Алькасар заклинателей

      Джаред выбрал тропу на восток, лучше сохранившуюся после весенних паводков. Дженсен уже бывал в этих местах и, если дорога терялась, легко определял направление.       К концу первого дня он перестал хмуриться, и Джаред окончательно уверился, что решение пойти в горы оказалось верным. Партнеру было необходимо отдохнуть. Их окружали только голые деревья и прошлогодняя пожухлая трава — не самый живописный пейзаж, но Дженсен расслабленно оглядывался по сторонам и бодро шагал вперед.       Год оказался напряженным для них обоих: стихийная магия давалась сложнее, чем предметная или словесная, а предстоящее следующим летом испытание напоминало, что подходит время определиться с выбором Пути.       Не уверены были оба.       Они двигались быстро, останавливаясь только на ночлег, но эти остановки Джаред ценил больше всего, несмотря на окружающие холод и сырость.       Они разговаривали.       Дженсен, редко вспоминающий дом, рассказывал о тренировочных походах перед сбором урожая, о свойствах шкур огненных сохатых, позволяющих воинам Айсаросса даже в крепкие морозы обходиться минимумом одежды, о таинственных Бездушных — диких и непредсказуемых, — совершающих набеги на северную границу.       Дженсен говорил много, но только не о семье. Из оброненных фраз Джаред знал, что у него есть сестра и брат, что мать периодически пишет письма. Дженсен упоминал о них, но никогда не вспоминал отца.       Лишь в половине из десяти провинций сохранился патриархальный институт власти, среди них не было ни одной южной и только две центральные. Военлордами северных провинций всегда становились только мужчины. В Айсароссе подобный уклад касался и семьи. Глава — всегда отец, всегда воин.       Молчание Дженсена, его постоянные тренировки и неумолимое желание стать боевым магом громче всяких слов сообщали о том, какие непростые отношения связывают его с отцом. Расстояние в тысячи миль и десяток лет не изменили этого, как не изменили и влияния, оказываемого на жизнь Дженсена принципами отца.       Тот мог не говорить об этом, но Джаред все равно видел. Поэтому, чтобы перестать колебаться в принимаемых решениях, Дженсен должен был встретиться с семьей. Но прежде… прежде им нужно пройти горы.       В вечер, когда из оставшегося до учебы времени осталась половина, Дженсен, посмотрев на Джареда сквозь пламя костра, напомнил о необходимости выдвигаться обратно. Его склоненная голова и пристальный взгляд подтвердили, что он изначально не поверил в бесцельность их путешествия. Вероятно, интуиция, а может быть, и партнерская связь подсказали, что Джаред рассказал не все. Но он не спрашивал, и Джаред молчал.       До этих пор.       — Мы идем к вайвернам, — сообщил он о запланированном еще зимой.       Какое-то время раздавался лишь треск костра.       — Даже в своих самых безумных предположениях, — медленно заговорил Дженсен, — я не думал о чем-то подобном.       Джаред подкинул веток в костер и снял световые символы вокруг небольшого лагеря.       — Ты же хочешь этого, — пожал плечами он. — Я видел, как ты смотрел на вайверна мастера Дея, и я знаю, как часто ты посещаешь Драконью Башню. Ты…       — Я посещаю площадку Ветров, а не пещеры, — перебил Дженсен. — Из всех твоих идей, Джаред, это самая безумная. Объединиться с вайверном, не закончив обучение…       — Мастер Дей сам говорил, что для объединения неважно количество колец, — прерывая, возразил Джаред. — Вайверн приходит, если чувствует воздушную стихию. И у меня, и у тебя она есть. Испытание ничего не меняет.       — Для человека, критикующего радикальные поступки Дана, в своих действиях ты слишком походишь на него. К тому же твоя наивная уверенность, что для объединения не нужно ничего делать, не совсем соответствует действительности.       — Нигде в правилах Алькасара нет запрета на объединение с вайверном до прохождения испытания, — привел Джаред аргумент, которым всегда руководствовался сам Дженсен.       Тот колебался. Он хотел этого, хотел больше, чем кто-либо. Если что и было способно отвлечь его от сожалений по поводу недоступного Пути боевого мага, так это возможность попасть в небо. А Джаред не видел причин, чтобы отказывать ему в этом.       — Даже если я соглашусь на эту безрассудную авантюру, до Драконьих скал почти две сотни миль, — заметил Дженсен.       — И половину мы прошли.       — То есть вероятность неудачи ты не рассматриваешь?       Джаред улыбнулся.       — Затеял бы я все это, если бы рассчитывал на неудачу?       Дженсен качнул головой.       — Наивная самоуверенность! Объединиться — это не просто прийти на Драконьи скалы и выбрать первого встречного вайверна. Тебе хоть что-нибудь известно о них, помимо того, что ты не проспал на лекциях?       — Я знаю, что об этом известно тебе, — ухмыльнулся Джаред. — Я видел, что за книги ты читаешь по вечерам.       Если Дженсен и был возмущен его беспечностью, то большое никак это не прокомментировал.       Он размышлял. Не просто решал идти или нет, как это сделал Джаред, а взвешивал все варианты, просчитывал вероятности, адаптировал озвученную идею применительно к реальности.       Джаред ждал. Если Дженсен будет против, он готов повернуть обратно. Но если он хоть сколько-то узнал своего партнера за эти годы, то тот согласится.       — Придется много тренироваться, — предупредил Дженсен. — До того, как мы достигнем Драконьих скал.       — Я быстро учусь.       — Это будет непросто.       — Как будто я согласился бы мерзнуть в горах, если бы рассчитывал на легкую прогулку. — Джаред придвинулся ближе. — Дженсен, я хочу стать наездником. И я знаю, что ты хочешь этого не меньше. Поэтому…       Дженсен на миг прикрыл глаза, и вокруг него завращалось прерывистое кольцо. Серебристо-голубые нити потянулись к небу и, сделав петлю, вернулись обратно. Джаред никогда не видел такое построение воздушного потока, на уроках стихийной магии учителя такого не показывали.       — Вихревой силок. Для вайвернов работает, как призыв о поиске спутника. Вероятнее всего, его придется держать часами, прежде чем найдется вайверн, готовый принять связь. — Кольцо вокруг Дженсена дрогнуло, и следующие нити стихии оплели его тело. — С ней ты уже знаком, ветровая преграда. Горы Драконьих скал сплошь отвесные, только так и можно удержаться на утесах. Так же отвечает за баланс наездника в небе. — Еще один магический поток подобно кольцу окружил самого Дженсена. — И последнее — воздушный щит. Если не будешь в состоянии удерживать его хотя бы сутки к тому моменту, как мы достигнем границы Драконьих скал, дальше никто не пойдет. Он — единственное, что дает вайвернам понять, что мы не вторгаемся на их территорию.       Джаред был впечатлен. Три потока, два из которых он никогда не пробовал.       Он мог контролировать до четырех огненных, но два воздушных все еще были его пределом.       — Я это сделаю, — твердо сказал он.       — У тебя не останется другого выбора, — хмыкнул Дженсен. — А теперь спи, завтра начнем обучение.              — Ты шел в Алькасар по Северному тракту? — спросил Джаред, переступив груду камней. Он чуть было не скатился в обрыв под ногами, но воздушного щита не отпустил.       