12. Север
30 декабря 2020 г., 16:03
Джаред смотрел на горизонт, где облака расцвечивали от насыщенно-алого до ярко-фиолетового. Закат плавно переходил в рассвет.
— Это сложно уложить в голове, — поделился он с разводящим костер Дженсеном.
С продвижением на север сильно похолодало. В небе Джаред продрог до костей.
— Когда мы достигнем Айсаросса, солнце не будет заходить еще несколько дней, — рассеянно отозвался Дженсен. — Ты успеешь привыкнуть.
Он невидяще посмотрел вперед. Теперь, когда они пересекли границу северных провинций, Дженсен все чаще замыкался в себе, откровенно нервничал, хоть и пытался это скрыть. Джаред не вмешивался.
Руа требовательно боднула его в ноги, сообщая о своем намерении отправиться на охоту, и он мимоходом погладил ей нос.
— Только не забудь вовремя вернуться, — напомнил он. Вайверна фыркнула, выражая пренебрежение, и Джаред твердо посмотрел ей в глаза. — А то я не знаю, как ты можешь увлечься.
Каазар, до этого щелкающий челюстью в попытках поймать вездесущих насекомых, подтверждающе оскалил пасть. В последние дни он не отходил от Дженсена ни на шаг, предпочитая охотится в полете.
Руа недоброжелательно покосилась на сородича и с величественной неторопливостью взлетела в небо. Крылатая спутница иногда казалась Джареду слишком толстокожей.
— Лети с ней, — подтолкнул Дженсен Каазара. — Мы с Джаредом будем спать.
Вайверн колебался, но когда Руа развернулась в воздухе и нетерпеливо рыкнула, направился следом. А Джаред в который раз убедился в том, что толстокожий здесь только он. Вайверна предоставила им возможность побыть наедине.
Джаред начертал согревающие символы вокруг лагеря и привычно коснулся рукой рубинового браслета, ощутив мгновенный отклик тепла.
— Расскажи о детстве, — попросил он, собирая сухие еловые ветки в кучу рядом с костром. — У тебя были друзья?
Дженсен достал немного еды из запасов. Он все еще не мог есть мясо, поэтому их сухой паек состоял преимущественно из орехов, сухарей, сыра и ягод, если последние встречались по пути. В поселениях они почти не останавливались.
— Я плохо ладил со сверстниками, — неохотно ответил Дженсен.
— Ну, в этом ты не изменился, — хмыкнул Джаред.
— Как я уже говорил, в детстве я выглядел младше своего возраста, и…— Дженсен прервался. — Мальчишки ведь постоянно соревнуются между собой. Я отставал.
— Сейчас в это сложно поверить, — заметил Джаред.
— Я отставал и в Алькасаре.
— Ты ждал, а не отставал.
— Вообще-то я о наших изначальных проблемах с магией, — хмыкнул Дженсен.
Джаред никогда не задумывался о причинах агрессии партнера в тот первый год, но сейчас… После пятилетнего ожидания в меченых заклинателях невозможность дотянуться до магии, когда у других это получалось, наверняка приводила Дженсена в отчаяние. А Джаред занимался чем угодно, но только не учебой. Тогда он просто хотел быстрее вернуться домой.
— Извини, — попросил прощения Джаред. — За мое отношение к магии в первый год. Наверное, я выводил тебя из себя.
— И что позволяет тебе думать, будто сейчас все иначе? — сухо поинтересовался Дженсен, но Джаред не обманулся его тоном.
— Признай, ты без ума от меня, — ухмыльнулся он в ответ.
— Ешь и ложись спать.
Джаред быстро прожевал сыр и широко улыбнулся.
— Я тоже тебя обожаю, партнер. — Он отряхнул руки от крошек и расстелил плащ на земле. — Ты разве не ложишься?
— Посижу у костра.
Это можно было предположить.
Джаред лег на плащ, но сон не шел. Светлое небо давило на глаза, от земли шел ненавистный холод. Джаред поднял руку и рассеянно смотрел на то, как вспыхивают рубины в свете костра. Для Дженсена это не осталось незамеченным.
— Он давно тебе не нужен.
— Он мне нужен куда больше, чем ты думаешь, — не согласился Джаред.
Признав поражение в борьбе со сном, он уселся рядом с ним. Возле костра стало теплее.
— Когда мы были в столице, — медленно начал Джаред, вспоминая произошедшее во дворце, — ведь это была не первая твоя встреча с архимагом?
— Как и твоя. — Дженсен откинулся на спину и закрыл глаза.
Джаред имел в виду другое.
— Иногда он спускается в сады, — продолжил говорить Дженсен, уловив его молчаливый вопрос. — Или посещает магистра Молдвина. Когда магики разъезжаются на отдых, архимаг чаще появляется в общих залах.
— И все-таки ты любимчик мастеров, — хмыкнул Джаред. — Я не знаю никого из магиков, кто мог бы похвастаться разговором с архимагом.
