Грани нормальности. Своя грань - своя норма

Проснулся Стайлз под одеялом, без следов вчерашнего «массажа» и очень голодным. Дерек стоял у окна и смотрел на припаркованное у входа авто. — Нам нужно серьёзно поговорить. — Думаю да, — кивнул мужчина. — Но сначала поешь. Как нога? — Дерек. Ты не можешь так со мной обращаться. Мы с тобой не любовники. Ты не можешь так пересекать мои границы. — Ты мои можешь, а я твои — нет? А кто мы? Ты задал очень замечательную тему для разговора. Мы ведь и не друзья больше, и даже не коллеги. — Не знаю, ты мне ответь, — Дерек развернулся и посмотрел, наконец, на парня в постели. Его глаза искрили горечью сожаления. — Я на многое готов пойти, чтобы загладить свою вину. Но то, что вчера произошло… Это было слишком. Это… Этого не должно повторится, — Стайлз говорил эту фразу, а внутри у него всё обрывалось. Не от того, что он отказывался от своих пошлых фантазий и желаний тела, а потому что он хотел этого по-другому. Не от смеси недотраха и моральной неудовлетворённости со щепоткой злости, а… А по-серьёзному. По-настоящему. А в это Стилински всё ещё не верил. Несмотря на мамины слова, казавшиеся бредом больного и страдающего от одиночества подсознания. — Да? И что ты сделаешь, чтобы этого не повторилось? Перестанешь меня хотеть? — Дерек скептически приподнял бровь. — Я держу руки подальше от твоего члена, как мы и договорились. Но ты кончил с моим именем на губах, — Стайлз покраснел, но взгляд не отвёл. — И это было в терапевтических целях. Стилински несогласно покачал головой, но ответил: — Да, Дерек, — он глубоко втянул воздух, словно это его последних вдох, — я тебя хочу. Но это не даёт тебе право делать со мной всё, что тебе заблагорассудится. Я благодарен за помощь. Но думаю, если ещё раз наступит тот момент, когда она мне будет нужна, лучше вызвать врача. Я без чётких границ сойду с ума. Буквально. У меня крыша поедет. Ты не знаешь, как работает мой мозг. Я так не могу. Дерек был зол. Он ожидал от Стилински ответной злости. За те вещи, которые он вчера себе позволил. Но в словах парня были только боль и разочарование. Это разозлило Хейла только сильнее. Потому что ему не было стыдно. Ему было страшно. И этот страх выливался в агрессию. Но озвучить то, что было её причиной он не мог. — Поешь и одевайся. Мы едем к Рейнеру. Он вышел за дверь, громко ею хлопнул, а через несколько минут на парковке завёлся двигатель. Найти дом Стюарта и войти оказалось намного легче, чем Дерек себе представлял. У дома не было охраны, только сигнализация и несколько замков. Стайлз справился со всем за пару минут. Самым трудным для него было возиться с отмычками, и в итоге он опустился на колени, чтобы не нагружать спину. В кабинете доктора Рейнера была пустота. Из всех комнат эта оказалась единственной, где не было мебели. И судя по тому, что пыль вокруг мест, где она стояла, была потревожена обувью, вывезли всё недавно. — Что теперь? — Хейл разочарованно топтался по чужим следам. — А теперь будем искать. Стю был уверен, что мы найдём что-то. Давай не будем его огорчать. В течение следующего получаса парень трогал стены, плинтуса и портретные рамы. Углы и ниши, в которых ранее стояли скорее всего вазы. И когда Дерек уже потерял терпение и собирался уйти, вдруг зашипел. — Что, спина? — Хейл подошёл к нему мгновенно, помог подняться с пола и уложил руку на поясницу. — Дерек, не трогай меня. Я любое твоё прикосновение теперь воспринимаю, как намёк, — мужчина убрал руку, досадливо поморщившись. Сейчас было не то место и не то время, чтобы что-то выяснять между ними. — Здесь потайная рама. Я просто загнал занозу в палец, когда её нашёл. Он показал палец с царапиной и засунул его в рот, чтобы