Грани нормальности. Своя грань - своя норма

Он волновался. Понять, почему именно он не допил до конца ни одной чашки кофе за всё это время, почему так долго тянул с тем, чтобы подойти, почему вообще потратил столько времени на то, чтобы наблюдать за Стилински, было тем ещё открытием. Но он волновался. Что Стайлз, а там, напротив, сидел именно он, просто вежливо выслушает его и пошлёт. Или сам уйдёт. Но по мере того, как таял яркий апрельский день, Стайлз всё больше превращался в Просто Эм. Незаметно, в осанке, во взгляде. И Дерек только поэтому не ушёл. Внешне почти ничего не менялось, но прожив с ним под одной крышей столько недель, он научился различать его настроение даже без единого сказанного слова. И там, у окна, сидел парень, который был озабочен чем-то. Не выставляя свои нервы напоказ, он иногда всё же проявлял и тоску, и какой-то страх или неуверенность, в его голове будто шла война. Потом он снова натягивал маску спокойствия. Но его мысли никогда не умели быть тихими, Дерек в этом успел убедиться, а потому пробивались сквозь мнимую безмятежность на лице. План был простой. Он хотел «подставиться» под прицелы камер, выходящим из гей-клуба под ручку с кем-то. И дать какой-то комментарий, который заставил бы Стилински понервничать. Вариантов и комментария, и последующих ответов, если это будет короткий разговор с прессой, было несколько. Он не называл бы его по имени, но сказал бы, что у него есть друг, близкий, возможно, и его ориентация никак не влияет на то, что он остаётся хорошим человеком. Считал ли Дерек Стилински хорошим человеком? Просто Эм — однозначно… Стайлза… Были вопросы. Но такая беседа могла бы как-то сдёрнуть парня с его устаканенного насеста и как-то себя проявить. Хотя бы вопросом, всё ли у Дерека хорошо… Дерек считал эту затею с каждым часом всё больше глупой и непродуктивной, как минимум потому, что слишком многое в ней основывалось на предположениях, а не фактах. Но лучшего он не придумал, чтобы хотя бы предположения проверить. И сейчас он волновался. Он позвонил Хиггинсу, чтобы встретиться и попросить о дружеской помощи. Идти просто так в «Нору» и пытаться изобразить развлечение на лице он считал глупым. И когда тот согласился помочь всем, чем может, Хейл даже представить не мог, что всё так закрутится. Томас оказался теперь безработным, равно как и тот, из-за кого его выперли с работы. И Дерек уже рассказал свою идею, не вдаваясь в подробности, зачем ему это нужно, когда Джок заметил Стайлза. Хейл намеренно игнорировал его присутствие, но сделал несколько важных выводов. Стилински за ним следит. Не могло это быть совпадением, никак. Стилински реально заморочился на своём искуплении грехов, раз уж оказался здесь сегодня. Эту тему они не обсуждали. Точнее, так и не обсудили. Потому что Стайлз пытался объяснить Дереку, что-то о его ориентации и желаниях, о его сексуальности тоже, но было не до того. И памятуя о том, как остро реагировал на свою возможную голубизну, Хейл посчитал эту тему единственной острой настолько, чтобы Стайлз снова захотел ему помочь. Покопаться в его голове, объяснить, что Дерек не стал геем от того, что произошло там, в «Каллиопе». Он уже пытался… И это дело не завершено… По крайней мере для Просто Эм. Играть в мальчика на этапе самоопределение у Дерека не было никакого желания. Он уже давно не мальчик. И его тянуло к Стилински, тянуло сильно. Он до сих пор вспоминал их близость. С ужасом от своей агрессивной части сознания, и с непередаваемо быстрым стояком от всего остального. Самому себе объяснить тот поцелуй было самым сложным. И списывать это на случайность было глупо. Поэтому Хейл просто признал, что в тот момент, в том состоянии, которое его не отпускало с момента, как он едва не потерял Стилински, лучше было