2. Предубеждения
13 декабря 2020 г., 13:20
— Тристан! — Аллен навалился на плечи, крепко обнимая. — Наконец-то! Ты где был?! А он где? Он здесь? Да не молчи же ты!
Стараясь сохранить равновесие, Тристан обернулся к другу. Болтливый, как и всегда, тот быстро крутил головой, а его темные глаза с живым интересом разглядывали стоящих рядом людей, пока рука уверенно обхватывала шею Тристана.
Несмотря на то, что Аллен в своем настойчивом любопытстве почти перекрывал ему воздух, Тристан широко улыбнулся.
— Ты здесь, — с трудом выговорил он, безуспешно пытаясь оторвать от себя загорелую конечность.
Аллен сам разжал хватку, но встал еще ближе, всем весом навалившись на спину.
— Конечно, я здесь! Я слишком люблю тебя, чтобы уехать, не убедившись в надежности рук, тебя забирающих. Тем более нередкие встречи наших матерей означают, что изводить вопросами меня станут за двоих. — Аллен, опять принявшись оглядывать малый обеденный зал, мимоходом добавил: — Один день не помеха. Не только я остался, мы все здесь.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Тристан, зная, что задержка для друзей может обернуться празднованием главного торжества года в пути. В знак признательности он взъерошил темные волосы Аллена. — Мне будет не хватать тебя, — сказал он, и с ухмылкой добавил: — Может быть.
— Твое «может быть» оскорбительно, и тебе это известно. Я не злюсь только потому, что до следующей нашей встречи целая вечность.
— Это один-то год?
— Пять лет, Тристан. Мы не будем видеться пять лет. — На мгновение его смешливый друг стал серьезным, и Тристан тоже прекратил ухмыляться.
Обучение действительно займет немало лет, и краткие визиты домой никак не восполнят это время. Тристану было известно об этом всегда. Он только делал первые шаги, а метка заклинателя уже белела на сгибе локтя, извещая о судьбе мага. И все же часть его желала вернуться в Медеву вместе с друзьями.
Аллен вновь стал озираться, растеряв всю серьезность.
— Почему так много заклинателей? — спросил он. — Я думал, все уже в дороге.
— Вы же еще здесь, — резонно заметил Тристан.
— Так мы же…
— Поверить не могу, что ты обманул меня! — со звенящим в голосе возмущением перебила Алана. Показавшись из-за спины Аллена, она решительно его отстранила, и рта Тристана в приветственном поцелуе коснулись мягкие губы. — Он обманул меня, Тристан! Это я должна была увидеть тебя первой! А теперь все испорчено!
Тристан улыбнулся. Алана ничуть не уступала в болтливости и темпераментности кузену, да и внешне походила на него больше, чем на родных сестер.
— Будешь всю дорогу вымаливать у меня прощение, дорогой кузен! Ох, Тристан, я уже скучаю. Поверить не могу, что ты действительно остаешься здесь. И почему у тебя есть эта Стигма? Достаточно того, что родители отправляют нас на год в это ужасное место! Ты ведь приедешь следующим летом? Этой зимой…
Тристан наклонился и еще раз коротко поцеловал девушку, пресекая нескончаемый поток слов.
Алана улыбнулась его ребячеству.
— Ну и где он? — сбавив обороты, спросила она. — Ты покажешь его нам?
Тристан удивленно вскинул брови. А затем понял.
Партнер!
Он почти забыл о нем — насколько можно забыть о том, чье присутствие назойливо маячит на краю сознания. Тристан повернул голову, безошибочно определяя местоположение партнера. Скрытый плащом, тот стоял у высокого окна, интересуясь больше непроглядной ночью за стеклом, чем присутствующими в малом зале.
Тристан чувствовал его. Пока плохо, но с каждым часом все лучше.
Мастера не обманули: ощущение было необычным. А еще у Тристана не выходил из головы облик его партнера. Не слишком ли тот стар для заклинателя? По неписаным законам магов все достигшие совершеннолетия должны прийти в Алькасар в тот же год. Редко кто делал это позже. Самому Тристану едва исполнилось шестнадцать, когда он прошлым летом покинул Медеву. Его Первый день был отмечен в так огорчившей мать спешке, а обучение в храме ограничилось одной ночью с наставницей-жрицей. И все равно они с друзьями опоздали к началу учебного года, прибыв в замок уже осенью.
