Алькасар заклинателей

      — Я всегда считал, что правила приличия требуют встречать гостей на пороге дома, а не в кресле рабочего кабинета, — вместо приветствия сказал Джаред, шагнув в просторную комнату.       Джефф отвлекся от бумаг и с усталой улыбкой поднялся навстречу. Они крепко обнялись и коротко соприкоснулись губами. Первым отстранился брат и какое-то время на вытянутых руках рассматривал Джареда, а затем вновь стиснул его в объятиях.       — С возвращением в Медеву, младший брат!       — Роберт был прав — ты ужасно выглядишь, — произнес Джаред, размыкая руки. — И слишком много работаешь.       — С возрастом Роберт становится только болтливее, — отмахнулся Джефф, а затем улыбнулся. — Ну а ты все так же говоришь то, что думаешь. Пообедаешь со мной?       Он вернулся к столу, чтобы убрать бумаги.       — Не ожидал, что ты приедешь в Медеву так рано.       — Наверное, я обогнал свое же письмо. — Джаред первым шагнул в дверной проем, но обернулся. — И втроем, Джефф.       — Что?       — Мы будем обедать втроем, — пояснил Джаред.       Брат вопросительно приподнял брови, а затем его губы разошлись в улыбке.       — Значит, все-таки привез его?       Джаред не сдержал ухмылки.       — Лучше, Джефф, лучше. Мы сюда прилетели.       Дженсен ждал в Первом зале. Через узорчатые двери Джаред видел, как он рассматривает фамильные сабли из адамасской стали. Дженсен снял одну с постамента и сделал пару взмахов, проверяя баланс. Смотрелось потрясающе.       — Ты был прав, — тихо заметил Джефф, наблюдая через стекло за легкими точными движениями. — Он действительно хорош собой.       — Хотя бы ты держи себя в руках, — настоятельно попросил Джаред и, в ответ на вопросительный взгляд, добавил: — Мать с отцом уже предложили ему союз. Дженсен до сих пор избегает встречаться со мной взглядом.       Джефф рассмеялся, но смотреть на Дженсена не перестал. И Джаред рассматривал партнера вместе с ним. В местных одеждах тот выглядел странно со своей длинной косой, рассекавшей сейчас воздух не хуже сабли в твердой руке. Он был полностью сосредоточен на изящном клинке, обращаясь с ним так, словно тот являлся его частью. Но уже в следующий миг остановился, вернул оружие на место и обернулся, должно быть, почувствовав постороннее присутствие.       Джаред взялся за ручку двери.       — Я не вижу ранговых браслетов, — заметил Джефф. — Если ты хотел его оградить, то следовало побеспокоиться об этом в первую очередь. Как маг он имеет право не меньше, чем на три, а как твой партнер — на четыре.       — Он еще только магик, а наше партнерство несет несколько другой смысл.       — Для тебя нет разницы.       — Она есть для него, — твердо ответил Джаред и распахнул двери в зал. — Это важно.       — Мне кажется, ты слишком беспокоишься. Он даже ее не поймет.       Джаред промолчал и первым шагнул в зал, но прежде чем они приблизились к Дженсену настолько, чтобы тот мог их услышать, Джефф тихо добавил:       — С этой саблей он словно сошел с гравюр эпохи королей. Если бы не коса и цвет кожи, я принял бы его за медеванского воина.       И тут Джаред не мог с ним не согласиться.              С тех пор, как они прилетели в Медеву, прошло несколько дней. Джаред представил партнера родным, в том числе и домине, во время уединенного обеда в саду, но со знакомствами и встречами с друзьями решил пока повременить.       Джаред знал, что Дженсен читал о нравах и традициях Медевы, но читать, как оказалось, — это одно дело, а видеть — другое. Когда от прислуги разных полов и возрастов он получил с десяток предложений разделить постель, то сам спросил о браслетах.       В Медеве любой, испытывающий интерес, мог сделать предложение соответствующего характера, и только ранговые кольца на предплечьях служили преградой для подобного рода контактов, обозначая статус человека.       Джаред по праву происхождения мог носить четыре из пяти, и Джефф был прав, говоря о том, что Дженсен может претендовать на столько же.       Быстро выяснив, что это позволит ему избежать большей части предложений, Дженсен тут же разрешил застегнуть браслеты на своих руках. Деталями он не озаботился.       — Теперь для всех ты мой партнер, — произнес Джаред, касаясь пальцами тонких золотых колец с выбитой по кругу символикой семьи Падалеки.       — Я и есть твой партнер, — равнодушно отозвался Дженсен.       Джефф и здесь оказался прав.       Натаниэль пришел к ним в тот же день и, заметив ранговые браслеты, вопросительно приподнял брови.       Советник и Дженсен отнеслись друг к другу с настороженной доброжелательностью. Старший друг и наставник Джареда был разговорчив, но в тоже время сдержан. А Дженсен, наверное, это почувствовал. Тем не менее, Натан сам предложил ему посетить его башню. Дженсен согласился, и Джаред почти сожалел о том, что так и не узнал содержания их разговора.       На улицы города партнер выходить не любил: он плохо переносил жару и общительных, откровенных медеванцев. Последних — даже больше, чем жару. И тогда Джаред повел его на родовые верфи, показать доки и мастерские. Они вместе понаблюдали за мастерами — некоторые из них работали совместно с предметными магами, — а затем посетили корабельную гавань.       Кораблестроение было предметом гордости любого медеванца. Уникальные тростниковые лодки, которые начал строить еще далекий предок Джареда, плавали по рекам всех провинций. Быстрые, маневренные, легкие, они были надежнее, чем казались на первый взгляд. Но в гавани Медевы их почти не имелось. Непригодные для бушующего океана, они использовались рыбаками только для прибрежной рыбалки.       