Дженсен подхватил его под руку.       — По большей части, да, — согласился он. — Иногда двигался по проселочным дорогам. У меня не было денег, приходилось охотиться или работать. Это тормозило. Путь занял почти полгода.       Джаред миновал обрыв и, присев на широкий камень, вынул горсть полосок вяленой свинины.       — Полгода? — переспросил он. — Но если ты шел полгода, то должен был покинуть Айсаросс еще…       — На исходе зимы, — подтвердил Дженсен. — Достань и на меня немного.       Джаред не спускал с него пристального взгляда: Дженсен не дождался совершеннолетия. Шестнадцатилетие во всех провинциях было возрастом, когда ребенок начинал нести ответственность за свои поступки. В Медеве их отводили к жрецам, в Шантаре позволяли выбрать собственную лошадь, а в Айсароссе… В Айсароссе мальчики становились воинами.       Только Дженсен не успел пройти посвящения.       — Как… — медленно начал Джаред. — Как ты получил Стигму?       Наверное, он и не рассчитывал на ответ.       — По глупости. И из-за гордости, — коротко ответил Дженсен, смотря в сторону. — Это был спор. Ребенком я выглядел младше своих лет и… хотел доказать, — он нахмурился, — много чего, на самом деле. Но то, что Обелиск отметил меня, стало неожиданностью. Должно быть, таким образом Двуликий решил преподнести мне урок. — Он ненадолго замолк. — Я не думал о последствиях, касаясь Обелиска. Я думал только о том, что если откажусь, буду выглядеть трусом в глазах таких же глупых мальчишек. Это было ошибкой.       — Это ошибка сделала тебя заклинателем и моим партнером.       — Сомнительное преимущество, да? — хмыкнул Дженсен, поворачиваясь. — А теперь, может быть, передашь все-таки немного мяса? Или так и будешь уничтожать наши запасы в одиночку?       Джаред кинул ему мешок с пайком.       — Тебе суждено было стать магом, Дженсен, — серьезно произнес он. — Я не встречал никого, кто так всецело принадлежал бы заклинателям.       Положив в рот сушеную полоску, Дженсен тут же сплюнул.       — Двуликий, какая гадость! Оно что, протухло?       Джаред забрал мешок обратно и достал пару полосок.       — Да нет, ничего такого не чувствую.       Оттерев рот, Дженсен поморщился.       — Твои гастрономические пристрастия и раньше своей непритязательностью могли составить конкуренцию рациону бродяги из трущоб Адамавы.       Джаред рассмеялся.       — Кажется, у нас оставались орехи. Будешь?       К разговору о детстве Дженсена они больше не возвращались.       Тот учил его читать звериные следы. Однако с охотой не заладилось — отнимало слишком много дневного времени — но дорога нисколько не мешала Дженсену показывать съедобные коренья и ягоды.       Они поднимались все выше и выше в горы, в какой-то момент вернувшись обратно в зиму. Это случилось на праздник Весеннего Равноденствия. Джаред ежился и ворчал, что подобное — противоестественный порядок вещей. Повсюду лежал вечный снег. От холода не защищали ни браслет, подаренный Дженсеном, ни непромокаемые одеяла, которые они взяли с собой.       И все равно Джаред упрямо стягивал с себя перед сном всю одежду, ткань душила и стесняла. Символы тепла и разведенный костер немного, но помогали.       — Однажды ты себе отморозишь что-нибудь ценное, — заметил Дженсен, раскладываясь неподалеку от костра.       — Не думал, что тебе есть до него дело, — огрызнулся замерзший Джаред. Он устал, и действительно плохо переносил холод. Мороз словно пронизывал тело и вгрызался к кости, а кожа теряла чувствительность.       