облизать. — Не делай так. Это меня провоцирует на ещё один шлепок, — Хейл был слишком обрадован и удивлён, чтобы промолчать. — Стоп. Дерек. Просто. Стоп. Или ты мне объясняешь, что это значит, или я ухожу! — парень повысил голос, начиная выходить из себя. Держать себя в руках даже в такой обстановке он уже не мог. В доме хлопнула дверь, и Стайлз сдавленно чертыхнулся. Опустился на колени и поддел какую-то деревяшку. Фальшь-стена тихо отъехала, и он так и пополз на коленях в нишу. Дерек последовал за ним. Места здесь было, как в конуре. Стайлз уже успел развернуться и очень об этом пожалел. Они оба стояли на коленях, теперь лицом друг к другу. Стилински потянулся к выходу, чтобы задвинуть планку. Они оказались в полной темноте. — Воздуха здесь максимум на полчаса. Так что будем надеяться, что они ненадолго, — прошептал Стайлз. — Я сегодня утром просто решил, что буду с собой абсолютно честным, — вдруг решил объяснить Дерек. — И? С чего ты решил, что нужно быть таковым со мной? — Это вышло само по себе. Я… — он не успел договорить. Стилински положил ему пальцы на губы. Правда в темноте сначала прошёлся ими по щетине, задев шею и щеку. Но Дерек замолчал вовремя. В комнате говорили люди, что-то о ремонте и расходах. Минут через пять дышать стало тяжелее, а ещё Хейл мотнул головой, задевая нос Стайлза, и тот едва сдержался, чтобы не чихнуть. Его рука взметнулась к носу, задевая грудь Дерека, и мужчина резко вздохнул. Стилински чувствовал, где его сосед находился, но недостаточно, чтобы хорошо ориентироваться здесь. — Тише, — выдохнул Стайлз, и оказалось, что его губы задели щеку Хейла. Нос защекотало, и он прижался к щеке мужчины ещё сильнее, чтобы не чихнуть. — Что ты… — Шшш… В голове уже шумело от недостатка кислорода. Стало неожиданно жарко. И запах Дерека так сильно перебивал пыль и затхлость, что мысли потекли не в ту степь. — Когда ты так близко, мне сложно думать. — Дерек, тише… — Они уже ушли. Пару минут назад. Ты не слышал? — Нет. Уверен? — Стилински, — губы Дерека сейчас касались уха парня. — Ты хочешь продлить эти счастливые моменты? Стайлз снова прижался к груди Хейла, и тот хмыкнул, но тут стена за ним отъехала, когда парень нажал на рычаг, и, наконец, можно было сделать нормальный вдох. — Давай, выбирайся. — Что толку было находить эту нишу, если она всё равно пустая! — пыльный, всё ещё никак не надышавшийся Дерек был раздосадован. — Если ты ничего не видел, не значит, что там ничего нет. Фонарик из сумки подай… — Как спина? — Сносно. Так. Интересно. Стена… И ниша… И вентиляция. Ладно, допустим. Хм… Ниша в нише… Стюарт либо был параноиком. Либо точно знал, что кто-то будет это искать… Дай ножик. — Твоя задница перед моим носом. И кто из нас теперь намекает? — Мг. Сейчас… — Стайлз полностью проигнорировал его комментарий. — Отлично. Он потянулся и достал толстую старую папку. Соблазн открыть её был очень велик, но им нужно было выбираться отсюда. Едва только сев в машину, Стайлз потянулся к папке в сумке, чтобы Дерек мог поскорее удовлетворить своё любопытство. Но Хейл перехватил его руку. — Хочешь ещё один сеанс массажа? Нарываешься? Давай живо на улицу. Нужно сделать упражнения. И вытянуть хребет. — Дерек, ты нормальный? Или настолько ссышь, что не можешь… — Стилински, поставлю раком и выпорю ремнём. Без намёков и подтекста. Обещаю, что в этот раз у тебя не встанет. Угроза была настоящей. Взгляд, губы, пальцы, сжимающие его запястье… Дерек не врал. — Заебал, блядь… — выругался Стайлз и потянулся к дверной ручке. — Не помню такого, — отрезал Хейл, намекая сразу на всё. Папку они открыли в мотеле. Перед этим устроив настоящую перебранку. — Ты не понимаешь! Они позвонят хозяевам и спросят, почему