Рич

— Почему он это сделал? Почему? Я не понимаю, — я с каким-то отчаянием и даже остервенением тер губкой тарелку. Из крана лилась слишком горячая вода, кожа на руках покраснела и покалывала, но я не обращал на это внимание. В столовой уже собрались бездомные, и я в каждом выискивал знакомые черты лица. Грета осторожно положила мне руку на плечо, хотя на запястье у нее еще была пена. — Эдди, успокойся, прошу тебя. Уверена, что все… Не так страшно. — Да это гребанная катастрофа! — вскрикнул я, и несколько бездомных повернули на меня головы, — он просто ушел, ничего не сказав, ничего не объяснив. Он сказал, что просто не может, хотя… Я–то видел и почувствовал, что все он может, — щеки у меня налились красным, — дело не в физиологии, а в голове, не знаю, может, у него есть или была какая-то травма, но он все равно не посчитал нужным мне рассказать об этом! И что я теперь должен думать?! Грета, что?! Он кидает меня на кровати со спущенными трусами, прости, конечно, за такую подробность, а потом говорит, что просто не может и уходит?! После того, что мы жили с ним вместе месяц, спали в одной постели, я не знаю… Это похоже на какой-то бредовый фильм!       Мыльная пена попадает мне в глаза, и я с шумом ставлю тарелку в раковину. Брызги летят во все стороны, и именно из-за этого слезятся глаза, а не по какой-то другой причине. Свое я уже отплакал. — Эдди, пожалуйста, — голос Греты мягкий, но когда я поворачиваю к ней голову, она отводит взгляд, — я не знаю Рича так, как ты, но, может быть, у него была веская причина не делать этого. — Ага, как бы не так! — я вытираю руки о фартук. Перед глазами плывет кухня, все эти бездомные, которые снова кажутся мне грязными и ужасными, — я просто оказался недостаточно сексуальным для него. — Это не так, — возражает Грета, но в ее голосе нет уверенности. От этого мне хочется прямо на стену лезть. — Почему он это сделал?! Почему нельзя было… ну, не знаю, — я запускаю пальцы в волосы, — хотя бы остаться со мной после этого? Окей, да, может, он переволновался, или что-то типа такого, но оставить меня одного?! После этой ситуации?! Это бесчеловечно! — Наверное, ему просто стало стыдно. Мы никогда не можем залезть в голову к другому человеку, Эдди, и ты это прекрасно знаешь, — Грета отступает от меня на шаг, возвращается к мытью посуды. Длинные волосы закрывают ей половину лица. Я меряю шагами кухню, не зная, куда себя деть. — Я неделю уже не видел его. Я обошел все переулки, все улицы, как в тот раз, но его нигде не было. Никто из них, — я показываю рукой в сторону бездомных, которые спокойно едят свой суп и о чем-то разговаривают, — не знают его, хотя ты говорила, что он постоянно здесь бывает. Ты утверждаешь, что видела его здесь и у него все нормально, но стоит мне показаться тут, — я взмахиваю руками, и Грета поворачивается ко мне — ее лицо спокойно и невозмутимо, — как я с ним уже разминулся. Каждый чертов раз! Майк и Стэн о чем-то постоянно переговариваются. Черт, если ты что-то знаешь, скажи мне! Грета, умоляю! — я подлетаю к девушке и хватаю ее за плечи. Она испуганно роняет тарелку между нами, и она разлетается на две большие половинки. Несколько бездомных вскакивают со своих мест: — Все в порядке? — Девочка, все хорошо? — Что вы там устроили? — Все нормально, все нормально, джентльмены, вернитесь к своим столам, — быстро проговариваю я, и, наклонившись, начинаю собирать осколки. Руки при этом дрожат ненормально. Грета убирает волосы за ухо, присаживается ко мне на корточки. — Эдди, тебе надо успокоиться. — Я не могу успокоиться, — громко шиплю я, но боюсь снова привлечь к себе внимание бездомных, — я просто не понимаю! Такое ощущение… Будто бы я просто хватаюсь за воздух.       Я бросаю беглый взгляд на часы. Я по-прежнему носил их, как самый лучший подарок, полученный от Рича, да и вообще от кого бы то ни было в своей жизни. Грета берет половинки тарелки, подносит их друг к другу, словно пытается склеить. У меня голова идет кругом, а на шею что-то неприятно давит. Я пытаюсь взять себя в руки, но у меня не получается. Я разбит, как эта гребанная посудина.       После того, как Рич ушел, оставив меня одного со стоячим членом и ворохом вопросом, прошла неделя. Он не выходил на связь. Грета говорила, что видела его в ночлежке, но я ни разу с ним не пересекся, хотя на следующий день провел здесь все время с обеда и до полуночи, пока меня не выгнал сторож. Я не знал, что мне делать и думать. Самое ужасное — у него не было телефона! Я не знал, как его разыскать, как с ним связаться. В отчаянии я дошел до той кафешки, куда Рич собирался устроиться на работу, но администратор только пожал плечами: — Боюсь, мистер, Вы что-то путаете. Этот молодой человек, судя по вашему описанию, не приходил устраиваться к нам на работу.       