Грани нормальности. Своя грань - своя норма

— Ты был там?! — Забудь. Это всё ни к чему… — Стайлз пожалел о своих словах, как только они сорвались с его губ. — Ты был там! И смотрел, как я метаюсь между шагом вперёд и назад?! Да что ты за больной извращенец?! — Ну… Вот и второй диагноз. Хотя я бы на твоём месте подумал о своих причинах. Почему ты всё ещё здесь?! — Потому что мне нужны мои ответы! — так же вспыльчиво продолжил Хейл, а потом внезапно успокоился, будто в один щелчок сменился его эмоциональный фон. — Только вопросы с каждым днём меняются… — он помолчал немного. — Поспи. Тебе нужен отдых. Этот разговор словно что-то серьёзное решил мёжду ними. Это не было ссорой. Не в классическом её понимании. Но всё же они не разговаривали несколько дней. Стайлз не знал, как общаться с Дереком после того, что высказал случайно, и Дерек был слишком занят самокопанием, чтобы подумать о том, что можно сказать Стилински. Но продолжаться так не могло, Стайлз будто натянутую тетиву удерживал. И в конце концов первым сделал шаг к «примирению». — Какое сегодня число? — А есть разница? — Есть. Какое? — 18 января. — С днём рождения, Дерек. Хейла уже не удивляло, что его помощник, насильник и по совместительству бывший друг знает о нём многое. Это на самом деле было самым простым, самым первым, что он принял. Что Стилински знает о нём больше, чем хотел показать. И больше, чем девяносто девять процентов его знакомых. — Если знаешь дату, должен был подготовить подарок. Парень кивнул: — Сделка, — дождавшись полного внимания со стороны своего… своего босса — так себе позволял думать Стайлз о Дереке — он продолжил. — Ты меня ставишь на ноги. А я отвечу на всё, что смогу. Как только смогу ходить без посторонней помощи. Об этом он думал чаще всего. О том, что нужно установить какие-то границы, хотя бы условные, хотя бы притворные, но между ними должно быть хоть что-то понятное. А то, как Хейл заботился о нём, но испытывал десятки смешанных чувств и сам себя не понимал, делало эти отношения постоянно на грани фола. Любая неосторожная фраза могла разжечь конфликт, а с этим простым названием «сделка» всё становилось понятнее. У них обоих появлялось оправдание большинству из того, что они чувствовали. С оговорками. С нюансами. Но всё же. — Хороший подарок. По рукам. Их будни понеслись по уже накатанной. Они всё ещё не могли общаться без взаимной агрессии. Но Стайлз перестал ощущать навязчивую ненависть. Скорее осторожный интерес. А Дерек… Дерек стал видеть своих родителей чуть ли не каждую ночь. И эти сны делали его похожим на ребёнка, который потерялся. — Съезди к ним. Ты говоришь с ними. Проще это делать там. Поверь мне. — Это самое шокирующее, Стилински. Я тебе верю. В этом и беда. Дерек действительно не мог не верить парню. Вспоминал каждый день их общения и не мог не верить. Это сводило его с ума. Потому что он понимал головой, что у того были свои мотивы. Но интуиция, душа настойчиво говорили, что этому человеку можно доверять. Больше, чем себе. Как бы Хейл ни старался найти какую-то подоплёку внимательному, доброму отношению Просто Эм, у него не выходило. Даже со всем его бриллиантовым мозгом, который здесь наконец заработал, как часы. Он даже отправлял Эрике рекомендации и указания, которые касались долговременных проектов. Бизнес перестал быть тем, что заменяло всё в жизни. И самым удивительным было для Дерека то, что он продолжал думать о работе, но теперь намного больше его интересовал он сам. А ещё мысли о Хейлз-Билд неизбежно возвращали его к тому, что там сейчас за всё отвечает Питер. И слова Сатоми бередили незажившую рану. — Док сказал, что мне нужно понемногу двигаться. Уже не так болит… — это утро ничем не отличалось от вчерашнего. Дерек разогрел еду, которую вечером забрал у Пейдж, а потом ушёл на пробежку. — Ты оставил телефон. Звонил Энди, справлялся обо мне. Сказал, что можно пробовать сидеть. И сказал, что тобой интересуется местный шериф. В этот момент к домику подъехала