Алькасар заклинателей

      Джаред опустился в горячую воду и расслабленно откинул голову на бортик. Купальни в Долине Заклинателей были не самыми лучшими, но, несомненно, выигрывали в сравнении с купальнями Алькасара.       У них было семь дней отдыха. Джаред не пожалел, что вместе с друзьями на Равноденствие спустился в Долину. Ярмарка по случаю праздника урожая оказалась занимательным зрелищем.       — Темный лик, Фэлан! — рявкнул Крэйг. — Изображай ледышку где угодно, но только не рядом со мной!       До Джареда долетели ледяные брызги, и он, передернув плечами, глубже опустился в горячую воду.       — Вам, южанам, тоже не помешало бы немного закалиться, — проигнорировав подтекст фразы, спокойно заметил Фэлан и вновь опрокинул на себя ведро холодной воды.       — Джаред, у нашего лесного друга имеются претензии к горячей южной крови.       Джаред лениво приоткрыл глаз.       — Я бы предложил свою помощь, но опасаюсь, что потом вас будет смущать возникшая между нами неловкость.       Крэйг погрузился в воду рядом с ним.       — Мне на твой голый зад абсолютно плевать, медеванец, но если ты так расхаживаешь перед своим партнером, неудивительно, что у вас проблемы с общением.       Джаред пожал плечами.       — Мне нечего стыдиться.       — То, что ты так считаешь, как раз не вызывает сомнений. Вы, медеванцы, странный народ.       — Сказал тот, кто ест личинки насекомых на завтрак, — встрял в разговор Фэлан, присоединяясь к ним в воде.       — Ты что-то имеешь против, мальчик-живущий-на-дереве?       Джаред улыбнулся. Вспыльчивый Крэйг и сдержанный Фэлан часто высмеивали обычаи провинции друг друга, что совершенно не мешало им ладить между собой.       — Значит, разногласия со своим партнером ты еще не разрешил? — спросил Крэйг, правильно истолковав затянувшееся молчание Джареда.       — Он слишком серьезно относится к магии.       — Если хочешь знать мое мнение, то он относится слишком серьезно ко всему, — хмыкнул Крэйг.       — У него есть имя, — напомнил Джаред.       — Скорее он начнет называть его «мастер Дженсен», — склонив голову набок, улыбнулся Фэлан. — Твой партнер умеет производить впечатление, Джаред. Несмотря на ваши проблемы с магией.       Джаред поморщился.       — Натан рассчитывает, что как советник домины я выберу словесный Путь, а со временем смогу претендовать и на его место в Совете магов.       Чтобы стать членом Совета, необходимо было не меньше трех колец на Знаке, а судя по неудачам Джареда в магии, он ограничится только одним.       — По крайней мере, с первым проблем не возникнет, — с усмешкой заметил Крэйг.       — Я написал ему в письме о том же, — ухмыльнулся Джаред. — Но не уверен, что это его устроило. — Отвернувшись от друзей, он проводил взглядом подмигнувшую ему служанку и поднялся из воды. — Вечером меня не ждите.       — Теперь ты понимаешь, что для некоторых бездействующая правая рука — совсем не проблема? — донеслась до него обращенная к Фэлану пошлая шутка Крэйга.              Уже подходя к дамбе, Джаред почувствовал, что что-то не так. Приблизившись к Восточным воротам, он в этом лишь убедился. Партнерская связь, почти пропавшая за время его пребывания в Долине, с каждым пройденным шагом все сильнее давила на голову, и Джаред чувствовал необъяснимое навязанное раздражение.        Дженсен нашелся в их общей комнате.       — Мастер Годрик ждет тебя в кабинете наставников, — доставая из шкафа свои вещи, коротко сообщил он.       — Почему ты… — Джареда обожгло злостью и он, охнув, изумленно коснулся лба.       — Потому что ты идиот! — резко бросил Дженсен.       Голова раскалывалась от эмоций, негативных по большей части, и ни одна из них не принадлежала ему, Джареду. Еще час назад он не чувствовал ничего, кроме удовлетворения от удачной поездки.       — Объясни, что случилось, — медленно выговаривая слова, попросил он. И тут же поморщился.       — Если бы ты слушал мастеров, то не спрашивал бы сейчас об этом, — огрызнулся Дженсен и принялся бросать вещи в мешок. — Как и не уехал бы из Алькасара!       Джаред вздрогнул, настолько сильным было ощущение постороннего вмешательства. А потом Дженсен и сам коротко застонал, роняя тунику и потирая руками виски.       — Иди к мастеру Годрику, Темный лик тебя освети! — выдавил он сквозь стиснутые зубы.       В любой другой раз Джаред остался бы, сейчас же отступил назад и выскочил за дверь. Его почти трясло от противоречивых эмоций, пока он шел на западную сторону замка. С партнерской связью за период его отсутствия что-то случилось, и Джаред подозревал, что причиной стала его непреднамеренная ошибка. Партнер был вне себя от злости, и его крайнее раздражение до сих пор отдавало эхом через их связь.       Кабинет наставников встретил Джареда гробовым молчанием всех мастеров, но долго оно не продлилось.       Так его еще не отчитывали. Обычно уравновешенный мастер Годрик не желал успокаиваться, пока не убедился, что Джаред в полной мере осознал свою ничтожность. Он сверлил его рассерженным взглядом и хлесткими фразами расписывал все его недостатки, заставляя чувствовать вину даже за то, в чем Джаред не был виноват. Но неумолкающий эмоциональный шторм привел к тому, что большую часть выволочки Джаред пропустил мимо ушей. Тем не менее, уловить причину собственного состояния получилось: в первые месяцы партнерам нельзя было разлучаться, иначе связь начинала с удвоенной силой привязывать их друг к другу. Теперь же, поскольку это уже случилось, с Дженсеном ему пересекаться запретили, как и отдаляться от партнера больше чем на милю. А наказание за самовольный уход из замка предстояло отрабатывать до Зимнего Солнцестояния.       Когда Джаред вернулся в комнату, партнер уже ушел. Джаред ощущал его присутствие с западной стороны замка. Раздражение Дженсена казалось материальным и больно било по натянутым нервам.       Джаред устало свалился на постель. Он ошибся. Но даже если попросить прощения, партнер вряд ли примет его извинения. Не говоря уже о том, что сделать это, не нарушая запрета на личные встречи, было бы проблематично. По крайней мере, Дженсен должен был ощущать его раскаяние через их обостренную связь.       В последующие дни Темный лик, наверное, не спускал с Джареда своего взора.       Партнер был постоянно раздражен, и Джаред точно знал, что послужило источником его злости. Никогда еще он не испытывал по отношению к себе столько негативных эмоций. Психологически это угнетало. Но хуже всего было то, что в попытках дотянуться до магии Дженсен доводил себя до эмоционального изнеможения, а физического добивался на тренировках. После этого Джаред мог часами его не ощущать, и через связь сочилась только отупляющая усталость.       Проблема была даже не в том, что Джаред не знал, как долго партнер выдержит подобный изнуряющий образ жизни. Приглушенная эмоциональность Дженсена гасила и его чувства, делая равнодушным ко всему окружающему.       Стоит ли говорить, что эти месяцы стали не самыми лучшими из проведенных в Алькасаре?       