Он тоже откинулся на спину и посмотрел на небо. Присутствия Дженсена под боком согревало. Веки налились тяжестью, неумолимо клонило в сон, но прежде Джаред должен был кое-что сказать.
— Они будут рады тебе, Дженсен.
Плечо рядом напряглось, а затем расслабилось.
Когда вайверны вернулись в их небольшой лагерь, они оба давно спали.
***
— Росс… На пороге дома застыла невысокая женщина, с затаенной надеждой всматриваясь в его глаза. — Светлого лика, мама. — Дженсен склонил голову и взял холодные ладони в свои. Они были меньше, чем он помнил, и слегка подрагивали, а когда Дженсен прижал их к щекам, то тут же обхватили его лицо. — Росс! — тихо воскликнула мама, ловя его взгляд. Больше она не проронила ни слова, жадно вглядываясь в изменившиеся черты лица, невесомо касаясь гладких щек и стриженых волос. Дженсен прикрыл глаза, заново привыкая к позабытым прикосновениям. Это было так давно. Опомнившись, мама коротко обняла его и отстранилась. Обернувшись к Джареду, она протянула ему руки. — Я даю разрешение войти в мой дом, путник. Джаред осторожно сжал ее ладони. — Двери моего дома всегда открыты для вас, — без запинки проговорил он в ответ. Несмотря на опустошение, Дженсен удивился. Он и не предполагал, что Джаред знает традиционные слова. Внутри дом почти не изменился. Дженсен отстраненно оглядел невысокие деревянные потолки, старую мебель, сделанную еще до его рождения, рога оленей на стенах и шкуры на полу. Его дом никогда не был большим, но никогда прежде он не казался таким маленьким. Мама приготовила чай. И лишь почувствовав запах заваривающихся листьев брусники, Дженсен осознал, что действительно вернулся. Уже другими глазами он огляделся вокруг, вдыхая запах трав. Джаред недолго осваивался в новом месте. Через пару минут он свободно общался с его матерью. И та, вопреки обычной сдержанности, легко ему улыбалась в ответ. Дженсен усадил ее за стол и сам принялся разливать чай. Джаред тут же обхватил кружку руками. После жаркой Медевы и не менее жаркого Эрегорна он все еще не привык к прохладе северных провинций. Дженсен закончил с чаем и вернулся ко всем за стол. Мама, отставив чашу, удержала его рядом, и Дженсен послушно сел у ее ног, грея прохладные руки. Он молчал, а на все вопросы матери о жизни, об учебе, о предпринятом путешествии отвечал Джаред. Пожалуй, он был даже слишком оживлен, разговорчив и улыбчив. И в какой-то момент Дженсен распознал за этим неуверенность, так несвойственную его партнеру. Тот нервничал. И Дженсен не мог этому не удивиться. Джареда действительно волновало, понравится ли он его матери! Как будто существовал такой человек, который мог бы устоять против его сокрушающего обаяния. Маме он понравился. Слушая их разговор, Дженсен не мог выдавить из себя ни слова. Он видел радость в глазах матери и чувствовал ее тоску. Все это время она скучала куда сильнее, чем он предполагал, и Дженсен, видя все это, видел и свою вину перед ней. В том числе за то, что если бы не партнер, то вряд ли решился бы вернуться сюда. Часть его хотела извиниться, только в этом не было необходимости: мама давно простила. И все же Дженсен испытывал раскаяние. — Мама, ярмарка закончилась! И Айрин теперь сможет… Ой! — В дверях замерла невысокая девушка. Она растерянно оглядела кухню и задержала взгляд на поднявшемся с пола Дженсене. — Я не знала, что у нас будут гости. — Заходи, Кензи. — Мама тоже встала и выпустила руки Дженсена из своих. — И не забудь закрыть дверь. — Да, мама, — послушно ответила та, так и не сдвинувшись с места. Прищурив голубые глаза, она пристально рассматривала Дженсена. Ее нос забавно морщился, совсем как в детстве, когда она была девятилетней девочкой, какой помнил ее Дженсен. Маккензи сильно выросла, но все равно осталась прежней. — Я его знаю, — громко заявила она, обращаясь к матери. — Я тебя знаю! — обернулась она уже к Дженсену. Прежде чем он успел что-то ответить, его шею обхватили крепкие руки, и сестра на нем повисла. — Росс! Ты Росс! Я тебя узнала! Мама, это же Росс! Дженсен придержал ее за талию, чтобы не упасть вместе с ней. Маккензи совсем не изменила своим привычкам, только весить стала в два раза больше. Поверх светловолосой головы он растерянно посмотрел на Джареда, прячущего ухмылку за чашей с чаем. Тот выразительно приподнял брови. И Дженсен прекрасно понял смысл жеста. — Я так скучала, Росс! Я писала тебе письма. Мама, я же писала, скажи! А от тебя за столько лет пришло всего лишь три записки! И где твоя коса?! Почему ты не приезжал? Джошуа сейчас в столице, но должен скоро вернуться, а потом он опять уедет на границу. А Айрин носит третьего ребенка. Ты же