дом был открыт! И времени у нас немного. Или ты так и не допёр, что всё вывезли буквально вчера! Пока ты указывал мне на моё место и играл в доктора! А ведь мы могли побывать там сразу! — Стилински, достань голову из жопы! Я ничего не хотел тебе указать! Я делал тебе ЛЕЧЕБНЫЙ массаж! И ты сам задал мне те вопросы. И ты сам мне предложил… — Я думал, ты дашь мне в челюсть и успокоишься! — Ты в своём уме?! Я не! Хочу! Чтобы тебе! Было! Больно! — И ты думаешь, мне не больно?! От того, что ты сделал? Я не знаю, как это воспринимать! Чего ты хочешь этим добиться? Зачем ты снова и снова переступаешь эту черту?! Почему сводишь всё на секс?! Это слишком на многие мысли наталкивает, но если я ошибусь, если я в этом ошибусь… На лице Стайлза отразилась не просто паника — он готов был упасть в настоящую паническую атаку. Отсутствие Аддералла в его жизни не так сильно чувствовалось, но сейчас он очень пожалел о том, что не нашёл времени и возможности вернуться к лекарству. — Если не возьмёшь себя в руки, я тебя поцелую! — использовал приём Стилински на нём самом же Дерек. — Тебе нужны ответы? У меня их нет! Давай сойдёмся на том, что у меня кризис ориентации. И посмотрим, наконец, то, ради чего ты едва не угробил своё здоровье! — они действительно вышли тогда из машины в нескольких милях от дома Рейнера, действительно сделали упражнения, а потом Дерек размял спину парня прямо на заднем сиденье машины, не снимая майки, просто растёр мыщцы, с удовлетворением отмечая, что обострение миновало. — А потом ты мне расскажешь про то, почему у нас нет времени! — Если у тебя кризис ориентации, это не значит, что нужно с первым попавшимся под руку геем экспериментировать… — уже спокойнее ответил Стайлз. — Я хорошо тебя изучил за эти полгода. И я знаю, что ты просто потерян во всей неразберихе, что происходит последнее время. И если тебе интересно себя изучить и испытать, делай это осознанно и целенаправленно. А не доводи меня до оргазма и истерики, когда подвернётся случай. Дер, ты что не понимаешь, что ты постоянно провоцируешь меня, дразнишь, и это нечестно! Это тебе не нужно! Ты этого даже не хочешь! — Хватит! Хватит этого! Дай папку! Я не могу думать об этом! Не сейчас! Это позже. Обещаю, — Дерек смотрел на Стилински ясно и прямо. — Но сейчас… Стайлз протянул ему сумку, ощутив прострел в спине, напрягая больную руку. Поморщился, но сдержал стон. Мужчина забрал папку, сорвал кожаную тесёмку и вытащил оттуда стопку файлов. Фамилия Хейл привлекла внимание сразу же, и он вытащил нужные документы, отбросив на кровать бесполезное. Стайлза же, наоборот, заинтересовало остальное. Пока Дерек читал, Стилински залез в интернет, чтобы найти имена тех, кто ещё хранился в тайнике Стюарта. Первое имя запрос не распознал. Он отправил его Дэнни, надеясь, что тот поможет. Укол совести, что он так надолго оставил своих, немного сбил рабочий настрой, но в голове Стилински уже появлялись идеи, связывались ниточки, мысли текли стройно и связно. Он снова был в своём трудоспособном состоянии. Вторым оказалось имя покойной супруги доктора. Она умерла очень давно, и оказалось, что это был суицид. Банальная в общем-то ситуация, когда в семье не хотят афишировать подобный факт. Её болезнь текла долго и медленно прогрессировала. Но она не справилась. И Стюарт не хотел, чтобы об этом знали. Третье имя показало девушку, которая была найдена в лесу, в глубокой канаве. Новости пятнадцатилетней давности говорили о том, что она упала и умерла от перелома костей основания черепа, а потом её останки растащили дикие животные. Только в деле Рейнер описывал процесс восстановления после черепно-мозговой травмы, подробно помечал препараты и процедуры, которые