Дженсен какое-то время рассматривал его, а потом взял и подтащил одеяла поближе.       — Двигайся, — непреклонным тоном приказал он, и Джаред тут же освободил место. Дженсен улегся вплотную и, немного повозившись, затих.        Джаред смотрел на костер, спиной ощущая исходящее от партнера тепло.       — Ты все еще чувствуешь мои эмоции, да? — спросил он, раскаиваясь за раздражение.       — Ты слишком открыт, — неохотно отозвался Дженсен и тут же толкнул его под одеялами. — Прекращай заниматься самобичеванием, у меня от него под кожей зудит.       — Ты разговаривал об этом с мастерами?       — Только с магистром Ним и Даном. Магистр сказала, что каждая связь уникальна сама по себе, а Дан — что был лучшего мнения о моих умственных способностях.       — И почему ты с ним до сих пор общаешься, — хмыкнул Джаред и, вытянув руку, достал из мешка немного еды. — Почти ничего не осталось, — с разочарованием заметил он.       — Оно и к лучшему. Встреча с вайвернами предполагает очищение. Мы почти пришли.       — Держи, — Джаред перевернулся и протянул ему немного мяса.       Дженсен отрицательно мотнул головой.       — Оно пропало.       Пожав плечами, Джаред быстро дожевал остатки и вытер ладони о снег.       — Извини, — после непродолжительного молчания произнес он. — Я по поводу моих слов о… В общем, я вспылил.       — Я это понял.       — Прости. Просто…       Они никогда не обсуждали личные жизни друг друга. Джаред ничего не знал о партнере с этой стороны, но как истинному представителю своей провинции, ему всегда было любопытно.       Дженсен раздраженно вздохнул.       — Медеванского в тебе все еще слишком много, — сухо констатировал он и замолчал на какое-то время. — В Айсароссе не одобряется связь до супружества. Союз между мужем и женой священ, мы не…       — Вы все еще сохраняете невинность до брака?! — ошарашено перебил Джаред, приподнимаясь. Удивление оказалось слишком велико. — Это же пережиток прошлого! Я знаю, что в центральных провинциях к целомудрию девушки относятся со всей строгостью, но мужчины…       — Браки в Айсароссе заключаются в раннем возрасте, — спокойно объяснил Дженсен. — После того, как мальчик становится воином, он имеет право создать новую семью.       — Но ты же не в Айсароссе! Ты будущий маг! — воскликнул Джаред, смотря в скрытое тенью лицо партнера. — Дженсен, ты…       Дженсен отодвинулся и словно замкнулся.       — Даже если бы я решил поступиться этим правилом, здесь нет женщин из моего народа.       Джаред только сейчас понял, что все еще сидит на ветру, и быстро лег обратно. Конечно, ему было известно, что айсароссцы не одобряют смешанных браков, как и однополых отношений или, как выяснилось, отношений вне брака. Но Дженсен почти десять лет провел в Алькасаре, отнюдь не отличавшегося строгостью нравов. Вмешательство мастеров в личную жизнь магиков ограничивалось только наставлениями о том, как огородиться от нежелательных последствий.       Это не медеванского в Джареде было слишком много, это Дженсен так и не покинул сердцем Айсаросс.       — Дженсен?       — Что? — неохотно отозвался тот.       — Как только окажемся в Медеве, свожу тебя в храм жриц, — пообещал он.       До него донесся глухой смешок. Дженсен двинулся ближе к огню, согревая и Джареда. Клонило в сон, но Джаред заставил себя приподнять голову еще раз.       — Дженсен?       — Чего тебе? — на этот раз голос был недовольным.       — Ты же знаешь, что я люблю тебя?       — Спи уже, — огрызнулся Дженсен, поворачиваясь спиной и закутываясь в одеяло.       

