Алькасар заклинателей

      — Светлого лика, магики, — произнес вошедший в зал Рун магистр, а затем, окинув всех присутствующих веселым взглядом, добавил с широкой улыбкой: — Теперь, когда вы перестали разносить замок на части, пришло время заняться вашим обучением.       — Он мог бы не говорить об этом так жизнерадостно, — уныло протянул Фэлан.       Джаред сочувствующе улыбнулся. У друга оказались особые проблемы с контролем: в один день он чуть не спалил башню магиков Огнем, а в другой — затопил ее Водой.       — Не переживай, — перегнулся через Джареда Крэйг. — В нашей спальне не осталось ничего, что можно было бы поджечь. А последнее землетрясение случилось скорее по моей вине.       Крэйг и Фэлан — Мэт и Бреннан — оказались воплощенным стихийным бедствием. Впрочем, остальные новоявленные магики ненамного отставали от них.       Теперь Джаред понимал, почему за курсом заклинателей без какого-либо перерыва следовал первый год в качестве магиков: без чуткого контроля со стороны мастеров те были опасны не только для окружающих, но и для самих себя.       Все, кроме него и Дженсена.       Стихийные всплески обошли их стороной. Джаред не чувствовал ничего из того, что так пугало его друзей. А единственная магия, которая оказалась ему доступна, приходила во снах, заставляя подскакивать в постели. И оставалось непонятно, что из приснившегося было хуже: затягивающий магический поток, бесконечное блуждание по лабиринту, пустая Медева или промозглый холод.       Партнер спал не лучше, но о кошмарах не говорил.       К началу последнего месяца лета вернулись старшие магики и прибыли новые заклинатели. Очередной учебный год начался, и их курс вместе со всеми приступил к освоению магической науки.       — Кто-нибудь знает, что за предмет я преподаю? — спросил магистр, оглядывая выстроенные амфитеатром ряды.       Посмотрев на него, Джаред не сдержал ухмылки. Натаниэль рассказывал о нем. О них обоих. Даже загляни Джаред в расписание, то все равно не рискнул бы назвать имени учителя: магистр Дамиан и магистр Доминик — предводители Путей предметной и словесной магии соответственно — были похожи друг на друга как две капли воды. И учившемуся вместе с ними Натаниэлю было о чем рассказать. Братья частенько пользовались своим сходством.       — Теория предметно-символьной магии, — ответил кто-то с передних рядов, не почувствовав подвоха от наставника.       Магистр склонил голову набок, а затем вновь улыбнулся.       — Значит, предметная магия, — подытожил он задумчиво. — Только два курса остаются обязательными на протяжении всех пяти лет обучения. Мой входит в их число. Поэтому не сомневайтесь, магики, к концу обучениям вы начнете меня ненавидеть.       Улыбнувшись еще шире, он немного подождал, наблюдая за реакцией, а затем энергично хлопнул ладонями.       — Пожалуй, приступим. Всем вам известно, что выделяется три направления магии: стихийное — внешняя сторона Знака, словесное и символьное — внутренняя сторона Знака. Стихийную магию принято считать основополагающей, так как именно она делает заклинателя магом — мономагом, дуомагом, триомагом или квадромагом, в зависимости от числа колец на Знаке. Два последних направления считаются элементарными, поскольку не требуют прямого контакта со стихией, являющейся лишь источником магической силы. Будучи заклинателями, вы уже обучались азам этих направлений, используя в качестве источника резервы собственного тела. Но только раскрытый Знак позволяет нам черпать силу у стихии. — Магистр сделал небольшую паузу. — Из всех шести Путей только словесный и предметный не требуют применения стихийной магии, что приводит нас к тому, что чаще всего эти Пути недооцениваются. И все же большинство из вас по окончании обучения выберет один из них. Итак, предметная магия. Кто может мне сказать, что она из себя представляет?       — Она позволяет создавать магические предметы, — уверенно раздалось с тех же передних рядов.       — И вот оно, самое распространенное представление. — Магистр оглядел учеников и, присев на стол, улыбнулся. — Ну и какой магический предмет вы хотите обсудить?       Какое-то время в зале стояла тишина, а затем Крэйг небрежным жестом вскинул руку.       — Трон Последнего Короля, — предложил он.       Улыбка магистра стала еще шире.       — Трон Последнего Короля? Хотите поговорить о нем?       Магики согласно зашумели.       — И так из года в год, — покачал головой магистр. — Вы не хотите обсуждать ни величественные Обелиски, ни таинственные Кольца. Все вы всегда начинаете с Трона Последнего Короля. И что в нем такого особенного в сравнении с другими артефактами?       Джаред хмыкнул. Трон, способный определить короля. Проще сказать, что в нем не было особенного.       