Запах воска

***

/от лица автора / /FLASHBACK/ — Вы же видите, что ему плохо?! Сколько можно мучать ребенка, отпустите его! — заплаканная женщина, с собранными в тугой узел волосами, резко вскакивает со стула, крича на полицейского перед ними. Ее голос срывается, и, кажется, она вот-вот снова заплачет, но этого не происходит. — Ойкава-сан, при всем уважении., — начинает офицер, но женщина вновь не дает ему договорить. — Он всего лишь ребенок, — уже шепотом продолжает она, и мальчик, сидящий слева от нее, раздраженно выдыхает. Офицер на секунду переводит взгляд на сына женщины, сощуривая глаза, и женщина, отследив этот взгляд, истерически хихикает. — Тем не менее, мне придется задать ему еще несколько вопросов. Пожалуйста, присядьте, осталось совсем немного, — брюнетка садится на место, складывая руки на груди. — Итак, Тоору, вчера с утра все было так, как обычно бывает по средам. Ты проснулся утром, позавтракал и пошел, не сворачивая, в школу. Верно? — Верно. Ровно так же, как и все дни до этого, — шатен делает глоток ледяной воды, офицер послушно ждет. — На тренировке было что-то не так? Все пришли? Никто не заболел? Никто не уходил раньше? — Господи, да что с вами… -Нет, все было как обычно, — перебивает мальчик свою мать, громко поставив стакан на стол. Женщина вздрагивает, послушно замолкая и вновь отворачиваясь в сторону «зеркала» через которое, предположительно, за ними наблюдают. — Хорошо, — мужчина в форме делает какие-то пометки на листе бумаги, пока в помещении нарастает гнетущая тишина. — А что насчет тренера и менеджера? — мужчина вновь поднимает глаза на мальчика. — Все были на месте, — Ойкава складывает руки на груди, отзеркаливая движение матери. — Менджер вашей команды, Ивайзуми Хаджиме, в каких вы отношениях с ним? — мужчина пытается взять ручку в руки, но роняет ее на пол от резкого: — В романтических, блять, что за тупые вопросы?! — Ойкава случайно пинает мужчину под столом, когда вскакивает со своего места. Мужчина невозмутимо поднимает ручку с пола и только после этого, одним взглядом, приглашает Ойкаву вернуться на свое место. — Я буду с вами откровенен, результаты исследования, — Ойкава-сан вздрагивает, ее взгляд становится расфокусированным, поэтому полицейский на секунду прерывается. — Результаты исследования показали, что это, скорее всего, было запланированным убийством, — глаза сидящих напротив людей расширяются. — Что за чушь? — первой не выдерживает Ойкава-сан. Ее голос вновь срывается, а вместе с тем с длинных ресниц срывается тяжелая слеза. — Я не знаю никого, кто мог бы желать зла нашей Мичико, она была золотой девочкой. Но офицер не сводит взгляда с поникшего Ойкавы. Его голова опущена вниз, а волосы закрывают обзор на лицо. — Это мы и пытаемся выяснить. Вернемся к Ивайзуми Хаджиме. Итак, Тоору, — шатен медленно поднимает голову. Его лицо выглядит так, словно он сейчас свалится в обморок. Глаза, от контраста с побелевшим лицом, кажется, начинают сиять желтым. Седовласый мужчина сглатывает. — Скажи мне, Ивайзуми опоздал этим утром? — Нет, он никогда не., — Ойкава начинает уставшим тоном, но резко замолкает. Его губы так и застывают, не договорив. Через пару секунд на лице расцветает что-то на подобии понимания. Мальчик сводит брови к переносице, наклоняя голову к плечу. — Подождите-ка, — ладонь, лежащая на столе сжимается в кулак. — Вы, что, подозреваете Ивайзуми? — Мы должны исключи… — Да вы совсем, блять, тут с ума посходили, — мальчик вновь вскакивает со своего места.- Вы правда считаете., — парень тычет пальцем в седовласого. — Мы еще ничего не знаем, я повторяю вам., — мужчина вновь не договаривает, рука Тоору сжимается в кулак и опускается к спинке стула. — С меня хватит, — ледяным тоном говорит мальчик, задвигая стул. От былой ярости не остается и следа. Его глаза пристально уставляются на седовласого офицера полиции. Мужчина хмурит брови. От взгляда этого мальца по его спине пробегают мурашки, — что он тщательно скрывает. — Что ж, думаю, вы правы. Мы все здесь заслужили перерыв.

