Часть 7
8 декабря 2021 г., 11:00
Песок. Повсюду лишь он и больше ничего.
Эта пустыня, апофеоз всех пустынь, растянулась до самого неба, в необозримую бесконечность по всем направлениям — белая, слепящая, обезвоженная и совершенно безликая. Только мутное марево горной гряды призрачно вырисовывалось на горизонте.
Никакого ветра не ощущалось, но, иначе как могли залетать в его укрытие эти вездесущие песчинки, посыпая пол сплошным колючим ковром?
Песок засорял глаз, хрустел на зубах. Поганые песчинки плясали вокруг него. И он знал, что ненавидит это всеми фибрами души.
Грубые песчинки царапали кожу, набивались под одежду. Лезли в глаза и уши.
А два жёлтых солнца-близнеца, смеясь, смотрели на него с небосклона и не было у него никакого укрытия от песчаной напасти. Один в пустыне, что простиралась от горизонта до самого края видимого небосклона…
Но он ощущал, что эта суровая местность является его домом. Нет, быть такого не может. Его руки были слишком бледны и нежны для жителя пустынной местности. Наверное, он лишь родился здесь, а затем судьба сделала счастливый кувырок, перенеся его в место благопристойнее…
Он всем телом рванул сначала в одну сторону, затем в другую. И бежал пока не лишился сил, но это произошло так странно. Не было никакой боли в мышцах или физической усталости, лишь моральное утомление и безнадежность.
Он сел на песок и скрестил ноги: поза показалась такой родной и знакомой. А тело вдруг припомнило нежность шёлковых простыней и… прикосновений.
Но чем больше отрывков он вспоминал, тем сильнее засыпал его песок, стараясь похоронить несчастного путника и чужака в этой суровой и жгучей пустоши. Однако, почему-то ему не было ни жарко ни душно. Да и песок перестал терзать, в его глубине оказалась приятная тьма, что приняла его в свои утешающие объятия…
Но и там он не был одинок. Безликая и бесплотная фигура опережала его и манила за собой. Он остановился у пологой дюны и оглядел растоптанные угольки маленького костерка с подветренной стороны, с той стороны, откуда солнца уходят раньше. Такие вот мелочи — знаки, подобные этому, — всегда доставляли ему несказанное удовольствие. Губы его растянулись в подобие улыбки на изъеденных жаром пустыни останках лица. Вышла она болезненной, страшной. Хорошо, что его никто не видел.
Сожженная трава, ещё один символ в уже знакомом идеографическом узоре, рассыпалась серой бессмыслицей под шарящей по кострищу рукой. Среди пепла не было ничего. Как и всегда. Уже месяцы он преследует ту фигуру в этой пустыне, в нескончаемом, однообразном чистилище пустоты, и до сих пор не нашел ничего: только эти гигиенично-стерильные идеограммы пепла костров.
А может быть, эти кострища — одна большая записка. По букве за раз. Кто его знает, что там написано. «Держи дистанцию, дружище». Или, может быть: «конец уже близок». Или, может быть, даже: «поймай меня, если сможешь». Впрочем, это уже не имело значения. Его совершенно не волновало, о чем говорится в этих записках — если это были они. Его волновало другое: когда он пришёл, это кострище уже остыло, как и все остальные. И все-таки он приблизился к цели. Он знал это наверняка, хотя и не знал — откуда. Может быть, просто чутье. Хотя это тоже уже не имело значения. Он пойдет дальше и будет идти, пока что-нибудь не изменится. А если даже ничего не изменится, он все равно пойдет дальше.
Больше никаких следов; ветер, острый как бритва, давно срезал те бледные отпечатки, что могли отпечататься в песке. Вообще ничего. Только эти остывшие кострища вдоль воображаемой дороги, ведущей по углом к солнцам-близнецам, и неумолимый дальномер у него в голове. Хотя, разумеется, было ещё кое-что; притяжение цели в дали — это не просто движение в заданном направлении и не простой магнетизм.
Он оглядел пустыню и поднял глаза к солнцам, что спускались теперь к горизонту по дальнему квадранту неба, который — вот ещё одна тревожная мысль — располагался уже не совсем на западе.
И да, он уже близок к цели, но лишь относительно близок. Так говорили его чувства.
