Грани нормальности. Своя грань - своя норма

— К доктору Рейнеру нельзя! Он не принимает! — Меня примет, — отрезал Дерек, и Стайлз только поразился тому, что в этот раз он не стал использовать своё обаяние и природную харизму, а пошёл напролом. — Сэр, сэр, туда нельзя! На шум выглянул ещё один мужчина из глубины коридора, но Хейл оставался непреклонным, он внимательно осматривал таблички на дверях и, в конце концов, нашёл нужную. — Пол, нам нужно поговорить… — Что-то подсказывает мне, мистер Хейл, что это вам нужно поговорить со мной. Никак иначе, — ответил доктор после минутного замешательства. — Э, мы были у вашего отца, доктор Рейнер… Он просил передать вам, что… — начал было Стайлз, надеясь, что верно просчитал его, и тема семьи станет для мужчины чем-то якорным, стабильным, и позволит им с Дереком добиться желаемого. Он ошибся. — Всё, что мог передать мне отец, — это баночку слюней или свой анализ мочи на подштаниках. Так что… Я не имею никакого желания выслушивать ваш бред! — Тогда просто дай ключи от дома. И мы навсегда оставим тебя в покое. Пол скривился, как от чего-то отвратительного или мерзкого. — Может, ещё и билет на Мальдивы оплатить? В качестве свадебного подарка вам двоим? — Я сам могу оплатить всё, что угодно. Включая твою докторскую лицензию, да и всю клинику тоже. Мне просто нужно попасть в его кабинет, — закипая, выдавил Дерек, явно не собираясь отступать. Пол отвернулся к окну, а потом встал из-за стола. — Подите вон, господа. Или я вызову охрану, — на этом он должен был закончить. Но продолжение вырвалось у него, скорее всего, случайно, под давлением эмоций. — Как же я вас ненавижу, вечно великие Хейлы… Не тонущие в проруби, как и полагается любому дерьму… Ответ шокировал Дерека, но он не стал рефлексировать, чем прилично удивил Стилински. Этот Хейл был похож на объект, который он разрабатывал. Бескопромиссный и беспощадный к себе и к другим в достижении своей цели. — Чем же мы тебе не угодили? Стюарт и ты были с нами, сколько я себя помню… И родители всегда относились к вам, как к родным. — О… Правда?! Да ваша семейка извращенцев любого адекватного человека готова была втянуть в свои сети, чтобы создать хотя бы видимость нормальности для всех… — Рейнер так и стоял к ним спиной, но было заметно, что он едва сдерживает прорывающуюся агрессию, пока лишь едко и колко отплёвываясь от беседы. — Конкретнее, Пол. Потому что моё терпение не железное. Времени мало, а ресурсы у меня почти безграничные… — да, эта стратегия могла иметь свой успех. Но Стайлз чувствовал, что что-то не так в реакциях мужчины на слова Хейла. — Конкретнее? Твой отец разрушил мою семью, разрушил меня, и кинул, как шавку, на улице. Вот, что он сделал. А мать… Мать всегда была на его стороне. Сумасшедшая дура! Дерек зарычал, и Стайлз изо всех сил сжал его локоть, чтобы удержать на месте. — Доктор Рейнер, я не ошибусь, если скажу, что клиника и ваши сотрудники это достаточная ценность для вас, чтобы рассмотреть вариант сотрудничества. Вы же не хотите проблем? — Проблем?! — он развернулся, и обоим незваным гостям стало очевидно, что им руководит сейчас ярость, а не логика. — Он спал со мной! Я любил его, а он со мной просто спал! И когда я бросил невесту ради него, что сделал твой любимый папа, а? Он сказал, что я совершил ошибку. Что он никогда не оставит семью. Что это единственное, что он сделал правильно, и что я ещё глупый мальчишка, чтобы требовать от него таких жертв! Джессика… Она была лучшей в мире, а твой отец отнял у меня шанс построить то, что было у него! А как же те жертвы, на которые пошёл я?! А как же я?! — Мне кажется, мистер Хейл не просил вас об этих жертвах… — Стайлзу нужно было больше информации, и в данный момент всё, что он мог — это читать поведение Пола Рейнера. — Да что ты… Что ты знаешь об этом, а? — оскорбился мужчина, и Стайлз понял, что тот горит ненавистью к тем событиям, что произошли много лет назад. — Так. Эта драма мне ни к чему. Предлагаю сделку. Что тебе нужно? — Дерек вступил в диалог резко и напористо, отставив эмоции на «потом». Доктор Рейнер захохотал. — Мне? От тебя?! У меня всё есть, Хейл! — И я могу сделать так, что ничего не будет. Я найду способ… Динамика разговора сменилась, как и тон. Пол расслабился, как