Тристан пристально посмотрел на партнера. Неужели тот был из тех, кто колебался в своем предназначении?
Он не помнил его по занятиям, а тот даже не представился, скрывшись быстрее, чем Тристан смог задать хотя бы один вопрос. И все же партнерская связь между ними возникла. Непонятное ощущение постороннего присутствия на задворках сознания казалось странным и обременительным.
— Ты ведь совсем меня не слушаешь, да, Тристан?
Опустив голову, Тристан улыбнулся Алане и кивнул в сторону окна.
— В плаще, — коротко сказал он и неохотно добавил: — Мы еще не познакомились.
— Не познакомились? — переспросил Аллен. — Я думал, ты знаешь всех меченых заклинателей.
— Я тоже так думал.
— В таком случае вам повезло, — вмешалась в их разговор Алана, вытягивая шею в попытках лучше рассмотреть одинокую фигуру. — Потому что я знаю его. Заочно, поскольку на общих занятиях он никогда не появлялся, но, судя по одеянию, это именно он.
— Не появлялся?
— Судя по одеянию?
Аллен и Тристан заговорили одновременно.
— Из-за этого. — Алана дернула Тристана за рукав рубашки, где белели вышитые символы. — И вот этого. — Она ухватилась за белые отвороты. — Он прячет их. Как вы могли не слышать о нем?
Тристан и Аллен переглянулись и пожали плечами.
— Я не удивляюсь насчет Аллена, он интересуется только собой. Но, Тристан, ты же перезнакомился почти со всем Алькасаром!
— Что ты о нем знаешь? — спросил Тристан, пропустив упрек мимо ушей.
Теперь начал черед девушки пожимать плечами:
— На самом деле, не очень много. Магики редко общаются с нами, одногодками, а меченым заклинателям об этом мало что известно. Говорят, он из года в год остается без партнера, поэтому скрывает свою принадлежность к заклинателям под плащом. И он не посещает занятий, поскольку давно в них не нуждается. Поверить не могу, что вы не слышали о нем!
— Из года в год — это сколько? — проигнорировав восклицание, спросил Тристан. Он повернулся к партнеру и на мгновение ощутил ответный пристальный взгляд. Осознание пришло неожиданно: тот тоже наблюдает за ними. За ним.
— Я не знаю. Десять лет? — гадая, предположила Алана. — Может быть, пятнадцать.
— Он не выглядит настолько старым, — с сомнением протянул Тристан.
— Он вообще никак не выглядит, — фыркнул Аллен. — И в этом плаще привлекает больше внимания, чем все здесь присутствующие.
— Может быть, десять, — навскидку предположил Тристан, воссоздавая в памяти скрытое неаккуратной бородой лицо. — Неужели он пробыл заклинателем столько лет? Такое вообще возможно?
— Из нас троих только ты носишь Стигму. — Аллен похлопал его по локтю, где под одеждой была скрыта метка. — Тебе виднее.
— А имя? — спросил Тристан.
Алана покачала головой.
— Сам знаешь, среди одаренных заклинателей не принято распространяться о первых именах. Какая глупость! Хочу, чтобы ты знал: какое бы истинное имя у тебя не было, для меня ты на всю жизнь останешься Тристаном Падалеки!
Тристан рассмеялся.
— Думаю, я смогу с этим смириться. Значит, это все, что тебе известно? — уточнил он.
Девушка задумалась.
— Как я и сказала, он не бывает на занятиях, зато его часто можно найти на тренировочном поле. Говорят, что он искусный и сильный воин.
— Будущий боевой маг? — скептически хмыкнул Аллен.
— Я там с ним не пересекался, — сообщил Тристан.
Алана пожала плечами.
— Это все, что я знаю. И заметь, это гораздо больше, чем известно тебе.
На этот раз Тристан беззаботно улыбнулся.
— Думаю, у меня еще будет время его узнать. Сегодня все мое внимание — ваше.
Но, несмотря на свои слова, он краем глаза наблюдал за партнером. В какой-то момент рядом с тем оказался высокий, с беспорядочно перевязанными волосами, маг и у них завязался разговор. Больше говорил подошедший, активно жестикулируя и взмахивая руками.
