7. Огонь
23 декабря 2020 г., 10:57
Ближе к закату Дженсен спустился к дамбе. Она была третьим мостом по дороге в долину, и путь к ней занял больше получаса. Дамба сдерживала реку в ущелье, не позволяя быстрому потоку подмывать подножие возвышающейся над водой Скалы Архимага.
Дженсен сидел, спустив ноги с моста, и кидал мелкие камешки в срывающуюся со стоков воду. Заходящее солнце золотом заливало реку и слепило глаза. Прошло немало времени, прежде чем он услышал стук копыт.
Дженсен не поворачивал головы до тех пор, пока подковы не зацокали по мостовой. Ладонь с галькой разжалась, и он соскочил с моста навстречу. Ему не нужно было смотреть на всадника, чтобы понять, кто это.
Его партнер вернулся в Алькасар.
Джаред спешился и, щурясь на солнце, улыбнулся ему.
— Ты опоздал, — сообщил Дженсен и тут же услышал искренний смех. Партнерская связь донесла теплое веселье, но ощущения и в четверть не были так сильны, как те, что он испытал прошлой осенью.
Взяв лошадь под узды, Джаред подошел ближе.
— Я тоже рад тебя видеть, партнер.
— На два дня, — добавил Дженсен.
Опоздать к началу учебного года было настолько в духе Джареда, что Дженсен толком и не сердился, а вот Дан не преминул указать на привилегии царских особ.
Солнце склонилось ниже к горизонту, изменив цвет на алый — Джаред перестал щуриться и только сейчас смог что-либо рассмотреть.
— Ты побрился! — изумился он.
Промолчав, Дженсен коснулся голого подбородка. Он все еще привыкал к этому ощущению, но нельзя сказать, что оно ему не нравилось.
Партнер пристально осмотрел его лицо и широко улыбнулся.
— Я знал, что ты будешь таким, — самоуверенно заявил он, вызвав у Дженсена непроизвольную усмешку.
Отпустив лошадь, чтобы та самостоятельно вернулась в Долину, Джаред положил руку ему на плечо.
— Я вернулся, партнер.
Дженсен ответил таким же жестом.
— Добро пожаловать домой.
***
Дождливым утром после тренировки развалившись на постели, Джаред сонно наблюдал, как партнер переплетает косу. — Ты опоздаешь к магистру Доминику, — напомнил Дженсен. — Они опять поменяются местами, и магистр Дамиан начнет доставать меня вопросами, почему я все еще не закрыл курс теории предметной магии. — Наверное, это потому что ты должен был закрыть его еще прошедшей весной, — предположил Дженсен, не упустив возможности напомнить о его прошлогодней самоуверенности. Джаред накрыл голову подушкой. — Ненавижу предметную магию, — глухо простонал он. — Кому какое дело до того, как были созданы Стихийные Кольца? Достаточно того, что мы раз за разом вынуждены проходить их. Мне до сих пор в кошмарах снится этот безумный лабиринт! Молчание затянулось, и Джаред сбросил подушку с лица. Партнер казался задумчивым, и это было неудивительно: никто из них не любил говорить о Кольцах. — Ты вспоминаешь Срывание Стигмы? — решился спросить Джаред. — Иногда, — неохотно ответил Дженсен, заканчивая с косой. Теперь, когда он побрился, то выглядел не старше Джареда. Некоторые магики его не узнавали. Джареда это забавляло, особенно реакция друзей. Крэйг все еще был уверен, что его партнера подменили. — То место, куда я попал… — возвращаясь к теме разговора, произнес Джаред, и партнер повернул к нему голову. — Я помню, как бродил среди снегов. Никогда не ощущал такого холода. Мне казалось, что я умру там, но это был не я. Взгляд Дженсена на мгновение стал отстраненным, словно, смотря на Джареда, он видел кого угодно, но только не его. — В Кольцах я оказался в воде, — неохотно поделился он своими воспоминаниями. — Плыл за деревянной куклой, несмотря на шторм. Мне казалось важным достать ее. Но ты прав, это был не я. Потому что это был Джаред. Он помнил тот день. Тогда он должен был утонуть, но вопреки всему выплыл. — Последний подарок деда сестре, — проговорил