В порту же среди прочих кораблей стояли изящные бригантины, перемежающиеся с величественными фрегатами и быстроходными шхунами — собственность благородных родов Медевы или же состоятельных купцов провинции, предпочитающих отправлять товары в Кимассирию в обход грабительской таможни южной границы.       Для строительства морских судов дерево сплавляли по Южной Медной реке прямиком из окраин Валдора, и проходило немало времени, прежде чем новый корабль-гигант спускался на воду.       Джаред никогда не уделял особого внимания семейному делу, зная о судостроении ровно столько, сколько любой медеванец, умеющий возводить погребальную лодку, но у него был собственный корабль, который подарил ему отец на совершеннолетие.       Дженсена никогда не плавал ни в лодках, ни на судне. Весь путь до Алькасара он проделал пешком или в повозках отзывчивых попутчиков. Поэтому, когда Джаред привел его на корабль, Дженсен принялся увлеченно исследовать судно. Но его заинтересованности хватило ровно до того момента, пока Джаред не приказал матросам выйти в море. Океан под ногами понравился партнеру не больше, чем попытки научиться в нем плавать, к которым принуждал его Джаред с тех пор, как узнал о сложных отношениях с водой.       В какой-то момент на палубу приземлился Каазар, накренив нос корабля так, что волны начали перехлестывать за борта. Вайверн вертел головой во все стороны и с любопытством рассматривал людей. Команда была близка к панике настолько, что почти решилась покинуть корабль и добираться до берега вплавь. И только когда ящер вместе с наездником взмыл в небо, она успокоилась.       Партнер словно родился в небе: настолько легко он себя там чувствовал. Джареду приходилось сложнее, но Руа его страховала, и он доверял золотисто-рыжей вайверне безоглядно.       — Когда-нибудь ты свалишься, — однажды заметил Дженсен на его пренебрежительное обращение с воздушной стихией.       — Моя любимая девочка всегда меня подхватит, — рассмеялся Джаред.       В Медеве было хорошо. И Дженсену тоже. Он отдыхал от Алькасара с его устоявшимся распорядком, с удовольствием изучал новые места. Когда он понял, что кувыркаться в воде Каазар любит не меньше, чем в воздухе, то признал поражение и позволил Джареду взяться за свое обучение. Любви к воде это ему не прибавило, но, по крайней мере, он научился на ней сносно держаться.       В первые дни Джаред все внимание уделял Дженсену: они улетали за пределы столицы, посещали тростниковые рощи, где Джаред играл еще ребенком, и бывали в маленьких поселениях, куда возил его отец.       Джаред показал ему ту Медеву, которую любил сам, с ее высокими дворцами и витражными окнами, с широколистыми пальмами и бьющими о берег волнами. Но откладывать знакомство со светской жизнью Медевы больше было нельзя. Мать настоятельно требовала встретиться с друзьями и представить партнера благородным домам.       Четыре браслета на предплечьях Дженсена оказались как никогда кстати — тот не переживал по поводу предстоящих встреч, что Джареду было только на руку. Он намеревался сдержать обещание, о существовании которого партнер, скорее всего, уже и не помнил.       Но Джаред не забыл.              — Тристан, как ты посмел так поступить!       Для Джареда стало неожиданностью, что, как только они зайдут в комнаты, у него на шее кто-то повиснет. Он осторожно разомкнул объятия и с улыбкой посмотрел в сердито сверкающие темные глаза.       — Я тоже рад тебя видеть, Алана.       Все последующие возражения Джаред предупредил, запечатав рот девушки поцелуем. Она быстро чмокнула в ответ, но возражений больше не последовало. Поднявшийся с низкого кресла Аллен сам отстранил кузину и обнял Джареда.       — Я тоже тобой недоволен, — предупредил он, прежде чем легко соприкоснуться с ним губами.       Джаред улыбнулся и позволил друзьям отвести себя в свою же гостиную.       — Что вы здесь делаете?       — Он еще спрашивает, что мы здесь делаем?! — возмутилась Алана, обнимая его.       — Вначале я слышу историю о двух вайвернах, приземлившихся прямо перед дворцом Падалеки и напугавших до икоты местную стражу, — встрял в разговор друг. — А затем узнаю, что мой друг дома, но проходит пять дней, а я все еще не вижу его на своем пороге. — Аллен сложил руки на груди. — Впервые за все годы я согласен с Аланой. Ты еще спрашиваешь, что мы здесь делаем? Что ты делал все это время?       Джаред отстранился и обернулся к дверному проему, где все еще стоял Дженсен. Тот выжидательно смотрел на их лица, старательно не опуская взгляд на полупрозрачное одеяние девушки.       — Я был немного занят, — ответил Джаред и, шагнув к Дженсену, за спину подтолкнул его в комнату. Он представил его как своего партнера.       И Алана, и Аллен видели Дженсена раньше, слышали рассказы Джареда во время летних визитов в Медеву, но все равно рассматривали его так, словно узнали о нем только сейчас. Алана первая заметила то, что сочла самым главным.       — Четыре браслета! — с разочарованием воскликнула она, останавливая взгляд на золотых кольцах на предплечьях. — Это жестоко, Тристан. Я рассчитывала на три!       Джаред рассмеялся, тогда как спина Дженсена под его рукой напряглась, несмотря на его неподвижность и невозмутимое выражение лица.       — Вечером мы собирались на ужин к тетушке. Вы не дотерпели всего лишь несколько часов.       — Меня не устраивает то, что вообще пришлось терпеть, — сообщил Аллен, все еще рассматривая Дженсена. На его лице мелькнула обольстительная улыбка. — Не откажешься от встречи ночью, Дженсен? Ты очень красив.       