***

      — Оплошность южного принца обернулась для тебя неплохими комнатами. И почему я раньше сюда не заходил?       — Зачем ты сейчас сюда пришел? — хмуро спросил Дженсен.       Дан упал на обитый бархатом диван и огляделся. Комната была одной из тех, что занимали приезжающие в Алькасар заклинатели.       — Ты как всегда приветлив. Неужели ваше маленькое недоразумение все еще причиняет тебе беспокойство?       — Недоразумением было само решение Двуликого отметить его Стигмой.       Дан рассмеялся.       — И часто ты осчастливливаешь партнера такими положительными эмоциями?       Дженсен раздраженно посмотрел на друга и вновь принялся выводить кистью простые световые символы на бумаге.       Дан прекратил веселиться и какое-то время изучающе наблюдал за его попытками.       — Ты плохо выглядишь, Дженсен, — произнес он со всей серьезностью. — Действительно плохо, если даже я обратил на это внимание.       Дженсен перечеркнул символ и принялся за новый, используя на этот раз доступный ему источник магии. Изображение стало испускать слабый неровный свет.       К тому моменту, как тошнотворная слабость отступила, Дан уже стоял за его плечом.       — Значит, и с этим все плохо.       Он забрал бумагу и пальцами изобразил в воздухе символ, над которым безуспешно бился Дженсен. Завершенная магическая вязь легла на лист и засветилась ровным светом.       — То, как просто это у тебя выходит, вызывает у меня головную боль.       — Дай себе время.       — Прошло четыре месяца!       — Да, ты не торопишься, — с жестоким равнодушием согласился Дан, и Дженсен стиснув зубы, отобрал у него бумагу.       — Что ты здесь делаешь, Дан?       — Я не могу просто навестить друга?       — Ты никогда не приходишь просто так.       Дженсен принялся рисовать еще один знак, вновь начав черпать магию изнутри.       — Не делай так! — раздраженно воскликнул ученый, резким ударом отталкивая его руку в сторону. Кисть дернулась, и жирная черта перечеркнула символ. — Не трогай жизненные силы! Поверить не могу, что магистры до сих пор отказываются понимать, сколько вреда причиняет вам низшая магия! То, что ты пять лет использовал только резервы собственного тела — вот источник проблемы!       — Это только твоя теория.       Дженсен потер чернильное пятно на пальце, но лишь размазал его сильнее.       — Учить проще, чем переучивать, — отрезал Дан. — Это известно даже адамасским крысам.       Он прекратил злиться так же резко, как и начал. Сев на диван, Дан окинул Дженсена еще одним проницательным взглядом.       — Ты нарочно это делаешь, — обвинил он. — Нарочно изматываешь себя, чтобы заглушить эмоции.       Как обычно, Дан озвучивал именно то, о чем Дженсен хотел говорить меньше всего. Хуже был бы только разговор о его подорванной уверенности в себе.       Пусть партнерская связь по истечении времени не так сильно передавала эмоциональный фон, Дженсен все равно ощущал незримое присутствие партнера. Усиленная нагрузка позволяла брать эмоции под контроль.       — Ты можешь огородить себя от него, но не наоборот, — сообщил Дан еще один хорошо известный Дженсену факт, а потом в задумчивости склонил голову набок и ухмыльнулся, придя к очередному выводу. — Неужели жаркие эмоции горячего южного принца мешают тебе спать по ночам?       Дженсен достал новый лист и принялся старательно вырисовывать символы света. То, что его партнер — проклятый медеванец, за последние два месяца он ощутил в полной мере, но обсуждать это ни с кем не собирался.       Дан рассмеялся.       — Он ведь даже не понимает, что ты все чувствуешь.       — Он вообще ничего не понимает — вот в чем его проблема, — отрезал Дженсен. — Проще избавиться от него, чем что-то объяснить.       — Плохая идея, — прекратив веселиться, резко возразил Дан. Он немного помолчал, прежде чем задать очередной вопрос. — Скажи, ты когда-нибудь интересовался, что происходит с партнерами, если один из них умирает?       