перед каким-то серьёзным усилием, потребующем в скором времени неимоверных затрат энергии. Стилински превратился весь во внимание. Что-то важное сейчас должен был сказать Пол. — В этом не сомневаюсь… Я не хочу тебе помогать. И, более того, просто не могу, — он улыбнулся, так, будто ему неожиданно стало весело. — Я продал дом очень давно. Со всем интерьером. Не хотел смотреть на спальню, в которой твой папочка меня нагибал, как ему вздумается. Новые владельцы — поклонники минимализма. Там ничего не осталось от старого дома. Стены и пол. Слышал, даже крышу поменяли… Так что, я вам не помощник, а разговора не получилось, — он торжествующе вскинул подбородок. — Всего доброго. — Дерек, нам придётся найти другой способ. Здесь нам больше нечего делать. Как раз успеем на вечерний рейс до Нью-Йорка… Пойдём. Стайлз звучал до того убедительно, что Дерек и сам почти поверил в это. Но это было невозможно. Именно Стилински настаивал, что ему нужно закрыть гештальт и попрощаться с семьёй, и никогда бы не предложил пропустить этот важный шаг. Факт того, что Просто Эм по-настоящему заботится о нём, волнуется за него, настолько врезался в подкорку, что Хейл даже не осознавал этого. Просто мгновенно понял, что Стайлз блефует. Он нацепил суровое выражение на лицо и просто кивнул. Они ушли не прощаясь. — Ты прав, времени мало, — Стайлз сел на пассажирское сиденье и громко хлопнул дверью, но когда Дерек посмотрел на него, едва не шарахнулся. Парень был на себя не похож. Даже не так. Он выглядел чужим и очень серьёзным. — Он соврал. Про дом. — Испугался? Что я, и правда, буду ему портить жизнь? — мозги всё ещё работали над решением проблемы, но в эмоциях была будто яма, в которую Дерека толкнул этот образ парня. — Вот уж вряд ли… У него есть чёткая уверенность, что он имеет надёжный тыл. А значит, он вполне мог быть причастен к истории с подставой. Или просто крышуется у кого-то, кто, как он думает, сможет его защитить. — То есть, дом всё ещё его? С чего такие выводы? — Наблюдательный я с детства, Дерек. Я уже говорил… Про то, что дом его, я не уверен. Мало исходных данных. А вот про минимализм — точно импровизация. — Но зачем? Стайлз пожал плечами, резко, чётко, будто хотел отмахнуться от того, что мешает ему думать. Хейл уже и не ждал, что получит ответ, но услышал в итоге: — Маленькая месть маленького человека. Забей, — Просто Эм проводил пальцами по его колену, будто это движение было самым обычным, а у Дерека в душе нарастала паника. И страх. И истина, готовая в любой момент отозваться возбуждением. Стилински настолько углубился в свои мысли, что, похоже, даже не замечал своих действий. Потом он резко выдохнул, будто принял какое-то решение, хлопнул его по уже очень чувствительному колену, довольно резко и увесисто, а потом посмотрел ему прямо в глаза. — Так. Адрес помнишь? — Помню. Только ты меня сейчас пугаешь… Стайлз моргнул. Закрыл глаза и открыл их уже нормальным привычным Просто Эм. Будто превратился в другого человека. — Прости, я… — парень стушевался. Он в какой-то момент настолько привык к Дереку рядом, что просто забыл держать свои мысленные границы. Входить в свой рабочий ритм мышления было ни к чему, ситуация до этого момента этого не требовала. Но он всё ещё был тем, кем был. Провокатором. Просто у него появилась совесть и, наверное, душа. Но какая-то его часть была всё ещё монстром. И меньше всего ему хотелось показать эту часть любимому человеку. — Интуиция говорит мне, что что-то здесь не чисто. Так, сначала ищем место на ночь. Где-то ближе к старому дому Рейнеров. Потом в магазин. Строительный. А потом ты поколдуешь над моей спиной. — Что? Больно? — Дерек спрашивал вроде и безразлично. Но Стилински понимал, что тот всерьёз обеспокоен. — Нет. Но я должен быть уверен в том, что смогу, я имею в виду, физически смогу сделать то, что задумал. — А что ты задумал?! — Хейл не совсем понял, почему столько времени как кролик на удава молча пялился на помощника, ни разу не возразив, но всё-таки эта ситуация ему не нравилась. Да, Стилински, возможно, привык говорить ему, что делать, в стрессовых ситуациях. Но тогда Дерек был немного не в себе. Сейчас же такое поведение было ему непривычным и несвойственным. Он решал свою проблему, а