Тем не менее, как и большинство представителей благородных домов, Джаред не верил в силу Трона. Несомненно, тот был отличным политическим рычагом, удерживающим провинции сплоченными и не позволяющим им погрязнуть в междоусобных войнах. Многие века Трон наравне с Советом лордов поддерживал иллюзию единения провинций, скрывая всем известную правду о том, что провинции уже давно не нуждаются в короле.       Когда-то Эрегорн был великой страной, сильной и могущественной. Теперь эрнами звала себя лишь кучка людей, проживающая на королевской земле. А говоря об Эрегорне, жители провинций думали не о стране, частью которой они все еще являлись, а о старой столице, где до сих пор стоял трон, ожидающий своего несуществующего короля.       — Я не знаю, что такое Трон, — сообщил магистр, когда его вопрос так и остался без ответа. — Однако вы все равно хотите его обсуждать.       Он с легкостью спрыгнул со стола и принялся расхаживать перед магиками.       — Трон Последнего Короля… — задумчиво протянул он. — Несмотря на свое название, интерес он вызывает вовсе не потому, что принадлежал Последнему Королю. Все вы знаете из уроков истории, что за смертью короля Рэндалла последовала гражданская война, унесшая множество жизней. Тогда архимаг Эйдан нашел решение, как ее остановить. Он создал из трона уникальнейший артефакт, способный узнавать истинного наследника престола. Думаю, нет ни одного ребенка, который не мечтал бы побывать в старой столице и сесть на Трон в надежде оказаться избранным. Вот в чем кроется причина вашего вечного интереса к Трону. — Магистр выдержал паузу и продолжил: — Для заклинателя Трон — это, прежде всего, магический артефакт. Единственный, создатель которого нам точно известен, хотя мы и не можем повторить его работу. Вы же хотите говорить о Троне совсем по другим причинам. Мне жаль вас разочаровывать, но нет: мы не вернемся к разговору о Троне до тех пор, пока вы не осознаете его ценность как артефакта, а не предмета, способного определить короля. К тому же возможности предметно-символьной магии куда более многообразны, их вы можете познать. Вот об этом вам следует говорить. А пока… я все же хочу услышать ответ на свой вопрос: что представляет собой предметная магия?       — Облечение стихии в предметы и символы, — услышал Джаред голос партнера.       — Вот оно! — Магистр одобрительно щелкнул пальцами и рукой начертал в воздухе магический знак. — Простенький охранный символ. Любой, при соответствующих подготовке и умении, может его изобразить, и он будет работать. Но какое преимущество у заклинателя с освобожденным Знаком?       — Если тот умеет им пользоваться, — хмыкнул Джаред и тут же ощутил на себе мимолетный взгляд партнера.       — Если тот умеет им пользоваться, — с улыбкой согласился магистр. — Итак?       Джаред пожал плечами.       — Вы уже говорили об этом, магистр. Если источником для магии является лишь собственное тело, многого не сделать. Знак — то, что позволяет использовать силу, не лишая себя энергии.       Джаред ни разу не видел, чтобы мать, отец или старший брат применяли полученные в Алькасаре знания на практике. И только пройдя годовое обучение, стал понимать почему: проще самому поднять книгу, чем попытаться призвать ее к себе.       Обучение на заклинателя для благородных было традицией. Недешевой, ко всему прочему. От Натаниэля Джаред знал, что экономика Алькасара по большей части держится на взносах семей, отправляющих своих детей на годовое обучение. Впрочем, никто бы не платил лишь за возможность называться заклинателем. В Алькасаре учили не только магии, но и другим дисциплинам, а в просвещенности с магами могли тягаться разве что Аквилон или Иллар.       Магистр кивнул.       — Верно. Как я уже говорил, предметно-символьная магия, наравне со словесной, относится к элементарному направлению. Чаще всего ее недооценивают, но вам стоит помнить, что такие артефакты, как Обелиски, были созданы с ее помощью, а… — Речь магистра прервала открывающая дверь. И, вновь широко улыбнувшись, он быстро закончил: — А теперь я предоставлю возможность магистру Дамиану вести свой предмет. Удачи, магики, и встретимся на уроках по словесной магии.       Проходя мимо брата, он хлопнул его по плечу и что-то тихо шепнул.       — Никогда в тебе не сомневался, — уловил Джаред ответные слова.       Вошедший магистр прошел в центр зала и молча встал, дав ученикам время примириться с мыслью, что их настоящий урок начнется только сейчас.       — Светлого лика, магики, — поздоровался он, и на его лице мелькнула точно такая же, как у брата, широкая улыбка. — Я магистр Дамиан. На протяжении пяти лет нам предстоит вместе изучать предметно-символьную магию. И в первую очередь я хочу услышать от вас, что же она собой представляет. Есть желающие высказаться?       Джаред хмыкнул. Натаниэль оказался прав — магистры ему понравились.       Первый урок начался.       

