Алькасар заклинателей

      Зимнее Солнцестояние было не менее значимым праздником, чем Летнее. В Айсароссе в этот день года солнце не показывалось из-за горизонта, и по всем поселениям, не жалея дров, жгли костры. Праздник являлся чествованием Темного лика и поклонением Светлому.       Этой зимой в Алькасар прибыло немало заклинателей в надежде пройти испытания на кольца. Дан тоже собирался идти в артефакт. Вечером в обеденном зале организовали большое торжество, но Дженсен не показался на нем, проведя день в комнате. Для северян Зимнее Солнцестояние в первую очередь оставалось семейным праздником.       Поздно ночью вернулся Джаред, веселый и источающий слабый запах вина. Он принес ему ягоды можжевельника и тут же завалился спать. Дженсен же долго смотрел на традиционный символ зимнего праздника, гадая, откуда партнер узнал об этом обычае.       Учеба возобновилась, и с ее началом у Дженсена впервые получилось изобразить символ света на бумаге. Он с головой ушел в практику. Джаред не разделял его рвения, но тоже делал успехи.       Справедливости ради стоит заметить, что он сдержал данные обещания. На лекции приходил вовремя, хотя и дремал периодически на задних рядах. Дженсен не вмешивался в его дела, а Джаред не лез к нему. Почти всегда, потому что, как выяснилось, его партнер не мог долго не быть в центре внимания.       В один из дней он высказал желание присоединиться на утренних тренировках, и Дженсен не стал ему в этом отказывать. Тренировочный двор все еще был занесен снегом, и они занимались в Зале Тысячи Клинков.       Сегодня было солнечно. Вместо того чтобы сразу направиться в учебный зал, Дженсен вышел к садам целителей. Он любил приходить сюда зимой. Тепловые символы невидимым куполом защищали сады от непогоды, а различная температура позволяла выращивать травы и деревья из всех десяти провинций.       Магия по большей части оставалась для обычных людей незримой, а здесь можно было увидеть ее воочию.       В теплом плаще стало жарко, и Дженсен, оставив его на скамье перед южным входом, двинулся по тропинке вглубь сада. Некоторые из деревьев цвели, их медовый аромат забивался в ноздри. Пахло весной, несмотря на стоящий за пределами купола мороз.       Задрав голову к небу, Дженсен сощурил глаза, а затем удивленно распахнул их: там, где раньше не было ничего, во все стороны лентами тянулись золотистые символы тепла, искусно переплетенные живыми потоками стихий. Огонь и Воздух. У него перехватило дыхание.       — Потрясающе, не так ли?       Дженсен, вздрогнув, резко обернулся. С корзиной, полной трав, возле него стояла магистр целительства.       Он склонил голову.       — Светлого лика, магистр.       — Светлого лика, — мягко улыбнулась она в ответ.       За все свое время пребывания в Алькасаре Дженсен сталкивался с магистром целительства лишь несколько раз. Она редко покидала пределы храма или сада, а курс целительства, как высшей стихийной магии, начинался только на старших годах обучения.       Магистр была невысокого роста, телосложением походя больше на девочку, чем на взрослую женщину. Но даже босая, в простом платье, с подолом, испачканным землей и травяным соком, она заставляла его почувствовать себя маленьким ребенком.       — Я не знал, что вы здесь, магистр Ним, — извинился Дженсен.       Его слова позабавили целительницу. Он распознал веселье быстрее, чем улыбка коснулась ее губ.       — Я часто видела тебя зимой в этих садах, Дженсен. — Она кивнула на окна храма целителей. — Но никогда прежде ты не смотрел на небо с таким воодушевлением.       Дженсен опять поднял голову, рассматривая вязи символов. Они дрожали, исчезали, опять появлялись — дар подводил, но впервые за много лет Дженсен смог их увидеть.       — Это потрясающе, — согласился он. — Это…       Запнувшись, он повернулся к магистру. Целительница улыбнулась, склонив голову набок.       — Заставляет увидеть мир иначе?       — Это всегда будет так? — спросил Дженсен и посмотрел на Драконью Башню. Даже с такого расстояния он видел, как вдоль вековых камней змеятся потоки символов.       