Грани нормальности. Своя грань - своя норма

— Где мы, бог мой? — Просто Дерек, можно по имени… — прозвучало справа, и Стилински подскочил. Это было глупо. Боль пронзила спину, и он тут же рухнул на подушки. — Потанцевать не хочешь? А с парашютом прыгнуть? На прикроватном столике таблетки и вода. — Всё нормально уже, это так… Хейл вскочил с кровати, резко откинув одеяло, обошёл постель, сгрёб таблетки в ладонь, сразу две, поднял Стайлза одной рукой над кроватью за шею и вторую поднёс к губам. — Рот открой. — Мм, — отрицательно помотал головой Стилински, превознемогая стон. Дерек зажал таблетки в кулаке, пальцами перекинул свою подушку под спину парня, потом отпустил его, позволяя опереться на неё. Сжал сильно челюсть, раскрывая её, и второй рукой, держа обезболивающее двумя пальцами всунул таблетки глубоко в горло, на самый корень языка. Приложил стакан к губам. — Глотай. Всё это он проделывал, стоя в одном белье. Когда убедился, что Стилински проглотил лекарство, вернулся обратно в постель. Накрылся одеялом и повернулся спиной к парню. Это дало возможность только проснувшемуся Стайлзу оценить интерьер. Судя по обстановке, они были в отеле. А ещё номер был двухместный. И очень романтично украшенный. Они с Дереком лежали в одной постели, но за окном едва ли была ночь. Скорее поздний вечер. И судя по тому, как быстро замерзал Стайлз, с отоплением здесь было не очень. Он натянул одеяло повыше и понял, что его бок заклеен повязкой. Острой боли не было, но тянуло и жгло ощутимо. Как он так не заметил, что его ранили глубже, чем просто царапина? Адреналин и обезболивающее. Не иначе. Голова начала кружиться. — Я сейчас сдохну от голода. Где мы? Хейл молчал. — Дерек Хейл. На голодный желудок эти таблетки меня просто в блаженного превратят уже через полчаса. Так что закажи что-нибудь в номер. Снова тишина. — Мы в номере для новобрачных? Поговорить не получалось. Хейл был очень зол. И очень красив. Эти его руки… Сильные… Пальцы на лице, вскользь прикоснувшиеся к губам… Стилински понесло не в ту степь. — Дерек, у меня может быть передоз. Это уже шесть за сутки. Мне нужно хотя бы поесть. — Блядь, Стилински! Мужчина подорвался с кровати, подошёл к рюкзаку и достал оттуда бумажный пакет с заправки. Вернулся к кровати и поставил на живот Стайлза. Крылышки были едва тёплыми. Парень так набросился на еду, что не сразу заметил, как на тумбочке оказалась бутылка воды. За всё это время, он так и не проронил ни слова. Стайлз вытер руки салфетками, бросил пакет на пол и зашевелился, пытаясь встать. Хейл тут же повернулся к нему, свирепо глядя прямо в глаза, и Стилински понял, что так просто эту ситуацию он не отпустит. На вопросительно приподнятую бровь Стайлз дерзко ответил: — Мне нужно отлить… — Погнали, — Хейл снова поднялся и подошёл к парню. — Ну, давай-давай… Принцесса… И снова Хейл близко. А кожа его горячая. И руки такие, что почти рёбра ломают… — Ты меня сломаешь, Дерек, — говорит Стайлз, сам не будучи уверенным, что понимает, о чём он. Из туалета открылся неоптимистичный урбанистический пейзаж. Они были на третьем этаже. Но моча перестала давить на мозг. Захотелось в душ. На душе было гадко. Дерек никогда не молчал. Даже в те моменты, когда ему было херово, он посылал, орал, ругался, что-то бил. И это молчание пугало. — Дерек, а где полотенца? Дверь открылась, и Стайлз смутился окончательно. Он только переключился со своих неадекватных мыслей о Хейле на более адекватные о нём же. Но снова накатило наваждение. Дерек так и не накинул халат, лекарство уже вовсю действовало, и эта вот вся обстановка… Они