Последний, кто назвал Дженсена в лицо красивым, остался на всю жизнь с кривым от перелома носом.       Только сейчас Джаред заметил на предплечье друга четыре кольца вместо трех привычных. Рассмотрев последнее, он в молчаливом удивлении вскинул брови.       — Я отказываюсь, — ровным тоном ответил Дженсен.       — Жаль, — вздохнул Аллен и обернулся к Джареду. — Джефф просил тебя не опаздывать. Предполагается, что прием будет не самым обычным.       — Это можно было предугадать, — кивнул Джаред и отвел взгляд от рук друга.       Он проводил друзей до дверей и наложил на дерево предупреждающие символы.       — Извини, я не думал, что они придут сюда.       Дженсен пожал плечами.       — Это ваши земли и ваши традиции. Ты не говорил, что твой друг еще и твой родственник.       — Он мне не родственник.       — У него четыре браслета.       Джаред был удивлен не меньше. Четвертый браслет с символами его рода и вензелями Джеффа оказался для него полной неожиданностью.       — Он… партнер Джеффа.       Дженсен какое-то время молчал.       — Вот как.       — Я просил Джеффа не трогать тебя. Наверное, он решил, что если предложение будет исходить от его партнера, то это не считается.       Дженсен пожал плечами.       — Я знал, на что иду, соглашаясь на эту поездку. Вы, медеванцы, очень странные люди. — Он налил себе воды и сел в низкое кресло. — Что до твоих друзей, я видел их радость от встречи, и я чувствую твою. Она искренняя. Это заставляет меня согласиться с тем, что, несмотря на ваши способы выражения привязанности, вы все же друзья. — Дженсен отпил, делая паузу. — А теперь, может, расскажешь, чего ждать от сегодняшнего вечера?       — Помимо неизбежных приглашений совместно провести ночь? — с усмешкой спросил Джаред.       Дженсен нахмурился, и Джаред понял, что слишком близко подошел к границам толерантности партнера.       Он тоже сел в кресло и забрал у Дженсена наполненный водой кубок.       — По законам Медевы прямой наследник должен быть назван по истечении года. Тетушка не может больше тянуть с этим.       — Я всегда считал, что очередность при наследии титулов очевидна всем.       Джаред нахмурился, вспоминая усталый вид и осунувшееся лицо брата.       — Наследник имеет определенные обязательства, — пояснил он. — Такие церемонии необходимы, чтобы обозначить его права и обязанности. Разве в Айсароссе все иначе?       С прошлого года вопрос наследия встал как никогда остро. У домины больше не было детей, и впервые за сотню лет у Медевы не оказалось прямого наследника. Джефф, как наиболее приемлемый вариант, должен был стать новым приемником, но это не позволит ему продолжить заниматься семейным делом.       — Значит, твоя мать…       — Не мать, — поправила Джаред. — Джефф. Мама потеряла право наследовать, как только стала женой главы дома. А Джефф — следующий на очереди.       — И если твой брат не обзаведется семьей, то следующим будешь ты.       Скорее всего, Дженсен намекал на Аллена. Но для медеванцев такие никогда не было проблемой. Кто знает, возможно, именно эти взгляды и не позволили одержать им победы ни в Первой войне за престолонаследие, ни в последующих. Провинции отказались бы признать королем бастарда или рожденного от тройственного брака.       — Это не помеха, — все же сказал Джаред. — Позже Джефф найдет подходящую жену себе и Аллену.       И тем не менее, Натаниэль и домина беспокоились, что если что-то с ней случится, то Джареду придется стать прямым наследником, который, выбери он Путь боевого мага, не сможет исполнять свои обязанности. Благородные дома этого не одобрят.       В истории провинций заклинатели иногда были правителями или наследниками. Их принимали с неохотой, но, поскольку магический дар не передавался по наследству, следующим на престоле оказывался обычный человек. Другое дело — боевой маг, подчиняющийся только Алькасару. Их и в советниках-то не жаловали. И хотя формально боевые маги подчинялись лишь королю, на деле именно архимаг отдавал приказы.       Это была еще одна причина, из-за которой Натаниэль категорически возражал против Пути боевой магии. И как будущий советник, и как возможный наследник, Джаред не имел права его выбирать.       Джаред всегда стремился избегать политики — его научили разбираться в ней, но не любить.       После смерти короля исторически сложилось так, что Алькасар присматривал за всеми провинциями, хотя бы формально не позволяя им распасться на самостоятельные государства. Джареду было известно, что все попытки провинций отделиться категорически пресекались магами. И тем не менее, они не препятствовали их полной самостоятельности во внутренних вопросах.       Архимаг состоял в Совете лордов, а Совет магов был рассредоточен среди провинций. Лояльность Натаниэля Медеве была неоспорима и первостепенна, но так получалось далеко не всегда. И как бы провинция и заклинатели тесно не сотрудничали друг с другом, Медева не потерпит прямого вмешательства архимага в виде боевого мага.       Сейчас провинция была в очень шатком положении. Ее влияние в Совете лордов впервые за сотни лет грозило ослабнуть. Джеффу придется стать наследником и взять всю ответственность на себя. Но только когда он заведет собственных детей, Медева вздохнет с облегчением, а Джаред перестанет интересовать их как потенциальный правитель.       — Ты часто думаешь об этом? — Дженсен, вероятно, пришел к тем же мыслям.       — Я должен об этом думать, — невесело улыбнулся Джаред. — Это часть меня. Но хватит об этом. Идем, иначе опоздаем. Джефф просил о поддержке, но готов поспорить, ждет он там совсем не меня.       