***

— Тренер? — Ивайзуми не понимает…нет, неправда, Ивайзуми четко понимает, зачем он это делает. Но четкое понимание совершаемых действий совсем не гарантирует того, что действия эти обдуманы холодной головой, а не колом стоящим членом со вчерашней ночи. — Мне нужно будет съездить в магазин этим вечером, еда заканчивается. — Ох, Хаджиме, — тихо начинает мужчина. — Ты словно читаешь мои мысли, мальчик. Я как раз хотел попросить тебя купить немного сётю*, завтра вечером, оказывается, сюда заявится Шираторизава. Старик Вашиджо прознал о том, какое веселье творилось вчера, и устроил срочные сборы. — А они разве должны были поехать? — Ивайзуми произносит эту фразу чисто из вежливости. — Разумеется, нет. В общем, ты понял меня, Ивайзуми? — тренер на секунду отвлекается, крича что-то ребятам. — Понял. И еще, мне не помешал бы помощник. Ближайший магазин находится в трех часах езды, — брюнет показательно смотрит на часы на левом запястье. — А уже пять вечера. Мне придется остановиться в мотеле снова и вернуться завтра по утру, — ладони Ивайзуми потеют, и он резко убирает их в карманы джинсов. Потому что тренер может дать ему в помощники кого угодно — это раз. Второе — он может знать, что магазины есть и гораздо ближе, и тогда Ивайзуми будет выглядеть придурком в его глазах. Ну, и третье, есть вероятность, что Такеда-сенсей давно уже мог рассказать что-то тренеру, потому что вчера, когда Ойкава и Ивайзуми поднимались на второй этаж, чтобы разойтись по своим комнатам, коридор был таким темным, а Ивайзуми таким пьяным, что он почти и не заметил, когда Тоору нагнал его, хватая за куртку и прижимая лицом к стене. Его рука быстро переместилась со спины на затылок, сжимая волосы в кулак и оттягивая назад. «Я надеюсь, Хаджиме, ты понимаешь, что свою первую рюмку с тобой я хотел бы выпить в самое ближайшее время.» — жаркий шепот опаляет его многострадальное ухо, а в подтверждение своих слов, шатен вжимается пахом в бедро Ивайзуми, и, да, черт возьми, ему даже больше, чем понятно. Хаджиме стонет, когда Ойкава в последний раз вгрызается в его шею, после чего отпускает волосы, отстраняется, и легонько целует в макушку: «Сладких снов». Ну, а далее, по сценарию, из-за угла выходит Такеда с бордовым лицом. Ивайзуми, возвращаясь в реальность, по инерции тянется ладонью к месту укуса. — Снова задремал, Ивайзуми? — тренер кладет тяжелую ладонь на его плечо, и парень вздрагивает. — Тренер, я готов помочь Ива-чану, если вы позволите, — Ивайзуми вздрагивает вновь, потому что теперь чувствует рукой руку Ойкавы. — Ну вот и отлично, — тренер напоследок хлопает по плечу растерявшегося Ивайзуми и удаляется. Ивайзуми, по инерции, сжимает горячие от игры, перебинтованные пальцы Ойкавы, зажмуриваясь, и давая волю своим самым смелым мыслям об этих самых длинных пальцах. — Потерпи, — шепчет шатен, приближаясь, и Хаджиме вновь испытывает весь спектр тех самых эмоций, берущих свое начало еще из того времени, когда он впервые дотронулся до Мичико. В голове четким ритмом отбиваются эти шесть букв. Мичико. Он прокатывает их по языку, заодно проводя большим пальцем по через чур большой ладони Ойкавы, — этот контраст вовсе не мешает, наоборот, вызывает еще большее, больное возбуждение. Ивайзуми выдыхает сквозь сжатые губы и открывает глаза, когда ладонь Тоору выскальзывает из его руки. — Я буду готов через тридцать минут, — сглатывает. — Буду ждать тебя у машины, — Хаджиме разворачивается на пятках и таким быстрым шагом, каким позволяют ему ватные ноги, направляется к выходу из зала.