***

      Джаред быстро учился, но три воздушных потока давались нелегко, тем более это оказалось не единственным препятствием на пути к месту обитания вайвернов.       Драконьи скалы были ниже оставшихся за спиной гор, что в полной мере компенсировалось их изощренностью. Приходилось карабкаться по камням, балансировать над обрывами, выбранная дорога все чаще заводила в тупик, и нужно было искать другой путь. Это утомляло, как и постоянная работа со стихией.       В конце предстоял выматывающий подъем по отвесным скалам, и помощником тут будет только Воздух, с которым Джаред обращался не так умело, как Дженсену того хотелось. Да, он хорошо схватывал, но Дженсен сомневался.       Когда они миновали первую линию скал, Джаред уже не выглядел столь самонадеянным. Вайверны кружили над головой, периодически снижаясь к магиками, однако оставаясь вне досягаемости. Воздушный щит приходилось поддерживать постоянно. Вайверны считались крайне сообразительными, но они все еще были хищниками. Они не нападали, для того и нужен был щит, и все же пристальное внимание отрезвляло.       Магистры точно не оставят эту выходку без внимания.       Правда, сейчас мнение магистров было последним, что волновало Дженсена. Подъем выматывал его не меньше, чем партнера. Мышцы протестующе ныли, ветровая преграда скорее мешала, чем помогала, а камень под пальцами то и дело крошился.       В один момент Джаред чуть не сорвался вниз, воздушный щит на миг дрогнул, и Дженсен едва удержал партнера на месте, пока вайверны кружили вокруг.       Восхождение заняло половину дня и всю ночь.       На рассвете Дженсен обессилено свалился на твердую, наконец, горизонтальную поверхность. Руки дрожали от напряжения, ноги отказывались двигаться. Он был готов заснуть прямо здесь. Джаред выглядел не лучше, неподвижно лежа рядом. Только тяжелое неровное дыхание говорило о том, что он еще не спит.       — Нужно отойти от края, — прохрипел осипшим голосом Дженсен. Несколько вайвернов уже сновало над скалой. — Давай, Джаред.       Джаред послушно отполз немного в сторону.       — Дальше не могу, — выдохнул он.       Дженсен заставил себя подняться, а затем помог принять вертикальное положение и партнеру.       — Ну же, ты сам этого хотел.       — Сейчас. Дай мне немного времени. — Джаред шатался от усталости, не обращая внимания на вайвернов. Он из последних сил цеплялся за воздушную стихию, выставляя щит, и больше не поддерживал ветровую преграду. Дженсен опасался, что вихревые силки партнер создать не сумеет.       Он и сам был на грани истощения. Неудивительно, что в своем большинстве наездниками становились боевые маги. Физической подготовкой, без которой здесь никак, заклинателей других Путей откровенно пренебрегали.       — У нас ни еды, ни воды. Нужно закончить пока остались силы.       — А они остались? — вяло отозвался Джаред, но все же двинулся вперед.       Вопреки опасениям, он справился и первым образовал в воздухе силки. Дженсен последовал его примеру.       Все внутри протестовало против использования стихии, сил почти не осталось, и Дженсен прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ожидании.       Время едва ползло.       Вайверн сам выбирал себе мага. Крылатые ящеры, приземляясь на лапы, подходили ближе, обнюхивали магиков, фыркали и улетали прочь. Дженсен украдкой рассматривал длинные шеи и гибкие, подвижные хвосты. Мощные тела разнообразных расцветок, от мутно-коричневой до ярко-зеленой, блестели чешуей, немного поблекшей после зимы. Вайверны поражали. Самые маленькие среди них были не меньше десяти футов в высоту. Впервые они были так близко.       Дженсен не чувствовал агрессии, но и необходимой симпатии тоже не испытывал. Он осматривал каждого приближающегося ящера, но даже и предположить не мог, какой из них выберет его и выберет ли. Джаред не выказывал столь явного восхищения, скорее он был так же любопытен, как и вайверны. Он вытягивал шею, удивленно распахивал глаза, молча позволял себя разглядывать. Казалось, усталость вовсе оставила его.       