С Рождеством, Грейнджер!

20 сентября (1997 г.) Гермиону разбудил крик. Громкий крик перемешанный со сложно-разбираемыми словами, он доносился из комнаты её сожителя. Сейчас Гермиона наплевала на всё и поняла, что что-то случилось, она быстро встала с кровати, схватила палочку с тумбочки и вылетела из комнаты. Девушка быстро пронеслась мимо смежной ванной и уже стояла напротив его спальни. Она не знала, что могло заставить Малфоя так орать, её это пугало. — Малфой! Что б тебя! Что происходит?! Какого ангела ты разорался?! — крик не прекратился, Гермиона бешено колотила в дверь, — Вот дьявол… — она ничего не понимала, но так продолжаться не могло. — Бомбардо! — девушка выбила дверь заклинанием и вбежала в комнату. Перешагнув через щепки и обломки, она подошла к кровати и обнаружила все еще кричащего и… спящего Драко Малфоя. «Сука…» она ругнулась по себя и начала будить его. — МАЛФОЙ! АЛЁ! Доброе утро! — Гермиона не хотела касаться слизеринца, поэтому она громко его «звала». Наконец Драко вскочил весь в холодном поту, часто, громко дыша, огляделся, увидел грязнокровку, выломанную дверь и понял, что кричал во сне, да еще так, что Гермиона услышала в другой комнате и прибежала на ор. — Какого хуя ты здесь делаешь?! Уйди вон! Что ты натворила с дверью, грязнокровка?! — Драко был в шоке, он не мог так громко кричать, — Освободила тебя необходимости мучатся пока открываешь и закрываешь её! Ты чего так визжал?! Я подумала, тебя здесь пытают! — она была зла на Малфоя, Гермиона действительно подумала, что тут что-то ужасное. — Ну, допустим, пытают, вломилась то зачем? — он усмехнулся — Помочь твоим мучителям! — сказала она с явным сарказмом — Малфой! Научись контролировать свой организм, черт подери! — она не заметила, как начала ходить по его спальне и возмущенно жестикулировать. — Я польщён твоим рвением спасти меня от дурного сна, но теперь, пожалуйста, верни сраную дверь на место и шуруй отсюда, грязнокровка. — Гермиона закатила глаза, — Как же без оскорблений… если тебя действительно будут здесь убивать что было бы неплохо, то… — Драко утомленно вздохнул, лег обратно в кровать и зарылся в одеяло, Гермиона удивленно на это посмотрела, из-под зеленого одеяла послышался приглушенный тканью голос, — Уёбывай, Грейнджер, три часа ночи, у меня в планах еще поспать. — Сладких снов! Постарайся сдерживать свои порывы! Пожалуйста! — вдруг в неё полетела подушка, — Я сказал У-хо-ди! Не до тебя сейчас! — Псих… — Гермиона про себя произнесла заклинание, дверь встала на место, а она покинула в конце концов Малфоя. *** Драко так и не удалось заснуть, он отлично помнил свой кошмар, ему уже снился этот сон, но сегодня на слизеринца он подействовал совершенно безумно… *** «- Отец? Ты хотел меня видеть? — темное помещение в которое нельзя было входить не по вызову Люциуса Малфоя было как обычно холодным, Драко поёжился, в кабинете отца ему всегда было некомфортно, в этом помещении его обычно лишь отчитывали, мягко говоря. — Да. Хотел. — Малфой-старший встал со своего кресла и подошел к мини-бару, который был похож на сейф, взял оттуда большую бутылку огневиски и стакан. В последнее время он был похож на одичавшую белку, ничего не осталось от прежнего Люциуса Малфоя, решительно ничего. Сгорбившийся, ощетинившийся, неухоженный и совершенно безумный вид отца настораживал Драко. Малфой-младший сел в кресло напротив Люциуса и несколько минут молча наблюдал за его действиями, тот же осушил два стакана один за другим, поморщился, и сел за стол, видимо намереваясь начать беседу. — Драко. Ты подставил меня! Поставил! Ты знаешь, что с тобой, или ещё хуже. Со мной или твоей матерью, сделает Тёмный лорд?! Он выбрал тебя! Из всех остальных ТЕБЯ! И что ты сделал?! Струсил! Ты опозорил меня. Опозорил нас! — он снова встал, подошел к бутылке и осушил ещё один стакан, Драко вперил взгляд в серую, как и все в этой комнате, стену и сидел совершенно неподвижно, было видно лишь то, как у него заходили желваки, — Ты понесёшь за это наказание. И не только от Тёмного Лорда, — Люциус вытащил из трости свою волшебную палочку и направил на сына, Драко все ещё неподвижно сидел, лишь глаза его теперь смотрели, отнюдь не пустым взглядом, и не в стену. Он смотрел на отца и молча говорил ему что он так не поступит, он не ста…  — Круцио! — вот уже весь кабинет, и наверняка не только, заливается криками Малфоя-младшего, он корчится от боли, ощущение такое, что с него заживо снимают кожу, сдирают, растягивают, разрывают