***

/FLASHBACK/ — Поешь, Тоору, — строгий голос отца заставляет мальчика напротив поднять свой взгляд от пола. Осунувшийся вид мужчины немного пугает. Его серое лицо и безжизненные глаза вызывают в сыне раздражение с отголосками жалости. — Я не хочу, — хрипит шатен, намереваясь встать со стула. Ногой мальчик случайно задевает такой же безжизненный, как и всё, отныне, в этом доме, стул своей сестры. Задержавшись на нем взглядом, Ойкава зажмуривается, поднимая лицо к потолку, чтобы сдержать поток гнева и слез. Увидев это, отец отворачивается к окну. — Ты должен, — почти заикаясь произносит седовласый мужчина, на что сын, не задумываясь, разворачивается, и в два рывка преодолевает лестницу, ведущую в его комнату. Громкий хлопок дверью, и мальчик, трясущимися руками достает из тумбочки единственную работающую зажигалку, чтобы поджечь свечу. Ойкава швыряет зажигалку куда-то в дальний угол, когда свеча начинает гореть, а большой палец пробивает током от боли ожога. Шатен слюнявит его, тут же вытирая о джинсы, — шипит от боли и вновь слюнявит. Все происходящее похоже на сон. Как он будет играть, если его руки будут так трястись? Тоору роняет несколько слез на паркет, смотря на свои ладони и с силой сжимает кулаки, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей.