машина. — Сэр, нам нужно осмотреть территорию и поговорить с вами. У нас есть сведения, что вы скрываете следы преступления. Дерек вышел из дома, плотно прикрыв за собой дверь. Чего-то подобного он ждал и опасался с самого дня, как втащил полумёртвого Стилински к себе. — Я вас слушаю. Дальше слова были неразборчивы. А потом дверь распахнулась. — Это ЭмСи, мой парень. В постели ещё. У нас вчера была годовщина… Не хотел его будить. — Нам всё же придётся проверить… — грубый голос прозвучал чуть ближе. — Ммм, детка, у нас гости? — пробормотал якобы сонный парень. — Ты бы хоть накинуть мне что подал… — Сэр, что у вас с плечом? — нахмурился полицейский, и Стайлз натянул одеяло повыше. — Дер, ну я же просил, без засосов… — он покраснел и отвёл глаза. Хейл прошёл к его постели и встал так, чтобы закрыть от посторонних глаз. Стилински очень натурально зарумянился, Дерек и сам бы поверил, что тому неловко, если бы не знал всей истории. — А нечего было меня провоцировать, дорогой… — постарался нежно и ласково произнести мужчина. И уже жёстче по отношению к визитерам: — Может, вам ещё хоум-видео показать и про позы рассказать? Что за извращённый интерес к чужой интимной жизни?! Или вы гомофоб, помощник? — Простите… Это рутинная проверка… После Нового года случился инцидент, мы проверяем… — Проверили? Это мои частные владения, а ордера, как я понимаю, у вас нет. — Извините ещё раз. Счастливой годовщины… Машина отъехала, а Дерек тут же зашёл в дом. — Ты всё ещё жалеешь, что я не отвёз тебя в больницу? Стайлз повёл плечом, будто отказывался от нелепых мыслей. Он не ответил, но Дерек как-то знал, что он обдумывал эту ситуацию. Он и сам был немного удивлён своему решению. Но понимание, что время выиграть иначе не получится, не нашёл другого выхода. И Стилински в конце концов всё же задал вопрос. — Тебя это никак не коробит? То, что они теперь думают, что ты гей? — Не думаю, что, назови я тебя своим другом, у них создалось бы иное впечатление. А на сына ты не тянешь. Тем более, синяки… И нет, сейчас не это главное. Тебя ищут, — сейчас Дерек воспринимал проблему парня, как свою собственную. Так же, как и Стилински воспринимал проблемы в бизнесе Хейла, как свои. И решал он их со всей самоотдачей. — Или мой труп… Это ты хотел сказать? Верно мыслишь. Надо бы им дать, чего они хотят. Закопать кого-нибудь под ёлкой, чтобы создать нужное впечатление… Дерек хмыкнул. — Идея не нова, но эффективна. Мне нужно будет уехать на пару дней. Так что… Готовься. Будем ставить тебя на ноги. Буквально. И не надо думать, что ты умнее всех. Одного не оставлю. Мне нужны мои ответы. Реакция парня его удивила. Он разозлился. — Ты думаешь, я сбегу от тебя? Не слышишь иронии?! Я только дышать начал без колющей боли в груди. Из меня бегун, как из тебя стюардесса. Тем не менее, Дерек не намерен был оставлять Стилински одного. Он не знал, что ему принесёт та беседа, на которую он рассчитывал, и состоится ли она вообще. Он звонил Бойду. Попросил сохранить свой звонок инкогнито. Он назвался мистером Барри Стоуном, набрав номер отдела кадров, и попросил передать номер телефона их сотруднику, поскольку не может до него дозвониться. Это касается вопросов наследства, и поэтому срочно. Они играли в игру «Кто я?» в одну из субботних посиделок у Уиттмора, и Дерек не смог угадать себя. Откуда ему было знать, что это один из самых известных на восточном побережье юристов по вопросам наследования?! Кто вообще задаёт такие вопросы?! Но оказывается, его реклама шла по телевизору уже лет пять. Просто телевизор Хейл не смотрел. Дерек знал, что Бойд всё верно поймёт. А потом вдруг понял, что если бы не Стилински, не его эта глумливая, отвратительная игра, не этот шантаж в принципе, у него никогда бы не появились Эрика, Лидия и Джексон. И Вернон. И Рождество в кругу друзей и полузнакомых приятелей. И ему показалось насмешкой судьбы, что, благодаря этому ужасному событию, его жизнь невобразимым образом стала лучше. Полнее. Следующее