знаешь, что у тебя есть две племянницы? Ты должен их увидеть, Росс, они такие забавные! Но Джош все равно надеется на мальчика, а папа… — Маккензи! Девушка смущенно умолкла и перевела взгляд на давящегося смехом Джареда. Брови ее нахмурились, но тут же разгладились. — Тебя я тоже знаю! — сообщила она. — Ты партнер Росса. И ты с Юга! А это правда, что южане ходят дома нагишом? Айрин рассказывала, как однажды видела купца из Адамаса, он был… — Маккензи!!! Джаред уже смеялся в голос, и Дженсен, наконец, смог расслабиться. Встреча прошла лучше, чем он мог бы предположить. И сестра, и мать были рады его видеть. Но из-за этого он еще острее ощущал свою вину. Маккензи в словоохотливости не уступала Джареду, и вскоре им стали известны все новости их небольшого поселения. — Она совсем не похожа на тебя, — шепнул ему Джаред, когда никого не оказалось поблизости. — Или раньше ты был таким же? — Я никогда таким не был, — незамедлительно отозвался Дженсен. Он вновь принялся оглядывать дом. Изменений было больше, чем показалось на первый взгляд. Полки были опустошены, а на некоторых лежали заполненные дорожные мешки. Дженсен нигде не увидел поделок или украшений, хотя вся мебель стояла на своих местах. Создавалось впечатление, что в доме специально оставили необходимый минимум вещей, как будто хозяева планировали вскоре покинуть его. — Мы перебираемся в столицу, — тихо проговорила мама, заметив его изучающий взгляд. — Что-то случилось? — также негромко поинтересовался он, вполуха слушая Джареда с сестрой. — Алан и Джошуа почти все время или на границе, или в столице. Мы с Кензи справляемся, но Айрин приходится тяжело. К концу осени родится третий ребенок, и… — Она вздохнула. — В Айсгоре дом будет больше, а зима — не так сурова. — Раньше пограничные сборы никогда не проводились зимой, — заметил Дженсен. — Не знал, что теперь стало иначе. — На границе неспокойно. Он вспомнил о слухах, ходивших среди заклинателей. — Бездушные? — Никогда их еще не было так много, — нехотя призналась мама. — Они принялись нападать на пограничные поселения, а некоторых видели во Мховой долине. — Так близко? — Дженсен нахмурился. В существование Бездушных в других провинциях не верили. Даже в Алькасаре некоторые сомневались, что они могли выжить после зачистки двухвековой давности. Дженсен нашел несколько исследований касательно Бездушных еще в те годы, когда ждал партнера. Об их происхождении было мало что известно, так же как и о происхождении вайвернов. Если последних считали далекими предками драконов — разумных существ, живущих в мире с людьми — то Бездушных относили скорее к людям. Дан утверждал, что они являлись результатом неудачных опытов заклинателей былых времен, когда еще не существовал запрет на использование магии против человека. Эта версия яро отрицалась Алькасаром, но Дженсен, как житель Айсаросса, был склонен согласиться с другом. Бездушные были дикими, агрессивными и хорошо приспособленными к морозам человекоподобными тварями. Их нападения не несли в себе никакого смысла — им не нужны были ни жилье, ни много еды, ни чистая вода. Но поговаривали, что раньше, в эпоху войн, все было иначе: северные провинции страдали от безжалостных атак. Наверное, и поэтому, в числе прочего, на Севере не жаловали магов. По убеждению айсароссцев, Бездушных создали заклинатели. — Я не знал об этом, — сказал Дженсен матери. Та пожала плечами. — Алан редко рассказывает о происходящем на границе, но слухи множатся. Говорят, военлорд обратился за помощью к архимагу. Теперь в небе часто можно увидеть наездников на их странных животных. — Вайверны не животные, — безотчетно поправил Дженсен. Он был поражен. В Алькасаре ничего не говорилось о частых полетах магов к северной границе. Эту новость он бы точно не пропустил. Но какой силы должны были быть совершаемые набеги, чтобы военлорд Айсаросса обратился за помощью к заклинателям? — Ты срезал косу, — с грустной улыбкой произнесла мама, разглядывая его короткие волосы. Дженсен непроизвольно коснулся затылка. Без косы он все еще чувствовал себя уязвимым, и с приездом на родину это ощущение только усилилось. — Я… Это к лучшему. — Дженсен опустил руку и неловко поднялся. Печальная улыбка матери напомнила о том, кем он теперь стал. И, вероятнее всего, та тоже об этом вспомнила. — Мне нужно проведать Каазара, — сказал он, и, чувствуя себя обязанным объясниться, добавил: — Каазар — мой вайверн, он остался в березовой роще за границей поселения. Мама поднялась вместе с ним. — Я должна была догадаться. Иначе бы ты не смог сюда приехать. Ты… твое обучение еще не окончено? — Еще год. — Дженсен посмотрел на