Алькасар заклинателей

      — С Первым днем, младший брат! — Джефф вошел к нему без стука, ожидая застать врасплох, но сам же и удивился, увидев Джареда с вещами в руках. — Собираешься? Уже?       — Не хочу опаздывать, — пожал плечами Джаред, выбирая то, что может пригодиться в дороге, и отсеивая то, что счел необходимым снующий рядом слуга. С приходом брата Джаред жестом отослал его из комнаты.       — Мама будет огорчена.       — Мама будет огорчена в любом случае. А я намерен хоть раз успеть к началу учебного года. Тем более в этом году нет праздника, который она планирует три месяца.       — Но это не значит, что она не расстроится. — Джефф ухмыльнулся. — У нее трое детей, но любимчик только один.       — Не говори глупостей, Джефф. Ей просто не нравится, что я вынужден отсутствовать дома дольше, чем год.       — На пять лет дольше все же.       — Это неизбежно. Когда Мэган отправится в Алькасар, то… — Джаред оборвал самого себя, вспомнив, что сестра может и вовсе отказаться от обучения.       Он коснулся медленно заживающего пореза на руке. Приподнятое настроение ушло.       Джефф тоже помрачнел.       — Мы все любили малышку Нерину, но только Мэган не смогла смириться с ее смертью.       — Она ждала год, чтобы отправиться вместе с ней в Алькасар, — глухо отозвался Джаред. Воспоминания о причинах, вынудивших его уехать из замка до окончания учебного года, продолжали причинять неутихающую боль.       Нерина была кузиной со стороны матери и единственной наследницей престола Медевы. Ее смерть на исходе весны потрясла всю провинцию. Джаред так и не смог до конца с этим примириться. Перед глазами все еще стояла маленькая девочка, все детство бегавшая за ним по пятам вместе с Мэган.       — Мы должны были сейчас выбирать ей первого жреца, а не строить проклятый погребальный корабль, — с бессильной злостью произнес Джаред, безотчетно сжимая одежду в руках.       — Мне тоже ее не хватает. — Джефф положил руку ему на плечо. Меж бровей брата залегла горькая складка.       Джаред отстранился. Все они справлялись с потерей по-своему.       — Думаю, лошади уже готовы.       — Так не терпится попасть в заколдованный замок? Не пойми меня неправильно, брат, но я ненавидел учебу в Алькасаре, хотя и ценю ее неоспоримую пользу.       — Я обещал Дженсену, что не опоздаю.       — А вот и причина спешки! Твой драгоценный партнер. — Джефф сел в кресло. — Я третье лето только о нем и слышу. Надеялся, что в этот раз ты все же привезешь его сюда.       — Я тоже на это надеялся, — коротко отозвался Джаред.       В этом году приезд оказался невозможным, а в прошлом Дженсен сам не захотел ехать. Поездке в Медеву он предпочел путешествие в Руан. Вместе с Данрагналом. Тогда отказ уязвил Джареда, но...       Джаред, коснувшись браслета на руке, коротко улыбнулся воспоминанию. Когда Огонь в нем проснулся, его тело, без полноценного стихийного кольца, начало резко реагировать на холод. В тот учебный год он провел больше ночей в постели партнера, чем в своей собственной. И Дженсен решил проблему с холодом по-своему — уехал в Руан. Только возвратившись из Медевы, Джаред узнал о причинах отказа партнера от поездки.       — Не помню, чтобы ты носил его раньше, — сказал Джефф, заметив жест.       — Подарок Дженсена на прошлогодний Первый день, — пояснил Джаред и указал на мелкие рубины, вспыхивающие на свету. — Здесь вязь символов, сохраняющих внутри меня тепло, когда Огонь не получается контролировать.       — Изделия предметных магов стоят недешево.       — Он сделал его, а не купил, — хмыкнул Джаред.       В тот год Дженсен отправился в Руан, чтобы встретиться с мастером-ювелиром, работающим с магиками, и сделать оберег. Когда Джаред об этом узнал, то не смог удержаться от вопроса, не сыграла ли основополагающую роль в решении о создании амулета необходимость согревать его по ночам. Дженсен предсказуемо огрызнулся.       Джареда забавляла нелюбовь партнера обсуждать физическую сторону человеческих отношений. Как айсароссец, тот был слишком консервативен в некоторых вопросах.       — Неужели он настолько хорош? — спросил Джефф, и Джаред не сразу понял, что брат имеет в виду магические способности Дженсена.       — Лучше, — ухмыльнулся Джаред. — Он лучший во всем. И внешне тоже. Но если я скажу ему об этом, то тут же получу в нос.       — Мой брат настолько труслив, что боится небольшой царапины? Твоему партнеру вообще известно, что означает быть медеванцем?       — Сомневаюсь, — ответил Джаред, не отрицая непросвещенности Дженсена в некоторых вопросах. — В Алькасаре есть книги о быте и традициях южных провинций, но не думаю, что он их читал.       — Ты посетишь сегодня жриц? Говорят, что в храме Иолы появились новые жрецы. Некоторые из них родом из Айсаросса.       — Мужчины? — изумился Джаред.       Джефф рассмеялся.       — Скорее Двуликий пройдется по Медеве голышом, чем айсароссец станет жрецом. Девушки. Только закончили обучение.       — Я уеду сразу после семейного обеда, — с сожалением покачал головой Джаред. — Может быть, в следующем году.       — Вот поэтому родители и недовольны. Ты так и не закончил обучение, а едва тебе исполнилось шестнадцать, покинул провинцию.       — Я думаю, что восполнил все пробелы, — отозвался Джаред, переодеваясь в праздничное облачение. Расшитые в родовые цвета штаны и тонкая туника с широким вырезом почти ничего не весили и отлично подходили под ту жару, что сейчас стояла на улицах.       — Обучение продолжается один год, а ты пытаешься его вместить в тот месяц с небольшим, что бываешь дома.       — Просто смирись с тем, что я более талантливый жрец, чем ты, — поддразнил Джаред.       — Чтобы засунуть член в дырку, особого умения не надо, — парировал брат.       — Выражаешься, как матрос из доков, — поморщился Джаред. — Твоя наставница была бы разочарована.       — Я просто хочу, чтобы ты понял: закончи ты обучение как полагается, твой айсароссец сидел бы сейчас здесь.       — Он мой партнер, Джефф, — холодно отчеканил Джаред.       — Тихо, тихо! Успокойся, мой огненный брат! — пошел на попятную Джефф и, извиняясь, коснулся его руки. — Это была всего лишь шутка. Пусть и немного неудачная.       Джаред все еще злился на его слова.       — Тебе не понять, что он сделал для меня. Иногда мне кажется, он и сам этого не понимает. Джефф, это…       — Я понял, прости, — вложив в слова больше раскаяния, проговорил брат. — Пойдем, не стоит упускать время. Порадуем мать твоей физиономией, пока ты еще не покинул город.              Он вернулся в Алькасар поздно ночью, когда партнер крепко спал.       Джаред был измотан дорогой, одиночество которой вновь пробудило вспоминания о погибшей кузине, и путешествие казалось бесконечным. Он был рад оказаться в замке и в комнате, за три года ставшей ему вторым домом. Связь, за время его почти трехмесячного отсутствия истончившаяся до паутинной нити, сейчас уверенно указывала на спящего человека.       В абсолютной темноте Джаред сбросил одежду прямо на пол и лег. Мышцы гудели, но он мгновенно провалился в сон, а когда проснулся, первым, кого увидел, стал Дженсен, переплетающий косу после утренней тренировки. За время их расставания тот почти не изменился, только черты лица заострились. Вероятнее всего, свое лето партнер опять провел в горах.       Вытянувшись на постели и сонно сощурив глаза, Джаред принялся лениво наблюдать за сноровистыми движениями.       — Мне не хватало этого, — проговорил он, стоило Дженсену обернуться.       Закончив с косой, тот пристально на него посмотрел.       — Ты не должен был возражать против моей поездки вслед за тобой.       — Я бы очень этого хотел, — признался Джаред, садясь на постели. — Но это была бы не та Медева, которую я надеялся тебе показать.       Джаред встал и подошел к чаше ополоснуть лицо. За время их совместного проживания Дженсен настолько привык к его привычке не обременять себя одеждой, что сейчас не обратил внимания на его наготу. Джаред вспомнил озвученные ими в первый год условия и подавил улыбку. По истечении трех лет можно было с уверенностью сказать, что они нарушили их все.       