утро принесло пугающий сюрприз. Парень поел, сам обмылся и даже подстриг себе ногти на одной руке. На левой не смог — правая тряслась от любого напряжения, и удержать в пальцах ножницы было невозможно. И Дерек уже хотел подойти, чтобы помочь, как Просто Эм внезапно ощетинился. — Дерек, тебе нужно уйти. Там… На пару часов, или лучше на весь день… У меня сейчас крыша поедет… — парень звучал агрессивно, но — Дерек очень чётко это понял — испуганно. — У меня у самого уже почти месяц крыша шатается. То ближе к норме, то дальше. Как-нибудь переживу… — Дер, ты не понял… Меня сейчас крыть будет так, что я… Пирог с арниковым сиропом… Я говорю тебе честно, абсолютно честно — ты не должен этого видеть. У меня очень странная реакция на это вещество. Пожалуйста… Договорить он не успел, его глаза закатились, и он мелко задышал. Минут пятнадцать ничего не происходило. Пульс был в норме, но парень хмурился и сжимал губы, теперь уже совсем похожие на те, что улыбались Дереку в офисе и у него дома, и целовали его на видео. — Мама, это не так… — пробормотал он. — Я виноват… Так виноват… — он замолчал. Но, видимо, в его больной голове происходило какой-то диалог, и слышать Дерек мог только реплики Стилински. — Не понимал. Не понимал до тех пор, пока не стало поздно. Но это я принял решение… Он страшный человек, и всё равно это я принял решение взять заказ. И больше, не только провокацию, но и всю операцию в целом, мама… Мог отказаться, но не стал! А потом было слишком поздно, слишком поздно, мама… Он говорил с ней так убедительно, так логично, протягивал руку, чтобы прикоснуться, но глаза его были закрыты. Эта беседа, очевидно, причиняла ему боль. Он плакал, а Дерек с извращённым любопытством смотрел на его лицо, на эти слёзы, и слушал, жадно слушал его исповедь непонятно в чём. Не мог оторваться, боялся слишком громко дышать, чтобы не пропустить ничего в этой иногда бессвязной, иногда снова логически обоснованной речи. Словно ждал чего-то конкретного. И дождался. Стилински заговорил о нём. — Я делал всё, чтобы Дерек не узнал. Но сделал всё равно недостаточно… Мне так жаль. Мама, я так виноват… Я пытался придумать, как не вовлечь его в это ещё больше… Но Скотт… Я должен был понять, что он что-то задумал, я должен был его остановить, мама!!! А теперь Дерек меня ненавидит, и я больше ничем не смогу ему помочь!!! Никак не смогу исправить то, что натворил!!! Как мне получить этот шанс? Ты ведь всё знаешь, мама, ты там всё знаешь! Как?! Он хороший человек, мама, он этого не заслужил… А я монстр, и я должен заплатить за то, сколько боли принёс ему. Видимо то, что отвечала ему его галлюцинация, или очень удивило парня, или вообще сломало что-то в его голове. Потому что после почти получасового молчания, когда Дерек уже решил, что Стилински уснул, тот неожиданно чётко проговорил: — Если это то, как всё должно было произойти по задумке мироздания, то я не хочу так… Он вынес так много на своём пути. Он столько пережил, и даже сейчас ещё переживает то, что ему выпало в юности, мама. Ты ошибаешься, мама. Этого никогда не будет. Не со мной. Не с нами. Потом дыхание Стилински выровнялось окончательно. Он уснул. А Хейл долго думал. Это вообще стало одним из основных занятий в этом месте. Он иногда не понимал, что его здесь держит. Ведь парень был прав. У него были деньги, он уже привык, что любую свою проблему он может решить с их помощью. Оплатить всё, что угодно. Вещь, процесс или работу профессионала. Но когда речь заходила о Просто Эм, ему важно было сделать всё самому. Вообще, он всё сильнее путался в своём отношении к нему. Слишком многое этот человек ему дал. И своим поступком, который привёл его к друзьям, и своим участием, вниманием и заботой. И своими другими поступками тоже. И то, что Стилински сожалел о том, что совершил, тоже многое объясняло. Насколько же велико должно было быть его чувство вины, если он столько сделал, чтобы загладить её. И Дерек чувствовал некую неадекватную потребность