Джареда, и тот, словно почувствовав его взгляд, обернулся и встал. — Мы разобьем лагерь в роще. А завтра вернемся обратно. — Я не позволю собственному сыну ночевать на улице, пусть там и светит солнце, — твердо возразила мама. — Но… — Нет, Росс, — перебила она. — Это все еще мое право, как твоей матери. — Теперь меня зовут Дженсен, мама, — мягко поправил он, неохотно уступая ее требованию. Мама, как при встрече, обхватила его лицо руками и заглянула в глаза. Она долго смотрела в них, прежде чем вновь заговорить. — Ты действительно им стал. — Чувствительность мага жизни донесла до него горечь, которой мать не позволила коснуться голоса. — Это правда. — Еще нет. — Дженсен убрал руки с лица. — Но я им стану. Мама перевернула его ладонь и коснулась кожи там, где когда-то белела Стигма заклинателя. Она грустно разглядывала чистую руку, означающую, что ее сын принял проклятый дар. Дженсен отстранился первым. — Перед сном нам все же надо сходить в рощу. Наверное, в его голосе проскользнула отчужденность. Вздохнув, мама отошла. Дженсен прикрыл глаза. В тот момент он как никогда четко понял, что дом, в котором он вырос, уже давно стал ему чужим. Мама и Маккензи ушли на женскую сторону дома, и они с Джаредом остались одни. — Они совсем не такие, как я себе представлял, — поделился Джаред, стягивая рубашку. — Да? — Дженсен с отсутствующим видом разглядывал две сколоченные из дуба кровати, на которых он и Джош проспали все детство. Когда молчание затянулось, Дженсен обернулся к Джареду и вопросительно приподнял бровь. Партнер рассеянно чесал затылок и улыбался, пытаясь скрыть за этим обескураженность. Дженсен все понял. — Ты думал, что они… тихие? Что общаются только между собой? — с некоторой долей удивления спросил он. — Джаред? — У вас есть мужская и женская части дома, — буркнул тот. — Что еще я должен был думать? — Иногда категоричность твоих суждений меня просто поражает. — А ты считал, что храмовые жрицы — это уличные шлюхи. — Ну, допустим, я и сейчас так считаю, — парировал Дженсен, а Джаред, вместо того чтобы обидеться, рассмеялся. — Не верю, — объявил он и, скинув одежду, забрался в постель. Дженсен не стал ни признавать его правоту, ни отрицать ее. Культура Медевы оказалась несколько глубже, чем ему раньше представлялось. Она так же не соответствовала мнению, распространенному среди других провинций. Медеванцы, они были… фамильярные — да, раскрепощенные — вне всякого сомнения, а еще бесстыжие, откровенные и обаятельные. Но не легкодоступные, как считали многие. Пожалуй, к концу их пребывания в Медеве Дженсен все же осознал, почему жрецы наравне с доминой носили на предплечьях по пять ранговых колец. Осознал, несмотря на то что посетил храм один-единственный раз. — Они мне понравились, — давя зевок, признался Джаред. Ставни почти не пропускали уличного света, и партнер был едва виден. — И они рады твоему приезду. — Я знаю, — глухо отозвался Дженсен. Теперь, когда Джаред напомнил, он вновь пережил те неловкие минуты перед уходом в рощу. — Дженсен? — Что? — Они рады вне зависимости от того, заклинатель ты или нет. И каким образом партнер все понимал, не являясь магом жизни? Дженсен улыбнулся. — Я знаю, Джаред. Ты тоже им понравился. А теперь спи. К сожалению, мать Дженсена была единственной представительницей старшего поколения, которой Джаред понравился. Прочие женщины поселения с неодобрением смотрели и на его южный загар, и на широкую улыбку, и на дерзкий взгляд. Подружки Маккензи, которых Дженсен помнил маленькими девочками, переглядывались и хихикали — большинство в сторонке, но самые смелые из них обступали высокого гостя, стоило ему выйти на улицу. Поскольку все они достигли брачного возраста, то объект их интереса — южанин и заклинатель — не мог не вызывать беспокойства у их матерей. Мужчин, чтобы вмешаться, в поселении не было, да женщины и не позволили бы тем лезть в свои дела. Поэтому Дженсен тоже не вмешивался, хотя и наблюдал. Джаред испытывал их терпение. Семья готовилась к отъезду. Дженсен помогал матери и невестке со сбором вещей. Не раз за эти дни он чувствовал спиной любопытные, настороженные, а то и откровенно враждебные взгляды стариков. Вот уж кто совершенно не скрывал ни своего осуждения, ни порицания. Для них он был предателем. Джаред, казалось бы, ничего не замечал, а Дженсену было не впервой. Малодушно, но он порадовался тому, что отец и брат еще не вернулись — Дженсен был не готов к встрече. Любой мальчишка с косой за спиной, пробегая мимо, напоминал о его собственных срезанных волосах. И все же Дженсену необходимо было вернуться сюда. Не доказать — освободиться. Он любил эти места