***

      — Не верю, что он это потребовал.       Дженсен с бессильной яростью озирался по сторонам, ища пути для отступления, но все же следовал за партнером.       На улицах стояла жара. Влажность давила, забивалась в легкие, мешала дышать. Он то и дело оттягивал ворот рубашки в надежде, что теплый ветер хоть немного охладит разгоряченную кожу.       Тень здания, в которое Джаред его привел, не спасла, стены дома были словно одной большой печью. Искушение призвать ветерок и наложить охлаждающие символы стало слишком велико, но Дженсен сдержался.       — Эй, расслабься.       Джаред, подтолкнув его в спину, кивнул на открытую дверь. Внутри оказалось немного прохладнее.       Дженсен хмуро посмотрел в ответ, раздраженно отметив, что того нисколько не задевает удушающая духота. Джаред выглядел довольным и целеустремленным. Дженсен опять пожалел, что поддался на подначивания Джеффри Падалеки и ввязался в спор.       Брат Джареда мог быть не менее убедительным, чем сам Джаред. И, как оказалось, не менее везучим. Затребованное в обмен на проигрыш вызвало бессильную злость и да, ужас.       Он не может этого сделать. Это станет позором. В Айсаросс после такого путь ему навсегда закрыт, его даже на порог дома не пустят, а отец…       Из-за дверей показался невысокий грузный мужчина, вытирающий полотенцем блестящие от масла руки.       — Светлого лика, милорды. Какими услугами желаете воспользоваться? — спросил он, закидывая тряпку на плечо.       — Светлого лика, мастер, — склонил в приветствии голову Джаред и подтолкнул Дженсена к креслу.       Дженсен нехотя присел, озираясь по сторонам и не вникая в суть беседы. Он и так знал, о чем пойдет речь, и почти был готов пойти на попятную и сбежать. Руки вцепились в косу, разжались.       Когда мужчина, накинув на него простыню, встал позади, Дженсен зажмурил глаза. Сердце гулко стучало.       — Дженсен? — Джаред присел перед ним, опустив ладони поверх ткани на его, оказывается, сжатые в кулаки руки. — Если не хочешь, ты не обязан. Я поговорю с братом.       Дженсен раскрыл глаза: Джаред тревожно хмурил брови, готовый все остановить, и он постарался расслабиться. Не убивать же его собрались, хотя казалось, что — да, убивать. Дженсен решительно мотнул головой, и расплетенные волосы веером разлетелись по плечам.       — Начинайте, — скомандовал он.       С первой упавшей прядью он вновь закрыл глаза. Отец его убьет. Отец убьет его в любом случае, но когда не увидит косы…       Он не знал, сколько так просидел, пока привычная тяжесть исчезала с головы. Джаред не мешал, ожидая у окна.       — Готово, милорд, — наконец объявил мастер, встрянув простыней, усыпанной длинными прядями. Собрав ножи и ножницы, он удалился в угол комнаты, где принялся расставлять их по местам.       Дженсен медленно завел руку назад, вместо привычной косы пальцы схватили воздух.       Он все-таки сделал это. С рождения его волосы не знали ножа. Он растил их с мыслью, что однажды получит право носить шестипрядную косу мужчины-воина. Даже отмеченный Стигмой, он все равно не расстался с этой надеждой.       Дженсен смирился с мыслью, что не станет боевым магом, но пятипрядная коса была его, она была у него всегда. Срезать ее — как отрезать часть себя.       Джаред подтолкнул его к зеркалу.       — Ну же!       Дженсен мешкал, не спеша поднимать взгляд. То, что он сейчас ощущал, слишком сильно походило на первые дни со Стигмой на ладони. Неверие.       Джаред твердо взял его за подбородок, вынудив взглянуть в зеркало. И Дженсен неохотно послушался, а затем долго, отрешенно рассматривал короткие, не больше пары дюймов, волосы. Они торчком стояли на макушке, изменив привычный облик. Тонкая косичка, заплетенная за ухом и падающая на плечо, осталась единственной несрезанной прядью. Но тоже была основательно укорочена.       Джаред разглядывал его с не меньшим вниманием. Удовлетворенность во взгляде была сродни триумфу, словно он разрешил сложную загадку.       — Мог ли я предположить… — произнес он под нос и хмыкнул. Он был доволен и совершенно этого не скрывал. В отражении их глаза встретились. — В эпоху королей так стригли волосы медеванские воины. И ты… ты словно сошел со старинных гравюр, Дженсен.       Комплимент показался сомнительным, но в одном Джаред был прав: без косы теперь никто не принял бы Дженсена за жителя Айсаросса. Даже бледная когда-то кожа за девять лет в Алькасаре и после жаркого южного солнца приняла смуглый оттенок.       Дженсен всегда ненавидел то, как выглядел. В пятнадцать лет, с пятипрядной косой, он скорее походил на невесту на выданье, чем на будущего воина. С годами черты лица стали грубее, резче, а постоянные тренировки очертили мышцы. Но… Дженсен коснулся ежика волос — только теперь он мог быть уверен, что больше никто спутает его с девушкой, и Дженсен непременно оценил бы это, не сковывай его до сих пор потрясение.       Джаред, отойдя, упал в злополучное кресло.       — А теперь меня! — вытягивая и скрещивая ноги, объявил он.       — Нет! — тут же возразил Дженсен. — Нет, — уже спокойнее повторил он.       