Значит, Рич врал мне? И почему Грета врет тоже? Они что-то скрывают от меня? В голову лезли самые страшные мысли, что на самом деле Рич серьезно болен, диагноз страшен и неумолим, и его время на исходе. Чтобы я не переживал мучительно его смерть, он решает сам отстраниться от меня, и пропадает, а потом я узнаю о его смерти от Греты спустя много лет. Когда уже буду счастлив в отношениях с другим, может быть, даже женат. И в первую минуту, когда мне сообщат о случившемся, я потру нос и задумчиво переспрошу: «Рич? Рич… Хм, кажется, да, когда-то был у меня такой знакомый. Что вы говорите, умер? Какая жалость».       Но это не история из книги или фанфика, которыми я зачитывался, когда мне было тринадцать. Я был уверен, что в жизни такого не бывает. Рич пропал, не желая переспать со мной, остановился на самом интересном месте, а потом просто исчез, и я не знал, как его найти.       От бессилия опускались руки. — Эдди, прошу тебя, тебе нужно взять себя в руки, у вас скоро концерт, — настойчиво повторила Грета, глядя мне в глаза, и я лишь машинально кивнул. Концерт — последнее, о чем я сейчас думал. За эту неделю, что я не видел Рича, я написал около десятка песен, просто потому что не знал, куда еще деть все эти чувства и мысли, и некоторые из них так понравились Майку, что он у меня их даже купил. — Скажу девушке, которая мне нравится, что я сам их написал. — Это не поможет тебе ее завоевать, — Стэн показал Майку средний палец, а потом обернулся ко мне, — Эдди? С тобой все в порядке?       Но в порядке я не был. Я монотонно жил, приходил в универ, потому что стал бояться оставаться один дома. В голову лезли страшные мысли.       Рич ушел и покончил с собой. Он меня больше не любит. Он не хочет меня знать. Воображение было страшнее правды. Если бы он прямо сказал, что больше не любит меня, это было бы одно, но не знать, додумывать, придумывать — было еще больнее, потому что в голове роились десятки, сотни ужасных видений.       Рич ушел, потому что меня больше не любит и вообще никогда не любил.       Рич притворялся, что любит меня, а потом увидел меня полураздетым и понял, что не хочет со мной спать.       Рич любит меня, ушел, потому что не захотел брать на себя ответственность за мой первый раз, попал под машину и теперь умирает где-то в дорожной грязи.       Рич… — Эдди, — Грета пощелкала пальцами у меня перед носом, — ты убиваешь себя. Прекрати. Это того не стоит. — Тебе легко об этом говорить! Это я его люблю, а не ты! — вскрикнул я, отворачиваясь от Греты. Мне не хотелось плакать при ней, как бы я к ней ни относился. Разве она может понять, что я сейчас чувствую?! — Поверь мне, я знаю, что ты чувствуешь, — произнесла Грета, и снова попыталась меня обнять. Я поддался ей, потому что ощущал острую нехватку человека рядом. Объятий. Чтобы меня погладили по голове и сказали, что это просто дурной сон. Рич не мог уйти. Он не мог вот так просто меня оставить. Дело явно было не в сексе, но в чем — я не знал, и это меня убивало. — Эй, посмотри на меня, — я сам не понял, как по щекам у меня потекли слезы, и Грета осторожно приподняла мою голову, утирая щеки, — уверяю тебя, с ним все хорошо. — Откуда ты знаешь? — Просто чувствую, — она улыбнулась, и мне не то чтобы стало легче, но сердце перестало биться так отчаянно, — слушай, сегодня пятница. Приходи на вечеринку к одному моему знакомому. Там будет Стэн и Майк. — Откуда у тебя такие знакомые? — спросил я, шмыгнув носом, и Грета протянула мне носовой платок с розовым узором. Она хитро подмигнула мне. — Ну, это останется моим секретом. Вечеринка будет огромная — куча народу, музыка, танцы. Постараешься отвлечься. — Сомневаюсь, что у меня это получится, — я приложил платок к носу, высмаркиваясь, и вспоминая свои предыдущие печальные опыты с вечеринками. — Если не понравится, уедем с тобой в «Савой», — Грета пожала плечами, и я уставился на нее. В ней что-то изменилось. Но что? Я не мог уловить.       