так, чем снова его избить. Да, он хотел его поцеловать. Да, поцеловал. Да, им обоим понравилось. Это ничего большего не значило. Конечно, немного усложнило всё, но Просто Эм легко сделал вид, что на эту странность в поведении Дерека не обратил внимания. «В экстремальных ситуациях выработка адреналина может оказать существенное влияние на биохимический состав крови, провоцируя выработку других гормонов. Именно этим объясняется нетипичное поведение человека, не только обусловленное его деятельностью, но и чертами характера, личностными особенностями. Так, в состоянии стресса некоторые заики способны выдать целую речь без единой паузы, равно как и патологически скромные персоны вести себя раскованно, несдержанно, нетипично. Невозможно однозначно сказать, какую роль в этих поведенческих изменениях играет адреналин сам по себе, а какую роль стоит отвести стрессовой ситуации, в которой оказался индивидум…» Эта статья поставила хотя бы многоточие вместо запятой в этом вопросе, и Хейл успокоился. Он был в порядке. И пусть пока не занимался своей личной жизнью, его мало беспокоило развитие событий. Он нашёл свой мир. И даже если он найдёт утешение на ночь с кем-то своего пола, его это больше не коробит. Он — не его отец. Его зовут Дерек Хейл. И он был похож на папу настолько же, насколько и не похож. Он его сын. И у него есть своя голова на плечах. И это никак не связано с тем, кто кого предпочитает в постели. По крайней мере по полу. Личность значение всё так же имеет. И это совсем другая тема для обсуждения. И всё-таки он волновался. Увидеть Стайлза в живую было… Хорошо. Он скучал, и несмотря на то, что всё вышло не по изначальному плану — ему сегодня в офис уже позвонили для комментариев его вчерашнего выхода в свет, хотя он планировал засветиться по крупному перед камерами более продвинутых журналистов светской хроники, — общая концепция сохранилась. Он не был уверен, что Стайлз видел эту статью, но Стайлз видел его в клубе. Это он знал точно. И если хоть какая-то дружба между ними осталась, а она точно была, это факт, он должен был повестись. Выйти на разговор. А дальше… Дерек от своего не отступится. И всё равно заставил его сдвинуться с места только тот факт, что Стилински его заметил. И паника в глазах была словно тригером. Подойти. — Здравствуй, Мечислав. Работаешь? Стайлз немного помолчал. Прочистил горло. — В каком-то смысле… Это не заказ. Это для… себя. — Интересно… Как дела у Скотта? Как его голова? — Легче, чем моя. Он в порядке. Скорее всего. Сухой разговор будто бывших любовников, встретившихся случайно в присутствии своих супругов. Именно это Дерек и озвучил. И, кажется, попал не в бровь, а в глаз. — Это не так далеко от истины, Дерек. Мы и есть бывшие в каком-то смысле. И делить нам нечего, кроме прошлого. А это неконструктивно. От слова «совсем». Так что… — он снова поискал глазами официанта. Однако Дерек не дал ему шанса попросить счёт — жестом заказал ещё чашку кофе за их столик. — Тогда давай о настоящем. Ты так и не помирился со Скоттом? Такая добродетель, как прощение, тебе не доступна, зверь в человечьей шкуре? — мужчина прощупывал, как лучше вести эту беседу. И шёл по краю. Стайлз вздохнул, смиряясь. Устроить здесь громкое выяснение отношений на публику было бы фатальным. Нельзя привлекать лишнее внимание. — Скотт стал причиной того, что сырой материал попал в руки Сатоми и твои. Причиной того, что меня избили и кинули к тебе в клетку. Того, что я неделю ходил под себя и едва приходил в сознание. Его тупость. А ещё его человечность. Так что эти оба качества я стараюсь в себе искоренить. Чтобы, если на следующем заказе… Дерек хлопнул по столу так, что гости неловко заозирались. Но Стайлз благоразумно замолчал. — Никогда. Ты обещал, что никогда больше не