нервы и мышцы, связки, ломают суставы, кости, перехватывают воздух, не дают дышать, душат и режут клинками все тело, ломают пополам и разрывают на части, бьют током, а потом восстанавливают и начинают все заново, и так по кругу. Круги ада. От одного единственного проклятого слова — КРУЦИО. Снова и снова раздается из уст Люциуса непростительное заклинание, а палочка его направлена на сына… на родного сына… — Ты никогда не будешь любим! Ты никогда никому не будешь нужен! Ты никогда не познаешь истинного счастья! КРУЦИО! Ты никто! Ты не нужен ни мне, ни Нарциссе, НИКОМУ! Ты никому не нужен. Ты только и делаешь, что приносишь позор и разочарование! Мне стыдно за то, что ты мой сын. Я не люблю тебя. Не люблю тебя… я не люблю тебя… я не люблю… не люблю тебя…не люблю… Доброе утро Малфой! АЛЁ!» голос Гермионы будит его, а голос покойного отца замолкает, он слышит лишь Грейнджер «Как же ты вовремя, грязнокровка, спасибо…» *** 14 сентября (1997 г) — Минерва! Нам нужно поговорить. Это срочно. — Альбус Дамблдор ходил по своему кабинету и что-то бормотал под нос. — Альбус, что может быть столь важным?! — директор посмотрел на Макгонагалл, которую явно оторвали от важного дела. — Это действительно правда. Существует еще один крестраж… — глаза женщины расширились, и она подошла ближе, тем самым показывая, что готова отложить свои дела и узнать все в подробностях, — Но это невозможно… Воландеморт повержен! Это точная информация. — Макгонагалл не хотела верить в это, но она редко видела, что бы Альбус ошибался в таких важных ситуациях, если бы он не был уверен, он бы не говорил ей. — Воландеморт действительно повержен, крестраж не его. — Минерва была в ужасе, только все успокоилось, жизнь начала налаживаться, приходить в норму. А сейчас выясняется, что еще кто-то из Пожирателей смерти создал крестраж и намеревается вернуться судя по всему, отомстить за своего повелителя. — Но кто? Кому это могло понадобится? Разве что…- Макгонагалл села, совершенно обескураженная, — Не-ет… Она бы не решилась на такое. — Она способна на всё. Белатрисса убила Сириуса, если Воландеморт захотел бы избавиться от кого-то из её рода, она бы не раздумывая сделала бы все собственноручно. Эта женщина не безумна… она все прекрасно понимала… сейчас, она мертва, но нам необходимо избавиться от крестража. — Альбус Дамблдор был не на шутку встревожен. — Что вы знаете об этом? Что может быть крестражем? — спросила женщина с надеждой что, хотя бы что-то им известно. — Я слышал пророчество. Оно гласило о том, что это не обычный крестраж, который можно уничтожить с помощью меча Годрика Гриффиндора или ядом Василиска, этот особенный. Здесь замешана очень древняя и не менее темная магия. Итак, вот что я узнал из пророчества: «Разломанную часть черной души уничтожит любовь, двух некогда ненавидящих друг друга сердец, лишь тогда тьма навсегда исчезнет из наших жизней, два молодых, но уже покалеченных сердца воссоединятся в одно, будут жить и дышать друг для друга, лишь тогда, будет свергнуто зло.» — Макгонагалл вскочила. — Как это понимать? Что еще за молодые сердца?! Это связано как-то со студентами?! — Альбус кивнул головой и подошел к женщине, — Да, Минерва, это напрямую связано с двумя учениками, я абсолютно уверен, что речь идет именно о них, — Дамблдор озадачено посмотрел на потолок, потом на Макгонагалл, — это Драко и Гермиона. — Так вот, почему вы настояли на том, чтобы сделать их старостами, поселить в одной башне… вы пытаетесь всячески поспособствовать скорейшему выполнению… эммм… условий. Все верно? — женщина поняла, что это полный абсурд, она знала об их отношениях, и знала, что вероятность того, что директор прав, огромная, ей это не нравилось, не нравилось то, что во все это снова замешаны дети. Особенно Драко и Гермиона, которые и так потерпели огромные потери в этой войне. Но делать нечего, она доверяла Дамблдору. — Да, Вы правы. Итак, я буду делать всё, лишь бы, во-первых, убедится в своей правоте, а во-вторых, чтобы не мешать им больше. Не мешать и не тревожить. Это очень странная ситуация, а самое странное, что партнеров выбрала сама Белатрисса. Она наложила это заклятие именно на них, потому что была уверена, что её племянник никогда не полюбит такую как мисс Грейнджер… Но я верю, что Драко не такой, какого из него пыталась сделать его семья… у него есть сердце и он способен любить. Я в этом уверен, и если он полюбит Гермиону, то ему будет не важно, какая у неё кровь. Он будет жить для