Может, когда он догонит ту фигуру то наконец-то узнает – кто он сам такой…
***
Впервые вышвырнув Руха с «Темного ястреба», Кимменд приказал рядовому Сампе установить датчики на все люки. Один из них успешно сработал, когда наглый ногри второй раз проник на борт, что позволило штурмовикам схватить и выдворить его намного быстрее. Кимменд как раз наблюдал за продвижением «Химеры» — а точнее, его отсутствием, — когда индикатор в дежурном помещении Первого легиона показал, что датчик сработал ещё раз. Спустя две минуты коммандер уже был в ангаре, облаченный в полную броню и с бластерным карабином наперевес, прикидывая, какую часть тела нарушителя поразить первым выстрелом. Приблизившись к «Темному ястребу», он принялся обходить его со стороны носа. И наткнулся на коротышку-ногри, спокойно стоящего на палубе в пяти метрах от корабля под охраной сержанта Древа и рядовой Морртик. Кимменд заметил, что Морртик держит под мышкой ещё один шлем штурмовика. — Где вы его нашли? — спросил Кимменд. — Прямо здесь, сэр, — мрачно ответил Древ. — Стоял рядом с люком. — И притворялся, что просто гуляет, — добавила Морртик. Низкорослый гуманоид с серой кожей и небольшим гребнем на голове, в свою очередь, таращился на командира штурмовиков, привычно хмурясь. Руки он как бы невзначай держал опущенными, но Кимменду приходилось видеть, как он тренируется с боевым посохом, который сейчас висел у него за спиной. Командир штурмовиков знал, что ногри может выхватить его в мгновение ока. Трое солдат обступили задержанного, и Кимменд почти надеялся, что тот попытается полезть в драку. Во взгляде хмурого существа он почти отчетливо различал самодовольство. — Итак, — начал он. — Итак? — переспросил Рух скрежещущим голосом. — Что ты здесь делаешь? — Это корабль моего господина. Я могу ходить всюду, где захочу. — Корабль гранд-адмирала Трауна — это «Химера», — едко поправил его Кимменд. — А «Лямбда» повелителя Вейдера и «Темный ястреб» — нет. Тебя предупреждали, чтобы держался подальше. — Ваши солдаты подтвердят, что я не поднимался на борт, — заявил Рух. — Спросите их. Кимменд обратился к Древу: — Ну? — Мы были здесь через десять секунд после того, как сработала сигнализация, — признался сержант. — Если он и был внутри, то сразу же выбежал. — Та-ак, — прорычал Кимменд, снова переводя взгляд на Руха. — Значит, мы опустились до мелких детских шалостей? — Мы опустились до разговоров, — ответил Рух. — И мое слово таково. Моя задача — безопасность господина. Я не позволю неизвестным угрожать ей. — Вряд ли мы неизвестные, — жестко заявил коммандер. — Мы — Первый легион, личные штурмовики повелителя Вейдера. Нас знает вся Империя. — Может, Империя и знает, — возразил Рух, — а я нет. Но узнаю. — Узнавай, — бросил Кимменд. — Но помни, что в следующий раз, когда мы поймаем тебя в одном из наших транспортов, мы будем стрелять на поражение. — Попробуйте, — согласился коротышка. — Я на вас зла не держу. Но у меня есть работа. Отвесив Кимменду низкий, явно издевательский поклон, ногри развернулся и засеменил на своих коротеньких ножках к выходу из ангара. — Задержать его, сэр? — спросил Древ. — Нет, — ответил Кимменд. — К сожалению, он прав — Траун дал ему полную свободу передвижений по «Химере». Надеюсь, повелитель Вейдер сумеет прояснить ситуацию в отношении наших кораблей. — Он указал на шлем в руках Морртик. — Что это? — Он использовал его, чтобы поднять тревогу, — объяснила женщина, протягивая шлем, чтобы командир смог получше его рассмотреть. — Очевидно, он встал здесь и швырнул шлем в люк, в зону действия датчика. Нахмурившись, Кимменд включил оптические усилители своего шлема. Неужели это… — Это шлем Джида? — Именно, сэр, — кисло подтвердила Морртик. — Он лежал в кормовой мастерской в ожидании, когда обновят встроенную систему связи. — Тогда как же Рух проник туда и завладел им? Морртик покосилась на Древа. — Не знаю, сэр, — признался тот. — Не знаете? — Он не использовал свой электропосох, чтобы закоротить датчики, — вставила Морртик. — Я их проверила. — Может, это его проклятое маскировочное устройство? — предположил Кимменд. — Сампа хотя бы выяснил, как оно работает? — Да, он прочитал спецификации, — кивнул Древ. — Это очень похоже на оптический деполяризатор Синрича, но совершенно другой конструкции. Похоже, он функционирует без подзарядки только три минуты и не срабатывает у людей, — возможно, для этого требуется электропроводность двойного слоя кожи ногри или что-то в таком же духе — и при активации не распространяет свое действие на прочие предметы. — И нам это на руку, — сказала Морртик. — Сампа смастерил прибор, который распыляет мельчайшие частицы, отражающие микроволны, когда датчик фиксирует давление на пол. Если мы пометим этими частицами Руха, то сможем отследить его где угодно. — Прекрасно, — резюмировал Кимменд. — Так он никогда не попадет на борт. Поздравляю. — Угу, — прорычала Морртик, вертя в руках шлем Джида. — Мы прямо сейчас прочешем корабль и отыщем дыру, в которую он пролез. — Отыщите, — процедил Кимменд. Он ожег взглядом треклятый шлем. — Потому что в следующий раз, когда этот ногри перейдет мне дорогу, кто-нибудь умрет. Предпочтительно Рух, но если не он, то это будет тот, кто позволил ему пройти. И прикончу его не я, а повелитель Вейдер. Он обвел взглядом ангар, борясь с желанием пристрелить нахального ногри в спину прямо здесь и сейчас. — И, сержант, передайте это всем.***