***

      С наступлением осени Дженсен мог точно сказать, что его неприязнь к партнеру только возросла. Тот с пренебрежением относился к обучению, продолжал спать на занятиях и с присущим его классу высокомерием не придерживался дисциплины.       Партнерская связь позволяла Дженсену безошибочно определять местоположение Джареда. И когда тот в очередной раз попадал в кабинет наставников, ему оставалось лишь сильнее стискивать зубы: партнер получал очередное наказание.       Попытки использовать магию через Знак также оказывались неудачными и вызывали лишь бессильную злость. Магия молчала. Другие пары уже начали делать успехи, а Дженсен словно вернулся к дням своего ожидания.       Теоретических знаний оказалось недостаточно, а с практическими у них с партнером не заладилось изначально, хотя в попытках дотянуться до Знака Дженсен доводил себя до изнеможения.       Занятия по боевому мастерству были одной из немногих вещей, которые отвлекали от мыслей о собственной несостоятельности как мага.       — Очень хорошо, Дженсен. — Магистр подошла ближе, наблюдая за его самостоятельной тренировкой.       Он опустил деревянный меч.       — Вы всегда хвалите мою технику, магистр Лиэн.       — Потому что она превосходна, — скупо улыбнулась наставница. — Айсаросскому военному воспитанию нет равных. Неприязнь вашего народа к магам — большая потеря для Алькасара.       Дженсен пожал плечами, не разделяя сожалений магистра, но и не осуждая их.       — Тебе известно, сколько заклинателей пришло в этом году из Айсаросса, Дженсен? Ни одного. А в прошлом — только двое.       Дженсен, ничего не ответив, лишь отрешенно посмотрел на сражающихся магиков. Правда заключалась в том, что, знай он заранее о своих способностях к магии, никогда бы в жизни не приблизился к Обелиску.       — Вы хвалите только технику, магистр. — Дженсен вновь обернулся к наставнице.       Магистр Лиэн ответила ему долгим непроницаемым взглядом.       — Ты планируешь выбрать Путь боевой магии? — спросила она, когда пауза затянулась.       — Для этого я сюда и пришел.       — Несложно было догадаться. — Магистр Лиэн взяла его меч и вернула на стойку с оружием. — Я бы хотела видеть тебя среди своих учеников, Дженсен.       Непроизнесенное «но» зависло в воздухе. Дженсен отвел взгляд. Чтобы стать боевым магом одного желания недостаточно: нужен талант к огненной стихии.       Рука сжала медальон с символом заклинателя, надетый ему на шею после прохождения Колец. Четыре скрещенных по горизонтали, вертикали и диагоналям кольца отчетливо прощупывались под пальцами.       Вместе с магистром он принялся наблюдать за тренировкой учеников. Джаред с приятелями скорее развлекался, чем практиковался, но даже так Дженсен не мог не оценить его движений. Соперники в бою действовали не столь слаженно, но и они не были обделены потенциалом, которого еще в Айсароссе недоставало Дженсену.       Его преимущество перед ними заключалось только в многолетних тренировках.       — Когда два огненных мага в паре — это всегда оборачивается большими разрушениями, — проговорила магистр. — К счастью, подобное происходит довольно редко.       Намек был предельно очевиден. Друзья Джареда в первый месяц после Срывания Стигмы чуть было не разнесли половину замка, громче всяких слов сообщая о своей предрасположенности.       — Вы думаете, что у меня нет таланта к боевой магии, — произнес утверждающе Дженсен.       — Еще рано об этом говорить.       — Но вы что-то предполагаете?       Магистр молчала.       Дженсен ждал, не отрывая глаз, пока наставница не ответила ему таким же пристальным взглядом.       — Пока я не вижу в тебе Огня, Дженсен, — честно признала она.       Чтобы скрыть разочарование, Дженсен вновь повернулся к ученикам. Его партнер уже расправился с одним противником. Он делал грубые ошибки в выпадах, плохо выставлял защиту с левой стороны, но хорошо чувствовал ритм боя, что позволяло ему предугадывать действия противника.       Дженсен обернулся к магистру.       — Очень может быть, — ответила она на его невысказанный вопрос.       Он коротко поклонился и направился прочь с тренировочного поля.       «Когда два огненных мага в паре — это всегда оборачивается большими разрушениями».       С их стороны не было ничего.              