Джаред. — Дед был доминусом Медевы. В то лето, вернувшись с Совета лордов, он всем нам привез подарки из Эрегорна. А уже через месяц его не стало, и власть в провинции перешла к моей тетке. В день ее инаугурации Мэган с кузинами пошли к океану принести дары в честь нового правителя. Был шторм, и моя неосторожная сестрица уронила куклу. Я оказался рядом и… просто прыгнул в воду. — Подобное безрассудное геройство очень на тебя похоже, — заметил Дженсен. — Если бы герои размышляли, они бы не были героями, — рассмеялся Джаред, но быстро замолк. — Я чуть не умер тогда. Не помню, как выплыл. Не самое веселое воспоминание. Дженсен вздрогнул. — Там, в снегах… — медленно начал он. — Ты… Как именно ты выжил? Джаред закутался в одеяла, вспоминая промозглый холод. В Медеве даже зимой было тепло. Здесь, в горах, Джаред ненавидел зиму, но в Кольцах… Неужели Дженсен действительно когда-то вынужден был пережить тот день? — Я сделал пещеру с подветренной стороны камня. — Джаред подавил дрожь. — Не знал, что надо делать, но делал. А потом всю ночь запрещал себе спать, ожидая, пока воздух хоть немного прогреется. — Я этого не помню, — глухо произнес Дженсен, и Джаред сел в постели. Он не всегда понимал, что хотел ему сказать партнер своими обрывочными фразами, но сейчас догадался сразу же. — Я не верю в это, — твердо ответил он на невысказанное вслух. — Я не верю, что Кольца помогли нам выжить в прошлом, поменяв местами. Даже они на такое не способны. Тем более тогда мы еще не были партнерами. Дженсен неопределенно пожал плечами и кинул ему вещи прямо в лицо. — Теперь ты понимаешь, почему должен посещать занятия магистра Дамиана? — спросил он, в итоге сводя все к неспособности Джареда сдать теоретический курс. Застонав, Джаред опять закрыл голову подушкой, но Дженсен не ушел, а присел на свою кровать. — В чем дело, Джаред? Джаред удивленно обернулся к партнеру, гадая, как тот раньше него понял, что что-то не так. — Ты до сих пор чувствуешь меня? — догадался он. — После возвращения из Медевы твои эмоции немного задевали меня, но к Равноденствию все исчезло. Я думал, что тоже пропал для тебя. — Ты и пропал, — ответил Дженсен и, поколебавшись, добавил: — Почти. — Разве это нормально? — Помимо всего прочего, Дан сказал, что иногда такое происходит. — И ты считаешь его надежным источником? — Он никогда не ошибается, — уверенно ответил Дженсен. — Но иногда забывает о деталях. Видимо, потому что считает, будто они и так всем известны. — Твой гениальный друг чуть не довел до припадка половину магиков своими методами преподавания. Дженсен пожал плечами. — Магистру Молдвину не следовало заставлять его читать лекции. — Поверить не могу, что ты его защищаешь. — Оставь Дана в покое и расскажи, почему я который день ощущаю твою тревогу. Настал черед Джареда пожимать плечами. — Как я уже сказал, мне снится лабиринт. Думаю, это обычные кошмары. Рано или поздно они пройдут. — Тебе стоит раньше ложиться спать, — со вздохом заключил Дженсен. Но не было похоже, что он удовлетворился озвученным ответом. Кажется, из них двоих эти кошмары его беспокоили больше.***
— Знак — это суть мага, — отрывисто говорил Дан, расхаживая по аудитории. — Часть его личности, его сущность. К счастью, вы видите внутреннюю сторону Знака партнера до того, как осознаете важность заключенной в нем информации. Показать свой Знак — все равно что нагишом пройтись среди толпы. — Не вижу особой проблемы, — хмыкнул Джаред. Дан одарил его раздраженным взглядом. — С пробелами в воспитании не ко мне, южный принц, — едко парировал он. Прежде чем Джаред успел ответить, Дженсен толкнул его в бок, жалея, что не может таким же образом образумить и Дана. В конце концов, они все находились на лекции. То, что друг плохо воспринял