Дженсен поднял голову, отвлекшись от листа, и внимательно посмотрел на друга. Тот действительно был серьезен, спрашивая об этом. О серьезности говорили и внимательный взгляд, и сосредоточенное выражение лица.       — Я не до такой степени хочу избавиться от него, — сухо ответил Дженсен.       — Что, несомненно, радует.       Дан рассеянно осмотрел комнату и вернулся взглядом к Дженсену.       — Когда я только стал заклинателем, — вновь заговорил он, — с одним из старших магиков произошел несчастный случай. Он не выжил. А его партнер… Тогда я узнал, что со смертью одного из партнеров связь не исчезает и не обрывается, как можно было бы предположить. Выживший вынужден переживать утрату день за днем, пока не сойдет с ума. Думаю, мне нет нужды объяснять тебе, почему лишившийся рассудка маг опасен?       Рука с кистью замерла.       — Впрочем, в вашем случае с ума сойти вы попросту не успеете. Не контролируя Знак, партнеры друг для друга — как затычка в бочке. Стоит только одной исчезнуть и… Бум! — Дан для эффекта прищелкнул пальцами. — Поэтому подумай несколько раз, прежде чем избавляться от южного принца.       Такого Дженсен не предполагал.       — Почему… — Он прервался и отложил кисть в сторону. — Почему магистры не предупреждают нас об этом?       — Предполагается, что вы все же не станете убивать друг друга. Что до остального… — Дан подошел к нему, коснулся медальона заклинателя и перевернул его обратной стороной. — Вам не зря запрещено их снимать. Каждого магика охраняет мощная символьная магия. Сейчас ты не можешь этого почувствовать, но рано или поздно начнешь ощущать ее влияние. Архимаг тратит немало сил, оберегая вас до того времени, пока стихийные кольца не помогут вам выстроить собственную защиту.       — Если это так, то почему погиб тот магик? — спросил Дженсен.       — От всех опасностей не уберечь. — Дан отпустил его медальон и отошел. — Но не сильно зацикливайся на этом. В случае чего южного принца всегда можно связать и отправить на родину. Сделав это, ты будешь чувствовать даже то, как у него чешется нос, но в этом мире ничто не идеально.       

***

      — Что вынуждает нас уделять так много внимания количеству колец на Знаке? Статус мага во многом определяется тем, является ли он обладателем одного из них, двух, трех или всех четырех. Лишь став триомагом, можно претендовать на место в Совете магов, лишь квадромаг может быть архимагом. Но почему? Почему это так важно? — рассуждал магистр Доминик.       Он остановился рядом с Джаредом и посмотрел на него с насмешливым выжиданием — Джаред неохотно выпрямлялся и сонно потер глаза.       — Чем больше колец, тем сильнее маг, — ответил он сквозь зевоту.       — Я рад, что ты опять с нами, — кивнул магистр, а затем громко обратился ко всем: — Еще версии имеются?       Магики молчали. Магистр двинулся вдоль ряда.       — Мне довелось обучаться у заклинателя, который был простым мономагом. Всего лишь одно кольцо! И, тем не менее, его охранные чары не смог бы пробить даже архимаг. И после этого он слаб?       — Чем больше колец на Знаке, тем больше стихий способен использовать маг, — услышал Джаред голос партнера с дальнего ряда. — Может, их количество и не делает его сильнее, но точно делает искуснее.       — Значит, заклинатель со слабым потоком магии способен стать квадромагом? — тут же задал магистр очередной вопрос.       Джаред опустил голову на руки.       Магистр Доминик был гением словесной магии и первым за сотню лет квадромагом своего Пути. Руководствуясь буквами и слогами, он не только творил заклинания, но и выворачивал смысловую суть слов наизнанку. Отвечая на его вопросы, невозможно было предугадать: правильно говоришь или несешь несусветную чушь, на которую тебе потом обязательно укажут. Еще ни разу Джаред не мог понять, серьезен ли магистр или шутит. Наставник любил играть со словами, и во время его занятий даже простые предложения походили на головоломки, издевающиеся над логикой.       