и скучал по ним. Но… десять лет в Алькасаре не прошли бесследно. Поздно вечером Джаред обливался прохладной водой на заднем дворе, а Дженсен, опираясь о перила крыльца, наблюдал за партнером: вот кто точно мог бы стать айсароссцем. Хотя Джаред и плохо переносил холод, он смог бы приспособиться к жизни в здешних условиях. Было в нем что-то такое, что делало его, несмотря на происхождение, воином Севера. И боевым магом. Джареду приходилось нелегко в последние годы. Любой человек, являясь заклинателем, становился частью Алькасара, отдельного маленького государства с единственным замком далеко в горах. И рано или поздно вставал вопрос: Алькасар или родная провинция. Если перед Дженсеном этот выбор встал еще в шестнадцать, то Джареду приходилось принимать его сейчас. Он прибыл в Алькасар с твердой уверенностью закончить обучение и вернуться к своему народу. Но нельзя прожить среди заклинателей пять лет и не измениться. Призвание Джареда вело его к заклинателям, чувство долга звало к семье. Но важен был лишь его выбор. — Темный лик, как же холодно! — Джаред поспешно отошел от бочки. Дженсен, не сдержав усмешки, кинул ему жесткое полотенце. А тот, вместо того чтобы растереться, положил его на голову. С волос ручьем стекала вода. Южанин, что с него взять. — Ты совсем не умеешь приспосабливаться, — поддел Дженсен, когда Джаред подошел ближе. Было уже поздно, и, несмотря на то что дни, когда солнце скрывалось за горизонтом, уже наступили, сумерки не спешили переходить в ночь. Так будет продолжаться до осени. Видимость была неплохая, он мог различить даже вставшие дыбом от холода волоски на коже Джареда. Дженсен осмотрелся. Привычка партнера-медеванца обходиться без одежды здесь была совсем некстати. Даже если все спали. — Мог и потерпеть несколько дней, — заметил он. — У меня кожа зудит, если не ополоснуться. — Джаред наконец догадался растереться, чтобы хоть немного согреться. Когда он поднял взгляд на Дженсена, то выглядел как побитая собака. — Холодно, Дженсен. Дженсен, подавив вздох, подвел его к бочке, усадил на невысокую скамью и, кинув на бедра полотенце, запрокинул ему голову. — Я помогу тебе с волосами. — Предупреждая последующие насмешливые слова, он больно потянул за темные пряди. Джаред расслабился и положил руки на вытянутый борт. Пока Дженсен втирал в его голову измельченные корни мыльного мха, он, довольно щуря глаза, смотрел на сумеречное небо. — Здесь как в другом мире. В котором день никогда не закончится. Тебе, наверное, было сложно поначалу в Алькасаре? — У меня были куда более приземленные заботы, чем размышления о заходящем каждый день солнце. — Дженсен опять потянул его за волосы и начал смывать мыло. — Да. Ты ждал меня. На взгляд Дженсена, в голосе партнера было слишком много самодовольства. — Эй! — Джаред подскочил, когда вода полилась ему на лицо, попадая на глаза и в рот. — Одевайся, — скомандовал Дженсен и, подойдя к крыльцу, бросил ему одежду. — Не хватало еще, чтобы тебя увидели сейчас соседи. — Мне нечего стыдиться. — Джаред пожал плечами, но рубашку натянул очень быстро. Все же замерз. — Ты и так не обделен вниманием. — В Айсароссе красивые девушки. — Джаред… — Дженсен нахмурился, неуверенный, стоит ли им говорить об этом. — Джаред, если ты обесчестишь девушку, здесь на это не закроют глаза. В Айсароссе… Через их связь он ощутил удивление, которого не отразилось у Джареда на лице, а затем тот расплылся в широкой беспечной ухмылке. — То есть, если я возьмусь за парней, то все будет в порядке? — бесстыже спросил он, и Дженсен пожалел, что не окунул его в бочку с головой, пока была возможность. Развернувшись, он направился к дому. Джаред догнал в дверях и положил руку на плечо. — Я бы никогда так не поступил. Он был серьезен, и Дженсен, собиравшийся было сбросить руку, замер. — Несмотря на их возраст, во многом они еще дети, — спокойно продолжил Джаред. — И я изучал ваши традиции. — Ты меня удивил, — признался Дженсен. — К тому же я люблю только тебя, — с ухмылкой добавил тот и тут же спросил: — Можно мне сегодня лечь рядом? Дженсен все-таки стряхнул руку и захлопнул дверь перед носом партнера. Оставшись один, он не сдержал улыбки. За словами Джареда крылось куда больше, чем было произнесено: обещание, поддержка. Пожалуй, за четыре года их знакомства тот повзрослел намного сильнее, чем Дженсен предполагал. Больше они этой темы не касались. Но это не значило, что Джаред тут же дал повод женщинам поселения относиться к себе лучше.***