Партнер Тристана отвечал неохотно, едва поворачивая голову в сторону собеседника. Даже укрытый плащом, он каким-то образом ухитрялся выглядеть раздраженным. В итоге он резко сбросил капюшон и, что-то коротко ответив магу, широкими шагами направился к высоким двустворчатым дверям. У выхода маг его нагнал, и они вышли вместе, продолжив разговор.
Даже потеряв партнера из виду, Тристан, хоть и слабо, но ощущал его присутствие. Он знал, что в случае необходимости смог бы его разыскать. Обострившееся восприятие сбивало с толку. Избранный Зеркалом был незнакомцем, Тристан не выбирал его, но на пять лет обучения их вместе связала невидимая нить.
Нельзя сказать, что это радовало.
Тристан через силу обернулся к друзьям. Его действительно огорчало расставание с ними. Пройдут долгие годы, прежде чем он окончательно вернется домой, и к тому времени многое изменится. Жизнь, к которой он привык, заканчивалась здесь, сейчас. А то, что ждало впереди — это новое имя, странный партнер и крепнущая с каждым часом связь.
На вступительную речь магистра знаний Тристан опоздал. Вместо магистра говорила мастер Милена, пока сам старый маг дремал в стороне.
Мастер смерила Тристана пристальным взглядом, но речи не прервала, и он сел на скамью в конце ряда.
— Проспал? — участливо спросил Мэт, сонно зевая.
Мэт был одним из тех заклинателей, с которыми Тристан сошелся еще в свои первые дни в замке.
— Провожал друзей. И вообще не ложился.
— В таком случае неплохо выглядишь, — заметил Бреннан, еще один хорошо знакомый ему заклинатель, а теперь еще и партнер Мэта.
Тристан вяло согласился, вытянув ноги под столом. Вчера все-таки стоило посетить новую комнату и немного поспать. Тем более проблем с этим не возникло бы: партнерская связь уверенно указывала, куда именно надо идти.
Монотонная речь мастера усыпляла, и Тристан бессознательно опустил голову на руки.
Разбудил его тычок под ребра. Мэт украдкой кивнул на учителей.
— Если бы взгляды убивали, ты бы лежал уже мертвый.
Неохотно выпрямившись, Тристан изобразил заинтересованность. Пожилой магистр тоже проснулся и теперь кивал в такт звучащим словам.
— Обретение партнера — только первый шаг, — говорила мастер Милена. — Но оно возлагает на вас большую ответственность. Не только перед партнером, но и перед всем Алькасаром.
Несомненно, это было обращено и к Тристану. Он сложил руки на груди и откинулся назад, показывая, что внимательно слушает. Когда мастер отвернулась, Тристан обернулся к друзьям.
— Она слишком серьезно относится к своим обязанностям, — шепотом заметил он. — При том что пока даже не магистр знаний.
— Кто-то же должен, — хмыкнул Мэт. — Старик совсем не интересуется процессом обучения.
— Удивительно, что он вообще сюда пришел, — тихо согласился Бреннан. — Я слышал, что в Солнцестояние мастер Милена пройдет испытание на кольца. Даже айсароссцам известно, что стать квадромагом в ее возрасте — большая редкость.
— Я бы сказал, что стать квадромагом редкость — вне зависимости от возраста, — ухмыльнулся Мэт. — Но, если хотите знать мое мнение, дело тут не только в способностях. Мешает ее слушать кое-что другое. — Он взглядом указал на область своих штанов и недвусмысленным жестом изобразил движение вверх-вниз.
Тристан хмыкнул. Мэт ему нравился. Несмотря на происхождение — он был выходцем из трущоб Адамавы — и того же уровня шуточки, друг всегда видел суть проблемы и мог точно охарактеризовать ее. Хоть и в своей, особенной, манере.
С такой внешностью мастер Милена была достойна стать жрицей Медевы: стройная, высокая, с иссиня-черной косой, оттеняющей светлую кожу, она притягивала взгляд. А ее темные глаза всегда смотрели холодно и равнодушно или же пристально и неободрительно, как сейчас, когда мастер наблюдала за Тристаном и его приятелями.