Джареда, не было для Дженсена новостью — тот ко всем так относился — но то, что и Джаред выказывал ответную неприязнь, не переставало его удивлять. Медеванец мог обаять даже снежного вепря, если того хотел. Казалось, он знал всех магиков в Алькасаре. А с Даном был на ножах и не упускал случая поддеть. Ученый вернулся к лекции. Он говорил об изменениях в Знаке, влиянии на него лунного цикла и продолжительности светового дня. Затем принялся прямо в воздухе выводить формулы и расчеты. И в определенный момент даже Дженсен, привыкший к его манере вести беседу, потерял нить рассуждений. — Ты мог бы хотя бы вовремя лекций его не трогать, — тихо сказал он Джареду. — Он издевается над магиками. Я не собираюсь молча это слушать. Дженсен покачал головой. Джаред не мог оставаться в стороне. Как он раньше вмешался в его стычку с уже окончившим обучение Эвертом, так и сейчас считал себя обязанным разрешить конфликт. Рано или поздно он поймет, что не обязан исправлять каждую несправедливость этого мира. К тому же у него уже была проблема, которой не помешало бы больше внимания с его стороны. Кошмары продолжались. Магистр Ним отправилась к Изумрудному озеру за ночным лотосом, поэтому Дженсен не мог с ней посоветоваться, а Джаред не считал беспокоящие его сновидения серьезной проблемой. Наверное, потому что не видел себя со стороны, ночами метающегося по кровати, а наутро встающего с темными кругами под глазами. По истечении часа Дан вернулся к приземленным понятиям и поделился с магиками красивой легендой об особенностях Знака архимага, закончив свой рассказ тем, что назвал ее глупым вымыслом. Ушел он довольный собой и сразу же спрятался у себя. Дана сильно раздражала необходимость замещать мастеров на занятиях. Недавно он начал новое исследование, и перестал появляться в Архивах. У Дженсена не было возможности поговорить с ним о Джареде, и вряд ли представится. Стало понятно, что если где и получится перехватить друга, то только в его личных комнатах. Дождливым днем, после того, как Джаред не спал полночи, Дженсен решил, что тянуть больше нельзя. На стук Дан не ответил, и Дженсен решительно вошел в комнату, где тут же чуть было не ослеп. — Темный лик, что ты делаешь? — Он прикрыл ладонью глаза и наощупь двинулся вперед. — Для Темного лика тут слишком светло, — раздалось в ответ. — Это ты, Дженсен? — Убери свет! — Что?.. Ах да, конечно. Свет перестал резать глаза, и Дженсен, опустив ладонь, взглядом поискал друга. Дан обнаружился за столом — строчил пером по пергаменту. — Что это такое было? — Подожди. Прошло не меньше получаса, прежде чем Дан отложил перо. Подняв голову, он с задумчивым видом принялся разглядывать Дженсена, но как будто смотрел сквозь него. Его взгляд сфокусировался только после того, как Дженсен прочистил горло. — Дженсен?.. И давно ты стоишь? — Достаточно, чтобы успеть оценить степень твоей невменяемости. — Это очень хорошо, что ты пришел. — Дан подскочил с места и выхватил из стопки потрепанную книгу. — Очень вовремя. Послушай. «Каменная кладка в центральной части…» — Дан?.. Дан! — Ученый отвлекся от книги. — Что это был за свет? — Лучи во время солнечного затмения. Проверяю одну теорию, но не суть. Только послушай! Ты когда-нибудь интересовался возникновением разлома в горе? — Ты ведь не успокоишься, пока не выскажешься, да? Дан в очередной раз его проигнорировал, снова принявшись пролистывать книгу. Дженсен начал жалеть, что пришел сюда. — О возникновении разлома написано в истории создания Алькасара, — потеряв терпение, напомнил о себе Дженсен. — Но о причинах его происхождения теорий несколько: одна касается вмешательства Двуликого, другая — что маги сами устроили этот разлом, столкнув в одной точке две молнии. — Теорию с Двуликим отбросим как