Это заставляло задуматься, как много от шутки было в оброненных на первой лекции словах о ненависти к учителю. И шутил ли он вообще.       Чувство, которое вызывал в учениках магистр, было сродни восхищенному обожанию, смешанному с ненавистью.       И именно этот человек должен был стать наставником Джареда в выбранном Пути. Натаниэль изначально знал, к кому его отправляет, но, как и всякий словесный маг, не счел необходимым объясниться.       Джаред пропустил часть дискуссии, а когда прислушался, магистр перешел к рассуждениям о внешней и внутренней стороне Знака, еще одной противоречивой теме.       — Внутренняя сторона Знака скрыта, но именно ей вы сможете управлять в первую очередь. Она способна помочь использовать слова и символы, обличая в них магию. Внешняя сторона, она же стихийная магия, наиболее опасна. Не раньше чем через несколько лет вы научитесь к ней обращаться благодаря связи с партнером.       Джаред хмыкнул. Судя по всему, до стихийной магии они с Дженсеном и вовсе не дойдут. Он бросил короткий взгляд на партнера. Вид тот имел неважный. И так не избалованный солнцем, он побледнел еще сильнее, под глазами залегли тени, а его борода стала выглядеть еще хуже, чем раньше.       — Но не смейте недооценивать стихию, — отчетливо произнес магистр. — Пока вы еще магики. Только полноценное кольцо способно оградить от опасности, которое несет в себе небрежное отношение к стихии — разрыв связи. Разорвав связь единожды, вы больше никогда не сможете стать полноценными магами.       Джаред слушал магистра вполуха. Со слов Натаниэля он знал, что разрыв связи — такая же редкость, как и погибающий во время Срывания Стигмы заклинатель. Мастера неустанно следили за магиками, а с остальными опасностями справлялись охранные чары на медальонах.       Джаред опять посмотрел на партнера.       Они не пересекались больше двух месяцев, и единственным источником новостей о нем служила их нестабильная связь, которая сейчас, к слову, почти пришла в норму. После праздника Зимнего Солнцестояния связь должна была окончательно успокоиться, что означало возобновление совместного проживания.       Джаред с тоской вспомнил о любви партнера к свежему воздуху по утрам. С наступившими холодами эта привычка вызывала некоторую тревогу.       — Свои результаты по вводному курсу словесной магии вы узнаете до начала свободных дней, — закончил лекцию магистр Доминик. — Удачных праздников, магики.       Когда Джаред поднялся с места, Дженсена в зале Рун уже не было.              Джаред пересек привратную площадь. Партнерская связь указывала, что Дженсен находится за воротами.       С самого утра сыпал снег, тяжелые серые тучи низко нависали над Алькасаром, задевая верхушки башен. Несмотря на полдень, кругом было темно и сумрачно.       За стенами замка ветер усилился, колючий снег бил в лицо, и видимость из-за этого была не самой лучшей. Придерживая плащ рукой, Джаред двинулся по заснеженной дороге, спиралью сходящей с горы к долине. И зачем партнеру понадобилось в такую непогоду покидать замок, тем более выбирать для этого давно неиспользуемые Западные ворота?       Холодный ветер пронизывал до костей. Джаред и раньше не жаловал снежные зимы, а после пережитого в Кольцах неприязнь только возросла. Но найти партнера было необходимо — мастер Годрик четко дал понять, что в ближайший час ждет их обоих в кабинете наставников. Скорее всего, хотел поговорить с ними о возобновлении совместного проживания. Или же…       Достигнув Старого моста, проходящего над ущельем к восточной стороне горы, Джаред, прищурившись, вгляделся вдаль. Партнер находился на другой стороне ущелья и казался лишь нечеткой тенью за мутной пеленой снега.       Мельком взглянув вниз на дамбу и протекающую под мостом реку, Джаред шагнул вперед и тут же поскользнулся на каменной мостовой. Под снегом она оказалась покрыта тонкой коркой льда.       Его партнеру, определенно, было известно, как усложнить жизнь себе и окружающим.       Восстановив равновесие, Джаред осторожно двинулся дальше.       