Осознание пришло неожиданно. Он видел их! Не отраженные на бумаге символы, а скрытые ото всех. Он наконец-то их увидел!       — В большей или меньшей степени. Алькасар — средоточие магии. Ее следы оставлены на каждом камне. Здесь все струится магией, но в провинциях… Эрегорн — огромная страна. К сожалению, заклинателей в ней — как цветов у папоротника. Существует не так много городов, где можно увидеть символьную вязь.       Магистр перевесила корзину на другую руку, и Дженсен, заметив это, забрал ее себе.       — Спасибо, — поблагодарила целительница, беря Дженсена под руку. — Пройдись со мной немного.       Несмотря на мягкость, ее тон не предполагал возможностей для отказа.       Они какое-то время шли по тропинкам, направляясь к южному выходу. Магистра нисколько не смущали ее босые ноги. Она уверено шагала вперед, не обращая внимания на камни и корни.       Дженсен молча шел рядом.       — Ты уже задумывался о Пути, который хочешь выбрать? — спросила целительница, когда они миновали очередной сад, а окружающий их воздух стал тяжелым и влажным.       Дженсен удивился вопросу. Он давно выбрал для себя Путь, но…       — Еще слишком рано, магистр, — ответил он после затянувшейся паузы.       — Вот как? А я полагала, что ты бежишь, обгоняя время.       — Я не совсем…       — Спасибо за прогулку, Дженсен. — Магистр высвободила руку и забрала корзину. — Ты рано просыпаешься. Мир для тех, кто встает с его пробуждением, с охотой открывается навстречу.        Не совсем уверенный, что понял ее слова, Дженсен склонил голову.       — Легкого дня, магистр.       Целительница скрылась между кустов, мгновенно слившись с окружающей зеленью. Выпрямившись, Дженсен растерянно посмотрел ей вслед. Встреча оставила неоднозначные впечатления.       Чувствуя, как партнерская связь внутри него натягивается, Дженсен направился к выходу. Как он и предполагал, на скамье, где лежал оставленный им плащ, сидел Джаред. Он рассматривал небо, давя зевки в кулак, но, заметив Дженсена, вперил в него укоряющий, с насмешливым прищуром взгляд.       — Знаешь, ты мог бы будить меня сам.       Накинув плащ на плечи, Дженсен искоса посмотрел на партнера.       — Ты опоздал на тренировку, — коротко сообщил он.       — Вот об этом я и говорю, — пожав плечами, хмыкнул Джаред.       Никак не прокомментировав, Дженсен первым направился в сторону Зала Тысячи Клинков.       Времени полноценно разогреться не оставалось, и он сразу перешел к атаке, постепенно наращивая темп боя. Джаред пасовал. И опять открывался с левой стороны.       — Не расслабляй плечо, — резко одернул Дженсен.       Джаред парировал, отклонившись вправо, но Дженсен, провернув кисть, зашел слева и плашмя ударил по плечу.       — Не расслабляй его, — с нажимом повторил он.       У Джареда были данные, были способности. И, возможно, у него был талант, который обошел стороной самого Дженсена. Ненавидел ли он его за это? Может быть. Но все равно намеревался обучить мальчишку всему, что знал сам.       Джаред отскочил и потер ушибленное место.       — Я стараюсь, айсароссец! Но я — не ты, я не начинал учиться искусству боя еще до того, как сделал первые шаги. — Он опустил тренировочный меч и неожиданно спросил: — Тебе действительно так принципиально, чтобы я просыпался сам?       — Не расслабляй плечо, медеванец, — опять повторил Дженсен и сделал выпад. — И пружинь в ногах. Твой опыт — это то, что ты приобретаешь сейчас.       Джаред раздраженно фыркнул и развернулся, парируя очередной удар.       — Если мы хотя бы раз нормально поговорим, тебя это не убьет.       Он пошел в контратаку, но как всегда поспешил.       Дженсен легко его обезоружил и, с силой ударив в бок, сбил с ног.       — Нет. Но ты умрешь, — заключил он и откинул меч в сторону. — Ты все еще открываешься с левой стороны и слишком торопишься контратаковать.       Джаред вытянул перед собой руку.       — В следующий раз — просто разбуди, — попросил он и не спускал с Дженсена выжидающего взгляда, пока тот не помог ему подняться.       Самоуверенный мальчишка!              