Дженсен наблюдал за ним, не отводя взгляда от глубокого пореза, окаймляющего предплечье ниже следов от ранговых колец, которые Джаред носил в Медеве. Порез уже зажил, но шрам все еще оставался свежим.       Дженсен коснулся плеча, изучая щербатую рану.       — Я читал об этой традиции, — сказал он. — Но не думал, что вы все еще придерживаетесь ее.       — Уже давно нет. — Джаред не мешал ему рассматривать кожу. — Теперь только в случае гибели наследника.       Раньше, в то время, когда Эрегорн был един, а на троне сидел король, все медеванцы наносили себе раны на предплечье после смерти близкого человека. Шрамы лучистыми полумесяцами обхватывали их руки, демонстрируя двуликую сущность всего сущего.       Рана на руке Джареда заживет, но шрам останется на всю жизнь.       Джаред натянул тунику.       — Ну а ты что делал, пока меня не было?       — Ходил в горы, — подтвердил Дженсен его догадку.       — Опять?       — Мне нравится природа.       Джаред успел это понять. И тем более его приводил в недоумение выбор партнером словесной магии. После того, как стихия Огня так и не проснулась в нем, Дженсен остановился на этом Пути. Но Джаред сомневался, что роль советника при каком-нибудь лорде подойдет ему. Словесные маги служили своему господину, а Дженсен был слишком предан магии и Алькасару, чтобы подчиняться другим. Пожалуй, добровольно он смог бы служить только военлорду Айсаросса. Но айсароссцы не жаловали магов, и единственный, кого военлорд был согласен терпеть как навязанного Алькасаром представителя Совета — это боевой маг, способностей которого у Дженсена все еще не было.       Джаред задавался вопросом, как много от желания Дженсена стать боевым магом было продиктовано его происхождением. И как много в решении самого Джареда избрать словесный Путь было осознанным собственным желанием, а не выбором семьи. Ответа он не знал.       У Дженсена был выдающийся талант к воздушной стихии. А, учитывая способности Джареда к двум стихиям, не исключено, что и партнер закончит обучение дуомагом. Но какой станет вторая стихия и проявит ли она себя вообще — не знал никто.       Четвертый год обучения начинался, а вместе с ним пришло время как общих, так и профилирующих занятий по стихиям и Путям.              — Противоборствующая стихия — это то, что становится камнем преткновения для каждого мага, — говорила мастер Милена. — Конфликт Воздуха и Земли таков, что талант к магии жизни проявляется у единиц, а конфликт Огня и Воды — это основная причина низкого числа квадромагов среди нас. Ни один магик по окончании обучения не смог стать дуомагом с кольцами Огня и Воды, сила этих стихий…       — Ты не разбудил меня сегодня, — прошептал Джаред, повернувшись к Дженсену.       — Мне нужно было немного помедитировать, — тихо ответил тот, не сводя глаз с мастера.       Джаред свел брови.       — Опять поднимался на площадку Ветров? Ты кажешься обеспокоенным в последнее время.       — Не больше, чем обычно. И нет, я спускался к Старому мосту. Он совсем обветшал. — Дженсен чуть повернул к нему голову. — Что хотела от тебя магистр Лиэн?       Джаред поморщил нос. Он надеялся, что они не будут касаться этой темы как можно дольше. Хотя бы потому, что он не знал, как относиться к предложению магистра, не говоря уже о том, как к нему отнесется Дженсен.       — Просто поговорить, — расплывчато ответил он. — Но я не уверен, что…       — Джаред!       Мастер Милена как никогда вовремя обратила внимание на их разговоры.       — Я вас слушал, мастер, — сказал он, поднимаясь с места. В зале послышались смешки. По прошествии нескольких лет эта фраза, некогда оброненная Дженсеном, стала традицией.       И сегодня мастер от нее не отступила.       — Родственные стихии, — коротко приказала она.       Фразой пользовались все магики. Если отвечали на вопрос, то оставались без наказания. Но стоило оплошать — отрабатывать приходилось до наступления следующих праздников.       — Земля и Вода, — ответил Джаред. — А еще… — он сконцентрировался, и вокруг него завращалось два дрожащих нечетких кольца оранжево-красного и серебристо-голубого оттенков. Джаред развел руки. — А еще Огонь и Воздух.       — Я не просила демонстрировать, — сухо осадила мастер.       — Я подумал, что наглядность не повредит.       Джаред сел и ухмыльнулся Дженсену.       — Позер, — шепнул тот.       — Но я ведь научился ее слушать, — так же тихо возразил Джаред.       — Стихия или стихии, проснувшиеся до первого испытания — ведущие, — продолжила лекцию мастер Милена. — Некоторые из вас столкнутся с тем, что ваши таланты идут вразрез с вашими предпочтениями в выборе Пути. Таков конфликт между разумом и сердцем. Среди магов есть как сторонники теории, что стихиям лучше известно предназначение мага, так и ее противники, утверждающие, что выбор мага зависит только от него самого. Но правда состоит в том, что вы никогда не сможете стать ни магом жизни, ни целителем, ни боевым магом, если не будете иметь к этому предрасположенности. Я…       — Хотел бы я посмотреть на того, кто предпочтет стать целителем, — хмыкнул Джаред, обращаясь к партнеру. — Порой магистр Ним пугает до дрожи, и мне совершенно не стыдно в этом признаваться.       Дженсен, проигнорировав, слушал лекцию, и Джаред толкнул его коленом.       — Ты ее любимчик, Дженсен. Если я завалю зачет, попросишь за меня?       Партнер бросил на него короткий раздраженный взгляд.       — Ты говоришь глупости, — ответил он. — К тому же лучше бы ты беспокоился о магистре Аломаре.       При упоминании магистра магии жизни по телу Джареда пробежал холодок. Вот кто умел производить незабываемое впечатление. С началом года в учебный курс добавились основы практики целительства и магии жизни. И если с магистром Ним Джаред пересекался раньше, то с магистром Аломаром встретился впервые.       Этот маг, внешностью походящий разом на жителей всех десяти провинций, вызывал озноб одним своим незрячим взглядом. Дженсен, обычно неплохо ладивший со всеми учителями, магистра избегал. И Джаред не осуждал его за это. Взгляд белых глаз словно проникал в душу, и создавалось впечатление, что от магистра ничего невозможно скрыть. Даже Джареда это нервировало, что уж говорить о его более замкнутом партнере.       Магистр жил уединенно, лекции читал в своих же апартаментах и, несмотря на слепоту, избегал любого физического контакта. Поговаривали, что как у мага жизни, у него мог просыпаться пророческий дар, который постепенно сводил его с ума. Но, кроме пронзительного взгляда, больше ничего неадекватного магистр не демонстрировал.       Другое дело — улыбчивый мастер Дей, еще один маг жизни, который вел курс вайвернологии. Его занятия Джаред посещал с удовольствием. Дженсен же не пропускал ни одного. Возможность стать наездником привлекала многих, но только его партнер грезил самими крылатыми существами. Несмотря на запрет посещения Драконьей Башни, он бывал там с завидным постоянством. Его условные толкования правил забавляли — партнер с куда большим, чем сам Джаред, пренебрежением относился к ограничениям Алькасара. Там, где Джаред наверняка знал, что поступает неправильно, Дженсен не колеблясь, попирал правила, даже не считая, что нарушает их. Как это было с башней.       Он повернулся к Дженсену.       — Как насчет того, чтобы…       — Джаред! — перебила мастер Милена, вновь оказавшись рядом. В этот раз она действительно разозлилась. — Когда вы все же закончите свою увлекательную беседу, я хочу услышать имя единственного магика, который закончил обучение с тремя кольцами стихий.       — Архимаг Последнего Короля, — ответил Джаред, вновь поднимаясь с места. Удивительно, но вопрос не был сложным.       — Имя, Джаред.       — Архимаг Эйдан, мастер Милена, — ухмыльнулся он. — Мне нужно перечислить все его титулы?       — Не стоит. Подготовишь информацию о его реформах периода Первой войны за престолонаследие. Начнешь с весны восемьсот восемьдесят первого года. Мне нужны его политические преобразования не только как архимага Алькасара, но и как советника короля Рэндалла в дни после его смерти.       — Но об этом можно написать целую книгу!       — Значит, тебе будет чем заняться, помимо разговоров, во время праздника Равноденствия. Садись.       