Рич

— Ну, что, лузер, все еще не знаешь, куда сесть?       По спине прилетает несильный, но ощутимый удар ладонью, я оборачиваюсь. Синяя челка, черное пальто. Мы знакомы с Биллом уже два месяца, но он все еще называет меня лузером. У него в руках поднос, и он прав — я все еще так и не примкнул ни к одной группировке в универе.       Поймите меня правильно — когда ты попадаешь в такое место, как это, не жди, что сможешь найти друзей по щелчку пальцев. Большинство студентов здесь — богатые выскочки, которые и на пушечный выстрел не подпустят тебя к своему столику в столовой, если у тебя не кроссовки Баленсиага. Остальные же, кто поступил сюда так же, по стипендии, как и я (нас было всего двадцать человек по всей стране), либо отмороженные гики, либо девчонки спортсменки, которые тоже были бы не особо мне рады. Исключение составлял, пожалуй, только Билл, ну, из тех, с кем я успел познакомиться. — Ты че, каждый день так? — Билл передразнивает мой напуганный взгляд. — Да нет, скорее, наоборот, — я двигаю плечом, чтобы поправить лямку, потому что руки заняты подносом. Обычно я вообще не люблю есть при ком-то — сказалась детская психологическая травма, когда в детском саду я подавился печеньем, а все дети в моей группе молча сидели и смотрели, пока я задыхался. Благо, воспитательница сработала очень быстро — схватила меня за шкирку, перебросила через свое колено и так хлопнула по спине, что чуть не вышибла мне хребет. Но она всего лишь спасла меня от удушья печеньем «Оrео». До сих пор его ненавижу. — Я обычно в обед тусуюсь на парковке, — Билл смотрит на меня синими глазами — ясно, линзы, — но сегодня решил, что надо пожрать нормально, поэтому можешь сесть со мной. А можем примкнуть к нашей группе. — Что? — я кручу головой и замечаю за центральным столиком Стэна, Беверли и Майка, — нет. Нет, я не сяду с ними. — Чувак, мы два месяца торчим в их сраной группе. Имеем право. Погнали, — Билл чуть ли не силой берет меня под локоть, пакетик с соком падает на подносе, но к счастью не проливается. Ноги прирастают к земле. — Ты серьезно? — я смотрю на Билла, и тот кивает. — Чувак, мы имеем полное право сидеть с ними за одним столом. Ну, или пусть выгонят нас из группы, и делают, что хотят. Погнали, малыш Эдс, либо можешь до конца учебы сидеть вон за тем столиком у помойки, — Билл вскидывает руку и длинным пальцем с синим ногтем показывает за самый дальний стол, где сидит одна девушка в огромных очках, — хочешь туда? — Не хочу. — Тогда погнали, — Билл подмигивает, — не собираюсь торчать тут еще хотя бы минуту.       Вздыхаю, иду за Биллом. Майк, Стэн и Бев о чем-то оживленно переговариваются. Студенты за соседними столиками повернулись к ним и прислушиваются, восторженно поддакивая и кивая. Они как будто шоу смотрят. Майк, который при своей любви к музыке является еще и капитаном футбольной команды, сейчас сидит в спортивной форме, демонстрируя накаченные руки. На футболке на спине — его фамилия и счастливый номер семь. На третьем этаже кампуса в его честь чуть ли не алтарь возвели — кубки, статуэтки и разные награды, которые он принес нашему университету. Он очень громко смеется и постоянно забывает, как меня зовут.       Напротив Бев и Стэн. Самая красивая пара всего универа. Они становились королем и королевой уже трижды — ровно столько же лет они и встречаются. Беверли руководит театральным кружком, постоянно тусуется в компании девчонок, для которых она — живая легенда. На ней джинсы в обтяжку и белый свитер. Она шумно переговаривается с Майком и показывает ему что-то в телефоне, тыча в экран пальцем.       Слева от нее Стэн. Пожалуй, он нравится мне чуть больше остальных. Несмотря на все свои деньги (по слухам, он самый богатый парень во всей «Касталии»), но одевается он вполне себе скромно — рубашки, подтяжки, кашемировые свитера в клеточку, классические брюки. Вот и сейчас он сидит со скучающим видом, слушая перебранку своей девушки и лучшего друга, вяло ковыряя вилкой в тарелке.       