Просто Эм почему-то решил, что может покомандовать. Ситуация усугублялась его собственной реакцией на действия этого парня. Которые Стайлз, кажется, не воспринимал, как что-то двусмысленное. В отличие от члена Дерека. — Для начала, найти интернет. Хейл окончательно вышел из себя. — Послушай-ка, Стилински, я не знаю, что ты там раньше за провокации-операции устраивал, и как ты привык работать тоже! Но! — эти слова ему самому показались абсурдом, потому что он видел Просто Эм в работе несколько месяцев. Пристально наблюдал за ним и вообще-то знал, как он привык работать. — Но я тебе не Дэниэл или Скотт. Я вообще-то твой босс. — Что? Я как-то не думал, что все ещё трудоустроен… После этих чудесных каникул… — с сарказмом ответит парень. — Ты понял, о чём я! Я не намерен тупо исполнять твои прихоти! — Ну я же твои исполняю… Я могу сказать тебе, когда нога начнёт неметь, но ты вывалакиваешь нас из машины каждые десять минут, и я ни слова тебе не сказал! — Это сомнительное утверждение. И не путай то, что твоё здоровье зависит от моей прихоти, как ты изволил выразиться. А от твоих закидонов зависит моё будущее! — Ладно-ладно… — Стайлз поднял руки и откинулся на спинку кресла. — Ты можешь злиться… Я понимаю… Это не одна из моих провокаций, тут и провоцировать некого, но я отношусь к твоей проблеме серьёзно! И планирую, как мы будем решать её. — Вот именно, Стилински, мы! А это значит, что решаем мы её вместе! Стайлз несколько минут размышлял. Это действительно было похоже на план операции, только его — Стайлза — никто не нанимал. Дерек не был заказчиком, Дерек был жертвой. И нельзя было просто перетянуть всю работу на себя. Хотя бы потому, что для Хейла было важно узнать правду. Самому. — Твоя взяла… Так, смотри, я хочу найти в сети, кто владеет домом. Посмотреть на него и спланировать проникновение. Обыскать кабинет Стю, понять, что он спрятал для нас. Вот такой вот приблизительный план действий. — Ты хочешь влезть в чужой дом?! — А какие есть варианты? — Я думал нарыть что-то на Пола, заставить его… Он же соврал нам — я тоже всё больше склоняюсь к этой мысли. Это логично. Брошенная женщина всегда мстит… — Пол не женщина, но твою логику я понимаю. Давай-ка здесь перекусим. А заодно и сеть словим. Потому что проверить, соврал ли Рейнер о доме, вполне можно и в интернете… Их исследование закончилось, почти не начавшись. Дом Пол действительно продал. Только новым его владельцем стала какая-то фирма, принявшая недвижимость в качестве зачёта по услугам. Разбираться, что за услуги, которые стоили такую кучу денег, они не стали, не это было важно. Важно было, что дом вполне мог пустовать. А значит, можно было попробовать обыскать кабинет Стюарта, и шансы найти что-то в нём Стайлз оценивал, как высокие. Фото на странице риелтерской компании показывало уютный загородный домик из дерева, обнесённый живой изгородью, с красивой каменной подъездной дорожкой. Сказка, а не дом. Дерек его именно таким и помнил. Поездка в строительный вообще выбила Хейла из колеи. — Ты что собираешься делать? Похитить кого-то? Зачем тебе верёвка, я всё равно не понимаю, что ты с ней будешь делать?! — На всякий случай, Дерек, просто на всякий случай. Я люблю быть ко всему готовым. Подожди меня в машине, а? А то ты уже привлекаешь внимание. А у нас реально немного времени, если Пол не клюнул на наше «решение уехать». — Стилински, мне всё это не нравится. И я уже не уверен, что хочу этого всего. Так, давай я отвезу нас в мотель, а потом сам съезжу. Ладно? Может, там и смотреть не на что. Может, там действительно сделали ремонт… И выбросили всё, что принадлежало доктору Рейнеру… — Вот мы и проверим. Хейл скрипнул зубами. — Ну что? Что тебя так клинит, Дерек? Это твой выбор. Твоя жизнь. Если ты думаешь, что сможешь справиться с этим без моей помощи, вперёд! Действуй! Только сначала подумай хорошо. — Просто Эм, я не хотел никуда влазить, вламываться… Стайлз вспылил. Ему казалось, что он знает Дерека Хейла вдоль и поперёк. И он любил его за все недостатки и тщательно скрываемые достоинства. Вот только со всей той херней, что Стилински с ним сотворил, получалось, что он сломал отлаженный механизм работы мужчины, и теперь понять его мотивы было очень сложно. От этого непонимания Стайлз