возьмёшься за такой заказ… Я тебя выходил. Я тебя вылечил. Я тебя руками всего изучил и измял, чтобы только на ноги поставить! Имей хоть толику благодарности и уважения к моим усилиям! — Дерек вспылил. Одна мысль о том, что этот идиот снова подставится, вывела его из равновесия и заставила забыть, зачем он вообще приехал сюда, зачем всё это затеял. — Хейл, успокой свои нервы. Не надо меня лечить. Ни руками, ни словами. Больше не надо. Что ты вообще здесь делаешь? — у Стилински хватило выдержки никак не отреагировать на агрессию бывшего босса. Однако интуиция жёстко хлестанула по мозгам — Дерек здесь не просто так. Не случайно. И его появление вчера в другом обществе тоже могло быть не случайным. — Пришёл встретиться с приятелем. У него проблема. Бывший его любимого мужчины оказался мразью со связями. И его уволили с работы. Считай, что это собеседование. — Да? А с чего тогда репортёры интересуются твоей ориентацией? Снова? — он не мог не узнать одного из тех, с кем вчера Дерек был в «Норе». И это тоже наводило на определённые мысли. — Этот вопрос не верно адресован. После той статьи А.А. многие эту тему уже перемыли, но я пропал с радаров. А тут снова возник… — И ты не собираешься… — Стайлз замолчал снова, понимая, что следующий вопрос его с головой выдаст. — Что не собираюсь? Этот разговор был бессмысленным. Во всяком случае, Стайлз в нём смысла не видел. Логика его подводила, но играть по правилам Дерека он был не намерен. — Мне пора. И тебе, наверное, тоже… — он кивнул на Томми, всё ещё сидящего за столиком Хейла. Дерек приложил два пальца к брови и салютовал ему. Тот понял и откланялся. — Уже нет. Стайлз. Давай поговорим. В ЭйчКэй без тебя скучно. — Ты мне сейчас говоришь, что скучаешь по мне? — со смешком спросил Стилински. Интересное начало. Точнее продолжение. — Этого я не говорил. Но мог бы. Да. Я скучаю. Да, я хочу, чтобы ты вернулся на работу. — А как же… Некоторые особенности моего трудоустройства? — ехидно спросил Стилински. Это уже походило на неумелый хэдхантинг. — Всё, как ты советовал. Забыли. Просто возвращайся к работе… — Вот так просто? Ты так просто зовёшь меня на работу? Зачем? Незаменимых нет. Прошло два месяца, и ещё через два всё вообще будет так, словно меня никогда и не было… — В ЭйчКэй, может быть. Но не со мной… Этот ответ стал шокирующим и для Дерека, и для Стайлза. И если Стилински с холодным внешним безразличием отнёсся к этим словам, внутри анализируя сказанное, то Хейл не смог скрыть ни удивления, ни растерянности. Они оба молчали. Достаточно долго, чтобы допить их кофе и вызвать вопросительные взгляды официантов. Однако на внешний мир не реагировали оба — один, играя в буддийскую безмятежность, другой, пытаясь просверлить взглядом столешницу. Стайлз первым пришёл к тому выводу, который решился озвучить. Причём так, чтобы у Хейла не возникло ни единого желания связаться с ним ещё раз. — Тогда зачем вообще это предложение о работе, Дер? Чего ты от меня хочешь? Только прямо. Потому что я не поверю в то, что… Тебе настолько скучно, что ты хочешь и дальше работать с тем, кто… Кто тебя поимел во всех смыслах. Что тебе чешется, Дер? На хрен я тебе сдался в ЭйчКэй? Если твоя логика не оттуда растёт? Так откуда?.. — он помолчал, якобы ожидая ответа, но на деле понимая, что Хейл и сам впервые с этим выводом столкнулся. По крайней мере в такой формулировке. — Я дам тебе время. Чтобы ты хотя бы сам себе ответил, а потом уже и мне, если всё ещё не оставишь эту дичь. Но я не пойду к тебе работать. Зачем? Мне это не нужно. А тебе нужно не это. Так, что? Давай, думай. Но я тебя прошу, достань голову из жопы. Работа — это не всё, что у тебя есть. И ты вроде даже как-то понял это. Но не до конца. От меня тебе что нужно? Я понимаю, что между нами было