Возвратившись из рощи, Джаред заметил, что на улицах стало многолюднее. За те несколько дней, что они жили у Дженсена дома, он успел запомнить большинство жителей поселения, а теперь не узнавал лиц. Мужчины — молодые, старые и еще совсем мальчишки, с бородами и без, но все, как один, с длинными косами — то и дело встречались ему на пути. Они провожали его настороженными взглядами, задерживаясь ими на короткой пятипрядной косе, и затем проходили мимо. Летние сборы подошли к концу. Джаред поспешил дальше. Он свернул на узкую улочку, где жила семья Дженсена, и, немного помедлив на пороге, вошел внутрь. После сопровождавших его взглядов мужской части поселения Джареда одолевало предчувствие, что эта встреча будет не такой теплой, как предыдущая. Эклзы собрались в общей комнате. Дженсен сидел на полу, склонив голову и вдавив руки в доски. Над ним стоял высокий мужчина, с немым осуждением рассматривающий коротко стриженный затылок. Он совсем не был похож на Дженсена, но Джаред сразу понял, что это его отец. Алан Эклз. Его осанка — прямая спина, широкий разворот плеч и твердо стоящие на полу ноги — выдавали в нем умелого воина, а тяжелый взгляд и складка между бровей — сурового человека. Время уже коснулось его косы: кое-где в ней проглядывали белые пряди, а короткая борода была и вовсе седой. Но он отнюдь не казался старым. Появление Джареда нарушило повисшее в комнате молчание. Подняв голову, Дженсен выпрямился и медленно поднялся. — Мой партнер, Джаред, — представил он, положив руку Джареду на плечо, и только сейчас тот смог ощутить, как сильно был напряжен партнер. — Светлого лика. — Джаред склонил голову. Отец Дженсена едва обратил на него внимание, только задержался на миг взглядом на отрастающей косе, а затем вновь посмотрел на сына. — Ты отрезал косу, — ровно произнес он. Наверное, Дженсену потребовалось приложить немало усилий, чтобы удержать руку на месте. Он еще не привык, и Джаред часто наблюдал, как партнер, забывшись, хватал воздух там, где раньше была коса. — Ты отрезал косу и посмел явиться в мой дом. Мужчина даже не повысил голоса, но Джаред был уверен, что Дженсен скорее предпочел бы услышать от него крики и проклятия, чем эту безмолвно сдерживаемую ярость. Хватка на плече Джареда стала почти болезненной, но голос у Дженсена не дрогнул. — Это только мой выбор, отец. Он был натянут как тетива и сильно нервничал. — Мама, Айрин сказала… — В комнату влетел молодой мужчина и остановился на пороге. Увидев их, он шагнул ближе. — Темный лик, это правда! Росс! Обхватив Дженсена за плечи, он крепко его обнял. — С возвращением домой, братишка! — Он отстранился и, с широкой улыбкой на лице, принялся его разглядывать. — О, Двуликий, как же ты повзрослел! Тебя не узнать! Даже если бы Джаред не знал о брате Дженсена, он бы все равно понял, кто перед ним: братья были слишком похожи. Только телосложение у Джошуа оказалось плотнее, черты лица грубее, а нос и подбородок — шире. Но глаза и улыбка не отличались. — Я тоже рад тебя видеть, Джошуа, — слабо улыбнулся Дженсен. Джошуа скользнул рукой по его затылку, касаясь коротких волос. — Ты обрезал косу?! — В голосе прозвучал такой ужас, что Джаред, пожалуй, улыбнулся бы, если бы не взгляд отца Дженсена. — Зачем, Темный лик тебя освети, ты обрезал косу?! — Джошуа Эклз, следи за языком! — вмешалась Донна. — Я хозяйка в этом доме и не намерена выслушивать подобное. — Прости, мама, — тут же покаялся тот. Донна обернулась к мужу. — Алан, я жду, что ты поможешь мне с чаем. В твоем доме гость. Вмешательство решительно настроенной женщины помогло больше, чем бурное приветствие братьев. Пока Джаред пил чай, против своего обыкновения помалкивая, разговор протекал почти спокойно. Джошуа рассказывал о границе, о страже, о стычках и Бездушных. Истории о последних Джаред счел бы северной сказкой, если бы не твердая уверенность в их существовании людей, среди которых он прожил последние дни. Дженсен говорил мало, только спрашивал. А когда пришла Айрин с племянницами, он коротко улыбнулся невестке и подвинул стул. Племянницы побаивались Дженсена. И боготворили. Было в их взглядах что-то от того, как смотрели на его партнера младшие магики. Уважение. Натан называл это величием истинного заклинателя, а Крэйг — «мастером Дженсеном». И только сам Дженсен не осознавал производимого впечатления, предпочитая проводить больше времени с учителями, чем с учениками. Как с магиками, так и с племянницами он не распознал причину отчужденности и принял ее как данность. У Джареда таких проблем не возникало. Маленькие девочки принялись виться вокруг него уже через пару минут после знакомства, без стеснения дергая за штанины и залезая на плечи. Они и сейчас отвлекали Джареда, не девая слушать рассказ Джошуа о боевых магах, все чаще