нежизнеспособную, — тут же произнес Дан. — Зачем? Зачем магам понадобилось разламывать гору? — Вода… — Река успешно текла вокруг горы тысячи лет. Зачем менять ее русло, если проще построить замок на соседней горе? — Считается, что… — Я знаю, что считается, Дженсен. Прекращай мне цитировать и начни думать наконец! — Ты считаешь, что разлом был сделан специально? — раздраженно уточнил Дженсен. — Наоборот, Дженсен, наоборот! Что случилось с твоей логикой?! — Дан?.. — Когда ученый прекратил листать книгу, Дженсен твердо на него посмотрел. — Что это тебе дает? — Что? — переспросил тот и уселся напротив, крепко задумавшись. — Есть одно предположение, но пока рано говорить наверняка. Слишком мало информации. Возможно, позже. — Дан перебрал бумаги на столе и только потом вновь обратил внимание на Дженсена. — Не думал, что ты знаешь, где мои комнаты. — Я приходил к тебе сюда прошлой зимой, — сухо напомнил Дженсен. — Наверное, так оно и было, — не стал спорить Дан. — Я плохо помню период после испытания на кольца. — Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — подхватил Дженсен. — Я об артефакте, а не о кольцах на Знаке. — Тебе еще рано проходить испытания, — тут же отчеканил друг. — Я и не собирался! Что за дикая мысль? — Нет? — Дан задумчиво пожевал губу. — А это было бы как раз в твоем духе. Даже не думай. Если не закончивший обучение магик шагнет в Кольца, стихия не подчинится, а обернется против него. И если тысячу лет назад это было… — Дан оборвал сам себя и подозрительно посмотрел на Дженсена. — Зачем тебе старый артефакт, если ты не собрался войти в Кольца раньше полагаемого срока? — Это Джаред… — Твой партнер собрался пройти испытания?! — Дан, ты вообще слушаешь меня хоть немного?! Джареду снятся Кольца. Один из фрагментов испытания. — И южным принцам иногда снятся кошмары. Теперь Дженсен окончательно пожалел о том, что пришел сюда. По крайней мере, магистры не стали бы над ним издеваться. Дженсен поднялся, намереваясь уйти, и Дан вскочил вместе с ним. — Подожди, подожди, — он остановил его. — Всем нам снятся Кольца, но последствия их воздействия проходят за один сезон. Цикл от дня Солнцестояния до дня Равноденствия, переход от лета к осени, нельзя недооценивать силу сме… — Ты опять отвлекаешься. — Прости. Он сам говорит о кошмарах, или ты до сих пор его чувствуешь? — Он игнорирует их, — ответил Дженсен. — Значит, ты все же знаешь, почему я его чувствую? — Может быть, — Дан кивнул сам себе. — Как я уже говорил, иногда такое случается. Начни ты думать, тоже знал бы об этом. Но пока рано судить наверняка. — Он поднялся и принялся поспешно собирать книги. — Да, рано. А теперь уходи. Еще пара минут, и активируются символы, которые тебе лучше не видеть. И не слышать. Дженсена выпроводили за дверь раньше, чем он успел попрощаться. Дан не ответил ни на один из его вопросов. Но дал понять, что причин для волнений нет. И все же Дженсен был раздражен. Со временем выяснилось, что не зря. Того, о чем Дан умолчал, невозможно было избежать или взять под контроль, но к этому можно было бы подготовиться. В один из дней партнерская связь взорвалась огнем. И болью. Дженсен отрабатывал защиту с правого бока, когда почувствовал, как жар окутывает тело, прожигая его до костей. Боль была невыносимой, и ее источником оказался Джаред. Едва придя в себя после первой, особенно яркой вспышки, Дженсен мгновенно нашел партнера взглядом. Обхватив голову руками, тот лежал на земле. Дженсен в считанные секунды оказался рядом, опередив мастера Ронана. — Что вы с ним сделали? — рявкнул он, отталкивая друзей Джареда в сторону. Несмотря на то что боль больше не задевала его так сильно, он знал, что партнеру становится хуже. Мастер Ронан присел с другой стороны и коснулся шеи