назначались больной, но всё встало на свои места после прочтения последних страниц. Консультации с психологом. Сознание жертвы. Адаптация к классическим социальным ролям, личностная диструкция. Девушка жила в абъюзивных отношениях, подвергалась психологическому и физическому насилию. И попала к доктору Рейнеру, наверное, чудом. Просмотрев несколько заметок в интернете, стало ясно, что чудом стало место, где её обидчик решил выбросить тело. Это было в полумиле от дома Стюарта. Он, наверное, нашёл её. И, наверное, помог бежать. Что ж. Новое имя этой девушке, чьим ангелом-хранителем стал Стю, он унесёт с собой в могилу. А эти документы уже можно уничтожить. Во избежание. — Питер лежал в доме Айкен. — Что? — Питер. После смерти Луны и Сары лежал в доме Айкен. Он не справился. Два года. Стюарт его навещал. Как эти документы попали к нему, ума не приложу. Он никогда не работал в психиатрии… Хотя, что я о нём знаю… — Это… Много объясняет, тебе не кажется? — Да… И нет… Здесь есть письма… Он писал жене и дочке. Будто они живы. Будто они в Эл-Эй, а он… Это столько… Боли… Просто Эм, это просто… — Ты ведь не думал, что он так легко это всё пережил… Стайлз боялся приблизиться к Дереку, потому что сам только что отвоёвывал право на личные границы. Мужчина перебирал тонкие страницы писем, проскальзывая по некоторым взглядом, а некоторые выборочно читая. — Ты хотел, чтобы он тебе об этом рассказал? Думаешь, его фраза: «Я был в психбольнице, прости, что не приезжал в гости…» отразила бы всё это? Что бы ты подумал о нём тогда? — Что? — не понимая, о чём говорит Стайлз, Хейл оторвался от чтения. — Что ты хочешь сказать? — Что я даю девяносто пять процентов, что ты бы попытался отобрать у него контрольный пакет. Вот, о чём я говорю. Ты никогда не позволял себе испытывать к нему родственные чувства. Оценивал бы эту информацию, как в отношении любого партнёра по бизнесу. И ты бы не стал рисковать своим делом, Дерек. Может, скажи он об этом в самом начале, ещё был шанс, что ты это примешь… Но когда дело пошло… Ты был… Бесжалостным и принципиальным. И он тоже об этом знает. И если ты хочешь услышать от меня всю правду, то… Ты и сейчас в деле остался таким же. Хейл молчал. Он не мог говорить, и даже глаза закрыл, чтобы лучше думалось. Стайлз — а сейчас перед ним был именно он — был прав. И от этого понимания его едва не стошнило. Потому что сейчас всё, что он сделал бы, это обнял дядю и сказал, что понимает. Что любит. И что рядом. Вот так просто. Его затрясло, и он открыл глаза. Стилински, наверное увидев в них что-то, в одну секунду влетел в его личное пространство, обнял, не давая даже шелохнуться. Дерек каменным изваянием сидел на своей кровати, уткнувшись лбом в живот парня, а потом чуть расслабился и обнял его в ответ. Аккуратно, чтобы не потревожить спину, но крепко. И смог, наконец, выдохнуть. — Всё хорошо, Дер… Всё хорошо… — Стайлза гладил его по голове, очень хорошо понимая, что тот сейчас чувствует. Ощущая его эмоции, возможно, читая мысли, в дополнение к этому, парень прекрасно помнил, как испытывал то же самое о самом себе. О своей чёрствости и бесчеловечности. И сейчас всеми силами старался через прикосновение передать ему уверенность, что и это самому себе можно простить. Не сразу. У него пока не вышло. Но со временем и это можно себе простить. И это можно в себе принять и научиться использовать это. Трансформировать это во что-то хорошее. — Я снова размазня с тобой, Просто Эм. Знаешь, это случается только, когда ты рядом. — Что случается? — рука Стайлза замерла в волосах Хейла. — Я становлюсь человеком… — Ты всегда им был… Куда более человечным, чем я, уж точно. Только не позволял себе этого проявлять. Привык. Просто