— Думаю, пора посмотреть реальности в глаза, И–5, — заявил Ден. — Которой из них? Существует астрономическое число всевозможных параллельных миров. Ден подумал: не треснуть ли ему приятеля хорошенько, но, поскольку бить было нечем, передумал. Не стоило разбвать костяшки — он знал по опыту, что кончится именно этим. И–5 был устаревшей моделью, но его дюрастальной корпус от этого не стал менее прочным. Дроид и салластанин шли по аллее, известной здесь как улица Слэна, возвращаясь в ту дыру, в которой они жили. Стоило только подумать об этом месте, с протекающим освежителем и пауканами такого размера, что некоторые из них могли столкнуть Дена с кровати, как ему всё больше хотелось попросить И–5 разнести в пыль этот меблированный сарай с астрономическими ценами. К счастью, улица Слэна хотя бы была нормально освещена и относительно безопасна, по сравнению с другими улицами Алого Коридора. Сюда надо добавить тот факт, что местные бандиты отдавали должное И–5 за его аккуратность в обращении с лазерами, встроенными в указательные пальцы. Ден был уже трезв — как он и сказал бармену, салластан действительно сложно напоить, и соответственно они легко оправлялись от опьянения без тяжелого похмелья. С ясностью сознания пришла и мысль, что надо быть настоящим дураком, чтобы ошиваться по барам в таком районе и в такой час. Хорошо, что И–5 пошел его искать. Тем не менее Ден считал своим долгом открыть другу глаза. Точнее, фоторецепторы. — Мы сделали всё, что могли, — заявил он, когда они миновали потертую будку голоигр, переливающаяся трехмерная реклама которых сулила неземные удовольствия. — Но пора бы тебе уже признать, что мы исчерпали все возможные способы поиска. Даже те, о которых вслух не говорят. Если Джакс Паван жив и всё ещё на Корусанте, найти его не легче, чем иголку в стоге сена. Дроид молчал. Ден поднял взгляд. Лицо И–5, конечно же, было бесстрастной и неподвижной металлической маской. Но за много лет дроид поразительно хорошо наловчился подражать выражениям людских лиц. Слегка меняя угол наклона и яркость фоторецепторов, используя язык жестов и движений, И–5 умел копировать человеческую мимику с изумительной точностью. Это и было главной причиной того, что многие, кто был знаком с дроидом, включая самого Дена, считали И–5 скорее живым существом, нежели машиной. За годы работы — когда она у него была, разумеется, — Ден досконально изучил все тонкости человеческой мимики и жестов, которым так хорошо умел подражать дроид. И сейчас он мог сказать, что И–5 доволен собой. — Что? — Я его уже нашел. — Да неужели, — скептически протянул Ден. По правде сказать, они всё это уже проходили, и не единожды. — И где же он на этот раз? — Я понимаю, что ложные следы, по которым я шел до этого, доставили нам некоторые неприятности… — Интересная интерпретация. Вспомнить только, как мне чуть не оторвал руки тот обкуренный киллер–абиссин или как мы оказались в центре разборок между «Багровыми зомби» и «Хищниками». Как по мне, это даже не неприятность — это катастрофа. Или, может, я слишком драматизирую? — Ты ведь всё ещё жив и здоров. — Лишь физически. А от психики осталась лишь жалкая тень. Боюсь, мой очаровательный заразительный смех больше не вернется. И–5 оставил сарказм без внимания. — По моим данным, Джакс в секторе Яам. — Ну, это сужает круг поисков до всего каких–то восьмидесяти квадратных километров. Ты в курсе, как зовется этот райончик? — Это лучше, чем рыскать по всей планете. И да, я в курсе. Он называется Чёрные Трущобы. — Правильно. И это звучит плохо. А такие поганые названия обычно носят гадкие места, а в опасные места соваться не стоит. Прежде чем Ден смог продолжить, он споткнулся о сниввианина, разлегшегося в тени дверного проема, то ли уже мертвого, то ли ещё не совсем. Поблизости ссора между клатуинцем и иши–тибом быстро перерастала в драку. Оба выхватили виброклинки и настороженно кружили друг около друга, выжидая момент для удара. Вдруг оба лезвия раскалились докрасна, и драчуны, с воплями боли побросав оружие, поспешно скрылись в темноте в противоположных направлениях. Ден поглядел на И–5 и увидел, что указательные пальцы того выставлены в боевую позицию, локти прижаты к дюрасталевому корпусу. Два