отплатить добром за добро, самому позаботиться о нём, своими руками. Своими силами поставить его на ноги. Ему вообще только сейчас в голову пришло, что имеет значение, кто делает что-то в жизни. Что есть разница между тем, чтобы оплатить помощь и оказать помощь. Когда Стилински очнулся, он смотрел на Дерека волком. — Что ты слышал? Мы говорили? — Ничего. Я ничего не слышал. Ты валялся полдня в отключке. Как ты думаешь, Стилински, сколько времени уйдёт у шерифа, чтобы взять ордер? Было непонятно, поверил ли ему парень, но больше вопросов об этом он не задавал. Подумал немного, и ответил, включаясь в беседу, как он делал это раньше — целиком и полностью сосредотачиваясь на решении: — Не знаю, Дерек, это очень сильно зависит от того, что за дело открыто, какие в нём есть материалы… От пары часов до пары дней, думаю… А что? — Считай, что я тоже поехал головой, но моё чутье говорит мне, что здесь больше оставаться нельзя. Я сбросил твою старую одежду в колодец, вместе с другими вещами. Думаю, это создаст нужное нам впечатление. Но ненадолго. И когда Сатоми узнает, что ты жив, я думаю, нам лучше быть далеко отсюда. Стайлз промолчал. — Послушай, я хотел поехать к одному старому знакомому. Но его новый адрес пока ещё ищут. Это где-то южнее. Думаешь, ты сможешь выдержать поездку на пару часов? Хейл видел, как трудно Просто Эм даются даже минуты, проведённые сидя. Но он старался, делал упражнения, преодолевал себя, чтобы выкарабкаться быстрее. Хотя иногда казалось, что ему хочется, наоборот, продлить этот сомнительный отпуск. Его выражение лица порой было таким мечтательным, почти вдохновлённым. Но сейчас он выглядел решительно. — Если это — единственное, что тебя удерживает от того, чтобы уехать, то не думай об этом. Я готов. Только… Как ты себе представляешь путь к машине? Я же… Не могу… Ходить… Только сейчас Стайлз в полной мере осознал, насколько он зависим от Хейла. Это было очевидно каждый день, каждый час, каждое утро, что он просыпался и ел с ложки, как ребёнок. Каждый вечер, когда Дерек намазывал отёки, обрабатывал раны. Но вот в эту секунду парня словно молнией ударило. Он хотел жить. Он должен был жить, он знал это. Знал с той минуты, когда очнулся на земле и понял, что смерть почему-то прошла мимо. Он видел её тень над собой. Видел её спину, когда она уходила прочь. Он должен был жить, и его жизнь до сих пор была в руках Дерека. Он это позволил. Он это допустил. Мог позвонить Скотту, Дэнни. Мог даже попросить помощи у Дюка, он смог бы расплатиться с ним. Мог в самом крайнем случае позвонить отцу. Но нет. Он отдал свою жизнь в руки того, кто меньше всех мог хотеть ему помочь. И это было правильно. Стайлз знал, что поступил правильно. Что эта абсурдная в своей сути забота дала Дереку время и смысл. Дала ему понять себя. Разобраться в своей голове и со своими страхами. Сомнениями. Стилински знал, что тот уже очень ясно видит, что в его жизни было, а чего не было. Иллюзию чего он создал, а что похоронил под слоем наносного, придуманного, навязанного. А теперь ему предстояло понять, кем он хочет стать, когда вырастет. Кем он хочет быть, каким человеком. И то, что Дерек всё же заботился о нём, о своём абьюзере, о том, кто должен за свой поступок сидеть в тюрьме, говорило парню, что тот выбрал ту сторону себя, которая была настоящей. — Я уже всё продумал. Проще будет, если ты поедешь на носилках. Я достал одни. Хотя должен признать, что в вашей глуши банки работают просто отвратительно. Снять наличные можно чуть ли не по праздникам. — Это наша глушь, Дер. Это твой родной город… — Не в том суть… Нам надо уходить. Я знаю это. С Энди я поговорил. Он дал пару советов. Так… Ты… Согласен? — Дерек, ты задаёшь такой вопрос, на который мне очень сложно ответить. Я даже не понимаю, зачем ты мне его задаёшь. Ты решил эту проблему, значит, будем следовать твоему плану… — И ты доверишь мне своё здоровье? Да… Это глупо звучит, учитывая, что ты валяешься пластом уже почти три недели… — Вот