нервничал. Они договорились с Дереком, что тот его подлечит, заключили что-то вроде сделки, но фальшью это было для обоих. Причины Хейла для того, чтобы участвовать в этом фарсе, он не знал, свои же были банальными. Помочь, загладить вину и вытолкнуть Дерека из того болота смятения, в которое он попал благодаря Стайлзу. Он эту кашу заварил, ему и расхлебывать. Однако сейчас мужчина вёл себя нелогично. Он давал заднюю, сомневался, и возможно, Стилински обманывал себя, убеждая, что Хейлу нужна его помощь и поддержка. Его нога была почти в порядке, в любом случае его жизни ничего не угрожало. Точнее, его состояние здоровья было удовлетворительным. И пока кое-кто был уверен в его смерти, лучше было бы просто слинять. Свою часть псевдосделки можно было выполнить и дистанционно. Там, в Нью-Йорке, остались друзья. Да, Дэнни и Скотт остались там одни, и что-то Стилински подсказывало, что у них там не всё шло гладко. SOS Дэнни не посылал в своих сообщениях, но по стилю его текста была ясно, что им не сладко. А ещё хранилище данных было перемещено. Было достаточно вопросов, которые Стайлз мог решать и в таком состоянии. Но он был здесь, с Дереком, которому его помощь была не нужна. По крайней мере в этом деле. А ещё эти его слова… Вроде бы ничего особенного, но он не мог не понимать однозначного контекста. «Он занят…» Это могло бы значить, что у Стайлза дела, но рука Дерека на пояснице дала Митчу понять, что смысл этой фразы нужно трактовать куда шире списка в планере. И пусть Стилински спустил это на тормозах, якобы удовлетворившись ответом мужчины, но не понять, что это, скорее, отговорка, было невозможно. И этого Стайлз не понимал тоже. Всего несколько дней прошло с того момента, как Хейл поддался своей ярости и любопытству, и иногда Стилински боялся засыпать, чтобы не приснить что-то похожее на те жёсткие руки, на те горящие глаза. И Дерек не упрощал ситуацию. О, нет. Его эти массажи, мази… Может, Стилински и был в чём-то слепым идиотом, когда дело касалось его самого, но он не мог не заметить разницы в прикосновениях. Возможно, эта разница была обусловлена тем, что Дерек тренировался, и у него получалось всё лучше. Возможно, Стайлз просто выздоравливал, и тело просило своего. Но Хейл прикасался к нему бережно, заботливо и очень ласково. А после уроков Алека у Стилински вообще возникло ощущение, что Дерек его возбуждает нарочно. Это было бредом, это было абсолютной чушью, но находиться рядом было всё сложнее. И нервы всё же сдали, эти качели по поводу метода поиска информации окончательно добили и без того держащееся на волоске терпение. Они вроде как сохраняли нейтралитет, начали спокойнее общаться, однако почти перманетный подтекст в действиях Дерека и вновь зависимость от него, его рук, уже чёрт подери, привычных, уже необходимых, — всё это лишило Стайлза самообладания. — В офисе Пола ты не выглядел похожим на того, кто никуда не хочет влезть! И вообще, Дер, определись уже, чего ты хочешь? Так. Чего я хочу, я знаю. Так что… Выйди, и подожди меня в машине. Я найду, что нужно, а потом мы поедем в мотель и поговорим! Потому что, Дерек, нам нужно кое-что прояснить! Дерека потряхивало от нервного напряжения. Стилински вышел через минут пятнадцать, прихрамывая, но усердно толкал вперёд тележку левой рукой. Правую он опустил в карман. — Помоги, пиздец как больно… — Вот видишь! Я же говорил. — Дерек, блядь, заткнись и помоги! Хейл молча погрузил всё в багажник, помог Стайлзу сесть в машину, а потом повёз его в мотель. Молча. Вообще ни слова не произнёс. Только, когда уже практически донёс его до номера, зашипел. — Это что? — Это? Отмычки… — он постарался сдвинуть колючую связку в кармане, чтобы та не поранила Дерека. — На всякий случай. Интернет — величайшее изобретение человечества… Ах… Хейл вздрогнул от этого стона, понимая, что снова не уберег Просто Эм от обострения. Он был зол, когда Стилински прогнал его, зол и в то же время благодарен за время наедине с собой. Потому что претензии парня были адекватными. То он рвёт на себе рубаху, готовый всех размазать, то стопарит без видимых причин. Конечно для его жизни пересечение границ частных владений, взлом с проникновением, и какие там ещё обвинения могли бы им предъявить, если поймают, не