привык… Стайлз постарался отодвинуться от Дерека, но тот удержал его. — Я боюсь думать о том моменте, когда всё закончится, Мечислав Стайлз Стилински. У меня не получается думать об этом. Мне нужен друг. Я один больше не смогу. — У тебя есть друзья, такие, что… Такие, что весь мой план поставили с ног на голову. Ты не будешь один, если сам позволишь себе. — А ты? — Давай сначала подойдём к завершению этой истории. А потом уже завершим и нашу. Ладно? Они замерли ещё на минуту. Стайлз прекрасно понимал, что сейчас Дерек тянется к нему, потому что ещё не совсем пришёл в себя. И он единственный, с кем Хейл может поговорить. Но настанет момент, когда он сможет посмотреть на ситуацию здраво. Адекватно. Без призмы эмоциональной нестабильности. Настанет момент, когда Дерек всё про себя поймёт. И про него тоже. И его абсурдное восприятие Стайлза в качестве друга превратится в то отношение, каким оно должно быть. Но сейчас Хейл в нём нуждался. Обнимал крепко, будто родного. Близкого. — Ты снова делаешь это… — Я просто не хочу тебя отпускать. И не хочу думать, почему. Давай это будет Стокгольмский синдром? — Он работает наоборот. Это я должен к тебе… — Не важно. — Ты ведёшь себя, как тот, кто… Компьютер уведомил о новом сообщении, и Стайлз напрягся. Он должен был как-то закончить это бред. Эти притворства парой. Эти массажи. Эти двусмысленности. Всё это Дерека только пугало. И его самого тоже. Но Хейл был прав. Сейчас важнее дело. Надо было поскорее разобраться с этим и уезжать. Они были далеко от любой точки, где их могли искать. Но не сменили пока машину, и не знали, кто стоит за Полом Рейнером. Им нужно было уходить. — Это Дэнни. Руки Дерека тут же расжались. Он не думал о чём-то пошлом в тот момент. Он думал о том, что Стилински дорог ему. Что хорошо иметь человека, который понимает. Который поддерживает. Покупает ёлку. И не осуждает за жестокость. Стайлз проигнорировал оскорбления Дэнни и пролистал сообщение до ответа на свой вопрос. Где-то сверху мелькнуло имя Скотта. Но на это сейчас не было времени. — Кажется, Стюарт хотел показать нам файл не про Питера. Скажи, Рейнера привлекали экспертом в зал суда? — Не экспертом, а свидетелем. А что? — мужчина тут же переключился в рабочий режим. — Здесь есть файл из Айкена на ещё одного человека. Аманду Ньюен. — Не понимаю. Кто она? И причём тут моя семья? — Под этим именем в доме Айкен лежала Алана Сатоми. Тишина была такая, что у Стайлза зубы свело. Дерек думал. Он был удивлён. Он был расстроен. Он был зол, только ярость эта клокотала очень глубоко. В конце концов, Хейл подошёл к бару, чтобы налить себе выпить. — Ну нет, Дерек, — строго сказал Стилински, перехватив его руку со стаканом. Он двигался небыстро, спина давала о себе знать. — Ты сейчас сядешь за руль. Нам нужно уехать. Никакого виски. Глаза Стайлза сияли уверенностью. — Ты сейчас сам нарушаешь эти пресловутые границы. — Остановив тебя от ошибки? — Прикоснувшись ко мне. Мне… так чертовски сложно думать, так всё смешалось. И единственное, что держит меня в рамках, заставляя оставить целым этот номер, — это ты. Когда ты дотрагиваешься до меня, это будто… Успокоительное. Объяснишь этот феномен? Ещё минуту назад я готов был разбить этот стакан, потому что не понимаю, как Стю мог так поступить. Как он мог прикрывать ту, кто убила мою семью? Всю мою семью. Но ты подошёл. И… — И фокус сменился на другую твою проблему. На меня. На то, что ты не знаешь, что ты творишь. Мы целый день как на весах качаемся, Дерек. Две темы — Питер, и его тайна, его… горе, и я, и моё неприятие твоих вольностей. Поэтому всё просто. Я тебя не злю — ты успокаиваешься. Тебе нравится на меня смотреть? — вдруг категорично сменил