— Сорвать Стигму не столь просто, как вам может показаться, — продолжала она. — И небезопасно. До того как архимаг Эйдан ввел обязательную подготовку, смертность среди заклинателей была крайне высокой. Поэтому отнеситесь к занятиям со всей серьезностью. — Мастер пристально посмотрела на Тристана. — Это может стоить жизни не только вам, но и вашему партнеру.
Натаниэль, его наставник и маг-советник домины Медевы, упоминал, что последний подобный случай произошел много лет назад. Их всего лишь пугали.
— Если бы это было опасно, они бы не позволили нам это делать, — громко хмыкнул Мэт, вторя мыслям Тристана.
— Заклинатель Мэтрим, — неожиданно заговорил сидящий в углу магистр Молдвин.
Мэт тут же поспешно поднялся с места.
— Заклинатель Мэтрим, — повторил учитель. — Поделитесь, пожалуйста, с нами причинами появления Стигмы.
Тот удивленно моргнул.
— Она просто появляется, магистр.
В зале захихикали, кто-то пренебрежительно хмыкнул.
— И все же, почему?
— Потому что мы касаемся Обелисков.
— Вы плохо расслышали мой вопрос, заклинатель. Я не спрашивал, как она появляется, я спросил почему.
Мэт растерянно замолк.
Тристан впервые видел пожилого магистра таким суровым. Тот поднялся со скамьи и неторопливо вышел вперед.
— Все вы отмечены Стигмой, — заговорил он, встретившись взглядом, казалось, с каждым заклинателем в зале. — Она выделяет вас. Она говорит о том, что дремлет внутри вас. Великая сила! И только метка не дает ей прорваться наружу.
Тристан опустил взгляд на сгиб локтя.
— Стихия — ключевой источник магии заклинателя. Кому-нибудь из вас довелось испытывать ее разрушающую мощь на себе?
Тристан знал, что магистр нарочно нагнетает обстановку, но память все равно подкинула воспоминания о смыкающейся толще воды над головой. Тогда он чуть не умер.
— Вот какая сила заключена в вашем теле! И что же с вами случится, когда преграда, сдерживающая эту сокрушительную мощь, будет сорвана в одно мгновение?
Тишина стояла недолго.
— Для того мы и обретаем партнеров, — раздалось из зала.
Магистр повернулся к заговорившей ученице и посмотрел на нее тяжелым взглядом.
— А что случится, если обретенный партнер не доверяет вам?
Она промолчала.
Магистр оглядел всех.
— Вы погибнете.
По телу Тристана пробежал холодок.
Глубоко вздохнув, магистр продолжил:
— Только Двуликий имеет абсолютную власть над стихиями. Двуликий, который представляет собой две сущности одного целого. Вдумайтесь в это. То, чему мы должны вас научить, то, что будет только первым шагом на пути становления мага — это умение доверяться партнерской связи. Лишь обоюдный союз в силах справиться с мощью сорванной метки, только он способен научить неподготовленный разум контролировать стихию. Но для этого союз должен оставаться союзом.
Речь магистра оставила за собой оглушительное молчание, и он вернулся на скамью.
— Прошу прощения, что перебил, мастер Милена. Пожалуйста, продолжайте.
Кивнув учителю, мастер холодно посмотрела на притихших учеников.
— Ваше обучение до Солнцестояния будет посвящено стабилизации партнерской связи. А также тому, чего ожидать от Срывания Стигмы, — проговорила она. — Вы партнеры. По силе вы равны, но равная сила не всегда означает одинаковые способности или схожие взгляды. Магистр упомянул о доверии к связи, но не к партнеру. Чтобы понять смысл этих слов, вам придется многому учиться. Отнеситесь к сказанному со всей серьезностью. Теперь можете идти.
Прошло еще какое-то время, прежде чем заклинатели стали подниматься со своих мест. Глубоко задумавшийся, Тристан встал одним из последних.
Он осмотрел толпу и направился туда, куда его тянула связь.
Пришло время познакомиться.
Но встретиться получилось только вечером.
Тристан уже буквально засыпал на ходу, когда вошел в комнату. Он мельком оглядел обстановку — две кровати на резных ножках, тумбы возле каждой, письменные столы у изножья — и облокотился на большой шкаф рядом с дверью.