оба раздеты, в ванной отеля, этот простой вопрос… У парня всё перед глазами перемешалось — его мозги играли с ним. Хейл молча подошёл к окну и поднял кучу розовых тряпок. И только через минуту до Стайлза дошло. Это полотенца. Белые. В его крови. — Ладно. Я не долго, — парень развернулся и шагнул к душу. — Мг. Я прослежу… Стилински замер. Сердце тоже. А потом нагнало темп, сразу превращаясь в загнанную лошадь. — Я в твоём белье? — Повязку не намочи. — Так и будешь стоять? Уже предсказуемая тишина. — Дерек, мы говорили о личных границах. Ты не можешь… — Иди в душ, или иди в постель. Я сказал. — А к чёрту! — он рванул трусы вниз, переступил через них и шагнул через бортик. Вода смывала напряжение. Он даже забыл на какое-то время, что за занавеской стоит его любимый мужчина. Бесится, злится, хочет драки или выяснения отношений, не может найти себе места. Он его чувствовал. Просто знал, что Дерек так себя ощущает. Но не думал о том, что тот рядом. Это было бы слишком. Всё это было слишком. Дерек нанял его. И всё шло хорошо. Стайлз делал свою работу. Даже ту, которую Хейл ему не поручал, а которую назначил себе сам. И он подозревал, что может произойти что-то подобное. И был готов к этому. Но сейчас химия в крови лишила его опоры под ногами. Мозги плыли от двусмысленности. Эта сделка была таким же обманом, как и предыдущая. — Стайлз, у тебя кровь. Давай, выходи. Когда парень не отозвался, Дерек просто отодвинул занавеску и выключил воду. Взял его под локоть и помог выйти. Стайлз тут же замёрз. Дерек взял с крючка халат, подхватил с пола трусы, которые снял Стилински, вытер потёки крови из-под повязки. Потом помог Стайлзу надеть рукав на больную руку. Теперь он шёл рядом, уже не пытаясь прикосновением сломать ребра, а может, просто таблетки подействовали окончательно. Когда Стайлз улёгся в постель, Хейл дёрнул за пояс, распахнул халат и просто сорвал мокрую повязку с кожи, не заботясь особо о его ощущениях. — Дерек! Тот только скрипнул зубами. Через минуту вернулся с перевязочной сумкой. Быстро и лаконично закончил с процедурами. Стайлз взглянул на свой бок, пока Хейл отлучился, и с удивлением обнаружил три аккуратных шва. — Кто меня зашил? Дерек сохранял каменное выражение лица. — Это ребячество, Хейл. Ты не можешь играть со мной в молчанку. — Говори, Стилински. Потому что я снова близок к тому, чтобы тебя избить. В голове парня шумело. Он не шутил, когда говорил о лекарстве. Эффект от такой дозы за неполные сутки был чудовищным. — Что ты хочешь услышать? Я сейчас буду в стране грёз. И пока я не начал называть тебя солнышком и нести всякий бред, дай мне спокойно уснуть. У меня едут мозги от этой гадости. Без которой я вполне мог бы выжить. И нет, я не забыл о том, что ты обещал засунуть мне в горло таблетки, если я подставлюсь. Ты своё обещание выполнил. Теперь поставь будильник и ложись ко мне. — Что? — ломко спросил Хейл. Стайлз не ответил. Его язык уже не слушался здравого смысла, и мысли транслировались напрямую на речевой аппарат. — Я это как-нибудь переживу… — сверкая глазами сказал Дерек, запахивая, наконец, халат на Стайлзе и туго затягивая пояс. Парень дёрнулся. — Хейл, блядь! — Что, неприятно? Ты чуть не сдох, Стилински! Неоднократно! Ну, помнишь, там, возле места, где покоится вся моя семья? Там было пять человек, которые пытались тебя убить… И у тебя руки в синяках. Костяшки снова сбиты. Три пореза на боку и бедре. У тебя, блядь, состояние почти лежачее! И ты знал, что они будут ждать! Знал и не сказал! Дерек нависал над ним, вцепившись в концы пояса, и да, было очень