Джаред хотел было возразить, но Дженсен дернул его за штанину, и он опустился на скамью.       — Поверить не могу! Я ответил правильно!       — Немного работы в Архивах тебе не повредит.       — Теперь я поверить не могу, что ты с ней согласен!       — Она мастер, ей решать.       Джаред возмущенно глянул на Дженсена, но тот уже вновь слушал лекцию.       Джаред фыркнул. Иногда партнеру не помешало бы просто повеселиться, а не подниматься на высокие площадки, рискуя свалиться вниз. Может быть, тогда он перестал бы воспринимать все слишком серьезно.              Вечером Джаред зашел за партнером в Архивы. Тот разговаривал с Данрагналом и неизвестной заклинательницей — валдийкой, если судить по тонким чертам лица и рыжим волосам. Эмблема на ее одежде говорила о принадлежности к целителям. Она стояла рядом с ученым, положив руку тому на плечо, и это был первый раз, когда Джаред видел кого-то рядом с ним.       Когда он подошел, компания уже прощалась, и целительница, прежде чем позволить ученому себя увести, одарила Джареда заинтересованной улыбкой.       — Красивые глаза, — сообщила она.       — Красивая улыбка, — среагировал он.       — Идем, лесная владычица, — раздраженно одернул Данрагнал. — Если магистр Молдвин появится здесь, то опять повесит мне на шею безмозглых магиков. А даже твое присутствие предпочтительнее этого.       Целительница рассмеялась, но ее ответа Джаред не расслышал: маги скрылись за поворотом.       — Лесная владычица? — повернулся он к Дженсену.       — Она дальняя родственница наместницы Валдора. И бывший партнер Дана.       — Партнер? — изумился Джаред. — А я думал, что он довел своего партнера до самоубийства еще в первые годы обучения.       Вместо ответа Дженсен вложил ему в руку книгу.       — Это рассуждения историков о причинах убийства Последнего Короля. Они тебе пригодятся.       Джаред мельком посмотрел на книгу и вновь повернулся к Дженсену.       — Она очень красива, — поделился он. — И ей понравились мои глаза. Как ее зовут?       Дженсен бросил на него короткий взгляд.       — Рианна. И она уже шесть лет как дуомаг.       — Почему это должно…       — Может, все-таки расскажешь, что потребовалось от тебя магистру Лиэн?       Дженсен опять поднял эту тему.       Обогнув его, Джаред первым направился к выходу.       — Так я должен обращаться к ней «мастер Рианна»?       — Думаю, скоро мы все будем обращаться к ней «советник Рианна». — Дженсен поравнялся с ним в дверях. — Почему ты не хочешь говорить о магистре Лиэн?       — Я не…       — Она предложила тебе заниматься отдельно? — спросил Дженсен. Вопрос был скорее утверждением, и Джаред споткнулся на ровном месте. — Ты об этом не решался мне рассказать?       Джаред остановился и хмуро посмотрел на партнера. Дженсен приподнял бровь и в воздухе изобразил, как тянет за невидимую нить между ними.       — Хорошо, я не решался, — раздраженно признал Джаред. — Почему ты вообще продолжаешь меня чувствовать?       — Может быть, потому что у тебя все на лице написано?       Они миновали Мост Единства и вышли во внутренний двор на восточной стороне замка. Джаред кивал знакомым магикам, не отставая от партнера.       Способность Дженсена понимать все раньше, чем Джаред успевал это озвучить, по большей части была удобна, но иногда она заставляла задуматься о природе своего происхождения.        Партнерская связь не должна была так работать.       — Я ожидал чего-то подобного с тех пор, как твои друзья один за другим начали становиться огненными, — пояснил Дженсен, заходя в крыло магиков. — Ты их выбрал, и ты их лидер. Магистр Лиэн это понимает.       Он говорил о теории, что магики одной стихии способны чувствовать друг друга. Они сплачивались вокруг того, кто обладал большей силой.       — Но почему тогда ты…       — Меня выбирал не ты.       Джареду не понравилось, как это прозвучало. В словах партнера заключалась та правда, с которой ему не хотелось мириться.       — Надеюсь, ты не отказал магистру? — уточнил Дженсен.       — Я сказал, что подумаю, — хмуро ответил Джаред. С некоторых пор мастера по боевому искусству слишком сильно давили на него с выбором Пути, но Дженсен всегда придерживался нейтралитета в этом вопросе, хотя его точка зрения была для Джареда очевидна.       — Это не означает, что ты должен стать боевым магом, — заметил его колебания Дженсен.       Джаред пожал плечами и некоторое время просто молчал. Они зашли в их комнату. Положив книгу на стол, он парой движений пальцев оставил на стенах светящиеся символы. Сейчас элементарная символьная магия уже не была для них проблемой.       — Мне послышалось, или ты сказал, что очаровательная целительница, не иначе как по ошибке определенная в партнеры книжнику, скоро станет советником? — вернулся Джаред к нейтральной теме. Летом Натаниэль упоминал о том, что одно место в Совете магов стало вакантным, но тогда Джаред не придал этому значения.       — После смерти представителя Алькасара в Валдоре, она, не только как родственница, но и как целительница семьи наместницы, сейчас главный претендент на место. — Дженсен устало потер шею. — Если в Осеннее Равноденствие она пройдет испытание на третье кольцо, то уже к зиме станет членом Совета.       — Это… впечатляет, — отдал должное Джаред.       Он подошел к партнеру и, положив руки ему на плечи, помассировал пальцами шейные позвонки. Мышцы под его ладонями были как каменные.       — Я не могу тебя чувствовать, Дженсен, но даже я вижу, как ты напряжен в последнее время. Тебе нужно иногда расслабляться.       Дженсен попытался встать, но Джаред усилил давление на плечи.       — Снимай тунику и ложись, я разомну тебе спину.       Дженсен колебался, но когда Джаред подтолкнул его к постели, подчинился. Он скинул тунику и лег на кровать. Свет золотистых символов упал на спину, окрашивая ее в медовые тона, а может быть, так казалось из-за не успевшего сойти летнего загара, который Дженсен приобрел, блуждая по горам.       Джаред провел руками по лопаткам и спустился к пояснице.       — Ты как камень, — сообщил он, растирая застывшие мышцы, прежде чем начать их разминать. — Это мешает тебе спать.       — Сейчас мне мешаешь спать ты, — глухо хмыкнул Дженсен в подушку и, должно быть, передумав попытался приподняться, но Джаред удержал его на месте.       Массаж получился скорее болезненным, чем расслабляющим. Даже разогретые, мышцы поддавались с неохотой.       Но Дженсен не возражал, больше не предпринимая попыток подняться, и тихо дышал. Он все-таки расслабился. Когда Джаред повел руками вверх, едва касаясь пальцами спины, волоски на затылке партнера приподнялись, и по телу прошла легкая дрожь.       — Магистр Лиэн не только предложила заниматься с ней, — поделился Джаред, задерживая руки на лопатках. — Она хотела, чтобы и ты присоединился к нам.       Дженсен под его ладонями пожал плечами.       — Не думаю, что это хорошая мысль.       — Ты ей нравишься.       — Ей нравится моя техника и боевое искусство Айсаросса, — лениво отозвался он. — Но я научил тебя почти всему, что знал.       — Тогда почему ты все время побеждаешь?       — Потому что ты слишком торопишься. И открываешь левый бок.       Джаред рассмеялся и уже молча продолжил делать массаж.       Мышцы под руками расслабились, кожа покраснела. Он не прекращал вминать пальцы в тело, пока не почувствовал, что то больше не молчит. Дженсен ни за что бы не признался, но ему нравилось. Он растекся на кровати и прикрыл глаза. Джаред видел, каким расслабленным было его лицо. Партнер редко выглядел столь разморенным.       Коснувшись большими пальцами под затылком, Джаред провел ими вниз по позвоночнику и остановился, дойдя до основания.       — Ты бы мог периодически к нам присоединяться, — предложил он.       Ответа не последовало.       Убрав руки со спины, Джаред отклонился и вновь посмотрел на партнера. Грудная клетка равномерно вздымалась, сосредоточенная складка между бровей разгладилась, а глаза оставались плотно закрытыми.       Дженсен спал.       Накинув на него одеяло, Джаред оставил символы света только у стола и открыл врученную ему в Архивах книгу.       По крайней мере, история жизни Последнего Короля и его советника, впоследствии архимага Эйдана, ставшая границей двух эпох, была самой увлекательной частью истории Эрегорна.       