Удивительно еще и то, что теперь «Савой» стал мне по карману — Майк заплатил за песни, плюс стипендия от работы в ночлежке. Сейчас у меня было все, о чем я только мог мечтать, когда приехал в Бостон — друзья из богатой тусовки, деньги, вечеринки. Но я никак не рассчитывал получить к этому в придачу еще и разбитое сердце. — Ну, так ты согласен? — Грета потрепала меня по плечу, и я невольно улыбнулся. Я понимал, что из этого ничего хорошего не выйдет, и переключиться мне не получится, но все лучше было так, чем сидеть дома одному в тишине. В такие мгновения у меня развивалась настоящая паранойя — мне казалось, что ступеньки в подъезде скрипят, а возле входной двери кто-то дышит. Я дважды бросался к ней в немом крике «Рич!», надеясь и молясь на то, что это он вернулся. Но каждый раз это просто разыгрывалось воображение. Я плохо спал; участились панические атаки, после которых я лежал на полу в позе эмбриона и пытался прийти в себя. У меня словно кусок внутренностей вытащили. Но если со мной будет Грета, Стэн, Майк, Бев — мои друзья — может, мне хотя бы на один вечер станет легче. Я кивнул, и Грета широко улыбнулась. — Отлично, адрес я скину тебе смской. Приезжай часам к восьми, я встречу тебя у ворот. — А как зовут твоего знакомого? — спросил я, и только осознал, что все еще прижимаю платок к носу. В носу появилось что-то мокрое. — Неважно, — Грета вернулась к раковине, — познакомитесь там. Он будет рад тебя увидеть. Я снова просто кивнул, не находя слов для ответа, а когда убрал платок от носа, увидел, что он весь в крови.

***

      Грета прислала мне адрес сообщением, и я погуглил это место. Оказалось, что это дом в паре метров от дома Стэна, считай, его сосед. Я написал Стэну и спросил, будет ли он на тусовке. Стэн: это Грета тебя позвала? Эдди: Да Стэн: не думаю, что тебе стоит идти Эдди: Почему? Стэн: набирает сообщение… Эдди: Стэн? Стэн: набирает сообщение… Эдди:??????????? Стэн: да нет, все норм, извини, отходил. Да, вечеринка в доме моего соседа. Приходи, мы же друзья: -)       И Стэн вышел из сети.       Я смотрел на экран телефона и еще больше ничего не понимал. Сосед Стэна устраивает вечеринку, куда зовут и меня, а я даже имени его не знаю? Сердце клокотало в грудной клетке и подсказывало никуда не идти. Но я собрался и даже вызвал до места назначения себе такси. Ноги дергались, пока я сидел на заднем сидении машины и смотрел в окно. Мне было страшно, как никогда в жизни.       Даже страшнее, чем в тот день, когда я потерял Майлза.       Я не мог понять, почему ощущаю такое нервное напряжение. Просто вечеринка, где будут мои друзья. Это слово грело меня и внушало какое-то спокойствие.       Дом, возле ворот которого меня высадил таксист, был даже больше, чем дом Стэна. Семь этажей, огромные панорамные окна, лужайка размером со всю мою школу в Дэрри. В окнах везде горел свет, громко играла музыка. — Опять эти богатые выскочки, — таксист покачал головой, убирая деньги во внутренний карман джинсовой куртки, — а потом всю ночь их развози пьяными, чтобы они мне еще и машину заблевали.       Я молча вылез из машины, осматриваясь. У входа в дом был бассейн, который в это время года не работал, но вся лужайка была завалена взорвавшимися хлопушками и шариками. Стояли ящики с алкоголем. Было очень шумно, мерцали фонари, от музыки вибрировали стены дома. Я, медленно переставляя ноги, направился ко входу. Эдди: Грета, ты где? Я уже здесь. Мне заходить? Мне некомфортно, я боюсь идти один, я тут никого не знаю Тут кого-то стошнило прямо у входа Грета?       Но девушка молчала и не отвечала на мои сообщения. Я поежился от легкого холода, переминаясь с ноги на ногу. Дверь в дом была открыта, за ней видны были тени людей, все веселились, и никто бы даже не обратил на меня внимания, если бы я зашел. Но я даже не знал, к кому я иду! Я огляделся, постарался найти хоть какие-то опознавательные знаки, по которым я мог понять, кому из богатых мог принадлежать этот дом. Сосед Стэна, с которым он никогда не общался в университете? В желудке противно засосало, захотелось в туалет. Я чувствовал себя как на важном экзамене, когда ты знаешь все билеты наизусть, но в один момент в твоей голове становится пусто, и ты не можешь вспомнить, как зовут преподавателя. Я стал подумывать о том, что мне стоит уйти. Уехать обратно домой и страдать там в одиночестве.       А если Рич вернулся, а меня нет дома?! Я не сделал ему запасной комплект ключей, потому что просто не успел, да и Рич всегда был дома. На висках от волнения выступили капли пота. Как будто бы… Как будто бы нужно было туда зайти.       