Скорее всего, прошло несколько часов. Мышцы до судорог сводило из-за неподвижности позы, необходимость поддерживать стихию все чаще заставляла концентрировать внимание только на этом. Дженсен пропустил момент, когда один из ящеров очутился за его спиной. Вайверн, шумно пыхнув, ткнулся мордой в затылок, попробовал прикусить косу, выдохнул так, что волосы у Дженсена приподнялись, а затем обошел и сел напротив него.       Сложенные покрытые чешуей крылья отливали темной зеленью, большие глаза с любопытством смотрели вперед, голова склонилась набок. Это был совсем молодой вайверн, только недавно вступивший в пору зрелости. Позже он вырастет и станет мощнее, но сейчас он являлся скорее подростком, если бы так можно было сказать о крылатом ящере. Еще до того их взгляды пересеклись, Дженсен знал: они нашли друг друга, и для этого ему не нужно было видеть следы вихревых силков на чешуйчатой шее.       Дженсен осторожно протянул руку и погладил узкую морду, не переставая вглядываться в изумрудные, с вертикальными зрачками, глаза. Вайверн смотрел так, словно осознавал и принимал все происходящее. А Дженсен в ответ понимал его.       Услышать имя не составило труда.       — Каазар, — проговорил он, раскрытой ладонью касаясь шеи. — Твое имя Каазар.       Крылатый ящер довольно прикрыл глаза, подступил ближе и опустил голову.       Джаред громко воскликнул, и Дженсену пришлось прервать знакомство. Золотисто-рыжая вайверна тыкалась треугольной мордой прямо в грудь партнеру, чуть не снося того в сторону своим дружелюбным напором. Джареда сел на пятки.       — Кажется, я ему понравился, — поделился он с Дженсеном, придерживая одной рукой жмущегося к нему ящера.       Дженсен хмыкнул. Мастер Дей говорил, что вайверны по повадкам схожи со своими магами. И, видя, как молодая, но крупная самка жмурится, игриво хлопая янтарными глазами, с этим нельзя было не согласиться.       Каазар рядом выдохнул и обернул гибкий хвост вокруг лап. А затем его мощное тело улеглось на камень, шея вытянулась вперед, и он довольно зажмурил глаза. Чешуя мягко переливалась под лучами восходящего солнца.       — И как же мне тебя назвать? — Джаред задумчиво погладил самку по шее. — Будешь Вираном? Или может Райнером?.. А если Роланд?       Дженсен не сдержал смешка, но не стал вмешиваться. Не смеяться в дальнейшем оказалось непосильной задачей. Он слушал, как Джаред наугад подбирает имена, и наблюдал за вайверной, которая не мигая смотрела на заклинателя. Выражение ее морды можно было истолковать не иначе как возмущенное.       Подбор имен продолжался, пока Джаред не перечислил имена всех известных ему боевых драконов и не перешел на лордов. Больше Дженсен выдержать не смог.       — Это девочка, Джаред, — подсказал он. Уголки губ подрагивали от смеха.       Джаред растерянно посмотрел на Дженсена, перевел взгляд на немигающую вайверну и опять повернулся к Дженсену.       — Ты… уверен? — осторожно уточнил он, вновь оглядывая крупную самку.       Уверен ли он? Даже если не брать в расчет все отличительные гендерные признаки, ошибиться было невозможно. Дженсен просто знал.       Мимоходом погладив по шее приподнявшего голову Каазара, Дженсен приблизился к Джареду и самке и осторожно поднес руку к ее морде. Вайверна неторопливо обнюхала. Ноздри широко раздулись, и вырывающийся из них горячий воздух увлажнил ладонь. Дженсен ждал, пока самка не разрешит ее коснуться.        Раздвоенный язык высунулся из пасти, коротко лизнув центр ладони, и только тогда Дженсен легко погладил пальцами выступающий нос.       — Значит, все-таки девочка, — констатировал Джаред, кладя руку рядом и тоже поглаживая. — Огромная. Хотя я рассчитывал на мальчика.       Дженсен бросил предупреждающий взгляд на партнера, но было поздно — вайверна, зашипев, прихватила Джареда за ладонь, и тот, вскрикнув, отскочил назад.       — Она меня укусила! — воскликнул он, тряся ладонью. — Они же не должны понимать, что мы говорим!       Насчет этого Дженсен поспорил бы, но даже если и так, восприимчивость к интонациям у вайвернов была общеизвестна. Дженсен успокаивающе погладил ящера, почесывая роговые надбровные дуги.       — Если бы она тебя укусила, ты бы остался без руки, — заметил он. — Это наказание. Чем ты вообще занимался на вайвернологии? — Не дожидаясь ответа, Дженсен вновь обернулся к вайверне. — Он рад тебе. Просто не ожидал, но рад.       