***

Через обещанные полчаса, черная машина Ивайзуми выезжает за ворота тренировочного лагеря. Впервые, за долгие три месяца, ладони Хаджиме становятся теплыми, и он не может сосредоточиться ни на чем другом. Только на своих ладонях, на чем-то горячем в животе, и на заходящем золотом солнце, в тон глазам Ойкавы. В машине играет местное радио, а Ойкава, сидящий рядом, смеется над какой-то шуткой, что ему прислали. Он даже пытается тыкать горящим экраном телефона в лицо Хаджиме, хрипя что-то наподобие: «Ива…ах-ха-ха…чан…ах-ха-ха…ты это…ой…видишь?!». Ивайзуми только отмахивается свободной от руля рукой, ворча, и скрывая тем самым улыбку от редких хрюков шатена. Тоору так и не успокаивается, на протяжении всей дороги, то хохоча от шуток в телефоне, то подпевая каким-то попсовым песням. И от всего происходящего Хаджиме, опять же, впервые, чувствует желание подпевать тоже, смеяться тоже, а еще, где-то там, на задворках, он чувствует голод. Все, что брюнет решает позволить себе — это тихие постукивания пальцами о руль автомобиля. — Ивайзуми-сенсей., — Хаджиме, удивляясь такому обращению, вопросительно хмурит брови. — Мы уже проехали столько магазинов, куда вы меня везете? — кареглазый слышит игривую улыбку в голосе шатена, и, что уж скрывать, мало того, что это вызывает легкое возбуждение, Ивайзуми не может сдержать еще и смех. Он смеется коротко, но искренне, поворачиваясь к изумленному Тоору и давая ему легкий подзатыльник. — Придурок, — комментирует он, вновь обращая внимание на дорогу. — Я впервые за много лет слышу ваш смех. Он изумителен, — а вот это уже Ойкава говорит без доли иронии, из-за чего щеки Ивайзуми слегка алеют. — Заткнись, Дуракава, — произносит он, хмуря брови, но его губы все еще растянуты в легкой улыбке. — Думаешь, стоит? — теперь Тоору шепчет, а брюнет ловит себя на мысли, что не успевает уследить за переменой настроения Ойкавы. — Заставь меня, — шепот становится еще тише, а на бедре Хаджиме возникает широкая ладонь. На секунду кареглазый теряет управление, и, хорошо, что на трассе они одни. — Что ты делаешь? — голос его ставится хриплым, а сердце начинает отбивать гулкий ритм где-то в горле, потому что рука мальчишки двигается по направлению к паху. Он вжимается ногтями в джинсы, посылая мурашки куда-то в поясницу. Ивайзуми стонет. — Перестань, — в голосе ноль сопротивления, а тело само подается навстречу ласкам. Ойкава молчит, а его дыхание еле слышно. Ивайзуми пытается подстроиться под ладонь так, чтобы она поскорее нашла неприятно сдавленное место, но Тоору, будто издеваясь, не торопится. Вместо этого, своей свободной рукой хватает свободную от руля руку Хаджиме, и, как только может, развратно, погружает два его пальца в свой рот. На весь салон автомобиля раздается два протяжных стона с разницей в пару секунд, — первый принадлежит Ойкаве, когда длинные пальцы Хаджиме упираются в стенку горла, а второй — Ивайзуми, когда от стона Тоору по пальцам проходится вибрация, и он, не успев вовремя остановить свои мысли, представляет на месте своих пальцев кое-что другое. Не удержавшись, Ивайзуми поворачивает голову в сторону Ойкавы, и вновь захлебывается в стоне от увиденной картины, — его глаза полуприкрыты, а в уголках елезаметно выступают слезинки. По подбородку тонкой струйкой тянется слюна, а на натянутых в паху спортивных штанах — слабозаметное мокрое пятно. Он вообще выглядит так, словно его уже трахнули, и это нехило выбивает из колеи. Ивайзуми с трудом снова обращает свое внимание на дорогу, когда Ойкава с громким «чпоком» выпускает его пальцы из горячего плена. — Теперь я знаю, как заткнуть тебя.