***

      Когда это случилось, Джаред вместе с друзьями был в каминном зале. Голову пронзила внезапная сильная боль. В том, что она принадлежит не ему, он, задыхаясь, догадался не сразу. А когда осознал, то тут же сорвался с места.       Дженсен!       Джаред вылетел из зала, игнорируя окрики друзей.       Дженсен был во внутреннем дворе. Бледный, в пыльной одежде, с запутавшимися в волосах листьями, он стоял, расправив плечи и напряженно выпрямив спину. Видимых повреждений на нем не оказалось, в то время как у его противника была рассечена губа, под глазом наливался многообещающий кровоподтек.       Но Дженсен не был в порядке.       — Что происходит? — Джаред выступил вперед, растолкав топтавшихся вокруг учеников.       Проигнорировав вопрос, Дженсен двинулся к противнику, но не смог пройти и пары футов, как пошатнулся. Длинная коса качнулась в сторону, и стало видно, как из уха сочится кровь.       — Эверт, прекрати! — В круг вбежала девушка и схватила незнакомого магика за плечо. Тот, не повернув головы, стряхнул ее руки и двинулся Дженсену навстречу.       Джаред изумленно наблюдал, как его партнер, все еще бледный от боли, припал на колено и резким движением снизу подсек противника, роняя того на пыльную землю. Сделав это, он тут же осел сам, с коротким стоном стиснув руками виски. Кровь хлынула из носа, заливая белые одежды. Отголоски чужой боли вновь пронзили тело Джареда.       — Эй, ты как?! — Он подхватил партнера, не давая ему завалиться набок.       — Эверт, ты же его убьешь!       — Прекратить немедленно! — Громкий голос мастера Милены заставил всех замолчать. Наставница пересекала двор в сопровождении мастера Годрика.       Дженсен, оттерев с лица кровь, выпрямился. Его противник зашевелился на земле.       — Эверт. Дженсен. — Мастер холодно оглядела каждого, чуть дольше задержавшись взглядом на Дженсене. — И почему я не удивлена.       — Новым именем себя не изменишь, Росс, — сплюнув пыль, сказал поверженный магик и поднялся с земли.       — Молчать, Эверт! — одернула мастер Милена и окинула наблюдавших за стычкой магиков выразительным взглядом. Те тут же начали расходиться. Наставница повернулась к зачинщикам. — Драки между магиками запрещены, и вам это известно.       Джаред ощутил, как тело партнера под его рукой закаменело. Скорее всего, тот с трудом держался на ногах, но все равно отстранился, отвергая помощь. Джаред задержал взгляд на его бледном, залитом кровью лице. Только сейчас он начал догадываться, что произошедшее не было обычной дракой.       — Ты использовал против него магию, — медленно проговорил он, обращаясь к старшему магику. Тот ответил ему раздраженным взглядом. Джаред тут же обернулся к учителям. — Он использовал против него магию!       Джаред был потрясен. И возмущен. Натаниэль с детства втолковывал ему, что маги не имеют права использовать магию для причинения вреда человеку. Это было одной из клятв, которую они давали, закончив обучение.       — Это была самооборона, — буркнул магик.       — Вы должны наказать его, как если бы он был полноценным магом!       — Какое вынести наказание, решать не тебе, магик Джаред, — сухо осадила мастер Милена. Она вновь посмотрела на Дженсена. — Ступай в храм целителей. Утром жду тебя в кабинете наставников.       Джаред, шагнув вперед и вскинув подбородок, пристально осмотрел старшего магика, отмечая коренастое телосложение и темные курчавые волосы. Из рудников. Гардиец. И как все они, упертый и твердолобый.       — Он не имел права использовать магию против человека, — сказал Джаред мастерам, не спуская с магика пристального взгляда. — Нам всем предстоит давать клятву.       Развернувшись, он перекинул руку Дженсена через плечо и повел его со двора. То, что партнер больше не пытался отстраниться, лучше всего говорило о том, как сильно ему досталось.       Джаред был зол.       