некое подобие дружбы. Теплых отношений, в каком-то роде. Но моя операция закончена. Всё. Не обманывайся. Надеюсь, пока я помою руки, ты найдёшь, чем меня обрадовать… Он оставил Дерека за столиком, а сам, и правда, пошёл в туалет. Малодушно сбежать ему не позволили гордость и любопытство. Сейчас он точно осознавал, что не будет дерековских метаний и прыжков из койки в койку. Не будет истерик. Дерек в порядке. А сейчас просто пытается играть в незнакомую игру, не выучив правила. Он в итоге расскажет, что ему нужно от Стайлза. Нужно только время. И возможно, чуть больше, чем Стайлз потратит на то, чтобы перевести дух в шикарной уборной кафе. Дерек его удивил. — О, значит, вот как ты заговорил! — озлобленно, но тихо пришипел Дерек, хватая его за лацканы пиджака, прижимая спиной к стене, игнорируя его мокрые руки. Потихоньку осознавая, что чертовски сильно ошибся, думая, что Стилински ищет спасения, Хейл сорвался за ним. Эти его слова, они почему-то выбесили до побелевших костяшек. То, что Дереку удавалось с лёгкостью игнорировать столько времени, под таким непростым вопросом раскрылось во всей красе. Упираясь в бизнес-процессы, которые работали без Стайлза, он всё равно вспоминал о нём. Но старательно обходил в своих воспоминаниях и измышлениях то настоящее, что было перед ним. То, что работы не касалось. И когда Стилински заговорил об обмане, Дерек не выдержал. Ему понадобилась пара минут, и вот он уже высказывает пока не до конца понятные даже самому претензии, выражая всё своё негодование. — Так вот, Стайлз, по поводу самообмана я могу тебе очень многое рассказать. И сейчас тебе поверить — это практически специально обмануться. Потому что сейчас ты говоришь не правду, а то, как, по-твоему, я должен воспринимать это всё. Только у меня есть свои мозги и свое восприятие. И знаешь ещё что, Стилински? Я тебя простил, ясно? Я тебя простил. Точнее, просто не чувствую ни злости, ни ненависти, даже обиды за это у меня нет. Зато есть за другое. За то, что ты едва не умер на моих руках. За то, что свалил в закат, когда мне нужна была твоя поддержка. Не помощь. Не решение за меня всех проблем. А просто поддержка. Нормальная такая, обычная человеческая поддержка. Я тебе не верю. И ты сам себе тоже не веришь. Вот так. И последнее. Я тебе должен. За сделку. Назначь цену. Как определишься, ты знаешь, где меня найти. Он встряхнул ещё раз парня, заставив его приложиться лопатками о плитку, сверкнул глазами, а потом развернулся и ушёл. Только ушёл он лишь на пару шагов. Стайлз догнал его в секунду. Подтолкнул к противоположной стене, заламывая правую руку назад, и вжал в тёплое полотно двери, на ходу меняя траекторию его движения. — Я не безобидный одуванчик, Дерек. И эти два месяца я хорошо поработал над собственным здоровьем. Думаешь, ты имеешь право так со мной обращаться? Думаешь, имеешь право обижаться на меня за подобное? Требовать к себе такого отношения?! Да с чего тебе это приснилось, а? Богоподобный Дерек Хейл?! — он произносил это тихо, почти интимно. Но не шептал на ухо, а скорее отчитывал. — Я не мог остановить тебя, когда ты запустил руку мне в штаны, не захотел этого сделать, когда ты вгрызался в мои губы, но не сейчас, Дерек. Сейчас я говорю тебе, что ты будешь уважать мои границы. Даже если это последняя наша беседа, ты будешь думать о том, что тебе не все дозволено в этой жизни. И чтобы вот так прижимать меня к стене, это нужно заслужить… Ты мне никто, Дерек, не друг, не любовник, не босс, и даже не враг. Так что держи свои руки при себе, ты меня понял? — он отпустил предплечье из захвата, позволяя Хейлу двигаться свободнее, но хотел сказать что-то ещё, поэтому не торопился отступать. И снова Дереку удалось его просчитать. С чувством вины пролетел, зато нашёлся новый рычаг