видишь… Давай, Чарли, зови своих ангелов… Они дошли до Камаро к вечеру. Путь, который обычно занимал около сорока минут, в тот день они преодолели за три с половиной часа. Носилки, которые Дерек тащил за собой, были слабо приспособлены к бугристым лесным тропам. Свою машину Дерек оставил в центре Бикон-Хиллс, где пересел на скромный старый семейный универсал, и они поехали в обратном направлении. Стайлз тут же ощутил разницу между комфортным пассажирским креслом Камаро с низкой посадкой и лаконичным креслом стереотипно женского авто. А когда они прибыли в пункт назначения — определённо не дешёвый мотель с двухместными номерами, Дерек готов был орать благим матом. Вернон прислал ему адрес Рейнера — их бывшего семейного врача. Но выехать к нему они смогут непонятно когда. Именно из-за Стилински. — Почему не сказал сразу, что больно?! Почему не попросил остановиться? Да ты посмотри на себя?! У тебя губы трясутся от боли и спазмов! Да ты же вообще ходить не сможешь!!! Никогда!!! Идиот!!! Дерек пытался растереть ногу мазью, чтобы в ней появилась хоть какая-то кровь. Когда он дотащил парня из авто в номер и уложил на кровать, он и не думал, что всё так плохо. Однако сняв штаны, обомлел. Нога была белой и не слушалась вообще. Из-за этого и руки дрожали, и спина закаменела. На самом деле всё было наоборот. Спина была в неудачной позе, и это имело свои последствия, но Хейлу было плевать на разумность и последовательность. Ему было важно вернуть хоть немного стабильное кровообращение и снять боль. — Нет, Дерек, я их пить не буду, — твёрдо возразил Стилински, увидев в руках мужчины пузырёк с обезболивающим. — Тебе не обязательно страдать и мучиться, Просто Эм. Ты этим ничего не изменишь и никого не сделаешь счастливее. — Пусть так, — сжав зубы процедил он, — но я хочу сохранять адекватность. Дерек психанул, уселся за стол и налил себе крепкого. Однако уже через пятнадцать минут Стилински коротко простонал, пытаясь поменять положение. И Хейл подорвался с места, в один глоток прикончив ещё один стакан. — Заткнись, Стилински, — предвосхитил он любые возражения. — Так, сейчас уберу старую мазь, а потом попробую растереть тебя водкой и наложить мазь от судорог. Должно полегчать. — Я вполне могу лечь в ванную, чтобы не пришлось изображать средневековье… И вымоюсь нормально, а то твои влажные тряпки только размазывают вазелин. — Док сказал, что нельзя, — отрезал Дерек и ушёл за полотенцем. Снова неловкие минуты, снова стыд и ощущение тотальной зависимости от того, кому логичнее хотеть твоей смерти. А ещё некстати появившееся желание. Но Хейл с его заботой, руками мягкими и бережными. Этот Хейл… — Как ты вообще смог меня так долго волочь за собой? — решил отвлечься Стайлз, но получилось не очень. — Я стал намного сильнее, чем был. Не иначе свежий воздух и природа. — Да… Точная догадка… — Держись за меня, я сейчас… — Дерек чуть подтянул его выше на подушки и стал смывать мазь с ноги Стилински. Он опускал руку с полотенцем в небольшую миску с тёплой водой, она стекала по коже крупными струйками, впитываясь в толстый плед, на который мужчина уложил больного. От прикосновений становилось легче и сложнее одновременно. Боль уходила, а та, что оставалась, была приятной, тягучей, заворачивающейся упругими кольцами вокруг пупка, стекающей ниже, к лобку, заставляя проявляться неуместное желание. И Стайлз едва успел осознать этот факт, чтобы предотвратить некрасивую реакцию своего тела. — Спасибо, Дерек, дальше я сам… — Что ты сам, Стилински, я тебе ещё пару дней точно не позволю садиться! Лежать! — Дерек довольно резко надавил на его грудь, и Стайлз охнул от этого движения. — И не провоцируй меня на грубость! Почему он разозлился, он не до конца понял, но волна жгучей ярости так разлилась по крови, что он поспешил выпить ещё пару глотков виски. Он был паршивый и слишком жёсткий, но Хейлу было плевать. На несколько минут он завис, глядя на кучу баночек на столе, потом взял тюбик с мазью и «Русский