И с ними мне предлагает сесть Билл? Оборачиваюсь на столик возле помойки — в принципе, не самое плохое место. Да и к девчонке в очках присоединился толстый парень. Вот, их тоже двое. Уже не так обидно, и… — Подвиньтесь, — говорит Билл, кидая свою сумку рядом с Майком. Тот смотрит на него снизу вверх. — Денбро? Какого хера? — Майк поворачивается к нам, коленом будто бы случайно скидывая сумку Билла на пол, но Билл даже бровью не ведет, — ты забыл, что ли, что твое место на парковке? — Заткнись, сегодня я хочу обедать здесь, — Билл удерживает поднос одной рукой, а правой показывает ему средний палец. Я испуганно смотрю на Стэна, который равнодушно следит за этой сценой. Майк сжимает руку в кулак. — Вау, что, надоело таскаться со своими нищенскими дружками? — А тебе со своими мячами? Может, уже в жопу себе хотя бы один засунешь? — Билл ставит поднос на стол, садится рядом с Майком, — вообще-то, если вы не забыли, мы играем в одной группе, и я имею право обедать с вами. И он тоже, — Билл кивает на меня. Я удерживаюсь от замечания по поводу того, что невежливо говорить про человека «он» в его же присутствии, просто сжимаю в пальцах поднос. — Вы не охренели случайно? — Майк ударяет кулаком по столу, — Стэн, скажи им! Если мы играем в одной группе, это не значит, что мы будем друзьями. — Проживу и без твоей дружбы, — Билл спокойно открывает банку с соком, — я просто пришел пожрать, окей? — Я просто тебе сейчас мозги вышибу, — отвечает Майк. — Прекратили, оба, — резко говорит Стэн, — черт, Майк, пусть останутся. Мы же действительно группа, — Стэн смотрит на меня, потом на Билла, — Эдди, садись. Стэн подвигается к Беверли, освобождая мне место. Бормочу слова благодарности, сажусь рядом, стараясь не задеть дорогущие шмотки Стэна. Рюкзак кидаю на пол — здесь все равно пол чище, чем дно моего рюкзака. — К слову, о группе, — Стэн достает из сумки ежедневник в черной кожаной обложке. Открывает, листает страницы, заполненные узким ровным почерком. Беверли снова переключается на телефон, пока Стэн ищет нужную информацию. Я тем временем разворачиваю свой сэндвич. Чувствую себя настоящим бомжом на вечеринке у королей. — Отчетный концерт будет 23 декабря, — Стэн сверяется с записями, — у нас меньше двух месяцев, чтобы подготовить программу. После выступления ректор будет отбирать фамилии тех, кто будет подтверждать стипендию, — он обводит нас всех взглядом, — я встретил его сегодня утром, так что, придется постараться. — И че? — Билл вынимает из пакета картошку фри, окунает в горчичный соус. Майк морщится, ерзает по скамейке от него, — отчетные концерты всегда двадцать третьего. Решил Америку открыть? — Тебе откуда знать? Ты выступаешь только с прошлой весны. Ты ни разу еще не был на отчетнике. — Я тоже, — тихо говорю я, стараясь пережевать еду. — Ты хорошо играешь, — равнодушно бросает Стэн, даже не смотря на меня, — а вот к тебе, Билл, у меня есть парочка вопросов. — Ты хотел сказать: претензий? — Билл вскидывает брови, — потому что вопросов у тебя никогда не бывает. — Называй это как хочешь, — Стэн вздыхает, — в этот раз это будет серьезный концерт, Билл. Никаких матерных приветствий, — Билл закатывает глаза, а я прикрываю рот ладонью, будто бы давлюсь. Ловлю взгляд Майка — тот крутит пальцем у виска и говорит одними губами слово «идиот», — никаких бутылок с водой, которой ты будешь поливаться. Никакой обнаженки. Твою мать, это универский концерт! — Ты такой зануда, — Билл ложится грудью на стол, — может, выгонишь меня из группы тогда? — Билл, хватит, — подает голос Беверли, — сам знаешь, как этот концерт важен. — Если я такой херовый барабанщик, пусть твой парень найдет нового, — Билл сверкает пирсингом в языке, — или он не один у нас такой незаменимый?       Мне каждый раз неловко наблюдать за скрытым конфликтом между Биллом и Стэном. Понятия не имею, в чем причина, но они каждый раз пререкались, а Майк еще поддакивал, становясь на сторону Стэна, потому что они были друзьями с первого курса. Я ничью сторону не принимал — но Стэн мне все же импонировал больше. Билл прекрасно знал, что найти в универе гитариста — как нефиг делать. Просто выйдите в перерыв в холл и крикните: эй, кто играет на гитаре? И прибежит сотня человек. Клавишников — чуть меньше двадцати, но найти можно. А нормальных барабанщиков днем с огнем не найдешь. И Билл это знает. И Стэн тоже. — Я тебя просто предупредил, — Стэн коротко кивнул, — и да, Эдди, тебя это тоже касается. — Думаешь, он будет оголяться на сцене? Тогда мы точно получим стипендию. От жалости, — хмыкает Майк. — Эй, прекрати, — Беверли кидается в него салфеткой, — Эдди, не слушай его, — она улыбается мне, выглядывая из-за Стэна, — ты должен был уже привыкнуть к шуткам от Майка.       