лазерных выстрела остались незамеченными в калейдоскопе рекламы и вывесок магазинов, а бесполезные теперь клинки валялись среди разбросанного повсюду мусора. — Какими бы ни были эти Трущобы, — заметил И–5, — хуже, чем здесь, там быть не может. — И ведь не поспоришь, — вздохнул Ден. — Только ответь мне на один вопрос. — Да? — Почему бы одному из твоих следов не привести нас в более приятное местечко? — Потому что нам нужен джедай вне закона, а не голокиношная знаменитость. К делу. Я рассчитал стоимость путешествия. У нас как раз хватит денег на два билета в один конец на спидеробус до сектора Яам. — О, замечательно, — ответил Ден, когда они снова зашагали вперед. — Потому что я на минутку забеспокоился, что, прикатив на самую захудалую помойку в галактике, мы не окажемся совершенно нищими.***
Седьмая сестра организовала поиски джедая Джакса Павана с дотошностью, которую она привносила во все без исключения свои дела. По её заданию поисковые дроиды подключились к базам данных и перелопачивали практически безбрежное море файлов Голосети, пытаясь найти хотя бы байт информации о беглеце. Хакеры по поручению инквизитора прочесывали записи планетарной системы безопасности в поисках упоминания о человеке, чья внешность соответствовала бы описанию Павана из архивов Храма. Она всегда была хороша в таких делах. Седьмая сестра раньше была джедаем, она не забыла об этом и не отрицала своё прошлое. И хорошо помнила, что обожала библиотеку и архивы Храма, ведь на знания было так легко подсесть… Поэтому Сестра добавила в поисковый запрос множество параметров: отсутствие предыдущей занятости, данные по банковским платежам, законные и незаконные сделки, — вообще все, что только смог придумать. Наконец, она выслала оперативников — как в форме, так и в штатском, — а также миниатюрных дроидов (по сути, это были крохотные летающие камеры, способные за считанные часы просканировать десятки квадратных километров) в ту область экуменополиса, где, по словам повелителя Вейдера, можно было отыскать джедая, а именно в сектор 1И4Ф. Усилий было приложено немало, но Сестра понимала, что скользит лишь по поверхности океана информации. Даже если ограничиться одним сектором, число мест на Корусанте, где мог скрываться Паван, стремилось к бесконечности — если, конечно, он вообще был ещё на планете. Только уверенность Вейдера позволяла думать, что это так. Все остальное говорило о том, что Павана на Корусанте нет. Тем не менее было ясно, что убежденность повелителя ситхов проистекает из Силы. Сестра знала, что джедаи могут чувствовать других адептов Силы (она и сама раньше была такой и умела это). И если кто–то столь искусный утверждал, что джедая можно было найти в определенном месте, то можно не сомневаться, что этот джедай именно там и найдется. Если бы ей хотя бы намекнули, что Дарту Вейдеру интересно её местопребывание, она задала бы такого стрекача из миров Ядра, что только бы ионный след и остался. Но Сестра надеялась, что чувство самосохранения у Павана развито не так сильно, как у большинства разумных существ. Эту черту она подмечала у многих людей — почти самоубийственную безумную отвагу, которая заставляла их оставаться там, откуда более рассудительные существа давно бы уже сбежали без оглядки. Первые результаты поисков не воодушевляли: на Корусанте было много, очень много людей, которых звали Джакс Паван — как мужского, так и женского пола. Женщин, впрочем, можно было исключить — если только Паван не решил провести операцию по смене пола. По некотором размышлении Сестра всё же решила пока отмести эту возможность. Но связи между именами в списке и джедаем, которого она разыскивала, всё равно не просматривалось. Инквизитор выдохнула и издала пронзительный стон разочарования. По всей вероятности, Паван нанял хакера, чтобы стереть всё, что связывало его с Орденом. Сестра стала разглядывать данные в голопроекторе: в настоящий момент на Корусанте находилось приблизительно 582 797 754 человека мужского пола по имени Джакс Паван, и это число незначительно менялось прямо у неё на глазах по мере обновления сведений о смертях, рождениях, прибытиях, отбытиях и других статистических данных. «Чтоб их, этих людей, » — подумала Сестра. Может она и родилась человеком, но давно уже перестала им быть. Сестра была чем-то большим и планировала ещё возвыситься. Что тут можно было поделать? Но, куда ни посмотри, повсюду люди с поразительным отрывом превосходили числом любую другую расу. Даже когда она исключила все население, кроме жителей сектора Яам, результат оказался неутешительным: 8 674 Джакса Павана. Среди кореллиан это имя было довольно распространено. Хорошо, задачка не из простых, и это было известно с самого начала. Она приказала себе успокоиться. Спасение — в методичности. Должен ведь быть способ отделить зёрна от плевел. Но