стандарт». — Так, я надеюсь, что ты не задохнёшься от ощущений, Стилински, потому что это вряд ли будет приятно… — с этими словами он обильно смочил водкой ладони и принялся растирать ногу парня от бедра до колена. Спиртное холодило кожу, но судя по пощипыванию под коленом и саднящему ощущению местами по ноге, водка делала своё дело. Особенно, когда Дерек на несколько минут остановил движение, просто уложив свои ладони на четырёхглавую мышцу бедра, согревая. Прижимая. Снова, будто нарочно, возбуждая. И когда дыхание Стайлза сорвалось на вдохе, тот уже готов был тригонометрические задачки в голове решать, лишь бы избавиться от навязчивого тепла его рук, распаляющих, зажигающих совсем не спиртными растирками. — Отлично. Хоть какой-то цвет появился… Блядь, Стилински, если ты ещё хоть раз доведёшь себя до такого состояния, я тебя просто уложу. С одного удара… Что, язык не ворочался? Слова забыл?! Какого хрена молчал, ну? — Дерек… — выдохнул едва слышно парень, зажмуриваясь. Но мужчина воспринял это как мольбу остановиться. — Что, печёт? Это хорошо… Так… Теперь мазь… Левая, почти здоровая нога Стайлза была укрыта одеялом. И таз с большего тоже. Но когда Хейл стал массировать скользкими от лекарства ладонями уже разогретое бедро, это не имело никакого значения. С каждым его движением возбуждение всё сильнее накрывало парня, а он боялся открыть плотно закрытые глаза, чтобы посмотреть, насколько оно заметно. Потому что Дерек выглядел потрясающе волнительно. У него отросла борода, но глаза перестали быть такими тусклыми. Из них исчезла та печаль, что всегда сквозила где-то в глубине. Мышцы на груди натягивали футболку, а предплечья давили силой, заставляя ладони сжимать бедро, колено, внутреннюю сторону, снова переднюю поверхность. И если обычно Стайлз справлялся — не смотрел, не видел, не думал о нём, то сейчас отчего-то не получалось. Хейл был рядом, и парень потерялся в его запахе, его голосе, его сильных руках. Он коротко простонал и испуганно закусил губу, чтобы сдержаться. А Дерек всё никак не убирал свои ладони. Наоборот, немного мягче проскользил к тазовой косточке и провёл по боку, задевая край ягодицы, до самого колена по ноге, а потом обратно по внутренней части бедра. Стилински потерянно выдохнул, не в силах держать губы сомкнутыми, а Дерек, доведя до самого паха вдруг замер, откинул одеяло и уставился на эрекцию парня. — Так тебе не больно… — растерянно проговорил он. — Прости, Дерек, извини, я не… Просто Эм покрылся густым румянцем, но глаза так и не открыл, наоборот, отвернулся. — Так вот оно что… А когда ты меня, раздетого и мокрого от лихорадки, перекладывал в постели, у тебя была такая же реакция? А? Небось, и простыни менять пришлось из-за того, что не сдержался и выпачкал их сам, а? — его руки почему-то не прекращали движения, наоборот, он будто специально задевал уже крайне чувствительную мошонку, ногтями вёл вниз по бедру, и снова возвращался к паху. — Я сделал это в душе… — всхлипнул от ощущений Стайлз, не зная, зачем вообще говорит. — Прости, хватит, мне очень жаль Дерек, не надо больше… — Не надо?! У меня даже возможности попросить не было… А тебе ведь это нравится! Что тебя заводит, а? Боль? Или запах? Как ты слышишь его за спиртом и мазью? Может, это твоя эрогенная зона? Или ты, в принципе, от массажа кайфуешь? Зачем же прекращать? Давай-ка я отвечу тебе за услугу… Сколько раз я кончил в ту ночь? Трижды? Ну, минет не обещаю, а вот так, — он положил горячую ладонь на член парня и придавил к лобку, — можно и попробовать… — Не надо! Прекрати! Дерек! — однако те движения, что сейчас делал Хейл были откровенными и приятными, и дальше Стайлз мог только стонать. Неожиданно руки Дерека исчезли. Он отошёл к столу, где стояла бутылка, приложился прямо к горлышку, потом вытер руки о влажное полотенце, и вернулся обратно. Стайлз не ожидал этого, он пытался не сгореть от стыда и желания. Он вздрогнул, когда снова почувствовал давление на своём возбуждении. Но Дерек