Мастер Милена читала теоретический курс стихийной магии. Сегодняшняя лекция была посвящена основополагающему взаимодействию стихии с тремя из шести Путей.       Джаред вместо того, чтобы сесть с друзьями, потеснил Дженсена и откинулся на спинку скамьи рядом с ним.       — Когда я просил меня будить, то не имел в виду раскрытое окно, — хмуро сообщил он.       — Уже весна, — бесстрастно отметил Дженсен.       — В комнате целый сугроб намело!       Мастер Милена свела брови, и Дженсен пнул партнера под столом, чтобы тот не отвлекался и не отвлекал его.       — Ни предметная магия, ни словесная, ни тем более Путь знаний не нуждаются в связи с определенной стихией, — говорила мастер. — Три оставшихся Пути более изощренны, два из них требуют предрасположенность сразу к двум стихиям, а последняя — к одной, но самой прихотливой среди них. И несмотря на то, что Путь принято считать не более чем сферой деятельности, которую для себя избирает маг, невозможно стать целителем, не имея дара к Земле и Воде, как невозможно стать боевым магом без Огня. Базовая магия этих направлений требует от мага подчиненности определенной сти…       — Хотя бы одеяла ты мог мне оставить, — проговорил Джаред, наклоняясь ближе.       Не оборачиваясь к партнеру, Дженсен пожал плечами.       — Тогда бы ты не проснулся вовремя. К тому же закаляться полезно.       — Ты варвар.       — Тебе ли об этом говорить, медеванец? Не спи ты без одежды, не замерзал бы.       Пренебрежительно хмыкнув, Джаред вытянул руки на столе и опустил на них голову.       — Спать хочу, — вздохнул он. — Я не создан для ранних подъемов.       — Ты бы был создан для них, если бы не ложился ближе к рассвету.       Джаред его проигнорировал и повернул голову к окну, но вместо того чтобы закрыть глаза, принялся наблюдать за символами, текущими вдоль бойниц Башни Архимага.       — К этому трудно привыкнуть, да?       Отвлекаясь от лекции, Дженсен тоже посмотрел в окно. Символы уже не пропадали, и вопросом времени оставался тот день, когда они увидят кольца стихий вокруг магов — внешнюю сторону Знака. Но сейчас и сами символы вызывали неустанный интерес. Никакие книги не способны передать того, что видят глаза.       — С площадки Ветров просматривается весь Алькасар, — тихо поделился Дженсен.       — Я думал, что подниматься на Драконью Башню магикам запрещено, — удивился Джаред, приподнимая голову, на что Дженсен неопределенно пожал плечами.       — Запрещено посещать пещеры вайвернов. Но если идти по лестнице, можно выйти прямо на площадку.       Это было слабым оправданием. Мастера действительно не поощряли посещений Драконьей Башни в первую очередь ради безопасности самих учеников. Площадка Ветров к запрету не относилась, но подразумевалась.       — Неужели и ты способен нарушать правила, — развеселился Джаред.       Ответить Дженсен не успел.       Мастер Милена стояла над ними, нахмурив брови и неодобрительно сжав четко очерченные губы.       Под ее холодным выжидающим взглядом они поднялись со своих мест.       — Поведение Джареда для меня давно не новость, — заговорила она. — Но ты, Дженсен…       Дженсену стало неловко перед наставницей. Мастер Милена была выдающимся магом и учителем, и, несмотря на не пройденное ею летом испытание, никто не сомневался, что вскоре она станет квадромагом.       — Прошу прощения, мастер, — извинился он. — Мы слушали вас.       Прежде, чем Джаред раскрыл рот, чтобы брякнуть что-нибудь необдуманное, Дженсен наступил ему ногу.       — В таком случае для вас не составит труда озвучить пять основных черт, присущих магам жизни.       — Развитая интуиция, умение предчувствовать события, способность ощущать эмоции и считывать ауры, а также тесная связь с природой во всех ее формах и проявлениях, — без запинки ответил Дженсен. — Ведущие стихии Пути — Земля и Воздух.       Мастер Милена какое-то время молча разглядывала их обоих.       — Садитесь, — разрешила она, и, подождав пока они опустятся обратно на скамью, добавила: — Ты все верно сказал, Дженсен. За исключением того, что последнюю черту я еще не успела озвучить.       Джаред, не удержавшись, насмешливо фыркнул.       