как? Если Паван стёр свое прошлое и заменил его фальшивкой, было невозможно установить его связь с джедаями, и, следовательно, найти его тоже нельзя. Если бы только существовал способ выследить Павана с помощью Силы… Что же делать? Если Паван в скором времени не предстанет перед владыкой Вейдером, то владыка… Сестра содрогнулась: она даже не могла помыслить о муках, которые повелитель ситхов придумает для неё. Можно было попробовать еще одну вещь. Сразу после Чистки из Храма было конфисковано огромное количество данных, в том числе личные дела; среди них имелся и почти полный архив расшифровок геномов. Затаив дыхание, она задал случайный поиск по ДНК–сигнатурам. Попытка была обречена на провал: любой хакер, чья работа стоила хотя бы децикред, не преминул бы подделать и эти данные. Но особого выбора не было. Когда поиск ничего не дал — а Сестра знала, что так и будет, — она впала в полное отчаяние. Но не только страх перед карой, уготованной ей повелителем Вейдером, подгонял её: воспитание требовало, чтобы она добился успеха. Именно в проведении таких скрупулезных расследований ей, как инквизитору не было равных. Но, похоже, в этом случае разнообразные приемы и хитрости, которыми она владела, оказались бесполезны. В отчаянии она расширила круг поисков, стремясь отыскать хоть какую–то зацепку: хоть кого–то, кто мог помогать джедаю, или просто войти с ним в контакт, пускай мимолетный. Такой беспорядочный поиск заставлял её внутренности тревожно содрогаться. Тем не менее она понимала, что ничего другого не остается. И внезапно аппарат издал тихий сигнал: что–то нашлось. Сестра открыла файл и стала изучать отчет. Это оказалась недавняя голосводка. Несколько штурмовиков были убиты из засады двумя людьми в небольшом квартироблоке в секторе 1И4Ф. Сестра сразу почувствовала, как по коже пробежала радостная дрожь. Камерам безопасности здания удалось заснять большую часть происшествия. На записи можно было увидеть мельком лишь одно лицо, но личность установить не удалось, однако, поскольку на нескольких кадрах у него в руках был виден световой меч, Сестра могла с уверенностью предположить, что это джедай. Секретный допуск позволял ей без труда получить список жильцов квартироблока. К его немалому изумлению, там значилось имя Джакса Павана. Неужели джедай хотел, чтобы его нашли? Конечно нет, решила инквизитор после некоторого раздумья. Учитывая количество Джаксов Паванов только в этом секторе и отсутствие у джедая оснований считать, что за ним ведут персональную охоту, ему не имело смысла маскироваться. В конце концов, это же Корусант — самая густонаселенная планета в известной части галактики. Без особого удивления она отметила, что Паван покинул свое скромное пристанище. Возможно, он на время затаился, рассчитывая на то, что в человеческой массе его не обнаружат. И наверняка был уверен, что Сила предупредит его о любой опасности. Может, и предупредит — если Сестра сваляет дурака и нападет в открытую. Но есть и другой путь. Она удовлетворенно откинулась на спинку кресла. Начало положено. Она найдет Павана — и скоро. Повелитель Вейдер будет ею очень доволен.***
— Мда, — произнес И–5, когда они с Деном выбрались со станции спидеробусов. — Могло быть и хуже. Дроид и салластанин расположились на балконе тремя этажами выше одной крупной улицы Чёрных Трущоб. Даже на такой высоте вонь органических испарений, промышленных отходов и — все–таки обеденное время, как–никак — мешанины запахов уличных кухонь разных рас была весьма ощутима. Извечная сумеречная дымка словно замедляла течение времени, как будто они попали в иное измерение. Повсюду слышались сигналы клаксонов, ругань, испуганные крики, обрывки мелодий и разговоров на множестве языков, рев плохо отрегулированных репульсоров проносящегося мимо транспорта, и все это сливалось в какофонию злобы и отчаяния. Везде, куда ни кинь взгляд, мерцали люминесцирующие вывески с рекламой запретных удовольствий. Насыщенный химией воздух щипал глаза. Ден был рад, что перестал носить светозащитные капельные линзы — они только усилили бы раздражение. Впрочем, в этих темных трущобах они были бы бесполезны. Внезапно на его плечо опустилась рука. Вернее, нога: обернувшись, Ден увидел, что у него за спиной стоит даг. — «Смертелочек»? — проскрежетал рукоход. — «Грезопыли»? Глиттерстиму? Что надо, у меня все есть, — проворные пальцы затеребили карманы куртки. — Гарантия качества, никаких добавок… — тут ему пришлось с пронзительным криком отпрыгнуть: лазерный выстрел из указательного пальца на левой руке И–5 взметнул перед ним фонтанчик пыли. Даг развернулся и пустился наутек, перемежая бег прыжками. Ден глянул на дроида: — Куда хуже? — У него могла быть гнойная чума, — ответил И–5, имея в виду чрезвычайно заразную болезнь, от которой страдали преимущественно