Партнер сидел за столом, ухитряясь каким-то образом читать книгу при сгущающихся за окном сумерках. Через его плечо была перекинута коса, которой Тристан раньше не заметил.
— Ты еще вчера должен был быть здесь, — заговорил заклинатель, не оборачиваясь.
Несмотря на сонливость, Тристан удивленно вскинул брови — доброжелательности в голосе было меньше, чем воды на дне пересохшего колодца.
— У меня были дела.
Плечи партнера напряглись, но почти сразу расслабились.
— Мастер Годрик завтра проводит урок в зале Рун. Он не любит задержек и закрывает двери вместе с поворотом часов.
Тристан подавил усмешку. Значит, для его неприветливого партнера не осталось незамеченным его утреннее опоздание.
В комнате быстро темнело. Оттолкнувшись от шкафа и закинув в него вещи, Тристан заглянул в стол. Там лежали свечи, но огнива не было.
— Они считают, что мы должны использовать магию? — хмуро спросил он, не рассчитывая на ответ. При мысли об использовании низшей магии, которой обучали всех, внутри у него все сводило судорогой.
— Или что ночь — время сна, — его партнер захлопнул книгу и направился к постели. — Ложись спать.
— «Ложись спать»? — удивленно переспросил Тристан, задвигая ящик в стол. — И все? Ты даже своего имени не назовешь?
— Мое истинное имя ты узнаешь первым, а данное при рождении уже не важно.
Тристан, не веря своим ушам, покачал головой.
— Значит, и мое тебя не интересует?
Партнер неопределенно пожал плечами.
— И как мне к тебе обращаться все это время?
— Предполагается, что мы партнеры.
Логика потрясала. Вновь выдвинув ящик и взяв свечу в руки, Тристан с неохотой шепнул пару слов. Затлев, фитиль вспыхнул неровным огоньком. Света было мало, но достаточно, чтобы лучше разглядеть вытянувшегося на постели заклинателя.
Вытерев испарину со лба, Тристан сел на кровать и при помощи растаявшего воска принялся крепить свечу прямо на деревянную поверхность тумбы. После использования низшей магии руки подрагивали, и несколько капель упало на пол.
Закончив, Тристан покосился на партнера. Они еще даже толком не познакомились, а от того уже исходили осуждение и неприязнь.
— С доверием к партнеру у тебя, похоже, будут проблемы, — констатировал Тристан.
— С доверием к связи.
— Что?
— Магистр Молдвин говорил о доверии к связи, а не к партнеру, — пояснил заклинатель сдержанным тоном.
— Не велика разница.
Тристана ожгли резким взглядом.
— Разница в том, что тебе доверять я не обязан.
— Прости, что?.. — Тристан был ошеломлен.
— Ты не имеешь ни малейшего представления о правилах приличия и дисциплине. Это достаточная причина не доверять.
Никогда прежде Тристана так безосновательно не обвиняли в надуманных недостатках. Он нахмурился, скрестив на груди руки.
— И о приличиях мне говорит тот, кто прячет свое лицо во время разговора?
Ответный взгляд в тусклом свете свечи казался непроницаемым.
— Поэтому магистр и говорил о доверии к связи, — ровно проговорил его партнер и приподнялся, чтобы перекинуть плащ через спинку кровати.
Разглядывая его прямую напряженную спину, Тристан покачал головой. Отличное вышло знакомство. А Натаниэль еще утверждал, что у него уникальный дар ладить с людьми. Ошибался, наверное.
Взгляд зацепился за косу. Ее плетение и раньше показалось Тристану знакомым, но только сейчас он вспомнил, где видел его. Глаза удивленно распахнулись.
— Ты из Айсаросса! — воскликнул он. Сонливость как рукой сняло.
Косу тут же перекинули через плечо.
— Ты действительно из Айсаросса?!
Тристан с новым интересом оглядел партнера, отмечая и другие детали.
— Если я скажу «да», ты ляжешь, наконец, спать?
Все еще не в силах справиться с удивлением, Тристан промолчал. Также в тишине избавившись от одежды, он лег и погасил свечу.
Его партнер был айсароссцем? Как он вообще здесь оказался?