было чем-то допустимым. Однако за последние месяцы вся его жизнь очень поменялась. И сейчас не это его останавливало — не опасность нарваться на проблемы с законом. Его пугал сам Стайлз. Вот тот человек, что сидел с ним в машине там, у клиники Рейнера… Он был не Просто Эм. И не Стилински, которого он знал. Он был Стайлзом. Незнакомым ему парнем, опасным, жёстким. Опытным. Невольно вспомнилось, как он рассуждал о своих травмах, о том, что он умеет орудовать охотничьим ножом, метательным оружием. Вспомнилось его тело — жилистое, подтянутое, обманчиво хрупкое, почти мальчишеское под одеждой и такое сильное на ощупь. Он смывал кровь с избитого Стилински почти с отвращением, отмечая между прочим и его сбитые костяшки, значит, кому-то тоже досталось от него. Но позже, по мере того, как отек спадал и истинные очертания появлялись под заживающими синяками, становилось всё острее видно, насколько он вынослив. Дерек не мог не видеть старые шрамы, не мог не любопытвовать о них, пока молча, но всё сложнее ему было придержать язык, когда он снова и снова проходился влажным полотенцем по телу парня, убирая старую мазь. И всё сложнее было игнорировать, как пальцы, наносящие вязкую субстанцию по новой, чувствуют… Чувствуют тепло его кожи, неровности швов, чувствуют каждую мышцу, каждую кость. Иногда Дереку казалось, что он чувствует не только это. Что он чувствует и его боль тоже. Он научился различать подушечками пальцев глубину припухлости или отека, предвосхищая момент, когда сделает больно, избегая лишних ощущений. Он не хотел причинять ему ещё больше страданий. Глядя на его тело, он понимал, что не только душа у него изранена, а в этом факте он почему-то не сомневался — что Просто Эм многое пережил. Но ключевой точкой в полном осознании этого была именно эта трансформация. Когда в одно мгновение у парня появился льдистый взгляд, хотя цвет глаз всегда был тёплым, а потом почти так же мгновенно этот хищный зверь превратился обратно в Просто Эм. Но тот, который опасный, который Стайлз, он ведь остался. Остался где-то внутри. И тот Стайлз точно знал, что цель оправдывает средства. Тот Стайлз был беспощаден. А когда Стилински вернулся из магазина, Дерек только утвердился в этой идее. Тот Стайлз был беспощаден даже к своему телу. И он всю дорогу злился на себя за то, что не предугадал. Не остановил. Просто ушёл в себя. Он уложил Просто Эм на кровать, тут же стащил с него куртку, ботинки и джинсы, чтобы посмотреть, что с ногой. — Если сдвинешься с места, пока я не вернусь, я тебя прикую. — Я не любитель БДСМ тематики, но если тебе это доставит удовольствие… — изогнул бровь Стайлз в неудачной шутке, но Хейл был убийственно серьёзен. — Такие изыски Темы, в которые я тебя посвящу, тебе точно не понравятся. Потому что ты по-новому откроешь для себя послушание и покорность. А сейчас будь хорошим мальчиком и выполни приказ. Лежать! Стайлз сбледнул и облизал губы. Они так не шутили. Они так не общались. Не на эту тему, не в таком контексте. Они не просто ходили вокруг этого слова на букву «г», они танцевали вокруг неё. Но раньше Дерек никогда не говорил о них так обезоруживающе целенаправленно. Он был зол, и точно не имел в виду ничего такого. Или имел? Стилински совсем запутался. И пока он пытался успокоить бешеный поток мыслей в голове, чтобы спродуцировать хоть какой-то вывод и выработать стратегию поведения, Хейл уже вернулся. — Сначала в туалет. Потом массаж. Скажи, Стилински, ты наркоман? Парень в шоке распахнул медовые глаза. Тем временем Дерек снял верхнюю одежду и рубашку, оставаясь только в майке и чёрных джинсах, от одного взгляда на которые у Стайлза текли слюни. Хейл подошёл к кровати, аккуратно приподнял парня и понёс в уборную. — Обычно, когда наблюдают за чужим мочеиспусканием, потом просят анализ в баночке. Я могу стоять пока. Дерек молча отвернулся. — Дерек? — У тебя минута. Он вернулся действительно быстро — Стайлз едва успел застегнуть ширинку. — Это было не обязательно, — мужчина кивнул на это действие. — Ты не ответил мне, — напомнил Дерек, укладывая Стилински обратно на кровать. — Нет, Дерек, я не наркоман. — А Стайлз? — Дерек, ты же понимаешь, что мы с ним один и тот же человек? Просто я никому так не представляюсь. Только