даги, иторианцы и салластане. Ден не удостоил его ответа, хотя про себя признал перспективу неприятной. И не столь уж неправдоподобной: в конце концов, всем было известно, что заболевания, давно уже не беспокоящие благополучных граждан, вполне могли проявляться на нижних уровнях. Какая ирония: пережить пребывание на Дронгаре, одной из самых нездоровых планет, без вреда для здоровья, и умереть от жучиного укуса на Корусканте. — Ну что ж, мы на месте, живые и здоровые. Пока что. Теперь давай–ка по–быстрому обзаведемся кредитами и крышей над головой. В этом районе я бы не хотел задерживаться до темноты. Сектор Яам находился в ином часовом поясе, чем Зи–Кри, потому солнце здесь еще не зашло — хотя определить это было непросто. Вокруг зажигались все новые огни, и все больше лавочников и уличных торговцев принимались расхваливать разные товары и продукты сомнительного вкуса и еще более сомнительной чистоты. С наступлением ночи здесь становилось только светлее, но Ден считал, что прелестью сего парадокса лучше всего наслаждаться за запертыми дверями. И–5 двинулся к пневмотрубе. — Эй! — воскликнул Ден, устремляясь за дроидом и хватая того за руку. — Эта ведет на улицу. — Знаю, — ответил И–5, на ходу стряхнув руку приятеля. — И почему же… — Люблю ночную жизнь, — пояснил И–5 и шагнул в трубу. Репульсорное поле быстро понесло его вниз, и он исчез из виду. Ден шумно вздохнул. Стоявший неподалеку человек обернулся и посмотрел на него. Ден искоса смерил его взглядом — периферийное зрение салластан превосходило по остроте фронтальное зрение многих других рас. У человека были лилово–красные волосы сантиметров с десять длиной, электростатически заряженные и оттого стоявшие дыбом, и накачанные руки в светящихся украшениях. Летающий рекламный шар с мигающей красной надписью «Я бандит» и стрелочкой в сторону субъекта был бы менее откровенен, чем его внешний вид. Для Дена это было существо того сорта, что отнимает у ночной жизни саму жизнь, зачастую с особым умением и удовольствием. Салластанин направился к пневмотрубе, через которую только что ушел И–5. Человек, к вящему его облегчению, остался на месте. Дена же репульсорное поле плавно, но быстро спустило на улицу. «Люди, — подумалось ему. — Куда ни глянь, везде человеки. И человекообразные. Даже интересно, что при выборе оболочки для разумного сознания естественный отбор всегда склонялся к прямоходящей двуногой форме». Ден и сам мог бы служить примером. Он не любил в людях другого — того, как дерзко они присваивали себе все лавры, словно сами изобрели прямохождение. Поглощенный мыслями о людях, он выбрался из дюрастальной трубы и едва не был сбит кубазом на «шатуне». Маленькое одноместное средство передвижения оправдывало свое название от и до, позволяя своему носатому водителю беспрепятственно виться сквозь толпу. Ден искреннее надеялся, что жукоед влетит в масляное пятно и гироскопические стабилизаторы машины не успеют сработать. Он огляделся в поисках И–5 и вдруг понял, что столкнулся с проблемой. Хотя салластане были не столь низкорослыми, как джавы или чадра–фаны, но и плюнуть вуки в глаза тоже вряд ли бы дотянулись. Представителям большинства других рас Ден был по пояс, и его шансы отыскать в толпе И–5 были невелики. Он не мог поверить, что дроид бросил его на полпути. Но едва эта мысль мелькнула, как между проходившими мимо аквалишем–куара и дуросом протиснулась металлическая рука, схватила Дена за воротник и выволокла на тротуар у стены здания. — Соскучился? — поинтересовался дроид. — Дай мне бластер — в другой раз скучать не буду. Что?.. — Мы ждем. — Кого–то конкретного или любого, кто скрасит наше одиночество? — Мое одиночество, — едва слышно прошипел И–5. Репортер ухмыльнулся. Он не знал, какая нестандартная схема сделала дроида таким язвительным, но сам факт веселил его безмерно. — Будь лапочкой, — произнес он. — Кто из нас хозяин, ты или я? И–5 испепелил его взглядом, и Ден вознес благодарность за то, что лазеры встроены в пальцы дроида, а не в фоторецепторы. Напоминание о хозяине, даже шутливое, было верным способом вывести его из себя. Лорн Паван считал И–5 партнером, а не говорящей железякой. По рассказам И–5, Лорн спас его от не очень–то благожелательного внимания избалованных детишек из богатой семьи, которые любили приказывать своим «игрушкам» прыгать с крыши и спорили, чья раньше превратится в груду металла. «Немало, наверно, дроидов угробили» ‐ подумалось тогда салластанину. Пребывая вместе на Корусканте, дроид и кореллианин работали в команде, распространяя информацию по подпольным каналам черного и серого рынков. Опять же по рассказам И–5, они весьма преуспевали в своем бизнесе, пока в их руки не попал некий неймодианский голокрон. Слишком поздно они поняли, что ставки в этой игре гораздо выше, чем те, к которым они привыкли. О том, что