неё и дышать для неё. — Я тоже хотела бы в это верить, Альбус… теперь же, я надеюсь на это… от них двоих сейчас зависит дальнейшая судьба нашего мира… и это пугает… Я благодарна Вам, что Вы поделились со мной этой информацией, этой бесценной информацией, я даю слово, это останется только между нами. — она, не дожидаясь ответа директора поспешно покинула его кабинет, оставив мужчину дальше размышлять над критической ситуацией. *** Звон. Звон. Звон. Настойчивый стук в дверь. ЗВОН. Гермиона вскочила, повернула голову к будильнику, нажала на него, и он замолчал. Стук в дверь. — Ну чего тебе, Малфой?! Я выключила будильник! Пришёл сказать мне «доброе утро»?! — Крикнула девушка за стену и встала с кровати — Да, Грейнджер! Доброе, блять, утро! Почему я должен просыпаться с первыми лучами солнца, только потому, что ты не можешь открыть глаза вовремя, без помощи долбанной, трезвонящей, маглловской херни?! — Он резко отпрянул от двери, когда она начала открываться, перед Драко стояла Гермиона в одной майке и шортах и хмурила брови. — А поставить заклинание, блокирующее весь посторонний шум?! Не додумался? Какая жалость, что меня совершенно не волнуют твои детские капризы, и я все равно буду заводить свою «долбанную, трезвонящую, маглловскую херь» тогда, когда мне надо, а это, каждое утро! Если тебя не устраивает это, то извини, меня НЕ ВОЛНУЕТ! — вчера он тоже стучал ей в дверь и жаловался, она послала его куда подальше и все, но, если это будет продолжаться каждый день… нет уж, этого только не хватало. — Зато меня волнует! Я не делаю ничего, что приносит тебе такие неудобства! — Гермиона подняла бровь, — Всё твое присутствие здесь приносит мне огромные неудобства, но я, как видишь, выдерживаю! — она пролезла между ним и стеной, закрыла дверь и пошла в ванную. *** Шум воды, капли разбиваются об пол в душе, терпкий запах хвои и мёда наполняет воздух в помещении. Малфой сидит на диване и ждет её. Посмотрел на часы и вздохнул. Она очень долго моется… что за идиотская привычка все так долго делать?! Она просыпается на рассвете, чтобы собратья в школу, а он должен ориентироваться на неё! Как же это раздражает… сегодня поход в Хогсмид, они уже должны были выйти… ввели новое правило: старосты должны находится в Хогсмиде вместе, и это обязательно, конечно, как только они дойдут до деревни, Драко уйдет от неё куда-подальше… Вода выключилась. Еще 3 минуты 34 секунды… она открывает дверь, воздух еще больше увлажняется и еще сильнее пахнет хвоей и мёдом. — Грязнокровка! Долго еще?! Мы идем в Хогсмид! Я бы уже там был! Сколько можно?! Мне надоело тебя ждать! — Гермиона вздрагивает, она не ожидала что в гостиной сидит слизеринец. Полотенце, которым она обмоталась спадает, и она оказывается перед ним совершенно обнаженной. Драко совершенно спокойно окинул её презрительным взглядом, фыркнул и отвернулся, Грейнджер подняла полотенце прикрылась и ушла в комнату. Она была красная как рак, сердце бешено билось, её только что голой увидел парень… а парнем оказался Драко — что б его — Малфой. Она быстро собралась и оделась, еще не хватало сейчас бесить его окончательно… Гермиона очень быстро высушила волосы, надела очень большой свитер, да еще и задом-наперед, она этого не заметила, свитер был однотонный, надела пальто, схватила шарф и шапку и вылетела из комнаты, чуть не упав. — Какие люди. — выплюнул Драко, она вздернула нос, Малфою это не понравилось, совершенно — И как тебе еще не стыдно дергать носом передо мной, после того что произошло 2 минуты назад?! — он говорил с издевкой, гриффиндорка снова зарделась и забегала глазами по помещению, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Представь себе, не стыдно… — пробубнила она, но слизеринец услышал — Ты напугал меня! Сначала сидишь здесь, как мышь, а потом резко выкрикиваешь «грязнокровка!» естественный инстинкт! Я дернулась. Полотенце упа… что ты делаешь?! — Драко подошёл ближе и взял её под руку, грубо и настойчиво, — Что было дальше, я помню… у меня нет проблем с памятью — он шептал ей на ухо, ухмыльнулся и резко отстранился, но руку не отпустил, — Не надейся, в мои «объятья» ты никогда не попадешь, я просто задолбался слушать твои бредни и ждать. Я хочу пить, и мне жарко, предлагаю уже пойти. — он видел её реакцию, и она его позабавила, кажется, он нашел хороший способ поразвлечься и поиздеваться над Грейнджер. «Что если соблазнить её? Фу. Откуда у меня вообще такое мысли, надо поскорее отвлечься, где может быть Паркинсон?»