похоже, что он сейчас закончит то, что не удалось Калаверас. Блаженная нега, коснувшая Стайлза после душа, развеялась под напором эмоций. — А что я мог тебе сказать, чтобы ты не спорил? Что? Думаешь, я повёлся на твоё «согласие» с моими правилами? Да, я предполагал, что есть большой шанс встретиться с ними. Но чем бы ты мне помог? — Мы могли бы избежать этой встречи! Я мог бы вернуться сюда после… Я так долго к этому шёл, неужели не смог бы подождать ещё немного?! Это было всего лишь точкой! Все откровения, что я мог познать о них, уже снизошли! Зачем было так рисковать собой?! И мной?! — Чушь! — выпалил Стайлз, распаляясь. — Это! Было! Важно! Эта точка — только начало! Ты хотел, чтобы я помог навести порядок в голове! Он начинается там, на могиле твоих родных! — парень сделал усилие, чтобы приподняться, и дальше орал Дереку прямо в лицо. — И ты понятия не имеешь, как будет отзываться это прощание в тебе! Сколько времени прошло? Сколько я проспал? Ведь это было сегодня днём, я прав? Даже суток ещё не прошло! Это было важно! — Так ты просто выполнял свою работу, да? — Всё, как ты просил! Быстрее выполню задачу, быстрее всё это непонятное закончится! — он не мог больше сохранять напряжение и откинулся на подушку. — Я знаю Калаверас, знаю, как они работают. И я знал, что справлюсь! А ты, Дерек, нет! Потому что ты не боец! — Так ты ещё и наёмник! Тебе это не впервой! Господи! — он отшатнулся от парня, как от прокажённого, — Больной социопат, насильник, ещё и убийца… Блядь… — Я не убийца, Дерек. Я ненавижу проявлять насилие. Но умею это делать. Знаю, как постоять за себя, знаю, как сражаться с противником. Не только в драке, но и в голове. Эти умения — такой же залог моей безопасности, как и конфиденциальность, — холодно, отчётливо проговорил Стайлз, не пытаясь оправдаться, но донося простую истину. — Ты человека убил… На моих глазах… И будешь говорить мне, что не убийца? С твоим то способом заработка?! — Нет, Дерек. Я его ранил. Его и ещё одного. Ещё нескольких просто обезвредил. Но знаешь, что? Если бы было нужно, убил бы. Ты был в его руках. Он мог нажать на курок. В любой момент. И если бы было нужно, я бы целился в сердце. И я бы попал, Дерек. Потому что, выбирая между его жизнью и твоей, на самом деле выбора нет. Ты. Ты, Дерек. Всегда ты, — снова язык говорил мысли без фильтра мозгов. — Ты не можешь говорить мне такие вещи… — Хейл говорил злобно, дерзко, но Стилински понимал, что он на самом деле растерян. И Стайлз не помогал ему собраться. Нет. Он делал всё только хуже. — Тогда прекрати задавать эти вопросы. Лучше ляг рядом, давай ещё поспим? — он смотрел на широкую спину мужчины, на потрясающие мышцы, на мощь, которую он излучал. И понимал, что долго не сможет больше сохранять рациональность. И спроси он его о чём угодно, ответит честно. Ещё не сейчас. Но пройдёт минут двадцать, и любые границы исчезнут. Он будет болтать без умолку, как в школе, и как всегда, это приведёт его к катастрофе. — Я прошу тебя, не надо больше вопросов. Ты можешь всё усугубить… Да, было жёстко. Но мы справились. Я — там, с Калаверас. А ты — после, со мной. Мы живы, и у нас есть неплохой шанс выбраться. — Ты был в крови, — после многих минут напряжённого молчания начал Хейл. — Я сразу думал, что ты уснул, но на повороте твоя куртка разошлась и я увидел кровь. Ты был в отключке уже минут десять, и я и малейшего представления не имел, ты спишь, или ты потерял сознание от потери крови, — всё это звучало ровно, чётко, ярко. Без каких-то особенных эмоций. — Я не сразу нащупал пульс, — пауза. — Ты понимаешь, Стилински, что