Привыкнуть к шуткам, которые звучат как оскорбления? Я поправляю рукава фиолетового свитера — сжимаю руки в кулаки. Не лезть в ссору с ними. Не лезть. Если получится пару раз с ними пообедать — может быть, я смогу попасть в их закрытую тусовку. — О, Бев, ты что, у нас всех будешь защищать? А меня тоже защитишь? — Билл поигрывает бровями. — Еще чего, — Майк под столом толкает Билла по ноге, — на таких бомжей, как ты, ее щедрость не распространяется. Да, Бевви? — Хватит вам уже, — Стэн встает из-за стола, — я все сказал. Вечером репетиция. Прошу не опаздывать. Играем до семи — потом у нас заказан столик в «Савой», — Стэн вытирает губы салфеткой, — кто-нибудь хочет с нами? Нет? Ну, тогда до встречи. Он кидает салфетку на стол, берет Беверли за руку и они вдвоем выходят из столовой. Клянусь, человек сорок смотрели им вслед. — Очень жаль, что вы не можете примкнуть к нам в «Савое», парни, — Майк шумно двигает скамейку, вставая, Билл по инерции двигается на ней тоже, — может быть, когда-нибудь у вас будет хватать денег на это заведение, а пока можете потусоваться дома у Денбро. Ой, — Майк прижимает большую черную ладонь ко рту, — я сказал «дома»? В сраном автобусе, я хотел сказать, ведь у тебя даже нет дома, Билл. — А у тебя до недавнего времени не было права голоса, а сейчас еще нет и мозгов, — Билл вскидывает два средних пальца. Майк наклоняется к нему, шепчет прямо в ухо: — Как только мы отыграем этот вшивый концерт, покатишься на парковку, где тебе и место, — он хлопает Билла со всей силы по спине, и Билл даже дергается от такого удара. Но со стороны это выглядит просто как дружеский шлепок, — до встречи, придурок. Пока, Каспбрак, — Майк улыбается мне, хватает свою спортивную сумку и идет на выход. — Кучка недоумков, — шипит Билл, поводя плечами и не смотря мне в глаза. Я молчу.       Столик у помойки уже пустует. Видимо, завтра я все-таки буду обедать там.

***

      Вечером я прихожу на репетицию. Вообще, за эти два месяца в универе моя жизнь не особо стала как-то отличаться от того, что было в школе. Когда я учился в старших классах, я обожал в свободное время (которого у меня не было), смотреть старые сериалы про подростков в школе — особенно «Сплетницу», хотя в школе, где я учился, за подобную информацию можно было получить в лицо от компании крутых парней, которые считали, что парни не могут смотреть сопливые бабские сериалы. Я восхищался этой жизнью, мечтал о подобном — крутые тусовки, взрослая жизнь, постоянные приключения. По итогу я даже за партой сидел один — в своей группе я был тем самым парнем, которого при перечислении называли последним.       Если вообще называли.       Я не отчаивался. Универ такой огромный, зачем ограничивать себя одной только группой или своим направлением? Но оказалось, что я здесь не нужен абсолютно никому. У старшекурсников была вообще другая жизнь — выпускники готовились к защите дипломов, Стэн вообще редко появлялся на парах, потому что был занят своей дипломной работой. Все остальные тусовались, ставили спектакли, участвовали в каких-то конкурсах, и просто прожигали жизнь, приходя на учебу, чтобы просто показать свои новые шмотки. Я на этом празднике жизни был лишним. Слишком бедный для богатых и слишком богатый для настоящих бедняков. Здесь училась парочка таких — те самые парень и девушка, которых я видел в столовой. Бен Хэнском и Грета Джонсон — были оба из нищих семей, которые тоже каким-то чудом смогли выиграть грант на обучение на бюджетных местах. Но к слову, им повезло еще меньше, чем мне. Бен был толстяком и его бедность читалась во всем — в старом свитере, таких же конверсах и вечно красном лице, потому что он питался только фастфудом. И Грета, третьекурсница, которая выглядела лет на шестнадцать, которая смогла экстерном закончить школу, но вот следить за собой так и не научилась, даже попав в «Касталию». Ну уж нет, с ними я общаться не горел желанием, поэтому всеми силами старался влиться в тусовку богатеев.       Подспорьем стала группа, хотя и она давала мало преимуществ — выходя из зала для репетиций, мы расходились в разные стороны — Майк, Бев и Стэн ехали в дорогие закрытые клубы, Билл тусовался со своими друзьями панками, а я возвращался домой один, в свою маленькую квартирку.       