Джареда, начав отсчитывать пульс. Затем он также методично осмотрел натянутые на руках вены и приподнял веки. Зрачки хаотично двигались в разные стороны. Мастер нахмурился. — Его нужно немедленно доставить к магистру Ним, — проговорил он и поднялся с колен. — Дженсен — за мной. Остальные — продолжаем тренировку. Мастер шепнул пару слов, и тело потерявшего сознание Джареда послушно взмыло вверх. — Что с ним? — требовательно спросил Дженсен, когда они поспешно пересекали галерею. — Огонь предъявил свои права, — коротко пояснил мастер, и Дженсен споткнулся на ровном месте. — Что?! Но еще рано! Для Дженсена давно не было новостью, что партнер может стать огненным магом. Он ощущал это в нем с того момента как увидел его хватку на мече. Но Джареда никогда не интересовал Путь боевой магии. Согласно воле семьи, он собирался стать словесным магом. — Рано, — согласился мастер, шагая в павильон, ведущий к садам. — Я ожидал подобного к середине весны, но никак не на исходе осени. Слишком мало опыта. Слишком много потенциала. Дан должен был его предупредить! Огонь не зря считался самой требовательной из стихий. Когда заклинатель развивал его в достаточной степени, тот испытывал его. Маги словно выгорали изнутри в попытках перебороть стихию. Только Джаред ведь никогда не интересовался своими огненными способностями! — Ним, ты здесь? — Мастер движением руки распахнул двери храма и парой пассов уложил Джареда на койку в лечебном зале. Магистр тут же появилась в помещении, как обычно собранная и спокойная. Дженсен испытал облегчение от того, что она успела вернуться в замок. Магистр посмотрела на бессознательного Джареда и только потом перевела взгляд на квадромага и Дженсена. — Как давно? — Не больше десяти минут. Целительница качнула головой. — Если желаете, можете остаться, но не мешайте, — предупредила она, закатывая рукава. Дженсен не сдвинулся с места. Он мало что понял. Вокруг магистра вращались четыре стихийных кольца, указывая на ее принадлежность к квадромагам. Сине-зеленая струя Воды мешалась с зелено-коричневой лентой Земли. Стихии оплели Джареда, но больше Дженсен ничего не увидел. Сложно было сказать, сколько времени прошло, прежде чем магистр отстранилась. — Что смогла, я сделала. Остальное будет зависеть от него. — Она смахнула пот со лба, а затем в упор посмотрела на Дженсена. — И от тебя. — Что я должен делать? — без колебаний спросил он. — Будь рядом. Когда дело касается стихий, партнерская связь — это единственное, что способно удержать. Дженсен подошел ближе. Джаред выглядел бледным, но кожа его горела. — Почему он не приходит в себя? — Он придет, — пообещала магистр. Она посмотрела на мастера Ронана и огорченно покачала головой. — Слишком рано. — Иногда оно приходит позже, иногда раньше. Он сильный мальчик, справится. Магистр выглядела опечаленной. Когда мастер Ронан ушел, она повернулась к Дженсену. — Его лучше доставить в вашу комнату. Я попрошу кого-нибудь из магиков помочь тебе. Еще я подготовлю некоторые отвары, но использовать их можно только в случае крайней необходимости. В целительстве применяется водная стихия, и мое последующее вмешательство скорее причинит больше вреда, чем пользы. Дженсен, не отводя взгляда от партнера, кивнул. Джаред очнулся только к вечеру. Закашлявшись, он шевельнулся и воспаленными глазами оглядел спальню. — Ты как? — Дженсен встал из-за стола и сменил тряпку на его лбу. Джаред облизал пересохшие губы и попытался сесть на постели, но Дженсен твердо придержал его за плечо. — Что произошло? — Несмотря на все твои попытки увильнуть от учебы, продвигаешься ты неплохими темпами, — шутливо сообщил Дженсен, но глаза его беспокойно оглядывали партнера. Джаред опять попытался встать, и он вновь его остановил. — Не сегодня. И не