заказчикам. Ну, и те, кто знают меня из прошлой жизни, тоже могут меня так называть… — Вы с ним чем-то напоминаете Джеккила и Хайда. — О, вот ты о чём… Без Аддералла я иногда теряю контроль… — Нет, на живот. Аккуратно. Ногу потом, сейчас спина. Стилински знал, что это значит. Что Дерек будет снова делать массаж поясницы и крестца. Будет касаться его. Провоцировать его. Да ещё и шутки его эти, на грани фола, на грани абсурда, злые отчаянные шутки. — Именно об этом я хотел поговорить. Хотел понять, что происходит. Потому что у меня уже крыша едет. — Мг. Попробуй. Я тебя выслушаю, — Дерек просунул руки под живот Стайлза и расстегнул пуговицу, и потом и молнию. Бережно освободил его от штанов. — Я хочу понять, что тебя швыряет, как девочку-цветочка: то дам, то не дам. Мы же решили, что ищем ответы. Решили, и поехали к Рейнеру. Что тебя отбросило назад? Это первое. Подумай-ка пока над этим. А я озвучу наиболее волнующую меня тему. Что творится в твоей голове? Ты сам-то понимаешь, что ты делаешь? — договорить фразу, которая уточнила бы сферу, о которой Стайлз пытался вести речь, он не смог. Дерек сдвинул его бельё, оголив ягодицы, и начал процедуру. От боли, прострелов по всему позвоночнику, из головы вылетели все мысли. — Дер, больно, пожалуйста… Пожалуйста… — Отыграться бы на тебе по полной за твою эту самоуверенность, граничащую с глупостью… Ладно, давай попробуем так, — он переместил руки выше, — и если не получится, я снова вызову Алека. — Как ты так быстро научился? — Ну, у меня был курс анатомии, а ещё я просмотрел кучу видео на эту тему, наблюдал за доктором Аспером… Меня больше интересует вопрос, откуда у меня столько смелости. Да и у тебя. Я очень боюсь тебе навредить. — Я тебе доверяю, — пробормотал через силу парень, и Хейл на пару секунд убрал руки. — Ты не помогаешь… Ладно, давай я попробую ответить на тот вопрос, который ты успел задать. Ты безответственно подходишь к нашей сделке. Ты себя не бережёшь. И ты можешь столкнуться с серьёзными последствиями. Я вижу, Просто Эм, что ты собираешься вломиться в чужой дом, при этом ты даже ходить не можешь больше получаса без боли. Я не сдаю назад из-за того, что передумал. Я просто не могу принять твой план. Ты не должен туда идти. Не должен не только потому, что я тебя ни к чему не обязывал — ты сам решил помогать мне в этом. Но и потому, что тебе с такой травмой справиться с этим будет почти невозможно. Я не хочу, слышишь, Стилински, не хочу покупать тебе инвалидную коляску! И, раз уж ты затронул эту тему, то я сообщаю тебе следующее: если ты ещё хоть раз доведёшь себя до такого состояния, я просто в глотку тебе запихну обезболивающее. И мне плевать на твои причины, если ты не наркоман, будешь пить таблетки! Всё это время Дерек массировал грудной отдел позвоночника, немного задевая поясничный, стараясь расслабить мышцы больного и снизить их тонус. И пока Хейл объяснялся по поводу первого вопроса, Стайлз оценивал остроту второго, слушая его в пол уха. — Ты не возражаешь, значит, либо ты отключился от болевого шока, — Стайлз слабо хмыкнул, — либо ты снова превратился в кого-то другого, на этот раз адекватного и ответственного. Сколько же вас там, у тебя в голове? — Просто пытаюсь придумать достойный ответ. — Ну, значит, можно приступать к следующей части. Дерек поднялся с кровати, сходил в ванную за полотенцем и вернулся обратно. — Этот приём я видел на обучающем ресурсе, который мне показал доктор Аспер. Но раньше не приходилось использовать подобный метод, пока ты сам не довёл себя до такого состояния. Поэтому во всём, что будет происходить дальше, ты виноват сам. Поэтому просто терпи… Стайлз лежал поверх покрывала, в одних трусах, приспущенных так низко, что это было бы стыдно, если бы Дерек до этого буквально не подтирал ему зад. Вся мужественность Стилински перед этим мужчиной уже была скопрометирована в полный ноль. Поэтому, когда Хейл стянул с него носки, потом водкой растёр стопы и стал их разминать, убитый мыслями о своём положении, парень простонал от удовольствия. Испугался, снова закусил губу, радуясь, что лежит на животе. — Нужно, чтобы ноги были в тепле. Это упростит массаж. Стайлз кивнул. На большее его не хватило. Но из-под прикрытых ресниц он видел, как мужчина, закончив