И это прошли только два первых месяца учебы. Что же будет дальше? — Вот список песен, — Стэн раздал всем по экземпляру, — и попрошу не спорить. Он подписан ректором, — Стэн подтянул подтяжки и подошел к Биллу. Он развалился за барабанной установкой, листая ленту инстаграма, — тебя это особенно касается. — Синатра? Серьезно? — Билл поднял брови, — что за репертуар для выступления на похоронах? — Мы вообще-то универская группа, — сказал Стэн, еще раз постукивая пальцем по листку с песнями, — и ты будешь играть это. — Полное дерьмо, — Билл закатил глаза так сильно, что мне показалось, что он мог бы увидеть собственный мозг. — Стэн, дружище, ты уверен, что за два месяца, — Майк почесал голову, — мы успеем все это отрепетировать? Тут песен на двухчасовой концерт, блин. — Придется, — Стэн надел гитару через голову, — вариантов немного. В этом году за специальную стипендию будет бороться еще и драм кружок. Говорят, они ставят постановку «Дорогой Эван Хэнсен». — Ого, — Майк стал подключать гитару, зажав медиатор в зубах, — эй, Денбро, а ты чего не там? — С какой стати мне там быть? — Билл взял в руки барабанные палочки, косясь на Майка. — Ну, если я правильно помню, один из персонажей был пидором, а ты бы отлично подошел на эту роль, — и Майк так громко засмеялся, что чуть не подавился медиатором. Господи, они ведут себя как дети. — Это что, такой подкат? — Билл ударил по тарелкам, — извини, черные меня не привлекают. — Гребанный расист, — Майк подключил гитару. — А ты гомофоб. И к твоему сведению, я вообще не гей, — Билл откашлялся. Правая нога у него постоянно слегка подергивалась, будто бы он нажимал на невидимую педаль барабанной установки. — Заткнитесь уже, — Стэн поднял глаза к потолку, — Бев, ну ты им хоть скажи. — А? Парни, прекращайте уже, — подала голос Беверли, которая вовсю развалилась на креслах первого ряда. Ноги она закинула на соседнее сидение, и продолжала втыкать в телефон, — Билл, а ты правда не гей? — Да какой там, — Майк ткнул меня пальцем в спину, — Каспбрак, скажи, что ни один нормальный парень не станет красить волосы в синий цвет, типа, чтобы понятно было издалека. — Да отъебись ты уже меня! — резко сказал Билл. Я же промолчал, лишь только потер место на спине, куда меня ткнул Майк — ощущение, что он меня насквозь проткнул. — А то что? Своих пидорских байкеров подошлешь? — Хватит! — снова крикнул Стэн, — Майк, закройся уже. Твои гомофобные шутки раздражают уже даже меня. — Если что, я напишу про вас фанфик, — Беверли помахала рукой из зрительского ряда, — малышу Эдди тоже достанется роль. Хочешь? Я почувствовал, как свитер прилип к грудине. — Кстати, а ты че молчишь? — Майк снова обратился ко мне, — ты че, тоже из этих, что ли? — Нет, — слишком резко сказал я, и голос сорвался, — нет. Просто задумался. Смотрю на репертуар песен, — я помахал листком, даже не поворачиваясь к Майку. Я и не заметил, что держу список вверх ногами, — давайте перестанем болтать. — Как скажете, девочки — Майк взял аккорд, — ну че, маэстро, — он переглянулся со Стэном, начинай.       Я перевел взгляд на свои дрожащие руки. Я видел, что клавиши подключены, даже знал, как играть первую в списке песню. Но пальцы не слушались. В ушах был вакуум, а потом в них зашумело, как будто самолет где-то близко пошел на посадку, протаранив меня крылом.       «Эдди, детка, этот большой город, эти новые возможности дадут тебе шанс начать жизнь с чистого лица. То, что произошло с Майлзом, было для тебя ударом. Я думаю, тебе стоит перейти на домашнее обучение. Не видеть эту школу… Эдди, детка, все будет хорошо. В большом городе к этому относятся не так…»       Но это была ложь. Здесь к этому относятся так же, как и везде. — Эй, ты че, заснул? — Майк опять подошел ко мне, кладя огромную ладонь мне на плечо, и я дернулся. Стэн обернулся на меня, сжимая пальцы на гитаре. — Эдди? — Все хорошо, — я попытался улыбнуться, отгоняя от себя ненужные мысли, воспоминания, страхи. Облизал губы — сухие, как кора дерева. Майк убрал с моего плеча руку, что-то напевая себе под нос.       Может быть, если у тебя есть деньги, то тебе простят многое — цвет кожи, ориентацию, глупость. Но когда у тебя их нет — научись скрывать свои секреты получше. — Майк, — быстро сказал я, мельком оглядываясь на Хэнлона — он как раз подстраивался под ритм гитары Стэна, — не надо меня трогать. Я не из таких.