Традиции приводить детей к Обелискам придерживались лишь в центральных и южных провинциях, на севере же древних артефактов избегали. Человек мог прожить всю жизнь, так и не узнав о своем даре. К тому же из всех трех северных провинций только Аквилон терпимо относился к магам.
То, что его партнер коснулся Обелиска, было само по себе невероятно. И тем более невероятно было то, что он пришел в Алькасар. Но не являлись ли разговоры о его долгом ожидании не более чем просто слухами? Что, если он, как Тристан изначально и предположил, всего лишь входил в число тех немногих, кто пришел к заклинателям значительно позже возраста совершеннолетия?
В темноте глаза закрылись сами собой, и под размышления Тристан медленно провалился в сон. Ему снились сверкающий под солнцем снег и колючий, жалящий ветер. В какой-то момент Тристан замерз настолько, что не мог продолжать спать, а, открыв глаза, первым делом увидел распахнутое окно. Прохладный утренний воздух беспрепятственно врывался в комнату, напоминая о том, что в горах, по сравнению с Медевой, даже летом по утрам было отнюдь не жарко.
Партнера в спальне не оказалось.
В последующие дни мастера не оставляли им ни минуты свободного времени. Они много рассказывали о возникшей связи — большую часть из этого Тристан прослушал, отсыпаясь на задних рядах — и учили умению прислушиваться к возникшему указателю в голове, но он затруднялся сказать, был ли толк от этих занятий.
Партнер все так же оставался отчужденным и замкнутым. Пусть имя Тристан узнал, больше никаких личных сведений тот не сообщил. Все их разговоры ограничивались сухим обменом будничной информации.
Росс был странным. Он не общался с другими заклинателями или магиками, но неплохо ладил с мастерами. Пока Тристан проводил время в каминном зале среди сверстников, его партнер допоздна задерживался в западной части замка, по другую сторону расколотой горы. Их связь неустанно указывала на его пребывание то в Архивах, то в садах.
Айсаросское воспитание было тому виной или нет, но Тристана Росс не жаловал. Народ самой северной провинции слыл суровым и замкнутым. Отчасти это объяснялось тяжелыми условиями жизни, отчасти — традиционным военным обучением. Тристан не верил слухам о непрекращающейся войне на северной границе или о набегах Бездушных, последние из которых давно уже должны были погибнуть. Но он помнил рассказы деда и благодаря им знал, что стычки на границе все еще продолжаются, несмотря на уже как триста лет заключенное Торговое соглашение с Кимассирией.
Как и всякий северянин, Росс не жаловал южан. Тристану претила такая категоричность в суждениях, в том числе и по отношению к его провинции. Усугубило все отношение Тристана к магии. Он ни от кого не скрывал, что пятилетнее обучение лишь необходимость, не более того. Вся семья пророчила ему место советника при будущей домине Медевы, подрастающей кузины Тристана. Натаниэль с детства готовил его себе в приемники, предполагая, что в последствии Тристан сможет претендовать и на вторую его должность — место в Совете магов, позволяющее представлять интересы Медевы в Алькасаре. Возвращение домой — вот, чего ждал Тристан. Он не собирался связывать свою жизнь с Алькасаром, а его партнер, несмотря на свое северное происхождение, несомненно, принадлежал к числу тех, кто раз за разом будет проходить испытания на кольца, пока не станет квадромагом.
Подготовка к Срыванию Стигмы протекала нелегко. Состоя в паре, они так и не научились действовать слаженно. И партнерская связь никак не способствовала сближению.
В один из дней их всех привели в Зал Стихийных Колец, больше походящий на широкий аркадный коридор. Символы света на стенах освещали каменные своды и зависшие под потолком Кольца. Восемь Колец, по два на каждую стихию, символизировали двойственность существующего мира. В преддверии великого праздника темный камень мерцал цветами стихий, и Тристан мог поклясться, что чувствовал его древнюю мощь.
— Кольца стихий — это то, что раскроет ваш Знак, — проговорил мастер Годрик, низкий широкоплечий триомаг, занимающийся практической подготовкой. — Одни считают, что войти в Кольца — значит вступить в иные миры, другие — что заклинатель перемещается в собственное сознание. В Кольцах вы можете прожить целую жизнь, когда в действительности минует не больше часа. Сейчас, чтобы сорвать Стигму, вы, каждый со своим партнером, пройдете только четыре Кольца. Но все восемь будут вас ждать по окончании обучения. И тогда уже поддержки не будет.