тему парень, надеясь покончить с этой мнимой идилией «отношений». — Мне больно на тебя смотреть. Это заявление вызвало бурю эмоций. Не просто удивление — шок, потому что ничего даже близко похожего Стайлз не чувствовал. — И я не знаю, почему так, правда. И думать об этом не могу. Но если ты не уберёшь руку… Я начну думать, что ты со мной играешь. Стилински резко отдёрнул ладонь от напряжённой руки Дерека, всё ещё удерживающей стакан. — Дер, я буквально чувствую, как у нас утекает время из-под пальцев. Так же я чувствовал себя перед тем, как меня нашли люди Калаверас. — Кто? — Всё потом, Дер, всё потом. Нам надо бежать… Вещи оставь. Стакан на стол. Бери ноут, сумку и погнали… К мотелю подъехала машина, и один из мужчин из неё подошёл к бамперу их минивена, усевшись прямо на него. — Ключи от машины тоже в номере оставь. И свет… Они вышли из своего номера и пошли в сторону чёрного входа. Но тут дверь соседнего номера открылась и на пороге оказалась семейная пара пенсионеров. Идея пришла мгновенно. — Мэм, сэр, у меня к вам деловое предложение… Стайлз широко улыбнулся и достал из кармана свёрнутую тысячу. Дерек не успел удивиться. — Мы хотели бы приобрести ваш пикап. — Что за глупости, молодой человек! Вы на нём доедете только до первой мастерской! Он же старше вас обоих! — Мэм, это вопрос второй… Главное отсюда уехать. Я жениться хочу… Очень… А эти… Прошу вас, очень прошу… Здесь всё, что у меня есть. Если Анна меня не дождётся, всё… Просто конец всему… — Сэр, помогите. Тут судьба человека на кону… — добавил Дерек. — Даже двоих. Они такая красивая пара… Нести бред у них получалось слаженно и чётко. Ключи от ржавой колымаги были у них уже через пять минут, как и позволения воспользоваться их балконом. Второй этаж пусть и не высоко, но Дерек категорически не разрешил Стилински рисковать. Он спустился сам на балконную раму первого этажа, дождался, пока Стайлз встанет на его плечи и аккуратно слез вниз, надеясь, что Стилински найдёт, за что держаться. — Мне нужно, чтобы ты выздоровел. Я заработаю ранний инфаркт с такими выкрутасами. — Просто сделаешь мне массаж, когда сможем остановиться, — огрызнулся Стилински, — тебе это, кажется, в кайф… Пикап завёлся с таким звуком, будто двигатель уже сдох, просто забыл об этом сообщить из преисподней. Но машинка прокатила их до заправки в тридцати милях от города. — Мы выиграли немного времени, Дерек. Что дальше? — Ты у нас гениальный стратег. Так что тебе виднее… И кстати, да. Мне нравится. — Что? Пикап? Я просто слышал их сегодня утром, когда шёл к тебе в машину. Милая консервативная пара. Как из старого кино. Хотя и не был уверен, что сработает. Но бой принять я не смогу. Буря противоречий взвинтила едва успокоившиеся нервы. Но высказывать свое отношение к этому «принять бой» Дерек не стал. Как не обострить ситуацию, и главное, как объяснить, что у него всё переворачивается внутри, когда он думает об этом «бое», и почему это происходит, он не знал. Вздохнул. — Я говорил про массаж. Мне нравится. Я не думал никогда, что у меня есть к этому способности. Не то, чтобы я думаю сменить профессию, но когда руками чувствуешь, что помогаешь, это так… Реально. Он почувствовал, что всё равно умудрился сказать что-то не то, вляпавшись на минном поле под названием Стайлз в какую-то взрывоопасную точку, ещё до того, как Стилински открыл рот. — Стоп. Останови машину. Мне нужно размяться. Стайлз едва не вылетел из авто, пока Хейл парковался. До заправки было метров пятьсот, но упрямый Стилински не хотел ждать. — Стой! Стилински. — Дерек! Я не знаю! Я! Не! ЗНАЮ! Как с тобой общаться! Это моя проблема, но ты усугубляешь! Не могу больше. Ты про Питера узнал? Всё. Давай в Нью-Йорк. Заедем