завтра. — Подашь мне воды? Дженсен налил в стакан из кувшина. Пока Джаред медленно пил, он коротко рассказал о пробуждении стихии и последствиях, которые его ждут. К концу Джаред прикрыл глаза. Его лихорадило. — Холодно, — пожаловался он. — Не помню, чтобы здесь было так холодно. В комнате стояла жара. Этой ночью Дженсен не спал. Партнер постоянно вздрагивал, метался, опять просил воды и жаловался на холод. Забылся он только под утро — и Дженсен впервые пропустил лекции. Джаред выглядел неважно, вымотавшись за несколько часов до предела. Огонь не зря называли самой требовательной из стихий. Дженсен читал об этом, но никогда не предполагал, что будет настолько тяжело. К тому же мастера были правы, говоря, что это произошло слишком рано. Джаред оказался неподготовлен, а потому и слишком уязвим. Первым день стал лишь началом. Партнер редко приходил в сознание, и Дженсен почти не покидал комнаты. Лихорадка усиливалась: Джаред начал бредить. Он говорил об огненном лабиринте, об опустошенной Медеве, жаловался, что замерзнет насмерть под снегом. Ночами Дженсен согревал его теплом своего тела, как грелись в затяжных весенних походах айсаросские дети, но сомневался, что это хоть как-то помогало. Джаред постоянно жаловался на холод. Вместе с первым снегом Дженсен запечатал окно и начертал на стенах символы тепла. Жара стояла, как в Солнечной пустыне. А Джаред все равно мерз. Иногда к ним приходила магистр Ним. Целительница мало что могла поделать. Противоборство стихий Огня и Воды не позволяло использовать лечащую магию. Огонь являлся тем, с чем будущий маг должен был справиться самостоятельно. Магистр давала укрепляющие тело отвары и поддерживающие силы снадобья. Вспоминая свою летнюю практику, Дженсен знал, что в создании многих из них он участвовал непосредственно. Запах ночного папоротника витал в комнате постоянно. И все равно к началу зимы Джаред стал походить на высушенный скелет, и Дженсен не знал, как долго еще протянет человеческое тело, прежде чем стихия успокоится. Свою борьбу Джаред вел во снах, куда ходу не было никому. В одну из ночей, когда лихорадка усилилась настолько, что от тела Дженсена Джаред скорее мерз, чем грелся, наступил переломный момент. Джаред цеплялся за все подряд, метался по постели, стаскивал с себя одежду и кутался в одеяла. Утром он проснулся измученным, насквозь вымокшим, но довольным. — Я нашел выход, — хрипло произнес он, повернув голову к Дженсену. Глаза у него блестели, потрескавшиеся губы сочились сукровицей, щеки впали, но кожа впервые за много дней не горела огнем, а тело не вздрагивало от холода. Наконец Дженсен смог вздохнуть спокойно. Когда Джаред, закинув на него руку, погрузился в глубокий сон, он отстраненно наблюдал за рассветным небом. В праздник Зимнего Солнцестояния его южный партнер стал огненным магом.***
— Я уже и не надеялся на ваш визит, магистр Ним, — проговорил архимаг, не поднимая головы от письма. — Кажется, когда я высказал свою просьбу, первый снег только выпал. Рука его замерла, и он перевел взгляд за окно. С высоты башни виднелись горы и расстилающаяся далеко внизу зеленеющая новой травой долина. — Я не была уверена, что нашла ответы на вопросы, которые вы собирались задать, — объяснила магистр и, не дожидаясь приглашения, села в кресло. — Вы выглядите усталым, мастер. Архимаг рассмеялся. — Мастер? Ним, прошло уже тридцать лет, как я перестал быть твоим мастером, а ты все еще зовешь меня так. — Двадцать семь, — спокойно поправила она. — Что? — Прошло двадцать семь лет, мастер. — Я всегда мог положиться на твою непогрешимую точность, как и на непоколебимое спокойствие. — Архимаг присыпал письмо песком и отодвинул в сторону. — Не усталость меня тревожит, а время. Дни идут, а моложе мы не становимся. — Вы