Тристан кинул на партнера быстрый взгляд, с глухой тоской понимая, что поддержки не будет и в этот раз. Солнцестояние близилось, а тот так и оставался для него незнакомцем, выбранным для него Полуденным Зеркалом.
***
— А ты все так же предсказуем. — А тебя опять выгнали с верхних ярусов, — отозвался Росс, не отрывая глаз от книги. Дан, судя по издаваемым звукам, раздраженно одернул одежду и сел напротив. — Когда я стану триомагом, никакой самодовольный осел больше не сможет мне указывать что делать. Россу не надо было спрашивать, кого друг охарактеризовал столь емкой формулировкой. — Значит, в ближайшее десятилетие ничего не изменится, — равнодушно заметил он. Наверное, Дан сверлил его недовольным взглядом, потому что молчание было достаточно продолжительным. — Разве ты не должен больше времени проводить с партнером? — едко спросил он, и Росс наконец поднял взгляд. — Разве магистр Молдвин не велел тебе заняться составлением каталога по боевой магии прошлого столетия? — А я уже почти об этом забыл, — с упреком отозвался Дан и, увидев заголовок книги, пренебрежительно хмыкнул. — И почему ты читаешь всякую чушь, вместо того чтобы заниматься стоящими вещами? Ничто не способно подготовить к тому, что ждет за Кольцами, Росс. Мастера занимают ваши головы ненужными подробностями, а правы лишь в одном: партнерская связь — не пустой звук. — Иначе мне не пришлось бы ждать пять лет, — сухо отметил Росс. Дан смерил его пристальным взглядом, а затем откинулся на спинку скамьи и рассмеялся. — Кажется, я слышу нотки недовольства в твоем голосе. Южный принц оказался не тем принцем, которого ты ждал? — Твое чувство юмора оставляет желать лучшего. А он всего лишь невежественный избалованный мальчишка. — Удивительно! А я-то думал, что это мы с лесной владычицей были худшими партнерами в истории Алькасара. — Дан приблизился к Россу, смотря на него с насмешливым осуждением. — Твой «избалованный мальчишка» получил одно из лучших образований в Эрегорне, а ты называешь его невежественным? Росс отодвинул книгу в сторону. — Не думал, что ты интересуешься чем-то, кроме своих исследований. Дан пожал плечами. — Так он ведь твой партнер. Вот оно что. Росс мог бы и сам догадаться, почему медеванец попал в область интересов молодого ученого. — Но южный принц любопытен и сам по себе. — По крайней мере, твоя отвратительная привычка давать всем прозвища тебе не изменила. — Росс вновь придвинул к себе книгу, давая понять, что разговор окончен. — Он всего лишь благородный, а не будущий король. — «Всего лишь благородный»? Ты плохо сосчитал следы от ранговых колец на его руках или забыл поинтересоваться родовым именем? Росс не поинтересовался и данным при рождении. — Тристан Падалеки, Росс. Твой партнер четвертый в очереди на престол Медевы. Странным было здесь только то, что Дан обратил внимание на политику провинций. — К тому же он все еще остается медеванцем. Репутация благородных домов Медевы не самая непорочная. Как и репутация других ее домов, более специфических. Если не ошибаюсь, они называют их храмами. Конечно, Росс слышал об этом. Всем было известно о распущенности южных провинций. Адамасом заправляли воры и мошенники под видом торговцев и менял, а Медева гордилась своими жрецами, являющимися не более чем благовоспитанными куртизанками, к которым на обучение отправляли едва перешагнувших порог зрелости детей благородных домов. В Айсароссе связь вне брака — позор. — Ему есть чем восполнить пробелы в твоем образовании, — ухмыльнулся Дан. — Конечно, если он разглядит тебя за тем, что ты гордо именуешь бородой. Иногда Росс забывал, что Дан, несмотря на свою исследовательскую натуру, был родом из Аквилона, родины менестрелей, актеров и певцов, отличавшихся не большей разборчивостью в связях, чем пресловутые медеванцы. — Тебе необходимо научиться хотя бы иногда сдерживать свой язык, — отозвался Росс. — А тебе необходимо побриться. Дан попытался дернуть его