Телефон пискнул, я вздрогнул, словно рядом со мной пролетел снаряд. Грета: я внутри, поднимайся на второй этаж       Почему Грета не встретила меня у входа, как обещала? Я ведь никого не знаю здесь, кроме нее! Ну, еще Стэна, но его машины не было поблизости. И Майка. И Бев. Они все как будто бы решили сыграть со мной в прятки. Если бы я не знал их так хорошо и они не были моими друзьями, я бы решил, что они специально заманили меня в дом к маньяку, который собирает себе в коллекцию маленьких мальчиков. Именно маленьким я себя и ощущал. Я бросил быстрый взгляд себе под ноги, оценивая, не развязались ли шнурки на кроссовках, не испачкались ли чем-то джинсы. Я выглядел абсолютно обычно и непримечательно. С одной стороны это хорошо, но…       Я толкнул входную дверь, и рев музыки чуть не сбил меня с ног. Весь дом вибрировал от нее, а у меня чуть диафрагма не треснула под таким гулом. Я остановился в гостиной, не решаясь подняться наверх.       Я постарался выискать глазами в толпе Майка — все-таки, двухметрового чернокожего парня найти намного проще, чем кого-либо еще, но его нигде не было. Десятки парней и девушек танцевали, пили и веселились. Они были похожи на массовку в клипе Кэтти Пэрри или Кеши в начале десятых годов. Как я и предполагал, никто меня не заметил и не обратил на меня внимания, но в этот раз я только обрадовался этому. Я осторожно направился к лестнице. Эдди: где конкретно ты на втором этаже? Тут куча комнат. Грета? Грета, мне все это не нравится, выйди ко мне, пожалуйста Это была плохая идея, я боюсь, что у меня сейчас случится паническая атака Майк не берет трубку, Стэн тоже Грета, что происходит?       Но мои сообщения оставались без ответа. Я остановился на лестничной площадке второго этажа, потому что дальше вел коридор с десятком дверей. Не хотелось бы открыть первую попавшуюся и наткнуться там на парочку, занимающуюся понятно какими делами. От таких мыслей внизу живота затянуло. После несостоявшегося секса с Ричем я мастурбировал больше, чем за всю свою жизнь, потому что стоило мне только лечь на постель, на которой это почти произошло, как перед глазами проносились воспоминания, а живот нагревался до высокой температуры.       Я чувствовал себя дураком. Стоял в коридоре, смотря вниз, в гостиную, на толпу народа, и не знал, куда себя деть. Щелкал кнопкой на боковой панели телефона, снимая блокировку и проверяя на наличие сообщений от Греты. Она молчала.       Как молчали Майк, Стэн и Бев. Никто из них не брал трубку, не появлялся в сети. Может быть, я перепутал адрес? Это не тот дом? И они все сейчас ждут меня в другом особняке и не понимают, куда я делся? «Тебе лучше убраться отсюда. Вот сейчас я досчитаю до десяти, и если никто мне не ответит, то я просто спущусь вниз, вернусь домой, потратив огромную сумму на такси, позвоню маме, а потом…» Грета: я в самой последней комнате заходи       Я тупо пялюсь на экран телефона. Ноги почему-то начинают дрожать, хотя я не понимаю, почему. Это же Грета. Моя подруга. Она просто с кем-то болтает в комнате на втором этаже, и поэтому не смогла встретить меня у ворот. В этом ничего такого нет. Ну же, Эдди, не придумывай.       Я начинаю двигаться по коридору, ноги утопают в ковре и моих шагов совсем не слышно. Внизу кто-то включает трек Post Malone, и толпа начинает подпевать, сотрясая дом гулом пьяных голосов. Я прохожу мимо ряда закрытых дверей, и только из-под последней льется слабый свет. В голове долбятся строчки песни: «Поэтому сегодня вечером всё идет по пизде. Не проси меня заткнуться. Когда ты знаешь, что ты говоришь слишком много, но тебе просто нечего сказать».       Не самые поэтичные строчки, которые я когда-либо слышал в своей жизни, но я пытаюсь не обращать на них внимания, но не могу. Эта песня потом будет ассоциироваться у меня только с этим вечером.       Я осторожно приоткрываю дверь в комнату. — Грета? Ты здесь?       Я вглядываюсь в полумрак комнаты, потому что единственный источник света — маленький торшер где-то на полу в углу. Единственное, что я замечаю — большую кровать по центру, на которой сидит Грета спиной ко мне. Я узнаю ее по длинным волосам. Она целуется с каким-то парнем. Я замираю на пороге, ладонь становится мокрой и прилипает к дверной ручке. Что-то здесь не так. — Эдди?       Она поворачивается ко мне. Это действительно Грета — только на ней несвойственное серебряное платье, длинное, но с огромным разрезом. Я не верю своим глазам. Потому что с ней Рич.       Сегодня вечером точно все идет по пизде.