прилетающих на северную границу. Но напряженная атмосфера не осталась ими незамеченной, и вскоре девочки вернулись к матери. — Росс, ты тоже отправишься на границу после обучения? — спросила Маккензи. — Дженсен, сестра, — мягко поправил Дженсен, и его отец подчеркнуто хмыкнул. — Теперь меня зовут Дженсен, — тверже сказал он, но все равно ненадолго замялся, прежде чем продолжить. — Мои стихии… Мой талант еще не в равновесии, и… — Пока рано говорить, что будет дальше, — вмешался Джаред. — Недостаточно пройти испытание на кольца. Предстоит еще два года обучения по избранному Пути, прежде чем мы сможем распоряжаться собой. Мы выбираем мастера, но и тот должен выбрать нас. Магистр Лиэн говорит, иногда проходит несколько месяцев, прежде чем подходящий мастер будет найден. — Мастер Лиэн — магистр боевой магии, — пояснил Дженсен. — У Джареда талант в этой области. Джошуа тут же повернулся в его сторону. — А у тебя? — У меня нет необходимого таланта, — сдержанно ответил Дженсен. — Ты ушел к заклинателям, но не смог стать хотя бы боевым магом, — неизменно ровным тоном подытожил его отец. Джаред сжал челюсти. — Огонь мне не дается, — глухо признал Дженсен и поставил нетронутый чай на стол. — Спасибо за угощение, мама. Перед сном мне нужно увидеться с Каазаром. Когда он, напряженно выпрямив спину и чеканя шаг, скрылся в дверях, Джаред тоже поднялся с места. Он не смог промолчать. — Дженсен — талантливый и сильный маг, — холодно отчеканил он, смотря прямо в глаза Алану Эклзу. — Самый одаренный среди тех, кого я встречал. А его дар мага жизни уникален даже среди заклинателей. Вам следовало бы гордиться сыном, а не осуждать его. Мужчина ответил ему тяжелым взглядом. — Ничто из этого не делает его воином. — Он уже достиг большего, — не опустил глаз Джаред и также поставил свою пустую чашу на стол. — Спасибо, госпожа Донна. Ваш чай восхитителен. Коротко кивнув всем, он поспешил туда, куда подсказывала ему идти партнерская связь. Дженсен не дошел до рощи. Он стоял среди холмов и смотрел на зависшее над горизонтом солнце. Когда Джаред остановился позади него, партнер никак не дал понять, что заметил его присутствие. Они молчали, пока оранжевый круг не скрылся за кромкой горизонта. — Даже если я стану архимагом, — не оборачиваясь, заговорил Дженсен, — он все равно не оценит. Джаред положил руку на окаменевшее плечо и, ободряя, сжал его. — Я оценю, — мягко заверил он. — Я обязательно это оценю, партнер. С коротким смешком Дженсен прислонился к нему затылком. Но больше ничего не сказал. В ту ночь они ночевали в роще. — Ты неправильно разводишь костер! — возмутилась Маккензи. — Так он не загорится! — Это потому что обычно я развожу его щелчком пальцев, — ухмыльнулся Джаред. Они стояли около большой кучи перекошенных, почти развалившихся от старости стульев, столов и прочего ненужного хлама. Сборы почти завершились. Джаред с Дженсеном планировали отправиться в Алькасар вместе с отъездом семьи Эклзов в столицу. После прошедшего дождя заготовленная для сожжения груда на заднем дворе дома отсырела, и поджечь ее оказалось сложной задачей. — Никак не привыкну к такому, — поежилась Маккензи. Даже она смотрела на магические способности с большим предубеждением. Но любопытство перевесило, и девушка, оглядевшись по сторонам, остановила взгляд на Джареде. — Правда, можешь? Джаред тоже огляделся: рядом никого не было. — Если твоя мать или твой отец… — Я никому не скажу! — поспешно заверила Маккензи. Он улыбнулся и демонстративно щелкнул пальцами. Огонь вспыхнул мгновенно. — И все?.. — разочарованно протянула Маккензи. Джаред громко расхохотался. Дженсен обязательно обвинил бы его в позерстве, потому что, вместо того чтобы использовать символы или слова, он потянулся к стихии напрямую. Но на обделенного даром человека это не произвело никакого впечатления. Для Маккензи огонь просто вспыхнул по его щелчку, и да — должно быть, это показалось скучным. — Росс тоже так может? — Твой брат может куда больше, чем я. — Отцу это не нравится, — вздохнула девушка, присаживаясь на бревно. Джаред пристроился рядом. То, о чем она заговорила, было для него шансом выяснить о Дженсене больше, не заставляя того чувствовать себя некомфортно. — Почему… — медленно начал он. — Почему ваш отец осуждает его? Я знаю, что дело не только в даре. — Росс… то есть Дженсен всегда казался младше своего возраста. Мальчишки жестоки, его часто дразнили, и… — Маккензи закусила губу. — Когда собственный сын выглядит красивее, чем дочка, это не повод для гордости. — Но это совсем не причина! — Однажды… Я была тогда совсем маленькой и не помню. По словам Айрин, девушки из