Джаред опять встал рядом.       — Прости меня, — искренне извинился он, осторожно поглаживая шею самки непострадавшей рукой, и восхищенно выдохнул: — Красавица. Я рад тебе. Правда, рад.       Каазар нетерпеливо боднул головой бедро Дженсена, привлекая к себе внимание, и тот похлопал его по шее.       — Скоро, — пообещал он.       Джаред все еще поглаживал вайверну, но смотрел на Дженсена. Он долго и задумчиво изучал его, вызвав недоумение пристальным интересом.       — Ч…       — Ты ведь чувствуешь его, да? — кивнув на вайверна, спросил Джаред. — И ее тоже. Ты сразу понял, что она самка. Ты знал, что они не причинят нам вреда. И ты до сих пор чувствуешь меня, несмотря на то что так не должно быть.       Когда Джаред облек все в слова — да, так оно и было, но…       — Дженсен, ты ведь знаешь, что на такое способны лишь маги жизни?       — Это не… — Каазар опять боднул его в бедро, а самка задвигала хвостом из стороны в сторону. Дженсен ощущал их нетерпение как свое. — Они хотят в небо, — обреченно озвучил он их желание.       — Двуликий этому свидетель, ты действительно маг жизни!       По крайней мере, теперь Дженсен понимал, почему Дан столь нелестно отозвался о его умственных способностях. Друг знал, и уже очень давно. Дженсен должен был догадаться раньше — хотя бы когда мясо показалось ему испорченным. Противоборствующие стихии сражались, и Земля, подавляемая Воздухом, вырывалась наружу в виде обостренного восприятия и неприятия пищи животного происхождения.       В свое оправдание можно было сказать, что чаще случалось наоборот, первой просыпалась земная стихия, и признаки борьбы были совсем другие. И все равно Дженсен мог бы догадаться раньше.       Но он не догадался. И теперь не знал, как к этому относиться.       — Мой партнер — маг жизни! — Джаред обращался к вайвернам, которые этим вовсе не впечатлились.       — Хватит, — отрезал Дженсен.       — Я хочу, чтобы ты дал ей имя, — тут же попросил Джаред. Дженсен нахмурился, но партнер лишь улыбнулся в ответ. — Я знаю, что ты его чувствуешь. Это же часть твоего дара. — Он подошел ближе и, положив руку Дженсену на плечо, наклонил голову. — Сделаешь это для меня?       Дженсен шумно выдохнул и кинул взгляд на нетерпеливо ожидающую вайверну.       — Ты ее наездник.       — А ты мой партнер. — Джаред смотрел твердо, заранее готовый отклонить все возражения.       Сдаваясь, Дженсен повернулся к самке. Ему даже не потребовалось концентрироваться, чтобы прочесть ее имя.       — Руа, — произнес он.       Вайверна довольно шевельнула хвостом.       — Руа, — повторил Джаред, приближаясь. — Определенно. Теперь можно лететь.       — А руку сперва обработать не хочешь? — поинтересовался Дженсен, достав сделанный из собранных по пути трав отвар. — Слюна вайверна, знаешь ли, ядовита. Как мастер Дей вообще закрыл тебе курс? Ты же ничего не знаешь о вайвернах.       — Для этого у меня есть ты, а с мастером Деем не сложно найти общий язык.       — Как всегда самоуверен. — Дженсен быстро закончил обработку и затянул бинты. — Сделай мне одолжение — не свались в небе.       Когда Дженсен подошел к Каазару, тот наклонил голову и расправил крылья, помогая взобраться. Дженсен уверенно положил руку у основания чешуйчатой шеи и одним движением вскочил на спину.       — Это не так сложно, как я думал, — поделился Джаред, крепко обхватывая Руа.       Дженсен следил за тем, чтобы сохранить равновесие и не мешать ногами крыльям.       — Не отпускай стихию, — напомнил он Джареду. — И напрягай бедра, иначе свалишься.       — Вот это точно не станет проблемой, — развязно усмехнулся тот.       Вайверна под ним распахнула крылья, поднимаясь во весь свой немалый рост, и Джаред победно вскинул кулак вверх.       Дженсен похлопал Каазара по шее, давая понять, что тоже готов. От предстоящего полета перехватывало дыхание. Он все еще не мог в это поверить.       Вайверн мощным толчком оттолкнулся от скал и, широко расправив крылья, взмыл в воздух. Острые пики предстали взору как на ладони.       Дженсен летел.       