за бороду, но Росс перехватил руку и вывернул ее, вынуждая того приподняться. Не обращая внимания на болезненные стенания ученого, Росс вывел его из Архивов и прежде, чем отпустить, вдавил большой палец под лопатку. — Вот поэтому у тебя и нет друзей, — охнув от боли, прошипел Дан. Позволив ему вырваться из захвата, Росс отошел. — То же самое можно сказать и о тебе. — Айсаросская тяга помахать кулаками появляется у тебя как всегда не вовремя, — потирая пострадавшую лопатку, Дан посмотрел на него с осуждением. — Сегодня я пришел попрощаться, Росс. У меня дела в старой столице, и до окончания лета мы не увидимся. Росс удивленно вскинул брови. Друг редко выезжал за пределы Алькасара, тем более на такой долгий срок. — Удачного испытания, заклинатель, — усмехнулся Дан. — Мне даже немного жаль, что эта церемония прошла иначе. Теперь ты обретешь истинное имя, а я привык к Россу. Дан шутил. Как обычно неважно, но в его шутке была доля правды: он никогда не брал на себя труд запоминать имена тех, с кем общается. — Что до южного принца, дай ему шанс. Но не позволяй слишком много. — Если что и доведет тебя до могилы быстрее неуемного любопытства, так это язык, — сообщил Росс напоследок, прежде чем вернуться в Архив. В день испытания он проснулся еще до рассвета. Медеванец спал, обложившись подушками и закутавшись в многочисленные одеяла, которые раздобыл еще в первые дни их совместного проживания. Наружу выглядывали острое плечо, загорелая рука и белая ступня. Во время сна партнер не обременял себя одеждой, чем только подтверждал слухи о распущенности всех медеванцев. Росс распахнул окно, впуская горный воздух, и быстро надел белые одежды, которые с сегодняшнего дня должны были стать его повседневным облачением. Закончив со сборами, он посмотрел на партнера: спрятавшись от утренней прохлады под одеялами, тот продолжал безмятежно спать. Казалось, медеванец совсем не переживал из-за сегодняшнего дня, и это вызывало глухое раздражение. Не став его будить, Росс вышел из комнаты. Ноги привели к Драконьей Башне, и он поднялся на площадку Ветров — плоскую крышу башни с символами света по краям, служившую местом взлета и приземления для наездников на вайвернах. В преддверии праздника крылатых ящеров в небе наблюдалось больше чем обычно: среди прибывших на испытания магов оказалось немало наездников. Росс перелез через поручни и сел, свесив ноги над пропастью. Однажды он тоже дойдет до Драконьих скал и попытается связать себя с спутником. Вайверны его завораживали. Несмотря на строгий запрет приближаться к пещерам Драконьей Башни, Росс частенько поднимался по боковому ходу на самый верх, чтобы понаблюдать за удивительными существами. Высота отчищала разум. Отсюда весь замок и расколотая гора предстали взору как на ладони. Внизу виднелся Мост Единства, пролегающий над разломом и соединяющий западную и восточную стороны замка. Повернув голову, Росс посмотрел на Скалу Архимага, заканчивающуюся башней, которая по высоте не уступала Драконьей. Где-то в ней располагался Архив Пророчеств, куда так тщетно пытался попасть Данрагнал. Только у него все равно ничего не получится. Из уроков истории было известно, что много лет назад гору надвое расщепило ударом молнии. Большая часть верхушки обрушилась в образовавшееся ущелье и тут же была раздроблена и смыта хлынувшей в разлом рекой, но часть ее все же уцелела, позже названная Скалой Архимага. Стихия расколола гору до половины, но так и не достигла основания, оставляя гору целой и разделенной одновременно. Им говорили, что таким образом Двуликий отметил место сосредоточия магии — будущий дом заклинателей. За пять лет замок, пожалуй, стал домом и для Росса. Но только сейчас он почувствовал, что имеет право его так называть. Росс посмотрел на кромку поднимающегося из-за горизонта солнца. Где-то на восточной стороне его партнер покинул комнату и направился к Мосту Единства. Праздник Солнцестояния начался.