было дальше, И–5 не распространялся, но Ден знал — из тех крох информации, которые обронил дроид, и из того, что он сам нарыл в Голосети, используя свое репортерское чутье, — что за напарниками охотился наемный убийца, призрачный злодей, выполняющий приказания одного высокопоставленного лица. Ден не раз задумывался о том, какая информация была в голокроне. Должно быть, весьма пикантная, судя по кровавому пути, который убийца оставил на узких улицах. Как видно, Алым Коридором это место называлось неспроста. Один из бессчетных прохожих вдруг остановился возле них. Ботан, с некоторым опасением отметил Ден. Способность ботанов в любой ситуации находить пути отхода лучше самого мощного навикомпьютера была у всех на слуху. Эта раса возвела коварство и интриги, способность обходить острые углы до мастерского уровня. Ботан не сказал ни слова, только протянул черную мохнатую руку. Маленький инфочип перекочевал в гладкую блестящую ладонь И–5. — Оплата? — приглушенным голосом поинтересовался ботан. — Перечислена на указанный вами счет, — ответил дроид. Ботан коротко поклонился, и его вновь поглотил поток прохожих. Ден прожег дроида взглядом: — Что перечислено на его счет? — Этой договоренности уже несколько месяцев, и сумма была зарезервирована конкретно для данной цели. Ден ещё раз смерил его убийственным взглядом, но решил оставить эту тему. Что сделано, то сделано. К тому же он знал, как важно было для И–5 найти сына Лорна. Он поднялся на цыпочки, стараясь поближе рассмотреть чип, лежавший на металлической ладони дроида. — Я так понимаю, эта штука подскажет нам, куда подевался старина Джакс? — Не напрямую, — сказал он. — Но окажет почти равнозначную помощь. — Помощь в?.. — В отыскании персоны по следам использования Силы. На лице Дена был написан скепсис. — Как мне всегда твердили, отследить, измерить и просчитать Силу невозможно — не более, чем ухватиться за радугу или обучить вуки застольным манерам. — Все правильно: Сила, будучи вездесущей, тем не менее, измерению не поддается. Мидихлорианы измерить можно, но сама Сила не может быть выражена ни в единицах измерения заряда, ни тепла, ни магнитной индукции. Она не волна и не частица, а нечто уникальное. — Ходячая ты наша база данных, переходи к сути. — Ни один известный прибор не может зарегистрировать или проследить использование Силы, — продолжал И–5 с легким раздражением в голосе. — Но доказано, что разумное существо, взаимодействующее с ней, продуцирует характерное излучение волн головного мозга. И эти волны можно зафиксировать. А с небольшого расстояния — определить их источник. — Ага. Насколько небольшим должно быть расстояние? И–5 несколько смутился. — До двадцати метров. Разговаривая на ходу, они продвигались по оживленной улице; но, услышав это, Ден так резко остановился, что шагающий позади хо’дин был вынужден попросту переступить через него, чтобы не споткнуться. Ден этого даже не заметил, его взгляд был прикован к дроиду. — Не больше двадцати метров? — Ну, чуть больше, при определенных обстоятельствах… — Не больше двадцати метров, — снова повторил Ден. — И он должен использовать Силу, чтобы генерировать нужные нам волны. Или я ошибаюсь? — Не то чтобы ошибаешься, нет, но… Ден расхохотался. Он ничего не мог с собой поделать. Он сидел, скрестив ноги, прямо на тротуаре и хохотал, пока из огромных глаз не брызнули слезы. Прохожие не уделяли странной сцене никакого внимания, если не считать нескольких сердобольных существ, подкинувших сидящему на дороге салластанину немного мелочи. Наконец он вновь обрел контроль над собой, поднялся и посмотрел на И–5, который все это время простоял без движения и без звука. — Так, — проговорил Ден. — Достаточно. — Он протянул руку к дроиду. — Давай сюда. Тот покорно — что было для него нехарактерно — уронил карту в раскрытую ладонь. Ден позволил ей упасть мимо и раскрошил подошвой ботинка. Фоторецепторы И–5 сверкнули ярче — эквивалент человеческого изумления — но он промолчал. — Так, — сказал Ден. — Сейчас я займусь тем, чем мне следовало заняться сразу же, как мы ступили на эту планету. И–5 изобразил собственную версию приподнятой брови. Ден никогда не понимал, каким образом ему это удается, но скептицизм на этом лице всегда был явным и красноречивым. — Вот как? — сдержанно поинтересовался дроид. — И чем же? — Разыщу Джакса Павана, — ответил Ден. — По своей методе.***