***

      Первым, что Дженсен увидел, открыв глаза, была магистр целительства. Голова еще болела, но сознание уже не было затуманенным.       — Ты заставил моих учеников понервничать, — с мягким упреком сообщила целительница, заметив, что он очнулся.       — Извините за причиненные неудобства, магистр Ним. — Дженсен спустил ноги с койки и попытался встать. Его остановила небольшая, но решительная ладонь.       — Отдохни немного. Твоему телу досталось куда больше, чем ты думаешь. — Целительница нахмурилась. — Магистр Молдвин должен на этот раз вмешаться. То, что произошло, недопустимо, пусть вы пока еще лишь ученики.       Дженсен промолчал.       Его разногласия с Эвертом начались давно, когда они только пришли в Алькасар и были поселены в одну спальню. В первый же вечер гардиец назвал его девицей со свадебной косой. Высмеивание традиционной пятипрядной косы достигшего совершеннолетия мужчины ожгло Дженсена не меньше случавшегося и ранее сравнения с девчонкой, и он доходчиво продемонстрировал, что таковой не является. Один зуб у гардийца так и не вырос.       Дженсен безотчетно поскреб бороду.       Собственные неудачи в магии и слова Эверта сегодня привели к тому, что он ударил раньше, чем понял, что делает. И все же Дженсен не предполагал, что Эверт в ответ воспользуется магией.       — Вечером — сон, а завтра никаких физических нагрузок, — строго предупредила целительница.       — Спасибо, магистр Ним, — поблагодарил Дженсен, и на этот раз никто не помешал ему подняться с койки.       На скамье перед входом в храм сидел Джаред. Он смотрел на сады, перекатывая в руке сорванный цветок.       Когда Дженсен подошел ближе, партнер поднялся.       — Как…       — Тебе не следовало вмешиваться, — перебил Дженсен.       — Я бы вмешался, даже если бы это был не ты. — Джаред выкинул цветок и, посмотрев в глаза, резко добавил: — Он не должен был нападать магией. Натан бы выгнал из Медевы любого, посмевшего использовать магию против человека.       — А в Айсароссе его бы казнили, — отозвался Дженсен и направился дальше. — Но здесь не твоя провинция, южанин. Тебе не следовало вмешиваться.       — Не тебе это решать.       Дженсен не остановился.       — В следующий раз просто скажи спасибо! — крикнул Джаред ему вслед.              Но вместо благодарности Дженсен начал обучать партнера ведению боя, не стесняясь демонстрировать, к чему приводят бреши в обороне. Джаред ходил в синяках и ссадинах, каждый раз после этого сверля его спину хмурым взглядом.       Дженсену было все равно.       Сегодняшний день не стал исключением. Под руководством прибывшего в Алькасар квадромага их урок боевого мастерства превратился в поединок на выбывание. Дженсену не составило труда разобраться со всеми своими противниками, прежде чем они с партнером сошлись в схватке.       