я снова! Снова подумал, что ты труп?! Ты это понимаешь?! Он развернулся и сделал пару шагов к постели, но остановился, будто на стену нарвался. В его глазах горело пламя. Убийственное. И в этом пламени было столько всего — и злость, и страх, и потеря, и ещё растерянность, и паника, и… Он только отпустил свою семью, только впервые за много лет позволил себе ощутить эту поддержку с той стороны, только осознал себя взрослым человеком, который идёт по жизни своим путём, и расстался с тем мальчиком, чьи родные погибли, оставив его одиноким. И тут же снова чуть не потерял кого-то, кто всё ещё важен. Взгляд стал будто стеклянным. И разглядеть — это слёзы застилают глаза, или он просто падает куда-то в темноту своего состояния, было невозможно. Стайлз поднялся с кровати, чуть расслабляя тугой пояс халата, осторожно подошёл ближе. — Я смотрел, как тебя зашивают, как кровь стекает по белой коже, видел, как висят безжизненно твои руки! Я нёс тебя на руках сюда, не зная, откроешь ли ты свои блядские глаза! — теперь его крик, казалось, слышал весь этаж. — И это после того, как я стоял под дулом у виска, и не знал, жив ли ты в тот момент! Слышал вашу метусню, крики, и не знал, что там происходит! А потом, блядь, тишина… А потом его хрип, такой, что тошнит… И я был так рад, что ты жив, и так рад, что он мёртв… И после этого, после того как ты сам чуть не сдох! Как я чуть не сдох! Ты! Сука! Не мог! Сказать! Что ранен?! Стилински выставил руку вперёд, боясь приблизиться, но пытаясь хоть на какую-то толику пространства сократить между ними расстояние. У Хейла рвало крышу. Этого отката Стайлз ждал и боялся, но избежать его было нельзя. — Я не заметил этого, Дерек, но ты мне помог… Всё хорошо… Эй? — он осторожно сделал шаг. — Я в порядке, и ты в порядке, Дерек, мы выбрались… — ещё шаг, — и если дашь мне ноут, уже завтра к вечеру мы точно будем дома… Следующего шага сделать не удалось, Стилински с его многомесячной разработкой объекта, прокололся, как новичок. Дерек рывком притянул его к себе, почти протащив по полу. — Не смей использовать на мне свои штучки, Стайлз! И не думай, что сможешь так легко сменить тему! — Хейл уже не кричал, и вроде, даже взял себя в руки, но от его взгляда становилось жутко. А ещё от того, что его рука плотно обхватывала горло парня, а голос был холодный и дрожащий чем-то глубоким и сложным. — Что с тобой не так, парень? Что не так с твоей головой? Как можно было задание ставить выше своей жизни?! Я не спорю, что это было мне нужно. Это было важно. Но не настолько… — Стайлз ожидал, что его хватка ослабнет, но наоборот, Дерек, кажется, сжимал пальцы сильнее. — Отпусти, Дер, ты меня пугаешь… — тихо, спокойно попробовал сказать Стилински, но только разозлил зверя сильнее. — Ты настолько важен, Дер, а я знал, на что иду… Всё хорошо… Отпусти… — эти попытки тоже были в молоко. Хейл сосредоточенно смотрел на его губы, но Стайлз не был уверен, что слышал его последние слова. — Пугаю? А ты меня не испугал? Ты же был белый, как смерть! Как памятник на их могиле! Стайлз облизал губы, пересохшие от попыток дышать ртом, и почти прошептал: — Я живой, Дер. Видишь? — он провёл ладонями по предплечьям Хейла, уже не пытаясь отстранить его от своей шеи. Проскользил по плечам, дотянулся до лица, погладил большими пальцами, обхватив ладонями щёки, — Видишь, тёплые руки, пульс под твоими пальцами, я жив… По крайней мере, пока ты меня не задушил… Видишь… Я живой… Дерек глубоко вдохнул и разжал ладонь, позволив и Стайлзу сделать долгожданный полноценный вдох, а потом вдруг наклонился и