отрывается от мягкой кожи. Мин вовремя подхватывает его голову, осторожно укладывая на подушку, чтобы младший не нарушил своего сна. Может он и хотел бы сейчас подольше посидеть со своим хёном, разглядывая старые детские фотографии, но несколько дней без должного сна дают о себе знать.       Закрыв фотоальбом, Юнги убирает его на письменный стол, стоящий в метре-полтора от кровати, и ложится рядом, лицом к Хосоку. Он смотрит, как тот устало иногда приоткрывает глазки, уже совершенно это не контролируя, всё ещё пытаясь задержать свой сон хотя-бы на пару минут, но ему удаётся это с трудом. Маленький хвостик, закреплённый милой детской заколкой, осторожно уложился на подушке. Их лица освещает свет голубой гирлянды, некогда создающий атмосферу праздника, но сейчас, почему-то, хотелось просто остаться вдвоём и забыть напрочь про все эти праздники.       Юнги чувствовал себя странно. Такой домашний Хосок действительно поражал его до глубины души, словно возвращая на несколько лет назад в детство, ту самую рождественскую ночь, о которой пару часов назад рассказывала его мама. Парень слабо улыбается, продолжая смотреть на Хосока в безмолвной тишине, где и правда слышалось лишь его тихое сопение. Мин ложится чуть ближе, неуверенно, но обнимая друга, и чувствует, как тот снова утыкается в его шею, поджимая руки к груди, словно маленький ребёнок, согреваясь в этих объятиях. Всё в точности, но наоборот. Он решает, что в этот раз уже его очередь согревать Хосока. — Люблю… тебя, — едва слышится его шёпот прямо возле уха. Он уже давно спит и не осознаёт своих слов, машинально вырывающихся сквозь сладкий сон, но именно эти слова заставляют Юнги вздрогнуть. Ему и самому уже кажется, будто всё это сон, он лишь сильнее сжимает парня в своих объятиях, понимая, что его сердце от чего-то бьётся чуть быстрее, и медленно засыпает, понимая, что его чувства не те, что раньше.