Дженсен легко парировал удары. Джаред, наученный опытом прошлых тренировок, внимательно следил за каждым его движением, но усталость давала о себе знать: движения потеряли точность, и действовал он больше полагаясь на интуицию, чем на трезвый расчет. Темнее не менее, его упрямый взгляд доказывал, что он все еще надеется на победу.       Решив заканчивать, Дженсен сделал обманное движение запястьем и выбил тренировочный меч из рук противника. Следующим ударом он нацелился на открытое горло, но вместо того, чтобы попытаться отклониться, Джаред, не колеблясь, выставил перед собой руку. Удар пришелся на лучевую кость, оставив болезненный ушиб. Не медля, Джаред упал на одно колено, подсечкой сбил Дженсена с ног и, усевшись сверху, приставил меч к груди.       — Ведь так ты победил того магика? — произнес Джаред и победно улыбнулся.       Он запомнил. Более того, сумел использовать. Прежде чем Дженсен смог что-либо ответить, мастер Ронан рассмеялся и громко захлопал.       — Не видь я твоих глаз, магик, счел бы эти действия грубой ошибкой. В настоящем бою ты обязательно лишился бы руки, но одержал бы победу. Поэтому и выигрываешь сейчас.       Дженсен столкнул с себя партнера, досадуя, что потерял бдительность. Его последний удар должен был стать смертельным, если бы не подставленная рука. Никто не прикрывается рукой во время тренировочного боя, потому что, как и сказал мастер, подобная защита — грубая ошибка. Стала бы ею, не увидь Дженсен, как и наставник, глаз партнера.       Мастер Ронан подошел ближе. Он взял поврежденную руку Джареда и, начертав над ней вязь символов, отпустил — та безвольно повисла. Партнер не сдержал удивленного восклицания.       — До конца месяца ты ее не почувствуешь, — сообщил мастер, отступая. — Как и не сможешь сейчас продолжить поединок, поскольку «истекаешь кровью». Я не сомневаюсь, ты знал, на что идешь, но пусть это станет для тебя уроком.       Решение мастера приятно удивило, и Дженсен, не ожидавший услышать подобного так далеко от Айсаросса, внимательнее присмотрелся к квадромагу.       — Вы меня похвалили или наказали? — трогая неподвижную руку, хмуро уточнил Джаред.       Дженсен кинул на партнера быстрый взгляд.       — Думаю, и то, и другое, — развеселился мастер и посмотрел на собравшихся вокруг них магиков. — Ну и почему существует запрет на защиту голыми руками во время обучающего боя?       — Там, где дерево оставляет синяки и ушибы, сталь режет, — ответил один из друзей Джареда.       — И вы должны это понимать, — кивнул мастер. — Привычка защищаться руками от атак мечом неразумна. Однажды она может сыграть с вами злую шутку. Но… — Он сделал паузу и посмотрел на ощупывающего руку Джареда. — Но если это будет настоящий бой и возникнет вопрос, рука или жизнь, ответ становится совсем другим. — Мастер хлопнул Джареда по плечу. — В твоих глазах я увидел осознанный выбор пожертвовать рукой, но выжить. Это глупо, но достойно похвалы. Ну а теперь… Кто сможет сам назвать свои ошибки?