***

      Сегодня они не сражались. Дженсен объявил, что знание стоек и приемов — основа успешного ведения боя. Демонстрируя позы, он отрывисто рассказывал о необходимости уметь применять их на уровне рефлексов. И объяснял, что только постигнув это искусство, можно вносить в схватку элементы собственного стиля. Джаред, борясь со сном, пытался ничего не упустить. Вчера он опять засиделся с друзьями допоздна, и сейчас голова казалась тяжелой.       Это был первый день, когда они вернулись на тренировочное поле. Праздник Весеннего Равноденствия закончился, а вместе с ним подходил к концу и продолжительный двадцатидневный отдых. Джаред предвкушал пока еще далекое лето, а вместе с ним и тепло.       Стоило ему, задумавшись, отвлечься, как Дженсен ударил деревянным мечом по пальцам. Методы обучения партнера оказались еще хуже методов мастера Ронана. Старый квадромаг периодически появлялся на занятиях магиков, и Джареду по каким-то неведомым причинам доставалось на них больше всех. Началось все еще с тех пор, как тот обездвижил ему руку в начале осени.       Но Дженсен был хуже квадромага. И Джаред не мог объяснить, что заставляет его по утрам выползать из постели и терпеть очередные издевательства наряду с синяками и ушибами.       Партнер оставался для него загадкой. Неразговорчивый и замкнутый, с патологической тягой к контролю, сосредоточенный только на обучении, он редко улыбался или шутил. Но иногда Джаред видел за всем этим другого человека. Не того, на чей характер отпечатком легло длительное ожидание в заклинателях. Этот человек был резким и нетерпимым: это он сбил магика-гардийца на землю, это он регулярно осыпал Джареда жалящими ударами тупого клинка, сопровождая их действо не менее язвительными замечаниями. Этот человек не прятал лицо и самого себя за неровной бородой. И Джаред надеялся, что однажды он увидит и другие черты его характера.       — Ты опять открываешь левый бок. — Дженсен демонстративно ткнул туда тупым концом меча. — Сосредоточься!       — Когда-нибудь ты меня проткнешь, — поморщился Джаред. Бок горел огнем, извещая о новом синяке.       Несмотря на то что они не сражались, каждую его ошибку Дженсен поправлял, оставляя удары в тех местах, где Джаред открывался.       — Локти! — рявкнул партнер.       И Джаред послушно раздвинул их шире.       — «Бегущий волк», — скомандовал Дженсен. Джаред, заведя руку, пригнулся и сделал два шага, прежде чем замереть. — Надо же, впервые вижу волка, который прыгает как коза.       Джаред опустил меч и хмуро уставился на партнера.       — Ты знаешь, что поощрением иногда можно добиться большего? — поинтересовался он.       — «Бегущий волк», — непререкаемым тоном напомнил Дженсен. — И больше грации, медеванец, больше грации.       После тренировки и обеда Джаред остался в восточной части замка, решив, что на сегодня с него достаточно. Дженсен не оставил на нем ни одного живого места — болело ровно все — и он только и мечтал о том, чтобы добраться до кресла в каминном зале.       Джаред шел по внутреннему двору, когда его схватили за рукав.       — Тристан!       Удивленный, он обернулся. Перед ним стояла сердитая Киара — его кузина со стороны отца, одетая сейчас в черные одежды заклинателя. Прошлым летом она приехала в Алькасар для обязательного годового обучения, но за все это время они почти не пересекались.       — Тристан, я звала тебя!       Кузина обращался к нему старым именем — вот что его так сильно удивило.        — Светлого лика, малышка, — приветливо улыбнулся он и позволил усадить себя на ближайшую скамью. — Давно не виделись. Мало свободного времени?       Киара раздраженно вздохнула.       — Я за всю жизнь не мыла столько посуды, сколько за этот год в Алькасаре.       — Не знал, что до приезда сюда ты вообще это делала, — наигранно изумился Джаред, и она показала ему язык.       Удивительно, но после общения с Дженсеном кузина казалась ему сущим ребенком, несмотря на то что была младше всего лишь на год.       — Я скучаю по Медеве, Тристан, — призналась Киара. — Алькасар казался мне веселым приключением, но их ужасная зима, нескончаемые занятия, физический труд — это истинный кошмар! Мои дети никогда не отправятся в такое ужасное место! А мы еще платим за это деньги!       Джаред рассмеялся.       Годом раньше он бы с ней согласился, но сейчас понимал всю ту ценность, которую представляло собой обучение у магов. Это были не только знания о никому ненужной низшей магии, это было и отнесение к числу заклинателей, и изучение полезных для образованного человека дисциплин. Не зря учеба у магов считалось уделом благородных. В Совете лордов неоднозначно отнеслись к тому, что в последние годы богатые купцы принялись также отправлять своих отпрысков к заклинателям. Но поделать с этим ничего не могли — официально Алькасар принимал любого.       — Я получила письмо от родителей, — поделилась Киара. — Твоя мама жалуется, что ты почти не пишешь им.       Он улыбнулся.       — Ей будет мало, даже если я каждый день стану отправлять по письму.       — Она спрашивала, приедешь ли ты летом.       Джаред нахмурился. Об этом вопросе он еще не думал, и не потому что не хотел в Медеву.       — Ты ведь поедешь со мной домой? — заглядывая в глаза, спросила Киара. — Прошло два года, с тех пор как ты видел семью. Из-за отъезда сюда твое шестнадцатилетие было отмечено в неприличной спешке, а обучение у жрецов и вовсе не окончено.       — Думаю, я все наверстал, — с ухмылкой заметил Джаред.       — Это не одно и то же, Тристан!       Джаред перестал улыбаться.       — Теперь я Джаред, малышка, — поправил он и ненадолго задумался. — Не уверен, правильно ли сейчас будет покинуть Алькасар. Сначала мне нужно кое с кем поговорить. Я скажу тебе позже. — Джаред поднялся со скамьи и улыбнулся. — Рад был увидеться, сестренка.       Поднявшись вместе с ним, кузина крепко обняла его и быстро поцеловала.       — Я тоже скучала, старший брат.       Джаред смотрел ей вслед и понимал, что соскучился по Медеве не меньше, чем она. Но еще был Дженсен и их связь. Однажды он уехал, ничего ему не сказав, и это обернулось трехмесячным кошмаром. А Медева располагалась куда дальше Долины Заклинателей.       Джаред должен был решить, как поступить.              Вместе с последним месяцем весны пришло время обязательных экзаменов. Мастера оказались безжалостны. Джаред впервые был вынужден задерживаться в Архивах больше, чем на те несколько минут, которые обычно тратил, чтобы вытащить оттуда Дженсена. Тот же там и вовсе поселился, хотя, наверное, был единственным, кто в этом не нуждался.       Джаред нашел партнера за большими песочными часами, похожими на те, что мастера поворачивали в залах с началом лекции. Только эти отсчитывали время ежедневно. Джаред заметил слабую вязь символов на полу, но затруднялся сказать, как именно она заставляла часы работать. Предметная магия, помимо элементарного курса символьной магии, давалась ему плохо.       — Я сдал историю по королевской эпохе, — поделился Джаред новостью, садясь рядом с партнером.       Дженсен закончил рисовать символы и поднял на него взгляд.       — Было удивительно, если бы ты ее не сдал. В конце концов, тебя ей с детства обучали.       — Мог бы просто сказать, что рад за меня.       Дженсен равнодушно почесал бороду и вернулся к символам. Джаред задержался на нем взглядом, рассматривая скрытые черты лица.       — Почему бы тебе не заплести ее в косичку? — предложил он. — С волосами сзади ты неплохо справляешься. По крайней мере, она перестанет выглядеть так… гм, ужасно. Да, ужасно.       — Отстань от моей бороды.       — Ты хотел сказать, от того, что ты называешь бородой?       — Джаред… — Дженсен отодвинул бумаги и поднял голову.       Джаред ухмыльнулся и вызывающе сложил руки на груди, но партнер опять вернулся к символам, так и не оценив его жеста.       Джаред ненавидел эту бороду. Не только из-за того, что она искажала внешний вид — хотя и поэтому тоже — и не из-за того, что обрастать со всех сторон было в обычаях айсароссцев. Дженсен прятался. Он скрывал за бородой не только свое лицо, но и подорванную уверенность в собственных силах. Ту самую, которая заставляла его из раза в раз приходить в Архивы в попытках догнать утерянные годы. Это было его извечным стремлением: оказаться впереди всех, доказать, что он достоин. Дженсен так и не смирился.       Но Джаред не мог сделать это за него, зато у него был один неразрешенный вопрос, который нельзя было больше откладывать.       — Дженсен, нам нужно кое о чем поговорить.       Дженсен его не услышал, продолжая сосредоточенно выводить символы.       — Дженсен?       Тот рассеянно кивнул, но головы не поднял.       — Как у тебя с практическим курсом по предметной магии? — вместо ответа, спросил он.       С практикой у Джареда было немногим лучше, чем с теорией, но сейчас его волновало не это. Он положил руку на листы, привлекая внимание Дженсена.       — Летом меня не будет, — решительно сообщил он.       Дженсен вытащил листы из-под его пальцев и разгладил примявшиеся углы.       — Магистр Дамиан не терпит глупости. Тебе следует больше практиковаться, Джаред.       — Темный лик, ты меня совсем не слушаешь!       — Я тебя слышу, — не согласился Дженсен, все же отложив кисть в сторону. — Но прежде, чем ты уедешь, необходимо сдать все экзамены.       — Прежде, чем я уеду? — воскликнул Джаред. — И это все? Никаких возражений?!       — А почему я должен возражать? — озадаченно удивился Дженсен.       — Прошлой осенью я думал, что ты убьешь меня за мой отъезд!       — Прошлой осенью на то были причины, — пояснил Дженсен, задерживая на нем изучающий взгляд, а затем добавил: — Ты так и не научился слушать мастеров, Джаред. Связь нестабильна только первые полгода.       Джаред чувствовал себя растерянным. Он так долго готовился, чтобы рассказать партнеру о своем решении и, что более важно, о своем предложении отправится в Медеву вместе, а теперь оно оказалось попросту ненужным.       — Практикуетесь?       Джаред неохотно повернул голову и, заметив приятеля Дженсена, поморщился. С мастером Данрагналом отношения у него не сложились изначально. Ученых среди магов не было многие годы, а тот выбрал Путь знаний, но не желал обучать магиков. Джареду претила его привычка видеть в живых людях объекты исследований, и он не понимал, как Дженсен мог с этим мириться.       Ученый его тоже не жаловал. Хотя причин Джаред так не понял.       Потеснив Дженсена, Данрагнал сел рядом и вывалил на стол стопку пыльных книг.       — Из какого места ты их вынес? — отмахиваясь от пыли, спросил Дженсен.       — Из такого, куда Двуликий уже давно не заглядывал, — ухмыльнулся ученый и повернулся к Джареду. — Слышал, южный принц провалил теорию предметной магии.       Дженсен незамедлительно обернулся к Джареду, потеряв к книгам всякий интерес.       — Об этом ты забыл упомянуть.       — Ты и не должен был об этом узнать, — пожал плечами Джаред и хмуро посмотрел на ухмыляющегося ученого. — Магистр Дамиан сегодня вечером ждет меня на пересдачу. Я все сдам. — Он поднялся. — По поводу нашего разговора… Ты действительно не возражаешь?       — Нет, Джаред, я не возражаю. Езжай домой.       Когда Джаред уходил, Дженсен уже разговаривал с раскладывающим на столе книги ученым.       