для провокации. Азарт распалил энтузиазм, и мужчина решил довериться интуиции. Он резко развернулся, оказываясь нос к носу со Стилински, заглядывая ему в прямо глаза. Взгляд Стайлза сосредоточился на его губах. Дерек был гладко выбрит, и этот контур сводил с ума. — Мы теперь никто, Стайлз, тут ты прав. А значит, тебя ничего не должно останавливать от того, чтобы взять то, чего ты хочешь… Как и меня… Ты спрашивал, хочу ли я тебя, помнишь? — Что? — Я хочу попробовать это с тобой… — Дерек не был уверен в том, что говорит, но с каждым словом понимал, что да, это может стать правдой, если он позволит этому случится. Воспоминания о моментах их близость снова обожгли, и на этот раз он тоже не стал заморачиваться самокопанием. Просто говорил то, что всплывало на ум. — Что? — снова повторил Стайлз, совсем теряя нить разговора. Он сомневался в том, что слышит это наяву. Он видел сон, настолько похожий на это — они наедине, стоят близко, ближе, чем должны, шепчут что-то друг другу, а потом падают в поцелуй… И собрать воедино, а потом разделить сон и явь было непросто. Особенно, когда в голове в полный голос звучит это чёртово «Позволь себе это, сын…» — Я хочу тебя трахнуть, Стайлз… Хочу видеть, а главное слышать, как ты кончишь… — грубо, но до боли остро и хрипло проговорил Хейл, теперь уже с чётким знанием, что всё так и есть. Он хочет этого. Так, что сохнет язык и ширинка царапает полумягкий член под тонким бельём. Реакция Стилински была и неожиданной, и ожидаемой. Он ударил Дерекa в солнечное сплетение, но Хейл был готов. Сумел поставить неловкий блок, а потом снова схватил Стайлза за грудки, впечатал в стену рядом с выходом, вжался всем телом, чтобы только высвободить руки и уложить их на скулы парня. Последнюю секунду он ещё сомневался, пытаясь уложить в своей голове, что сейчас собирается сделать, а потом просто послал всё к чертям и накрыл его губы своими. Уверенно. Расслабленно. Зная, что это ему позволено. Он не закрывал глаза, наблюдая изменение в выражении лица Стайлза, который наоборот зажмурился, словно ожидал удара. Но поцелуй принял с жаждой и болезненным стоном, не думая даже сдерживать движение бёдер. Подался вперёд, пробрался руками под пиджак, притягивая Дерека ближе, обжигая жаром своего тела. Коротко простонал, когда Дерек ответил на его движение языком, поднялся ладонью по спине, буквально вписал в себя, не замечая вырванной из пиджака пуговицы. Теперь уже Хейл не смог подавить движение своих бёдер и глухой стон от того, насколько неудобно и больно было ощущать свою эрекцию в брюках. Но боль была сладкой, а язык Стайлза своими движениями просто выдавливал все мысли, кроме одной — освободить себя и его от одежды. Дотронуться, почувствовать его без одежды. Господи, как можно было два месяца жить без секса?! Оказывается, просто, если рядом нет Стилински. — Джентльмены, я прошу прощения, но… Не здесь… — укоризненно прозвучало откуда-то сбоку. И первой мыслью было сожаление, что он припер Стайлза к стене. А не к двери. Всё же парень оказался предусмотрительнее. И только второй — понимание, что нужно остановиться. Стилински будто и не слышал администратора зала, и Дерек осторожно отстранился от него, мысленно благодаря мужчину за то, что тактично вышел, давая им разобраться со всеми последствиями наедине. — Нам нужно обсудить это в более подходящей обстановке… — прошептал Хейл, буквально заставляя себя убрать руки. Стайлз открыл глаза, парализуя Дерека опаляющим желанием и ледянящей душу болью. — Нечего обсуждать… — быстро ответил парень и, облизав губы, приблизился к нему, чтобы поцеловать в щеку. Однако он скользнул чуть дальше, задевая дыханием ухо, прижался на секунду, а потом шепнул: «Забудь…» и исчез, оставив после себя знакомый аромат геля для душа Дерека.