***

      Архимаг ужинал, когда к нему, посмеиваясь, зашел посетитель — как всегда без стука и без приглашения.       — И что тебя развеселило, мой друг? — спросил он, жестом предлагая составить компанию.       — Твои новоявленные магики, — поделился тот, присаживаясь напротив, и налил себе вина в кубок. — Поделишься, что нового случилось в Алькасаре? Еще не устал быть нянькой для замка, полного желторотых детишек, и Совета лордов, хоть и не столь юного, но не менее…       — Твои шутки все так же несмешны, — перебив, упрекнул архимаг.       — А я все так же не шучу, — улыбнулся его бывший партнер, но тут же стал серьезным. — Я скучал по тебе, Рэйнард.       — Мне тоже тебя не хватало, Ронан, — салютуя наполненным кубком, ответил архимаг. — Расскажешь, что за новости ты мне привез, или сначала поужинаем?       — Поужинаем. Опасаюсь, что после этих новостей еда уже не полезет тебе в горло.       Они закончили ужин в полном молчании. Квадромаг первым откинулся на кресле и задумчиво повертел вновь наполненный кубок.       — Это было долгое путешествие, Рэйнард. О нем не рассказать за один вечер. — Он сделал паузу, прежде чем продолжить. — На северной границе неспокойно, но тебе уже должно быть об этом известно.       Архимаг согласно кивнул.       — Во время ежегодного совета лордов Айсаросс опять поднял тему набегов Бездушных. Ее, как обычно, оставили без внимания, но… На этот раз все иначе. Военлорд Айсаросса лично прислал мне письмо с просьбой направить на границу боевых магов.       Квадромаг недоверчиво качнул головой.       — Когда я их покидал, все было не так серьезно.       — Впервые за две сотни лет они готовы принять помощь со стороны. Не то, что я своей властью им навязываю, а большую силу. И я боюсь предполагать, что бы это могло значить.       — За последние три года я встретил Бездушных больше, чем за всю предыдущую жизнь. Они должны быть полностью истреблены, но на северной границе их сотни. И что-то мне подсказывает, что это только начало. Еще меня беспокоят слухи о наездниках в Вечных горах. Руак и я излетали горы вдоль и поперек, но так никого и не встретили. — Квадромаг отпил вина и посмотрел в окно. — В Кимассирии тишина, но это спокойствие слишком сильно походит на затишье перед бурей. Через южную границу торговые обозы непрерывно уходят в страну, и все же в центральную часть таким образом не попасть. Мне пришлось идти без Руака, потому что он оказался слишком заметным.       — Он был очень недоволен, когда ты отправил его ко мне, — улыбнулся архимаг. — К сожалению, несмотря на всю его сообразительность, говорить он не умеет, и я опасался, что ты умирал, когда обманом отсылал его прочь.       — Как будто эту летающую ящерицу возможно обмануть! — проворчал квадромаг. — Это было сделкой.       — Я рад, что ты еще жив, — вздохнул архимаг и тепло продолжил: — С возвращением домой, друг. Поверь, не только я ждал его с нетерпением. Тебе все же стоит навестить своего спутника.       — Собирался это сделать сразу после встречи с тобой, но опасаюсь, что возмущенные крики перебудят весь Алькасар. Вайверны, когда чем-то недовольны, становятся хуже жен.       — Значит, жену ты тоже не проведал?       — Ну почему же, я заглянул в Долину, встретил соседей. Они сказали, что старушка в порядке.       Архимаг покачал головой.       — Отдыхай, Ронан. Увидься с Руаком и отправляйся к жене. До Равноденствия я не буду тебя тревожить.       — Здравая мысль. Пожалуй, за такое время я не успею умереть от безделья.       Архимаг уточнил:       — До Весеннего Равноденствия.       — Но это же почти год!       — Когда тебя не было три, — отрезал архимаг. — И в последний из них никто не знал, жив ли ты. А первое, по возвращении, что ты делаешь, — это направляешься развлекаться с магиками в роли наставника!       — Я еще и пообедать успел, — вставил квадромаг, но, заметив направленный на него взгляд, прекратил иронизировать. — Хорошо, хорошо, ты архимаг, и все будет так, как ты скажешь. — Он серьезно посмотрел на друга. — Тебе бы тоже не мешало отдохнуть.       — Не сейчас, — ответил архимаг, устало прикрывая глаза. — Слишком мало времени. Ты спрашивал, что нового случилось в Алькасаре? Заклинатель, прождавший партнера пять лет, этим летом стал магиком.       Какое-то время Ронан молчал.       — Вот как, — задумчиво произнес он. — Предчувствие войны меня не обмануло. Теперь нам ее не избежать.       — Теперь только Двуликому известно, что будет дальше.       — И кто он? Впрочем, нет, не отвечай, я не хочу пока этого знать. — Квадромаг откинулся в кресле. — Нам нужно больше опытных боевых магов. Как с этим обстоят дела? Кто-нибудь прошел испытание на триомага за то время, что я отсутствовал?       Архимаг отрицательно качнул головой.       — Плохо. — Они какое-то время молчали. — Но вот что я тебе скажу: если судить по моим «развлечениям» с магиками, у тебя растет отличное боевое поколение. И, по крайней мере, одного триомага в ближайшее десятилетие я тебе гарантирую. — Квадромаг фыркнул, пряча смешок в кубке. — Если, конечно, он научится беречь свои руки.