***

      — Значит, южный принц собирается домой? — равнодушно поинтересовался Дан, отставив в сторону теории по приглушению партнерской связи, которые даже на слух звучали дико.       Дженсен пожал плечами.       — Он давно не видел семью.       — Я не видел Аквилона девять лет.       Дженсен не был дома шесть. Но Джаред — не он, ему недостаточно редких писем родных.       — Он еще ребенок.       — Ему скоро восемнадцать. Признай, что опекаешь его. Ты слишком сблизился с этим южным принцем.       Дженсен поморщился.       — Тебе обязательно его так называть?       Дан какое-то время пристально его рассматривал, словно всерьез обдумывал вопрос, а затем рассмеялся.       — Я ревную, так что имею полное на это право, — беспечно ответил он. — Меня не было три месяца, а ты уже нашел себе нового друга. Твоя неверность глубоко ранит мое сердце. Медеванцы, будь они не ладны. Их слава бежит вперед них.       — Он мой партнер.       — Что совершенно не мешало тебе игнорировать его первые полгода.       — И тогда именно ты подталкивал меня к нему.       — Я просил не сбрасывать его со скалы, а не становиться ему лучшим другом.       — Мы не…       Дженсен оборвал себя. И Дан, все еще не спускавший с него взгляда, победно хмыкнул.       — Вот теперь я точно ревную.       — Сомневаюсь, что мы одинаково толкуем значение этого слова.       Дженсен подвинул к себе листы с символами и, поколебавшись, смял их. Дан проследил за его действиями и вернулся к разложенным на столе книгам.       — Через несколько дней я уезжаю в Руан, — сообщил он.       — Разве после посещения старой столицы не ты утверждал, что ноги твоей больше не будет за пределами замка?       — С тех пор я провалил испытание на третье кольцо и несколько месяцев просидел в затворничестве, — нетерпеливо пояснил Дан. — Мне не хватает опыта, придется с этим смириться. Ты уже решил, чем займешься летом?       Дженсен пожал плечами.       — Магистр Ним предложила поработать в саду, и я согласился.       — Магистр Ним? — переспросил Дан. — Что цветочному дитю от тебя понадобилось?       — Обращаясь к ней, ты говоришь так же?       — Я еще не настолько лишился инстинкта самосохранения, — развеселился Дан. — Хотя несколько раз, кажется, я мог так к ней обратиться. И все же?       Дженсен пожал плечами. Он и сам был удивлен предложению магистра.       — Не знаю, — неохотно ответил он. — Может быть, она решила, что я мог бы выбрать для себя Путь целительства.        — Глупости, — отверг предположение Дан. — Поверь мне, Дженсен, ты никогда не станешь целителем. Для этого ты слишком любишь острые игрушки, с которыми развлекаешься каждое утро.       — И каким же магом ты меня видишь? — раздраженно спросил Дженсен.       Тема выбора Пути беспокоила его с тех пор, как Воздух помог ему выжить над пропастью. У него, в меньшей степени у Джареда, оказались способности к воздушной стихии. Дану было об этом известно, как и о том, что даже если он и сможет стать дуомагом по окончании обучения — что само по себе редкость — второй стихией должен быть Огонь. А пусть тот и являлся родственной стихией Воздуху, его, по сравнению с Джаредом, Дженсен в себе не видел. Магистр Лиэн оказалась права, говоря об отсутствие необходимого таланта.       Дана не смутил его резкий тон. Склонив голову набок, он с хитрым прищуром долго разглядывал его, а затем опять рассмеялся.       — Может быть, я отвечу тебе через год.       Раздражение никуда не ушло, и Дженсен, попрощавшись с другом, ушел из Архивов.       Ближе к лету Джаред опять вернулся к теме отъезда, и Дженсен подтвердил, что он должен поехать.              Стряхнув землю с лопаты, Дженсен опустился на корточки и коснулся рукой ночного папоротника. Широкие листы пружинили. Раздвинув их в стороны, Дженсен посмотрел на спрятанный у корней туго скрученный бутон. Ночью он зацветет. Магистр Ним будет довольна. Цветы папоротников обладали исключительными лечебными свойствами, но появлялись, к сожалению, очень редко. Даже здесь, в Алькасаре, где для них поддерживался самый благоприятный климат.       Выпрямившись, Дженсен вытер рукавом выступивший пот. В оранжерее было жарко. Перекинув тунику через плечо, он наклонился к следующему растению.       Никогда не уделявший внимания живой природе и ее магии, он узнал о ней много нового за время, проведенное в саду. И хотя составление снадобий и зелий оставляло его равнодушным, работа с растениями ему нравилась. Магистр Ним познакомила его с другой стороной способностей заклинателей, и он был благодарен ей за это.       