***

      — …дерзость и пренебрежение к правилам и традициям Алькасара, — хмуро закончил мастер Годрик, и архимаг жестом дал понять, что тот может сесть.       Магистрат собрался на ежесезонный совет, но вместо решения текущих проблем единственно обсуждаемой темой была выходка двух магиков в праздник Весеннего Равноденствия.       — Формально нигде в правилах Алькасара не значится запрет объединяться с вайверном до окончания обучения, — с улыбкой заметил магистр Доминик, на пару с братом забавляясь поднятым вопросом.       Архимаг с упреком посмотрел на молодого магистра.       — И они предупредили о путешествии в горы, — вставил магистр Дамиан. — С этой стороны также никаких нарушений.       — Они всего лишь магики, — возразила Милена. — И их жизни были в опасности. Даже зачарованные медальоны не способны уберечь от всего.       — Один из этих магиков уже давно бы стал магом, если бы не сложившиеся обстоятельства, — поддержал разговор магистр Молдвин, казалось бы, дремлющий в кресле. Он приоткрыл глаза и окинул всех внимательным взглядом. — Нельзя об этом забывать.       Старый маг закашлялся, и магистр Ним подвинула к нему стакан с водой.       — И все же они должны понести наказание, — заметила она.       — Магистр Молдвин уже вынес свое решение, — напомнил архимаг. — Мы не можем отлучить их от вайвернов, когда те уже поселились в пещерах Драконьей Башни, а на чешуе проступили вихревые силки, как и не можем отослать обратно. Выбор сделан.       Архимаг поднялся с кресла.       — Если больше не осталось необсужденных вопросов, я не смею вас задерживать.       Под его твердым взглядом никто больше не посмел вернуться к нашумевшей теме. Мастера один за другим принялись покидать Зал Совета, пока в просторном помещении не остался только мастер Ронан и магистры знаний и целительства.       Наложив на стены заглушающие символы, магистр Молдвин покачал головой.       — Вайверны, кто бы мог подумать! Это любопытно.       — Летом будет не так-то просто за ними поспеть, — заметил Ронан, закидывая ноги на стол. Магистр Ним повернула к нему голову. — С учетом того, что вайверны за день преодолевают до четырехсот миль, а то и больше, — закончил он, и под пронзительным взглядом целительницы медленно поставил ноги обратно.       — Как магики они все еще обязаны отчитываться перед Алькасаром в своих передвижениях, — напомнила магистр Ним и обернулась к архимагу. — Мои подозрения подтвердились, мастер. Дженсен — маг жизни, один из тех немногих, в ком Земля проснулась позже. Он сказал мне, что не может есть мясо, а значит, конфликт противоборствующих стихий идет полным ходом. — Она вздохнула. — Это мальчик станет выдающимся заклинателем, если выйдет из испытаний на кольца дуомагом.       — Как и Джаред станет сильнейшим боевым магом, если выберет правильный Путь, — добавил Ронан.       — Словесный Путь не подходит никому из них, — согласился с ними архимаг. — То, что Дженсен маг жизни — величайший подарок Двуликого, на который мы могли рассчитывать. Но самовольное решение объединиться с вайвернами — беспрецедентная дерзость. Да и…       Архимаг подавил вздох.       — Летом оба отправляются в Медеву, — сообщил Ронан, правильно истолковав его паузу в словах. — Пусть отдыхают. У них будет еще год, чтобы набраться ума и сделать правильный выбор.       Архимаг задумчиво кивнул, гадая, есть ли у них этот год.