Дженсен сидел на широком парапете моста, скрестив ноги и опустив руки на колени. Его спина была неестественно выпрямлена, лицо открыто, откинутый капюшон трепыхался на ветру. Если бы не последняя деталь, Джаред решил бы, что смотрит на каменную статую, а не на живого человека.       — Эй! — Ветер унес его оклик прочь.       Джаред подошел ближе. Партнер должен был его почувствовать.       — Дженсен?       Тот едва заметно пошевелил плечами и медленно повернулся.       — Что ты здесь делаешь? — голос был сиплым.       — Что ты здесь делаешь?! — спросил в ответ Джаред, перекрикивая ветер.       Промолчав, партнер спустил ноги с парапета и встал на мостовую. Двигался он неуверенно, скорее всего, тело затекло после долгой неподвижности.       — Мастер Годрик велел нам обоим прийти к нему, — сообщил Джаред.       На лице партнера не дрогнул ни единый мускул, но Джаред был уверен, что бессильная досада, донесшаяся через связь, ему не почудилась.       Сегодня вывесили результаты полугодового обучения. Несмотря на высшие баллы Дженсена по теоретическим дисциплинам, по практическим он числился среди последних.       Магия не давалась ни одному из них.       Мастера не раз говорили о важности взаимодействия с партнером, но обстоятельства сложились так, что они не могли видеться. Но только ли это тормозило развитие их способностей? Долгое ожидание партнера говорит или об огромном потенциале мага или о полном его отсутствии. Дженсен ждал пять лет. Джаред выяснил это сразу после столкновения партнера с магиком-гардийцем. Не прожди Дженсен столько времени подходящего партнера, сейчас бы мог уже заканчивать обучение, а не начинать его. Неудивительно, что его так задевали неудачи в магии. Его стычки с гардийцем, по словам Крэйга, не прекратились, но наказанный магистрами старший магик больше не пытался использовать магию.       И все же, Дженсен ждал пять лет. Что бы магистр Доминик ни говорил на своих лекциях, количество колец на Знаке — это главная определяющая мага.       Могло оказаться так, что у них обоих не имелось должных способностей к магии.       — Ты слишком громко думаешь, — равнодушно заметил Дженсен и обошел его, направившись в сторону замка.       И все же Джаред сомневался, что тревога, которую он ощущал, принадлежала только ему. Ветер швырнул снег прямо в лицо, и Джаред, сморгнув его, хмуро посмотрел в спину партнеру.       — Не я причина твоих неудач! — крикнул он ему вдогонку, но так и не был уверен, что его услышали.       Выругавшись под нос, Джаред пошел следом.       Дженсен легко двигался по обледеневшей мостовой. Нагнать его оказалось непростой задачей, и поравнялись они только ближе к середине моста.       Дженсен молчал, и это молчание задевало.       — Мог бы не делать вид, что меня не существует, — приняв решение, сказал Джаред.       Партнер ничего не ответил, даже не замедлил шага, и Джаред схватил его за плечо. Руку сбросили одним резким движением.       — Не трогай меня.       — Да что с тобой такое?! Ты мог бы…       Дженсен продолжил путь, и Джаред опять схватил его за плечо и развернул к себе лицом. На этот раз руку перехватили и больно вывернули. Партнер оттолкнул его, и Джареда отнесло к парапету.       — Когда ты меня трогаешь, — сдержанно ответил Дженсен, — твои эмоции как раскрытая книга. Не делай этого.       — Ты мог сказать об этом раньше, — хмуро проговорил Джаред и, одернув плащ, отступил от ограждения моста.       Нога соскользнула неожиданно. Нелепо взмахнув руками, Джаред стукнулся о парапет и завалился назад. За спиной разверзлась пустота — сердце ухнуло куда-то вниз. Последним, что он четко запомнил перед падением, были широко раскрытые глаза партнера. Зеленые, с золотистыми крапинками, лучами расходящимися от зрачков.       Поразительно.       Они впервые встретились взглядами.       