Мастер опять было потянувшись к ножницам, замер.       — Тебе мы заплетем косу, — твердо сообщил партнеру Дженсен.       Помимо противоречивого и неоправданного желания свести счеты, он действительно хотел увидеть его с косой. Высокий, широкоплечий, в свои неполные двадцать один он уже выглядел воином. Недаром Огонь был одной из ведущих его стихий. Если Дженсену суждено быть медеванским воином, то Джаред станет айсаросским.       Джаред рассмеялся, все истолковав верно.       — Заплетите мне пятипрядную косу, мастер, — произнес он, проведя рукой по волосам, и иронично взглянул на Дженсена. — Хотя, боюсь, длины не хватит.       — Отрастет, — пожал плечами Дженсен.       Мастер растерянно отложил ножницы.       — Я никогда не плел пятипрядную, милорд, — извинился он. — В Медеве никто их не носит.       — Зато Дженсен плел, — хмыкнул Джаред и приглашающе махнул рукой. — Вперед, партнер, действуй. Знаю, что ты можешь. Четыре года наблюдал это каждое утро.       — А мне казалось, что по утрам ты только и делал, что просыпал занятия, — парировал Дженсен, получив в ответ еще одну порцию смеха.       Игнорируя веселье, он погрузил пальцы в темные волосы и принялся привычно сплетать пряди, которые себе заплести никогда уже не сможет.       

***

      Даже если Дженсен и забыл о разговоре в горах, Джаред все равно намеревался сдержать данное обещание.       Он привел его к жрицам. А Дженсен, конечно, и не понял, где они оказались.       Пять лет назад именно в этот храм сопровождал Джареда отец. И в том, чтобы привести сюда Дженсена, был свой, особый смысл.       Джаред уважал традиции и обычаи Айсаросса, как и желание партнера им следовать, но сейчас тот был не только айсароссцем. Он был магиком, который скоро станет магом. Дуомагом, принимая во внимание его талант. И Джаред хотел хоть чему-то научить его, а не только самому учиться у него.       Неправильно лишать себя удовольствия лишь потому, что рядом нет подходящего человека. Если нужна айсаросска — значит, будет ему айсаросска. В прошлом году Джефф упоминал о новых жрицах в храме Иолы.       Конечно, можно было подождать до того, как они с Дженсеном отправятся в Айсаросс, но, во-первых, Дженсену еще не было известно о запланированной поездке, а во-вторых, Джаред сомневался, что к его намерениям в северной провинции отнесутся спокойно. Медева подходила лучше всего.       Джаред задержал взгляд на партнере.       Джефф не должен был так поступать. Он знал, как айсароссцы относятся к своим косам, и все равно потребовал этого. Джаред готов был вмешаться в спор, но знал, что Дженсен такого бы не одобрил, а он уже успел научиться прислушиваться к желаниям партнера. И все же часть Джареда была рада произошедшим изменениям. Только увидев того без привычной косы, он вспомнил об образе в Кольцах во время Срывания Стигмы. Тот Дженсен был в разы взрослее себя нынешнего, но все еще носил стрижку медеванского воина. Тот Дженсен был настоящим магом.       Внешняя привлекательность, родись партнер на юге, обязательно сделала бы его верховным жрецом. Медеванцы, как никто другой, ценили красоту тела. Джаред успел услышать множество комментариев от близких о том, как хорош его партнер. Дженсен не знал и о половине из них. Поэтому, когда они пришли к жрицам, на привлекательность Дженсена Джаред и рассчитывал главным образом.       Потому что никто и никогда не указывал жрецам, кого брать к себе в постель — недаром они наравне с доминой носили по пять ранговых браслетов. Жрецы выслушали просьбу Джареда, но решение оставалось за ними.       Он чувствовал взгляды невидимых наблюдателей. То, что Дженсен этого не замечал, громче всего говорило о том, в каком раздрае он был, правая рука постоянно тянулась к затылку. Джареду не планировал воспользоваться его состоянием, но как уж получилось.       В комнату вошла девушка. Ее отливающие рыжиной волосы свободно ниспадали на спину, простая одежда подчеркивала достоинства изящной фигуры. Встретившись глазами со жрицей, Джаред отметил ее согласный кивок и только тогда расслабился. Верховная жрица не оскорбилась на необычную просьбу, а выбравшая их младшая жрица не возражала против его пожеланий.       Дженсен, расслабленный вином, на вошедшую не посмотрел. Он был рассеян, теребил одинокую косицу у уха и отвлеченно рассуждал о том, узнает ли его Каазар. А еще он откровенно наслаждался прохладой помещения. Жрицы немалые деньги платили магам, чтобы с храмов и летом не исчезали охлаждающие символы.       Джаред взглядом попросил жрицу откинуть полог с кровати, и тронул Дженсена за локоть, привлекая внимание.       — У меня есть просьба, — тихо произнес он.       Дженсен опустил взгляд на руку и только потом перевел его на широкую постель, а затем и на жрицу. Он понял все мгновенно, пальцы разжались на косичке.       Разлив вина, Джаред протянул ему кубок.       — Она родом из Айсаросса, — поделился он с Дженсеном, наблюдая, как тот поспешно глотает вино.       — Тебе не стоило этого делать.       — Раз уж ты сегодня исполняешь прихоти семейства Падалеки, то исполни и мою, — попросил он, зная, что партнер не посмеет отказать открытой просьбе. — Ну же, Дженсен, я хочу, чтобы ты знал. Это знал.       Дженсен неохотно перевел взгляд на жрицу. Та была необычайно красива: высокая, светлокожая, с легкой россыпью веснушек на плечах и рыжинкой в волосах. Смотрела гордо и прямо, держась с величием, достойным домины. На предплечьях переливалось золотом по пять ранговых колец.       Никто не указывает жрецу, кого брать себе в постель. Жрецу платят за общество, но своим телом он распоряжается сам.       То, что никак не могли понять жители других провинций.       Видя, что активного сопротивления со стороны партнера нет, Джаред поднялся и потянул его к кровати.       Дженсен опустился на край постели, а Джаред сел позади него, заставляя откинуться назад.       — Расслабься, Дженсен, я не собираюсь тебя пытать, — пошутил он. Тот, наоборот, еще больше напрягся, и Джаред сжал его плечи, удерживая на месте. — Позволь мне хоть чему-то тебя научить, — с мольбой в голосе добавил он.       — Ты и так… — Дженсен попытался развернуться, но Джаред не позволил.       Ожидание затянулось. Кивнув жрице, он крепче сжал партнера.       Своим появлением в комнате жрица дала понять, что готова не только обучать Дженсена, но и принять Джареда как старшего наставника. Право решать и приказывать она оставляла за ним.       Встав перед постелью на колени, жрица положила руки на Дженсена, и, задев пальцами внешний шов штанов, принялась неторопливо развязывать тесемки.       Пока она отвлекала Дженсена, касаясь мелькающей под широкой рубахой кожи, Джаред дотянулся до столика и налил вина. Глотнув сам, он поднес кубок ко рту Дженсена, запрокинул ему голову и заставил выпить.       — До дна, — приказал он. — Тебе нужно расслабиться.       Пока Дженсен, роняя капли на шею, пил, жрица уже справилась с его штанами, приспустив их и высвободив полувставший член. Между разведенных ног она скользнула столько ненавязчиво, что даже Джаред оставил этот момент без внимания.       Изящная ладонь коснулась члена. Дженсен, подавившись, пролил остатки вина на себя и на постель. Совсем как мальчишка.       Джаред помог ему и поставил кубок обратно, а затем вновь заставил откинуться на себя.       Он массировал Дженсену шею и плечи, отвлекая внимание от откровенных прикосновений жрицы. Под его руками Дженсен расслабился. Или это вино наконец ударило в голову.       С тихим вздохом он откинулся назад, больше не сопротивляясь.       Жрица уверенно двигала рукой по полностью вставшему члену, сохраняя один и тот же темп. Она гладила шелковистую кожу, неторопливо ласкала яички и вновь возвращалась к крепко стоящему стволу.       — Достаточно, — севшим голосом проговорил Джаред, наблюдая, как багровая головка скрывается в кольце тонких пальцев. Откашлявшись, он повторил: — Достаточно. Возьми его в рот.       Кивнув, жрица склонилась ниже, пристально смотря на них обоих. Губы сложились в улыбку, прежде чем она коснулась языком головки. Распущенные волосы скользнули по внешней стороне бедер. От первого горячего и влажного прикосновения Дженсен вновь вздрогнул и задышал чаще.       Отпустив плечи, Джаред перевел руки ниже, готовый придержать, если Дженсен решит передумать или же, наоборот, потеряет над собой контроль. Жрица полностью доверяла Джареду, позволяла ему вести, и это налагало ответственность. Дженсен легко подавался бедрами, но головы не терял, и Джаред опять напоил его вином, так же прополоснув и свое пересохшее горло.       Облизав головку по кругу, жрица обхватила член губами, вбирая его в рот почти полностью, и медленно выпустила наружу. Дженсен издал хриплый стон, сильнее подаваясь навстречу, и, уловив отклик, жрица больше не медлила. Она насаживалась ртом, проходила языком по уздечке, снова насаживалась, сжимая рукой в горсть яички и перекатывая их пальцами. Дженсен полустонал-полухрипел, не замолкая, стискивая зубы и с шипением выпуская через них воздух.       У Джареда тоже начались проблемы с недостатком кислорода. Тело реагировало самым естественным образом — после каждого хрипа его словно прошибало до основания, а с каждым движением рыжей головы в собственных штанах становилось все теснее. Но было еще слишком рано, и Джаред игнорировал потребности своего тела, сосредоточившись на ощущениях партнера.       В какой-то момент он убрал руку с талии Дженсена, чтобы собрать волосы жрицы и перекинуть их назад, открывая себе обзор. Аккуратный рот забирал глубоко внутрь, влажные губы покраснели и припухли. Судя по всему, Дженсен балансировал на грани. Он сам подкидывал бедра, погружаясь в широко открытый рот, на мелькавшей головке блестели капли смазки, смешиваясь со слюной. Грудь Дженсена ходила ходуном, а рот удивленно приоткрылся. Он был очень близок. Жрица коснулась рукой основания члена, сжимая и резко дроча там, где не доставали губы. В ответ на ее движения Дженсен почти упал на Джареда, выгибаясь в спине. Несдержанно воскликнув, он содрогнулся в оргазме.       