Поздно вечером, когда он сидел на скамье в ожидании расцвета папоротников, целительница присела рядом с ним.       — Хороший вечер, — проговорила она, и Дженсен согласно кивнул.       В опустевшем Алькасаре было тихо. Праздник Солнцестояния уже миновал, но новые магики еще не начали разносить замок по камням.       — С завтрашнего дня я освобождаю тебя от работы в саду.       Такого Дженсен не ожидал, но не стал спрашивать причин, и магистр, понаблюдав за ним, улыбнулась.       — Ты все сделал правильно. На самом деле, твоя помощь была неоценимой, Дженсен. Но иногда нужно просто отдыхать.       — Я не…       — Это мой совет как магистра целительства, — мягким, но в тоже время непреклонным тоном сообщила целительница, и Дженсен больше не нашел что возразить.       Несмотря на невысокий рост и мягкий обволакивающий голос, магистр Ним обладала железным характером. Дженсену довелось стать свидетелем того, как она легким движением руки разрезала побледневшему от боли заклинателю бедро до кости, чтобы извлечь шипы наскального плюща. Она методично извлекла каждый шип, промыла рану и только потом воспользовалась магией. Ее руки были залиты кровью, но целительница как будто не замечала этого.       — Яд наскального плюща при магическом исцелении лишь быстрее распространяется по телу, — объяснила она немногочисленным свидетелям во время лечения. — Только удалив шипы и тщательно промыв рану, можно начинать исцеление.       Дженсен запомнил этот урок на всю жизнь. И впоследствии обращался с редким растением с предельной осторожностью. А еще — именно в тот день он увидел четыре стихийных кольца, окружающих магистра. Тогда его Знак раскрылся полностью.       — Почему вы попросили о помощи именно меня? — задал он вопрос, который долго не давал покоя.       — Мне понравилось то, как ты смотришь на сады.       Магистр не сказала всей правды, но Дженсен и так знал ответ. За пять лет им интересовался не один мастер.       — Я не выберу Путь целительства, — твердым голосом произнес он.       — Скорее всего, так и будет, — легко согласилась магистр. — Но мне все равно было приятно с тобой общаться.       Дженсен не сказал ничего плохого, и все же почувствовал себя виноватым.       — Ты слишком торопишься, Дженсен. Ты пытаешься нагнать упущенные годы, но со стихией нельзя бежать наперегонки — она такого не терпит. Хоть вы и относитесь с беспечностью к разрыву связи, но он возможен. — Магистр поднялась со скамьи. — Оставшиеся дни отдыхай. Спустись в Долину или займись тем, чем хотел бы. Но отдыхай. Тебе не нужно больше бежать.       — Хорошо, магистр, — неохотно пообещал Дженсен.       В тот день он не думал всерьез о возможности ненадолго покинуть Алькасар, но наутро эта мысль показалась не такой уж плохой, и Дженсен отправился в горы.       Он выбрал восточную дорогу вглубь Вещих гор — к Драконьим скалам, к местообитанию вайвернов. Как воздушный маг, однажды он пройдет эту дорогу до конца, но сейчас он был простым путником.       Путешествие по горам напомнило о доме. В Айсароссе во время короткого лета они всегда осуществляли вылазки к Вечным горам. Тренировались, охотились, запасались мясом и шкурами на зиму. Он был еще совсем ребенком, но уже ходил вместе с отцом и братом. Это было хорошее время, когда Дженсен твердо знал себя и свое будущее. Разочарование отца пришло позже. Тогда же прекратились и походы.       Дженсен не любил вспоминать детство, но не пожалел, что выбрался в горы. Магистр Ним оказалась права. Здесь не надо было бежать. Он не взял с собой ничего, что позволило бы ему вечерами продолжать обучение, и это стало самым верным решением.       Он был один. Только тонкая связующая нить тянулась с юга — оттуда, где находился партнер. Дженсен почти не ощущал его. Но знал, что Джаред в порядке. За год Дженсен привык никогда не оставаться в одиночестве в своей голове, и ненавязчивое присутствие партнера теперь даже успокаивало.       Дженсен взбирался на горы, останавливался в долинах, задерживался возле родников. Охотился и собирал ягоды. Навыки, привитые с детства, не подводили. Пусть он и не был лучшим охотником, но его умений хватало, чтобы разбавить сухой паек.       Здесь, в горах, время шло иначе, и в один из дней, заглянув в зеркальную гладь высокогорного озера, Дженсен решительно достал остро заточенный нож. Сожалений он не испытывал.       Пришло время возвращаться.