У Дженсена оказалась молниеносная реакция. Он перехватил Джареда прежде, чем тот успел полностью перевалиться через парапет. Но сам не смог затормозить на скользких камнях, и его по инерции потянуло за ограждение. Руку Джаред вытянул не задумываясь. Угловатый камень парапета врезался под ребра, но он успел поймать Дженсена. Теперь тот болтался над ущельем, и только их намертво сцепленные руки не позволяли тому свалиться в пропасть, на дне которой протекала спокойная, сдерживаемая дамбой река.       Под тяжестью тела партнера камень ограждения давил на ребра, затрудняя дыхание, но Джаред словно не чувствовал этого, сосредоточенный на том, чтобы не разжать руки. В плече что-то подозрительно хрустнуло. Он воспринял звук отстраненно, так и не ослабив хватки.       Ноги никак не могли найти упор и скользили по мостовой.       — Хватайся за камень! — прокричал он, проклиная ветер, уносящий его слова.       Дженсен или услышал его, или почувствовал. Подтянувшись, он уцепился свободной рукой за камень, перенося на парапет часть веса. Джаред принялся помогать.       Еще немного. Он потянул сильнее.       Нога потеряла опору внезапно — в ту же секунду, как рука Дженсена соскользнула с ограждения. Хватки они так и не разжали.       — Нет!       На мгновение Джареда затопило ошеломляющее чувство свободного полета. В голове мелькнула мысль, что у них все же есть ничтожный шанс выжить при падении в незамерзшую реку. Мелькнула, и тут же пропала. Больше мыслей не осталось.       Они падали.       А в следующий миг их подкинуло вверх: воздушный поток перекинул обратно через парапет и выбросил на холодный камень. Ударом вышибло воздух из легких, в глазах потемнело.       Какое-то время они просто неподвижно лежали.       Дженсен слабо зашевелился, а Джаред, вновь вспоминая как дышать, приподнялся и обессиленно привалился к ограждению. Твердый камень за спиной внушал доверие. Запоздалый страх прошиб тело с ног до головы.       Они могли умереть! Темный лик, они сейчас оба могли умереть!       Вместе с пониманием пришла боль. Спину ломило, ушибленные ребра сдавливало, ныло вывихнутое плечо, но никогда прежде Джаред еще не чувствовал себя таким живым.       Они могли умереть.       Но остались живы.       Когда зубы начали стучать не столько от пережитого, сколько от холода, Джаред осторожно повернул голову к партнеру. Тот лежал на мостовой, широко раскинув руки, и бездумно смотрел на падающий снег. Грудь его резко вздымалась — произошедшее для него тоже не прошло бесследно. Почувствовав взгляд Джареда, он повернул голову. Их глаза встретились.       — Ты… — начал Джаред и запнулся. — Это было…       — Воздух… Это был Воздух… — подтвердил Дженсен и уронил голову на мостовую. На мгновение его губы сложились в безумной ухмылке, а затем он, приподнявшись, также привалился к парапету.       Джаред бессильно откинул голову и закрыл глаза. Ему было холодно, но не настолько, чтобы сейчас вставать и идти в замок.       Разум оставался кристально чистым. Ни одной мысли.       Сидеть так было хорошо.       Решившись, Джаред приоткрыл глаза.       — Я знаю, что не нравлюсь тебе, — медленно начал он. — Ты тоже не тот партнер, которого я ждал. Но… так не может больше продолжаться. Пройдет пять лет, прежде чем партнерская связь исчезнет. Все это время нам предстоит прожить вместе. И… мы должны быть партнерами. Иначе ничего не выйдет.       — Ты впервые заговорил как взрослый человек.       Джаред повернул голову к Дженсену. Тот искоса смотрел на него. Прежде чем продолжить говорить, партнер немного помолчал.       — Ты начнешь вовремя приходить на занятия и прекратишь испытывать терпение мастера Милены.       Джаред кивнул и выдвинул в ответ свое требование.       — Не открывай окно по утрам. Сейчас зима, и мне не хочется, проснувшись, обнаружить, что кровать замело снегом, а в умывальной чаше застыл лед.       — И ты больше не станешь расхаживать по комнате без одежды.       Джаред усмехнулся — Крэйг был прав.       — По рукам.       Он отвернулся от партнера и, откинув голову на парапет, опять посмотрел в небо. Снегопад утих, и по глазам скользнул яркий луч зимнего солнца