со второй ступней, сел в странную позу. Замер. Замер, глядя на его зад. Вздохнул. — Послушай. Сейчас будет неловко. Особенно поначалу. Но потом, в итоге, тебе должно полегчать. Постарайся не напрягаться, постарайся не… — он снова вздохнул, — не смущаться, не стесняться… У Стайлза внутри всё похолодело. А Хейл аккуратно подсунул ноги под живот Стилински и свесил их с кровати вниз. Так парень оказался лежащим на самом краю его колен. Ощущения были неприятными, но потом Дерек чуть сдвинулся, и вот тут Стайлз понял, наконец, о чём говорил мужчина. Он лежал на его ногах аккурат тазом, и его полувозбуждённый член касался бедра Хейла. — Ты давно понял? — прохрипел он. — Нет, я был настолько слепым, что догадался, что так на тебя влияю… То есть массаж так на тебя влияет только, когда увидел это своими глазами. Но я… — он растерянно покачал головой. — Нужно приподнять и выровнять позвоночник в пояснице, чтобы он вытягивался. Врачи для этого используют специальный массажный стол с механизмом. Но в домашних условиях… Вот так, короче. Дерек накинул на его ноги покрывало, уткнув его под пальцы, чтобы сохранить тепло. А потом неловко прикоснулся к его пояснице. — Дерек, я лучше сдохну от боли. Не унижай меня ещё больше. Пожалуйста, не надо. Дерек тем временем уже более смело нажимал на всё ещё напряжённые мышцы. Стайлзу было больно, но он продолжал говорить, иногда прерываясь на тяжёлые вдохи. — Ты заботишься обо мне, лечишь меня, я всё понимаю, но для меня всё не так. Руки твои… Дерек старательно игнорировал его слова, потому что начинать нужно было очень аккуратно. И его пальцы тихонько перебрали позвонки, очень мягко проходились вдоль позвоночного столпа, спускались до самого копчика и возвращались опять к пояснице. Мягкие волоски внизу спины лоснились от масла, и с каждым новым движением он очень медленно усиливал давление по мере того, как мышцы расслаблялись. Когда его действия приобрели достаточную степень уверенности, он наконец ответил. — Я понимаю, что для тебя это — естественно. Твоя реакция естественна. Я не хочу, чтобы ты сейчас думал об этом. Просто позволь мне помочь. Представь, что ты у массажиста, который ничего не имеет против твоей ориентации. Или, что ты лежишь на коленях у Алека. Он был бы не против тебя полечить. Сейчас будет больно. Я перейду сначала к левой ягодице, прощупывая мышцы глубоко. А потом к больной стороне. Если ты будешь напрягаться из-за чего-то ещё, я не пойму, насколько правильно я делаю, поэтому и ты мне помоги, — он немного помолчал, стараясь сосредоточиться на деле, но в голову постоянно лезли непрошеные мысли. — Я понял и второй твой вопрос. И я не имею на него чёткого ответа. Но знаю, что мне нужно о тебе позаботиться. Мне нужно… Я испытываю к тебе огромную благодарность. Стайлз простонал. Резко, рвано, очень громко. Когда Дерек прощупывал тазобедренный сустав больной ноги, он просто взвыл. Но так было нужно. — Я не могу всего понять, ты меня изнасиловал… И я должен тебя ненавидеть за это. Но я не могу стереть те месяцы, что ты был рядом. Ты стал мне другом, ты вытащил меня. Ты открыл мне глаза. Ты вывернул мне душу наизнанку. Ты так сильно залез мне в голову, так меня разобрал по косточкам, причём мне же самому и показал эту «анатомию». Я делаю и говорю многое, сам не осознавая причин. Ты заставил появиться в моей голове миллион вопросов. О семье, о прошлом, обо мне самом. И на какие-то из них я знаю ответы. Но на многие нет. Его движения постепенно становились мягче, он чувствовал руками, как спазмы уходят. Как узлы постепенно расходятся, и мышцы становятся эластичными. И теперь он скорее разгонял кровь в тазу и пояснице, разогревал кожу сильнее, уже чувствуя пальцами то тепло, которое ранее только отдавал. Ягодицы покраснели, и когда резинка стянутого белья отодвигалась, был виден контраст между белой кожей задней поверхности бедра и яркой кожей половинок. Он чувствовал изменения и своими бёдрами. Член Стайлза упирался твёрдо и уверенно, и тому должно быть было больно, потому что трусы впивались в нежную плоть, но Дерек старался не думать об этом, когда собственное возбуждение тоже игнорировалось, потому сейчас было важно сказать. — Я не знаю, что я делаю. И, возможно, мне нужна помощь, твоя