Он поднялся, прижимая руки к груди. То строение, которое он видел раньше, вдалеке, была почти перед ним. Так близко… Он испуганно вскрикнул — хриплый возглас, похожий на карканье ворона, заглушенное пылью. Здание. Нет — целых два здания, окруженных поваленной изгородью. Древесина казалась старой и хрупкой, едва ли не призрачной: дерево, обращающееся в песок. Ветхий песчаный домик (за долгие годы ветер покрыл древесину панцирем из песка, и теперь дом походил на замок, слепленный на морском берегу из сырого песка, высушенный и закаленный солнцем) отбрасывал тоненькую полоску тени. И кто-то сидел там, в тени, прислонившись к стене. Казалось, стена прогнулась под тяжестью его веса. Стало быть, он. Наконец-то! Однако он замер на месте, прижимая руки к груди. Даже не осознавая пафосную театральность своей позы. Но вместо ожидаемого трепещущего возбуждения (или, может быть, страха, или благоговения) он почувствовал… он вообще ничего не почувствовал, кроме разве что смутного ощущения вины из-за внезапной, клокочущей ненависти… Последнюю четверть мили он преодолел почти бегом, даже не пытаясь скрываться: здесь не за чем было укрыться. Негде спрятаться. Его короткая тень бежала с ним наперегонки. Он не знал, что его лицо давно обратилось в серую, мертвенную маску истощения. Он забыл обо всем — кроме этой фигуры в тени. До самой последней минуты ему даже в голову не приходило, что человек в тени здания может быть мертв. Когда он добежал до неё, фигура беспокойно зашевелилась и поднялась, выпрямившись в полный рост. А он резко остановился, пораженный, недоумевающий. Голова у него гудела. Сердце бешено колотилось в груди. «Я умираю, — подумал он, — сейчас я умру, прямо здесь…» Он набрал в легкие раскаленного воздуха и уронил голову, а когда через мгновение поднял глаза, то увидел не ту фигуру, за которой гнался, а мальчишку со светлыми выгоревшими волосами, который смотрел на него как будто безо всякого интереса. Он тупо уставился на парнишку и тряхнул головой, как бы отрицая реальность происходящего. Но та упорно сопротивлялась. Мальчик никуда не пропал. Если это было наваждение, то очень сильное и крепкое. Мальчик в простой коричневой рубахе из грубой ткани. Он все еще не собрался с мыслями. В голове все плыло. Там нарастала тупая, огромная боль. Воспаленные глаза саднило, смотреть было больно. Он обернулся, покачнувшись как пьяный, и увидел мальчишку, который смотрел на него, стоя совсем рядом. Тут же острый клинок боли пронзил голову, от виска до виска. Разрезал мозг, как апельсин. — Меня зовут Энакин, — мальчишка уже пришёл в себя от неожиданной встречи и его голубые глаза загорелись здоровым любопытством. — Но можете называть меня Эни. Мальчик был симпатичный, хорошо сложенный, лет, наверное, девяти или десяти. В общем, мальчик как мальчик, вот только лицо у него… как будто накрытое тенью страха. Но это было нормально. Даже хорошо. Не будь этой тени, доверять ему было бы проблематично. Он резко подался вперед, и мальчик отшатнулся, увидев его лицо вблизи. — Тут проходила такая высокая фигура? С виду вроде человек, как мы, но не совсем? Давно? Я тебе ничего не сделаю, — терпеливо сказал он. — Ничего плохого. — Проходил, а как давно не знаю. Я не запоминаю время. Здесь все дни — одинаковые. Только теперь он задался вопросом, а как вообще этот мальчик сюда попал, как оказался в этом заброшенном месте, окруженном сплошь одной сухой пустыней, убивающей все живое. Впрочем, ему-то какое дело. Сейчас и без того хватает забот. — Попробуем все-таки подсчитать. Очень давно? — Нет. Не очень. Я сам здесь недавно. Он буквально почувствовал, как внутри снова вспыхнул огонь. Его руки дрожали. Самую малость. — Я испугался, — добавил мальчик. — Я боюсь почти всё время. — Его лицо вдруг задрожало, словно хрусталь под напором предельно высокой, разрушительной ноты. Он внимательно изучал мальчика, а тот спокойно выдерживал его взгляд. — Откуда ты, Эни? — наконец спросил он. — Я не знаю. — Мальчик нахмурился. — Не знаю. Я знал, когда только-только сюда попал, но теперь не могу вспомнить. Все расплывается, как плохой сон, когда ты уже проснулся. А мне часто снятся плохие сны. Мальчик вздохнул, а потом взглянул на мужчину с искренним благоговением в лучащихся голубых глазах, но тут же отвел взгляд. — Мы пойдем к тем горам, да? — Да. Они отправились в путь под палящим солнцем. Эни, чья голова едва доставала попутчику до локтя, шел справа и чуть впереди. Они прошагали минут пятнадцать, потом Энакин обернулся и помахал рукой двум строениям, оставшимся позади. Они, казалось, жмутся поближе друг к другу в беспредельном пространстве пустыни. — Прощайте! — выкрикнул мальчик. — Прощайте! — Потом повернулся к попутчику и сказал: — У меня странное чувство. Как будто за нами кто-то наблюдает. — Может быть, — согласился мужчина. — Там что, кто-то прячется? И он все время был там? — Я не знаю. Нет, вряд ли. — Может быть, стоит вернуться. Проверить… — Нет. Раз ушли, значит, ушли. — Хорошо, — быстро проговорил Эни, а затем улыбнулся. — Как хорошо, что мы нашли друг друга! Они пошли дальше. Всюду громоздились гребни спрессованного песка. Когда мужчина оглянулся, сзади них уже ничего не было. И снова кругом была только пустыня. Один лишь проклятый песок...