поселения решили немного пошутить и переодели Росса в девчачьи вещи. Ему было лет десять. Когда папа это увидел, он разозлился. Сильно разозлился. И с тех пор относился к Россу строже, чем к Джошу или ко мне. Джаред удивленно вскинул брови. Значит, вот какую историю не хотел рассказывать партнер. Пожалуй, она бы оказалось даже забавной, не родись тот в Айсароссе. — Джош всегда заступался за Росса перед отцом. Еще с тех пор, как вытащил его из снега чуть живого. — Джаред вздрогнул. — Росс тогда чудом выжил. Было много шуму. Некоторые считали, что он сам перепутал маршруты, некоторые — что указатели снесло в сторону ветром. Джош встал на его сторону. И когда Росс получил метку, тоже защищал его. — Дженсену повезло с братом, — после затянувшегося молчания, глухо произнес Джаред и, поднявшись, посмотрел на полыхающий костер. У Дженсена было сложное детство. Настолько сложное, что из-за желания доказать свою пригодность отцу он до сих пор не может смириться с невозможностью стать боевым магом и подавляет в себе тягу к тому, чего действительно желает. А Джаред не знал, как ему помочь, и мог лишь пытаться. После он нашел Дженсена среди местных парней. Все они носили шестипрядные косы. — С костром все готово. — Джаред подошел ближе к партнеру и положил руку меж его сведенных лопаток. — Быстро вы. — Дженсен чуть обернулся, становясь боком. Джаред смотрел на молодых айсароссцев. Пожалуй, впервые в жизни он видел по отношению к себе столько высокомерного презрения. Они не знали о нем ничего: ни кто он, ни на что способен, но все равно считали себя вправе его судить. Эти парни все еще оставались детьми. Смертоносными, опасными, но детьми. Позже они обязательно вырастут в отличных воинов, каким уже был Джошуа, но пока Дженсен казался куда старше своих ровесников. Джареда их отношение забавляло. И злило. Поэтому впервые в жизни он не смог без предубеждения отнестись к незнакомцам. Среди них были те, кто жестоко шутил над его партнером в детстве, и этой причины оказалось достаточно. Вероятно, его чувства передались Дженсену, поскольку тот смерил его удивленным взглядом, а спина под ладонью Джареда расслабилась. — Джек, Корнелл, Дорн, — кивнул он на парней. — Мой партнер — Джаред. — Я слышал, вы, южане, с младенчества приучаете жить детей в распутстве, — сходу произнес Джек, Корнелл или Дорн. — Так и есть. Отец обучает дочерей, а мать — сыновей, — серьезно кивнул Джаред, сдерживая ухмылку. — Если вы, конечно, понимаете, что я имею в виду. Он хотел было присовокупить к словам и соответствующий жест, но ради обучавшей его некогда жрицы сдержался. Парни изменились в лице. — Дикари, — буркнул кто-то из них, и все трое направились в другую сторону. — Они ведь поверили тебе, — сообщил Дженсен. — Очень надеюсь, что это так. — Джаред перестал сдерживаться и широко ухмыльнулся. — Потому что большей чуши я бы придумать не смог. Идя рядом с ним к дому, Дженсен рассмеялся, но улыбка быстро покинула его лицо. Он посмотрел в сторону березовой рощи, где ждали вайверны. — Давай улетим завтра, — предложил он, остановившись на пороге. Джаред тоже прекратил ухмыляться и пристальнее взглянул на партнера. Тот казался уставшим. И вымотанным. — Как скажешь, — коротко согласился он. Дженсен первым шагнул в дом, но обернулся в дверях. — Джаред?.. Джаред посмотрел на него. — С Первым днем, партнер. Джаред успел поймать мелькнувший в воздухе сверток прежде, чем тот свалился грязь. А когда развернул ткань, увидел уменьшенную копию Трона Последнего Короля. Оторвав изумленный взгляд от подарка, Джаред повернулся к Дженсену, но тот уже скрылся в доме. Они вылетели на рассвете. Вайверны так радовались совместному полету, что в первый день то и дело закладывали восторженные виражи, забывая об отсутствии крыльев у наездников. И все же после многодневного пребывания на земле Джаред был рад подняться в небо. Дженсен выглядел расслабленным, освобожденным. Его прощание с семьей вышло скомканным, но это его не тревожило. Джаред рассчитывал на другой исход их поездки, но готов был смириться и с таким. Посещение Айсаросса и для него не прошло бесследно. Он принял решение. Выбор дался нелегко, но он смог его сделать. О чем и сообщил партнеру, когда они пролетели Великий лес. — Я стану боевым магом, — произнес Джаред. Дженсен скосил на него глаза и одобрительно кивнул. — Я выберу Путь магии жизни, — поделился он своим решением. Джаред не удивился, предполагая нечто подобное, и порадовался, что партнер озвучил свои планы вслух. Это было только началом. Но оно давало надежду. Однажды Дженсен сможет делать шаги по избранному пути, не оглядываясь на мнение отца.