Джареду казалось, что он чувствует его яркое удовольствие, натянувшееся между ними партнерской связью. На мгновение он решил, что тоже кончил вместе с ним. Но неисчезнувшее возбуждение, подсказало, что нет.       Жрица отстранилась и мягко улыбнулась, она догадалась, каких сил стоила ему безучастность. Белесая жидкость размазалась по ее губам и щеке. И Джаред, перегнувшись через Дженсена, поцеловал влажно блестящие губы. Когда он отстранился, солоноватый вкус спермы остался у него на языке.       Дженсен все еще тяжело дышал, переживая свой первый разделенный оргазм. Приоткрыв глаза, он мутно посмотрел на Джареда, словно забыл о жрице.       Удержав при себе глупый вопрос, понравилось ли ему, Джаред взъерошил короткие волосы.       — Готов к повторению? — с полуулыбкой спросил он.       — Повторению? Я не уверен, что…       — А я уверен, — со смешком перебил Джаред. Уж он-то знал, как это бывает в первый раз. Хочется много и долго.       И действительно, под неторопливыми поглаживаниями девушки член начал крепчать. Прежде чем велеть жрице продолжать, Джаред переместил их всех к изголовью кровати. Дженсен теперь почти полулежал на нем.       — Сними одежду, — попросил Джаред жрицу и, подумав, добавил: — И с него тоже.       Последнее, возможно, он предпочел бы сделать сам. Ему нравилось наблюдать за разомлевшим Дженсеном, расслабленным после вина и оргазма, но это было бы той границей, переступать которую партнер счел бы недопустимым.       Дотянувшись до кувшина, Джаред, уже не заботясь о том, чтобы налить вино в кубок, поднес горлышко ко рту. Сделав большой глоток, он опять предложил его Дженсену. Немного отпив, тот мотнул головой.       — Хватит.       — Как скажешь.       Жрица, полностью обнаженная, скользнула к ним на постель. Джаред залюбовался ее стройным телом и белизной кожи, которую она сохранила, несмотря на вечное южное солнце. Дерзко торчащие розовые соски притягивали взгляд. Грудь была красивой, аккуратной и округлой. Дженсен тоже не мог отвести от нее глаз.       Склонившись над ним, жрица стянула полностью штаны, развязала болтающуюся на торсе повязку и коснулась рубашки. Расшнуровывала она неторопливо, дразня чувствительную после оргазма кожу легкими прикосновениями. Даже оставленный без внимания, член Дженсена встал полностью.       — Коснись ее, — тихо подсказал Джаред за спиной.       Услышав его голос, Дженсен потянулся и коснулся груди, на этом и остановившись. Улыбнувшись, Джаред вытянул руку, накрыл его ладонь своей и повел их вместе по округлому полушарию. Задержавшись у соска, он пальцами перекатил розовую горошину, вынуждая Дженсена последовать примеру.       Вторую руку Дженсен положил уже сам, без помощи Джареда принявшись исследовать нежное женское тело. Жрица прикрыла глаза под изучающими ласками, ресницы мелко трепетали.       Джаред повел руку Дженсена ниже, провел по плоскому животу и направил вниз к светлому треугольнику волос. Дженсен понял его.       Умелые жрецы могли одним лишь взглядом передать свои желания. Да, Джаред не закончил жреческого обучения, но у него оставалось преимущество в виде партнерской связи. Дженсен отзывался на его желания. Он сам скользнул ниже, погружая их пальцы в тело жрицы.       Жрица распахнулась глаза, в которых отражалось нетерпение. Они кивнула.       — Давай, — сказал Джаред Дженсену.       Тот все понял правильно. Добавив еще один палец, он самостоятельно задвигал рукой. Подавшись назад, чтобы ничего не упустить, Джаред какое-то время наблюдал. Он смотрел на стоявшую на коленях жрицу, на расположившегося между ее ног Дженсена, на их движения.       Жрица, запрокинув голову, тихо вздыхала, поддаваясь ласкающей изнутри руке. Она, безусловно, наслаждалась. Сев ровнее и приподняв Дженсена, Джаред потянулся и огладил призывно торчащую грудь.       — Сядь на него, — тихо попросил он.       Жрица услышала. Согнув ноги в коленях, она опустилась на Дженсена. Ладонь, обхватив член, направила его туда, где еще двигались пальцы. И стоило им соединиться, как Дженсен вздрогнул. Пальцы выскользнули из тела, бедра рывком подались глубже, а руки сжались на ягодицах.       — Двигайся, — попросил ее Джаред, и та послушно повела бедрами.       Придержав привставшего Дженсена за плечи, Джаред склонился ближе.       — Двигайся навстречу, — на грани слышимости шепнул он. — Отвечай.       Вряд ли Дженсен его расслышал, скорее, сам догадался, что нужно делать. Он плавными движениями бедер подавался навстречу, руками притягивая за ягодицы. Джаред чувствовал каждый его толчок, и собственное тело изнывало от невозможности ощутить сейчас ласку.       Дженсен шипел, стонал, с силой стиснув зубы Дженсена, резко дышал. Ему оставалось совсем немного. Склонившись над ним, жрица коснулась губами запрокинутой шеи, прикусила кожу и тут же загладила ее языком. Пристав, она мягко поцеловала сосредоточенного Джареда. Охотно ответив на поцелуй, он все же с сожалением вскоре отстранился. Рано.       Грудь склонившейся жрицы касалась лица Дженсена.       — Поцелуй ее, — подсказал Джаред недогадливому партнеру, и тот незамедлительно обхватил сосок губами.       