опять беседовали с магистром Молдвином? — Что поделать, — вздохнул архимаг. — Магистр Молдвин, несмотря на свой почтенный возраст, поднимается ко мне с завидным постоянством. — Не покидай вы скалу так редко, сейчас бы не жаловались. — Я ее покидаю не редко, — не согласился архимаг. — Но, к сожалению, путь туда лежит не по лестнице. — Ваш вайверн уже слишком стар для частых полетов. — Вот и я ему об этом постоянно твержу, — пожаловался архимаг. На какое-то время он вновь вернулся к письму, сдул песок с высохших чернил, свернул его в трубочку и коснулся кольцом-печаткой туго скрученного пергамента. На послании остался символ заклинателей. — Слышал, прошлым летом магик Дженсен был твоим учеником. — Его магия не настолько раскрылась, чтобы стать моим учеником. Я лишь попросила о помощи. Архимаг, соглашаясь, кивнул. — Как он тебе? Целительница задумчиво нахмурила брови, но не спешила с ответом. — Он хороший человек, мастер, — наконец проговорила она. — И это все, что ты можешь мне сказать, Ним? Магистр сжала губы. Архимаг не сводил с нее прямого взгляда, пока ее плечи не опустились. — Он бежит впереди ветра. Хочет узнать все, что только можно узнать. Стремится быть первым и лучшим, безжалостен к себе и собственным желаниям. — Это неплохие качества, — заметил архимаг. Предполагаемое «для короля» осталось не озвученным. — Это сомнения, — тут же отрезала магистр. — И страх. Годы ожидания подточили его уверенность в себе и собственных силах. Гонка — следствие всего этого. — Магистр Молдвин считает, что он делает большие успехи. Может быть, неуверенность придает ему ту силу, которая позволяет двигаться вперед? — Может быть, — неохотно согласилась магистр. — В нем есть твердость. И принципы. Это то, что не смогло переломиться даже после столь сложных испытаний. Айсаросский дух — воистину потрясающая вещь. Из неуверенного в себе заклинателя он делает его самодостаточным магом. Но Дженсен слишком упрям. — О да, — согласился архимаг. — Ни одна из провинций не вызывает у меня столько головной боли, сколько Айсаросс. С ними всегда сложно о чем-либо договориться. Что ты можешь сказать о его партнере? — О Джареде? — переспросила магистр, а затем осуждающе качнула головой. — Вот в ком уверенности хватит на двоих. Несмотря на некоторые аспекты медеванского воспитания, он сущий ребенок, уверенный в себе и собственной неотразимости. — Не слишком лестная оценка. — Он очаровательный мальчик, который вырастет в опасного мужчину, — добавила магистр. — Медеванцы больше всех знают об истинной силе привлекательности. Боюсь, он еще более непредсказуем, чем Дженсен. К тому же его талант воина… — Целительница нахмурилась. — Да, это проблема, — согласился архимаг. — Ронан не переставая твердит о его потенциале. Говорит, огонь в нем способен растопить льды Айсаросса. — Архимаг подавил вздох. — Но домина Медевы возлагает на племянника немалые надежды. Она надеется, что он пойдет по стопам советника Натаниэля. А ты и без меня знаешь, что для боевого мага это невозможно. Ни одна из провинций, естественно, кроме Айсаросса, не примет в свои советники мага, подчиняющегося только Алькасару. — Только королю, — поправила магистр. Архимаг, оценив иронию, усмехнулся. — Только королю, — согласился он. — Мальчик слишком своеволен. — Терпение приходит к нам с годами. — Архимаг откинулся на кресле. — Хотя иногда мне кажется, что эти слова придумали для того, чтобы лишний раз нас обнадежить. — Вам следует отдохнуть, мастер, — поднимаясь с кресла, повторила магистр. — Боюсь, я не настолько терпелив, Ним, — рассмеялся тот. — Навещай меня почаще. Твое присутствие — лучший отдых. — С годами, мастер, вы совсем не взрослеете, — мягко упрекнула она. Когда целительница ушла, архимаг все еще посмеивался.