***

— Ух, — Ойкава бросает тяжелые пакеты на пол, заваливаясь спиной на свою кровать и раскидывая в сторону руки. — Не придуривайся, Дуракава, они были легкими, — проходя мимо шатена, Ивайзуми слегка пинает его свисшую с кровати ногу. — Хватит уже называть меня так, — парень хватает Хаджиме за руку, коротким рывком роняя его на себя, тут же протяжно простанывая. — Боже, какие острые локти. Хаджиме специально надавливает на ребра Ойкавы еще сильнее, в отместку за то, что тот, своим шепотом, вновь заставил его покраснеть. Тоору резким движением подминает брюнета под себя так, что тот оказывается лежать на животе, лицом в подушку, а его запястья сжаты в одной руке Ойкавы. — Хватит брыкаться, — шепчет парень, прикусывая мочку уха Хаджиме, заставляя того покраснеть еще сильнее. Свободной рукой Ойкава проводит ладонью от затылка по спине, останавливаясь на пояснице. Ивайзуми нетерпеливо приподнимает задницу. От этого его движения, глаза Тоору чуть прикрываются, и он выдыхает сквозь сжатые зубы. — Блять, — вырывается из его груди, и он почти уже готов опустить руку на задницу Ивайзуми, так просящуюся в его ладонь, но Хаджиме, усыпив его бдительность, совершает ту же самую манипуляцию, теперь оказываясь сверху и упираясь пахом куда-то Тоору в бедро. — Если это за маты, то я больше так не буду, — смеется Ойкава, и брюнет нехотя выпускает его из своей железной хватки, вставая с кровати. — За маты позже, — лицо Ойкавы вытягивается, изображая удивление, когда он садится на кровати. — Принеси стаканы. Ты голоден? — Ивайзуми делает вид, что не замечает дважды вытянувшегося лица шатена, возвращаясь к пакету с продуктами. Тоору послушно отправляется за стаканами, и, когда возвращается, Хаджиме уже открывает бутылку с алкоголем. — Это, конечно, не рюмки, но свое обещание я сдержал, — говорит он, наливая немного в стаканы. В гладкой поверхности виски он находит хитрый прищур, понимающих весь мир, глаз Тоору, и мудрый, всепрощающий, легкий взгляд Мичико. Один из этих взглядов отпускает его, позволяет без сожаления уйти, вынырнуть из своих грез, очутиться, наконец, в реальности, когда другой тут же поглощает его в свою темную пучину, окутывая ароматом воска, легкого мандража и чего-то совершенно непонятного, и даже слегка пугающего. Хаджиме вдруг резко понимает, что даже в этом легком испуге, чем-то немного диком и противоестественном, ему находиться в миллиард раз комфортнее, чем одному. Пугаясь собственного голоса и разума, зависая всякий раз, когда он слышит голос Ойкавы или видит его родинки, теряя самообладание при его прикосновениях и шепоте, ненавидя себя за «предательство» Мичико, и каждый день представляя картину своей смерти, — даже при всех этих условиях, он выберет оставить все так, чем быть одному. Ивайзуми опрокидывает в себя залпом содержимое стакана, слегка жмурится, и обращает свой взгляд на Ойкаву. Тот, округлив глаза, повторяет это действие за Хаджиме, тут же закашливаясь. — Эй, — Хаджиме хлопает согнувшегося парня по спине, и тот вскидывает руку вверх. — Я в порядке, — хрипит шатен, спустя мгновенье выпрямляясь. — Боже, как же горько, — Тоору уставляется на брюнета, улыбаясь. — Что? — чуть грубо спрашивает Ивайзуме, напрягаясь. — Говорю, горько, — Ойкава делает шаг навстречу Ивайзуми, а тот инстинктивно назад. — Что ты задумал, придурок? — уже догадываясь, на самом деле, что он задумал, спрашивает Хаджиме, упираясь лопатками в стену. Тоору весело хохочет, вновь сгибаясь пополам. — Ты бы видел свое лицо.

***

/FLASHBACK/ — Ты заметил что-то странное в поведении учеников, или, может быть, кого-то еще? — седовласый мужчина слегка ослабляет свой галстук, — смотреть на этого парня без кома слез в горле просто невозможно. Ивайзуми правда напрягается, чтобы вспомнить хоть что-то. Он сидит в участке уже больше шести часов, чтобы хоть как-то помочь следствию. Но усталость и стресс дают знать о себе, поэтому голова почти уже не соображает. — Нет. Все было ровно так же, как и всегда, — брюнет отпивает немного из стакана, в его лице читается столько гнева и ужаса, что, был бы преступник сейчас где-то здесь, он разорвал бы его своими собственными руками, даже не кашлянув. — Хорошо. Твои родители хорошо общаются с родителями Мичико и Тоору, верно? Может, ты мог подслушать их разговор случайно? Какие-то планы, поездки, с кем-то поругались, что-то не поделили? — офицер делает пометки на уже измученном листе бумаги. — Нет, ничего такого. Все было как обычно. — Хорошо, что насчет Тоору? Вы с ним хорошо ладите? — Разумеется, — Ивайзуми потирает уставшие глаза, вновь прилегая к стакану с холодной водой. — Он отличный парень. И, да, он точно так же, как и все, был на тренировке и не опоздал, если вы к этому ведете. Как и позавчера, и три дня назад, и вообще все дни до этого, — парень ставит стакан на стол и откидывает голову назад, на спинку стула. Офицер скрипит стулом по полу, вставая, и Хаджиме подскакивает тоже. — Спасибо за сотрудничество, вы нам очень помогли, — мужчина протягивает руку брюнету, и тот послушно пожимает ее. — Как только что-то станет известно, мы вам сразу сообщим, а теперь, прошу вас, вам нужно отдохнуть.

***

*Сётю - японский крепкий спиртной напиток из риса, ржи и сладкого картофеля (20-25 градусов).