Выгнувшись, жрица застонала. Дженсен облизывал ареолу, перекатывал во рту горошину соска, прихватил пальцами другой, — он делал все как надо, и Джаред даже позавидовал ему. В свой первый раз он не был настолько терпелив. Но ведь ему тогда едва исполнилось шестнадцать.       Приподнявшись выше, чтобы было удобнее входить в раскрытое перед ним тело, Дженсен сильнее оперся спиной на Джареда. Его руки легли на талию жрицы, направляя движения, но вскоре опустились на ягодицы, сжав нежную кожу. Толчки стали резче, бедра непрерывно двигались вперед-назад. Дженсен коротко стонал, запрокидывая голову Джареду на плечо.       Джаред гладил его покрывшуюся потом кожу, оттягивал короткие волосы на голове, чувствуя, как каждый толчок внутрь жаркого тела все ближе подводит Дженсена к краю.       Джаред и сам едва сдерживал стоны. Пелена желания заволокла глаза. Несмотря на все привитые умения, он с трудом сохранял контроль. Все это оказалось слишком даже для него. И Джаред позволил себе небольшую вольность: он, сжимая волосы, сильнее запрокинул голову Дженсена, вероятно, причиняя ему боль, и коснулся губами приоткрытого рта.       Стоило языку скользнуть внутрь, как Дженсен, напрягшись, выгнулся в дугу и излился глубоко в жрице. Он тихо стонал сквозь поцелуй, позволяя целовать себя и раскрывая рот навстречу, оглушенный силой оргазма. Пряный вкус вина струился между ними вместе с разделенными эмоциями.       Отпустив Дженсена, Джаред отстранился. Грудь партнера резко вздымалась. Жрица, задыхаясь, сидела сверху и все еще слегка покачивалась.       Джаред позволил Дженсену лечь на постель и быстро избавился от одежды. Дальше ждать был выше его сил. Притянув жрицу, он опустил ее на постель и, распаленный, легко вошел в тело по вытекающей сперме. Надолго его не хватило — слишком затянулось ожидание. В преддверии оргазма Джаред двигался внутри жрицы, считывая ответную дрожь женского тела. Удерживая свой вес на локтях, он оглаживал, целовал шелковистую кожу, обводил языком веснушки на плечах и чувствовал, чувствовал, как сжимается внутри него жесткая пружина.       Движение на постели он скорее ощутил, чем увидел. Приподнявшись, Дженсен задел их сплетенные тела, и Джаред больше не смог сохранять контроль. Слыша, как стонет под ним в оргазме жрица, он заполнил ее изнутри, тоже не сдержав голоса. Оргазм ошеломил, на мгновение выбросив из реальности. Он замер, ожидая, пока первые, самые сильные судороги отпустят тело.       Руки задрожали, и, не в силах больше удерживать своей вес, Джаред откатился в сторону и лег на краю кровати. Воздуха не хватало. Только сейчас он ощутил опьянение от выпитого вина. Голова кружилась. А может быть, дело было вовсе не в вине.       Как только Джаред смог собраться и приподняться, он нашел взглядом Дженсена. Оценив его взвинченный вид и горящий взгляд, он не сдержал усмешки: партнер явно не остался равнодушным к развернувшемуся без его участия действу.       — До утра далеко, — прерывисто, все еще борясь с затрудненным дыханием, пообещал Джаред.       Дженсен перевел взгляд на тяжело дышащую жрицу. Грудь ее поднималась и опускалась в такт дыханию, напряженные соски дерзко торчали. И, освети его Темный лик, этого сдержанного айсароссца, он опять ее хотел!       Выпрямившись, Джаред потянулся за вином и уронил несколько капель на живот жрицы.       — И чего ты ждешь? — вкрадчиво спросил он, кивая на собирающееся во впадине пупка вино.       И наблюдал, как Дженсен склоняется вниз…       Вместе с рассветной дымкой Джаред потерял представление о происходящем. Жрица была везде, Дженсен был везде. Вино подходило к концу, и от реальности оставалось все меньше.       Заснули они под утро, а когда ближе к обеду проснулись, жрицы в комнате уже не было.       Обнимая Дженсена рукой, Джаред сонно приоткрыл глаза и медленно выпрямился на постели. Голова болела, но не настолько сильно, чтобы причинять неудобства. Он подтянулся и коснулся растрепавшийся за ночь косы.       Дженсен еще спал. Когда Джаред тронул его за плечо, тот лишь передернул им.       — Я сплю, отстань, — сонным голосом отозвался он, меняя положение тела.       Рассмеявшись и звонко хлопнув ладонью по оголившейся ягодице, Джаред поднялся с постели и принялся подбирать разбросанные вещи. Несмотря на головную боль, чувствовал он себя превосходно.       Дженсен все-таки проснулся.       Сев, он окинул Джареда недовольным взглядом и укрыл одеялом стремительно краснеющую отпечатком ладони часть тела. Вид у него был потрепанный: короткие волосы взъерошены, губы припухши, шею украшали засосы и укусы.       И Джаред не мог с уверенностью утверждать, что часть из них не была его заслугой.       — Поднимайся, нас ждет обед у брата, — напомнил он партнеру. — Не забыл? Спор.       Потерев лицо, Дженсен коснулся обрезанных волос и замер. Ощупав затылок, он упал на постель и сунул голову под подушку.       — Двуликий, сотри вчерашний день из моей жизни! — донеслось до Джареда, и тот опять довольно рассмеялся.       — С потерянной невинностью, партнер! — ехидно поздравил он и с удовольствием отметил, как раздраженно дернулось не прикрытое одеялами плечо.