***

      Для Джареда потеря близкого не прошла бесследно. Он повзрослел. Больше трех лет минуло с момента их знакомства, во многом он остался прежним, но было в нем что-то, что подсказывало: мальчишка, которого выбрало для Дженсена Зеркало, вырос. Конечно, он все так же разыгрывал мастеров и исправно получал за это наказания, но…       Впервые за сотню лет провинция осталась без прямого наследника. Со смертью кузины Джаред стал третьим в очереди на престол Медевы. Давление со стороны семьи усилилось, а в Алькасаре подталкивали к выбору боевой магии мастера. Вряд ли партнера это сильно беспокоило, но близился тот день, когда ему придется выбирать.       После Осеннего Равноденствия Джаред принял предложение магистра Лиэн и с тех пор значительно продвинулся вперед. Огонь не зря считался боевой стихией: он помогал магу там, где физическая подготовка оказывалась недостаточной. Дженсен не раз наблюдал, как оранжево-алые языки стихии тянутся от партнера, увеличивая его скорость и силу. Кольцо стихии не станет полным, пока не будет пройдено испытание, но уже сейчас возможности Джареда впечатляли.       За этот год тот сблизился с магистром Лиэн. Дженсен часто забирал партнера с изнуряющих тренировок и видел, как суровая наставница подшучивает над ним. К самому Дженсену магистр тоже относилась доброжелательно, но с тех пор, как Огонь так и не проснулся в нем, он старался сократить их встречи.       Дженсен не прекратил своих тренировок. Он не мог стать боевым магом, но все еще оставался воином Айсаросса, даже если и не прошел посвящения. Он не планировал возвращаться домой и не знал, что ждет его в будущем. Путь словесной магии казался подходящим, но Джаред, хоть и сам собирался пойти по нему, не поддержал выбора. А Дан и вовсе высмеял.       Дженсен мог попробовать стать мастером Алькасара, но те редко обладали ступенью ниже, чем трио или дуомаг. Пока у него была только одна стихия. Пусть учителя и говорили о выдающихся способностях, Дженсен видел, как из года в год множество мономагов покидают стены этого замка и никогда не возвращаются, чтобы попробовать пройти испытание повторно. Он мог стать одним из них.       И все же Дженсен неплохо ладил с магистрами, предпочитая проводить вечера в Архивах, чем в каминном зале вместе с магиками. Магистры-близнецы, несмотря на свою смешливую беспощадность, были выдающимися магами. Магистр Молдвин взял за привычку периодически общаться с ним на отвлеченные темы, а с магистром Ним Дженсен виделся, посещая сады.       Магистр Аломар был единственным, с кем Дженсен предпочитал не пересекаться, но того же мнения придерживались и все остальные магики. Поэтому Дженсен был готов провести свою жизнь среди этих людей, но не был уверен, что сам подойдет им.       — Я и не надеялся застать тебя в Архивах. — Дан сел напротив, как не делал уже несколько лет. — Ты редко здесь бываешь.       Дженсен пожал плечами.       — Это ты редко здесь бываешь. Новое исследование?       — Можно и так сказать, но об этом потом, — отмахнулся ученый. — На днях мне попался интересный трактат, там говорилось о способности формы Стигмы указывать на предрасположенность к стихии, а ее местоположения — на магический потенциал.       Звучало нелепо даже для Дана.       — Если бы это было так, заклинатели давно бы заметили это.       — Ошибка нынешнего поколения, Дженсен, именно в нашей уверенности, что изучено все. Более того, мы уверены и в недоступности утерянных знаний прошлого. Что ты знаешь об архимаге Последнего Короля?       — Что именно ты хочешь услышать? Осенью Джаред готовил доклад по его реформам. Архимаг Эйдан много чего успел сделать.       — Не разбрасывайся по истории, — поморщился Дан. — Важна лишь суть.       Дженсен пожал плечами.       — Он был величайшим магом Алькасара и таковым остается по сей день.       — Он был тем, кто двигался впереди своего времени, Дженсен! — возбужденно воскликнул Дан. — Вот в чем суть! Архимаг Эйдан отказывался следовать правилам и принципам, установленными заклинателями. Он не считал, что все секреты магии открыты перед человеком. Он был единственным магиком, получившим три кольца. Он стал советником короля в возрасте двадцати двух лет. Он был тем, кто остановил разрушение Эрегорна после его гибели. И, в конце концов, он тот, кто создал Трон.       — Я не думаю…       — А впоследствии, став архимагом, он полностью изменил систему обучения. Все его действия несли протест и волнение. Но он никогда не останавливался на достигнутом и до самой смерти принимал активное участие в изучении магии и сохранении мира.       — Который тут же был нарушен, стоило ему умереть, — добавил подошедший Джаред. Он положил руку Дженсену на плечо и сел рядом. — Ты готов?       Дженсен обернулся к партнеру.       — Уже…       — Вторая война за престолонаследие не продлилась и трех лет! — раздражено перебил Дан.       — Только потому, что Кимассирия решила воспользоваться ситуацией и напасть на Эрегорн. Иначе бы длилась все десять, как и Первая, — ухмыльнулся Джаред, оборачиваясь к ученому.       — Он создал уникальный институт власти, который сохранился и по сей день.       — Благодаря этому механизму у нас «и по сей день» нет короля.       — Твои познания просто потрясают. — Дан злился. Скорее всего, опять увлекся периодом между эпох, иначе не реагировал бы так остро. Тем более Джаред перевел тему на политику, в которой чувствовал себя как рыба в воде, тогда как ученый ее искренне ненавидел. — Провинции скорее распались бы на самостоятельные государства, чем выбрали кого-то одного.       — Провинции и так распались на самостоятельные государства, — хмыкнул Джаред. — Совет лордов — не более чем дань традиции. При всем моем уважении, советники занимаются только тем, что рассуждают о судьбе мира.       — Даже ты, южный принц, не можешь отрицать того, что пока существует Совет во главе с архимагом, Эрегорн остается одним целым.       — Ты можешь видеть в этом достижение, но я считаю, архимаг Эйдан просто перетянул одеяло на себя. Зачаровав один Трон, он создал другой в Алькасаре. Незримый и неовеществленный, но от этого не менее действенный. Не зря бытует мнение, что со смертью архимага Эрегорн лишился короля второй раз.       — Мнение, достойное благородного, — холодно отозвался Дан, поднимаясь с места. — Архимаг Эйдан никогда не стремился править, он стремился только к миру, — поставил он точку и обернулся к Дженсену. — Зайди ко мне, когда найдешь время. Но только один.       Дженсен проводил друга внимательным взглядом. Дан редко когда пасовал в словесных стычках, да и то такое случалось только потому, что его мысли были заняты другим.       Дженсен повернулся к Джареду.       — К чему все это было? — спросил он. — Ты так не думаешь, и мы оба это знаем.       — Но он этого не знает. — Джаред ухмыльнулся. — К тому же ему не помешает понять, что его мнение не всегда верно.       — Сомневаюсь, что он это понял. — Дженсен поднялся с места и задержал взгляд на вещах в руках Джареда. — Я думал, мы отправимся через пару дней.       — Мастер Годрик поставлен известность, учебы уже не будет, без знания промежуточных результатов прожить можно — так зачем терять время?       Дженсен пристально посмотрел на партнера.       — К чему это путешествие по горам, Джаред? Ты никогда не высказывал желания уйти подальше от людей. Тем более весной, когда только сошел снег.       — Считай это своим подарком на Первый день.       Дженсен нахмурился. В северных провинциях не принято было отмечать Первый день, поскольку принесенные ребенку дары могли привлечь внимание Двуликого, как известно, обладавшего не только светлой, но и темной сущностью. По тем же самым причинам в центральных и южных провинциях этот день, наоборот, праздновался. Но такие противоречивые трактовки были следствием различных мировоззрений у жителей Севера и Юга.       — Первый день весны уже прошел, Дженсен, — добавил Джаред, вручив ему вещевой мешок. — Поэтому мы просто идем в горы.