поцеловал. Даже не так, клюнул в губы, будто пробуя: тёплые? Живые? Стилински не успел отстраниться, даже не подумал об этом, слишком это было странно и быстро. А потом он словил внимательный, серьёзный взгляд Дерека, который его будто лягушку препарировал. Хейл моргнул и снова прижался к его губам, на это раз придерживая его затылок в такой хватке, что было никак не уйти от такой близости. Но и этого ему показалось мало, потому что он отпустил, наконец, несчастный воротник халата, который всё ещё сжимал в кулаке, притягивая парня ближе, схватил Стайлза за челюсть, надавливая, открывая рот, как уже делал это сегодня, и поцеловал его по-настоящему. Тихонько простонал, а потом впился в его рот почти укусом, прижимаясь уже ближе, проходясь руками по спине, сжимая в руке отросшие волосы. Стайлз не заметил, что отвечает ему. Руки свои на его лице и груди не заметил. Всё, что он чувствовал, — это тепло его ладоней и нужду на грани фола. Дереку всё это было необходимо — Стайлз был необходим. И нужда эта была отчаянной и осязаемой. Настолько, что Хейл, выплеснув изрядную дозу агрессии на его истерзанный рот, обхватил лицо Стилински аккуратно и бережно, сжимал его губы своими, трогательно касаясь языком их контура, дарил такую выворачивающую наизнанку нежность, на которую Стайлз и не думал, что тот был способен. Он замер, позволяя всё, что Дереку хочется, подстраиваясь под его движения, подчиняясь его ласкам, но не позволяя себе надежды. Казалось, Хейл не может включить голову и наконец остановиться. Он не пытался больше прижаться, не переводил близость во что-то пошлое, просто целовал. Долго, сладко… Но Стайлз в душе замер. Он был на пределе всех своих возможностей — и физических, и эмоциональных. Дерек несколько раз нежно коснулся уголка его рта сомкнутыми губами, потом прижался на несколько секунд щекой к щеке, и отстранился. Стайлз нахмурился: — И какой в этом был смысл? — тихо спросил он. Остановить свою фантазию, не дать той надежде, что уже сидела разросшимся корнем в его душе, пустить ростки было неимоверно сложно. Но он справился. — Не знаю, — так же тихо ответил Дерек и чуть-чуть отстранился. — Весь смысл в этом… — он снова поцеловал его в губы, мягко, спокойно, уже совсем отпустив свою злость. — Мне плевать… — и снова поцелуй. — Ты не можешь осуждать меня, когда твои губы раскраснелись и припухли от поцелуев, Стайлз… Я думал, убью тебя за твои геройства… — Ты не гей, Дерек… — только и смог произнести Стилински, когда тот снова его поцеловал, снова мягко и легко. — Плевать, это не важно… — Хейл провёл пальцами по щекам и скулам Стайлза, и снова склонился ближе, касаясь губами его уха. — Ты живой, Стайлз… Вот это — главное… Пойдём-ка тебя уложим, у тебя ноги, наверное, совсем заледенели… Стилински сделал широкий шаг назад и, насколько мог, быстро прошёл до кровати. Улёгся. Дерек сделал то же самое. — Испугался? — тихо спросил Стилински, получше укутываясь в махровую ткань. — Да. В моей жизни было достаточно дерьма. Но никогда я не видел оружие так близко к моей голове. И за тебя тоже испугался, — он не продолжал, но и так было понятно, о чём он думает. О том, что уже было высказано, выкричано, выражено в словах и касаниях губ губами. Такой себе разговор… Молчание было настолько долгим, что Стилински, измученный и схваткой, и раной, и разговором, и этой дикой неадекватной терапией в виде поцелуев, почти уснул. Обезболивающее наконец притупило все рефлексы и эмоции. — Стайлз. Объясни мне, почему всегда я? — Потому что ты уникален, Дерек Хейл, — пробормотал парень и окончательно уснул.