на кладбище к твоей семье. Ты попрощаешься. И мы закончили. Я всё, что смогу, тебе объясню. Пришлю на e-mail. Не думаю, что тебе нужно моё заявление об увольнении. Уволишь и так! Всё! Даже на грани эмоционального взрыва он умудрился не забыть об основной причине Дерека оказаться здесь. Ну и как это объяснить? Как это понять?! — Хватит истерить! — Дерек бросил машину на обочине и, схватив рюкзак с вещами, нагнал его, хромающего и злющего, за минуту. — Стилински! — Что! Не могу больше! Штормит меня от одного твоего присутвия. Ты же не насильник! Но твоё психологическое давление я больше не вынесу! Всё, заебал! — Не помню такого, — снова повторил Дерек, и Просто Эм вдруг превратился в того самого незнакомца, которого Хейл боялся. — А хочешь? — Что? — опешил Хейл. — Хочешь помнить? Хочешь меня трахнуть? В горло, или всё же в зад? А давай это устроим? Может, ты успокоишься наконец? Сделка — новая! Мы сейчас берём новую тачку, едем до ближайшего мотеля, ты, наконец, проверяешь свою ориентацию. Ну… Встанет — не встанет. Понравится — не понравится. И больше ты не начинаешь эту тему. Без подтекста. Без двусмысленных предположений и без фиктивных «отношений» на людях. Без этих твоих «лечебных» оргазмов. Как тебе сделка? — Твоих. — Что? — Лечебными были только твои оргазмы. Мои были вполне обычными. От шока Стайлз заткнулся, и снова превратился в Просто Эм. — Ты же не шлюха. Тебе же платят не за секс. Так что, у меня есть другой выход. Я тебя нанимаю, Стайлз. Сколько ты берёшь? Какая система оплаты? Почасовая? Или по выполнении услуги? — Ты ёбнулся? Дерек и сам удивился своей неожиданной мысли, однако всё вдруг стало чётко и понятно. — Нет. Я как раз пришёл в себя. Сколько ты берёшь? Впрочем, не важно. Задача такая. Узнать роль Рейнера в деле Сатоми. Наладить механизм в моей голове, чтобы я стал адекватен в общении и принятии решений. Ты же копаешься в чужих душах — это твоя работа? Так, далее, предоставить отчёт о Хейлз-Билд и результатах проведённой там работы. В рамках твоей компетенции. Краткую сводку по Калаверас, кто это, мать твою, такие вообще? Ну, что ещё… А. Ты спишь со своими нанимателями, Стайлз? — Никогда. Я даже не со всеми знаком лично. Почти ни с кем, если точнее. — Отлично. Вот и решено. Никакого секса на работе. Только в терапевтических целях, только в крайнем случае. И ты прекрасно справишься и сам. Да? Твой стояк во время массажа меня уже не удивит. А ты с ним делай, что хочешь. Но я напоминаю тебе про своё обещание. Затолкаю в горло обезболивающее, если ещё хоть раз подставишь свой зад под удар, понял? Берёшься за заказ? — Берусь. Цену скажу по выполнении. Всё зависит от времени и ресурсов, которые понадобятся. А теперь мои правила. Если я что-то говорю, ты так и делаешь. Если я о чём то спрашиваю, ты отвечаешь. Если ты с чем-то не согласен, обсудим, но сразу говорю, чаще всего мне по херу. Моя операция. Мои правила. Хейл улыбнулся. — Я тебя такого до жути боюсь, — покачал головой Дерек. — Я есть хочу. Давай перекусим? — Не вопрос, — расслабился Стайлз. Так воспринимать происходящее было проще. — Ты и дальше будешь говорить всё, что в голову придёт? — Без понятия… Но ещё одну вещь я тебе точно скажу. — Какую? — Когда ты свою работу выполнишь, я найду способ, чтобы нанять тебя снова. Хейлз-Билд много потеряет с твоим уходом. И я тоже. Стайлз шёл чуть позади, и только поэтому смог не показать свою растерянность. Когда Дерек говорил так, верилось, что ничто его не остановит. А ещё верилось, что он чётко понимает, на что идёт. И это заставило сердце парня остановиться, чтобы через секунду забиться правильно. Ему тут же стало стыдно, что он не поверил своей маме. Она его об этом предупреждала.