помощь, чтобы разобраться в этом. Когда я решу вопрос с Питером, я возьмусь за тебя, Стайлз Стилински. Ты встанешь на ноги, и ты расскажешь мне то, что обещал. И только тогда, возможно, я смогу навести порядок в своей голове. Потому что сейчас там бардак. Всё, что связано с тобой, неизменно превращается в хаос. Потому что сейчас, когда я вижу, что тебе легче, мне очень хочется тебя придушить. Что не жалеешь себя, что рискуешь своим здоровьем. Я стараюсь, как могу, Просто Эм, но ты… Ты снова загоняешь себя в тупик. Или ты делаешь это нарочно? Чтобы я снова и снова тебя лечил? Если это так, то ты настоящий мазохист. Как мне донести до тебя, что сначала ты должен поправиться, а потом уже геройствовать?! Так бы и выбил из тебя эту дурь! У тебя потрясающие мозги, но сейчас ты ведёшь себя как несмышлёныш! — Если тебе от этого станет легче… — сдавленно прохрипел Стилински, надеясь, что эта экзекуция закончится, пусть даже и парой синяков на лице. Потому что, если в прошлый раз Хейл дрочил ему в приступе какой-то дикой смеси эмоций, то сейчас он вполне понимает, что делает. А ещё Стайлз не мог не задумываться над тем, чем прикасается Дерек к его правому бедру. Полотенце и собственное бельё давали лишь ощущение лёгкого давления, и фантазия давно уже рисовала непотребства. Ещё немного, и он кончит прямо так, с зажатым резинкой белья под собственным весом членом и ритмичными и очень правильными движениями Дерека. И это сделает их отношения очень сложными. Потому что… Что «потому что» додумать он не смог. Потому что Хейл напрягся, то ли случайно, то ли нарочно задев рукой ложбинку между ягодицами, а потом его рука резко пропала и с оглушающим хлопком опустилась на его зад. Вторая рука сжала и оттянула в сторону другую половинку, а потом резко отпустила и новый шлепок пришёлся уже по ней. Стайлз тихонько заскулил, ощущая как от этого резкого давления член дёрнулся. — Никогда не любил игры в папочку. Даже наоборот, испытывал некоторое отвращение от подобного. Но ты, Стайлз, вечно всё ломаешь в моей голове, — хрипло произнёс мужчина, а потом снова сильно опустил ладонь на его ягодицы. — Ты сейчас похож на нерадивого школьника, который никак не поймёт, — ещё один шлепок, на этот раз сопровождаемый уже громким, не сдерживаемым больше стоном Стайлза — они оба понимали, что это за игра, — что терпение учителя не бесконечное. Стайлз очень живо представил себе эту картинку — он лежит на коленях Дерека, бельё приспущено, ягодицы красные от массажа и шлепков, а ножки укутаны покрывалом. Губы влажные и искусанные, по спине струится пот от недавно пережитой боли, стыда и нереализованного удовольствия. Он попытался напрячься, чтобы потереться ещё о чужие ноги, но Дерек остановил это движение. Осторожно проскользил по кровати на её противоположный край, задевая носками уже болезненный и влажный член Стайлза, неправильно изогнутый плотной резинкой трусов, которые тоже купил ему Хейл. Как и всё, в чём он ходил. От этой скоротечной мысли он ещё сильнее погрузился в фантазию, которую описал ему мужчина. Но завершения этой истории он не получил. Дерек будто пришёл в себя. — Сука ты, Стилински. Что ты со мной творишь… — совсем глубоким, низким голосом проговорил Хейл. — Такой финал не будет для тебя наказанием. Скорее бонусом, я прав? Так что, будь хорошим мальчиком, если не хочешь нарваться на что-то посерьёзнее, — он приблизился к парню, перевернул его на спину, чтобы не позволить напрягать только-только расслабившиеся мышцы. Не глядя ниже пояса, он словил его взгляд своим. — Подрочи себе, чтобы эффект от процедуры был совсем полным. Я оставлю тебя наедине с этим… Он вылетел в ванную так быстро, что Стайлз не успел осознать произошедшее. А Стилински, не имея больше сил терпеть, опустил руку в трусы и сжал себя. Пять резких движений, и он сотрясается в оргазме. Видимо, эмоций слишком много, день слишком напряжённый, тело слишком расслаблено. Он улетает в сон, даже не достав руку из белья. А Дерек прижимается спиной к двери, за которой слышит громкое дыхание, пошлые звуки и своё имя несколько раз подряд. Потом короткий стон, скорее даже крик, снова потерянное «Дерек» и тишину. Ему не нужно напрягаться, чтобы решить проблему в своих штанах. Ему нужно постирать джинсы.