так и не сел обратно. Он просто стоял над ним, очерчивая ствол под бельём, а потом как-то рвано вдохнул и рванул ткань вниз. Стилински дёрнулся, зашипел уже от боли, потому что нога и спина всё же были не в порядке, совсем не в порядке, а мужчине не понравилось, что вышло. Поэтому он второй рукой натянул ткань, и в итоге разодрал её, оставив лоскутами висеть на бёдрах. — Так вот, чего ты хочешь… Он сел на кровать, ближе, чем до этого, с отвращением отметил, что покрывало совсем намокло от процедур, отчего-то облизал губы и обхватил член Стилински. Отметил разницу между тем, как ощущал свой собственный в руке. Отметил жар мягкой нежной кожи. Услышал ещё один стон, больше похожий на скулёж. — Н-не надо, пожалуйста… Пожалуйста… Дерек, может, и впервые делал нечто подобное с мужчиной, а сейчас он особенно ясно увидел, что парень в его руках совсем не подросток, каким казался на видео. Он сильный, взрослый, явно умеющий получать удовольствие. Но эта премьера не дала ему обмануться — Стилински уже и сам не знал, о чём просит больше: чтобы Дерек остановился, или продолжал. Он кусал губы — снова, как на записи. Он комкал руками простыню, он дрожал в его руках. А Хейл, привыкнув к направлению движения, загорелся непонятным азартом. Подкручивал руку, проводил большим пальцем по головке, сильно сжимал ладонь и ласкал кончиком пальца дырочку уретры, то ускорял темп, то замедлял, наблюдая, как парень борется между желанием получить удовольствие и пониманием, что это неправильное, нечестное наслаждение. Но его ощущения заботили Хейла меньше всего. Он настойчиво, жадно вбирал в себя это зрелище, желая довести начатое до конца. Дрочить Стилински было похоже на адреналиновый взрыв. То, как он пытался сохранять неподвижность, как он мелко дышал, как не мог сдержать очередной стон, всё это Дерека подстёгивало к тому, чтобы увидеть наконец, как Просто Эм кончит. Будет ли это так же феерично, как на его члене? Похож ли будет его стон на те звуки, что передавало видео? Всегда он так звучит, или только с ним? Откуда были все эти мысли, что он вообще творит, зачем всё это, он не думал. Он сосредоточил всё своё внимание лишь на том, чтобы добиться нужной ему реакции — и оказался в шоке, когда почувствовал пульсацию в своей ладони, ощутил горячую влагу на пальцах, скользскую, странную, услышал резкий запах спермы. Эту картину что-то должно было дополнить, но только подняв глаза на лицо парня, тот осознал, чего не хватало. По бороде Стилински скатилась струйка крови, губа всё ещё была зажата между зубов. Он прокусил её, но не издал и звука во время оргазма. Дерек в смятении и разочаровании схватил его за подбородок и повернул лицо к себе, поморщился от того, что вымазал пальцы в крови, и только потом заметил, что его щека намокла от слёз. На подушке тоже было мокрое пятно, а глаза парень так и не открыл. — Ты же этого хотел, Стилински! — Даже ты этого не хотел, — тихо, горько произнёс Стайлз. Он понимал, что то, что произошло, едва ли стало достойной местью от Дерека, но начало было положено. Хейл отшатнулся на шаг, глядя на свои грязные руки. Одна в крови Просто Эм, вторая в его же сперме. Что только что произошло, он не понимал. Совсем. Зачем? Что на него нашло? Чего он хотел от Стилински? Спина покрылась холодным потом, а взгляд неосознанно вернулся в бутылке виски. Хейла передёрнуло от понимания, что он отдрочил мужчине. Он доставил удовольствие мужчине. Он от этого получил удовлетворение. Дерек не хотел этого, нет, не хотел. Он рванул в ванную, чтобы вымыть руки, и только тут осознал, что был возбуждён. В тот момент, когда парень стонал, он был возбуждён. И эмоционально, но, что важнее, физически тоже. Он смотрел на то, как мелко дрожат бёдра Стилински, как жилы на руках выделяются от его хватки на простынях, и он хотел увидеть, услышать, почувствовать, что будет дальше. Мужчина всматривался в свои пьяные глаза и понимал, понимал самое страшное. Он был разочарован, что так и не услышал его.