Император и Вейдер

      Палпатин кривился, когда слышал, как Тано обращалась к Скайуокеру. Канцлеру падаван не нравилась никогда. Шебутная, своевольная, импульсивная — вылитый Энакин в молодости. Но если Избранного Канцлер ещё мог терпеть, рассчитывая на то, что в дальнейшем джедай станет его учеником, то эту инородную пакость Палпатин ненавидел всеми фибрами своей тёмной души. Тано всегда совала свой нос куда не следует. Он рассчитывал, что после того, как уберёт Кеноби, больше никто не встанет у него на пути и не будет мешать его планам в отношении Скайуокера, но эта девчонка портила всё.       Дарт Сидиус предугадывал действия джедаев задолго до того, как те сами придут к какому-либо решению. Этот его талант был связан не столько со способностью заглядывать в будущее, сколько с доступом к потокам вероятностей.       Бывало, Сидиус ошибался. Его можно было ошеломить или застать врасплох — как удалось тем недо-джедаям в неопределенный промежуток прошлого, больше не существующий благодаря ему самому же. Совершенное владение тёмной стороной Силы наделило его могуществом, позволяющим видеть потоки, из которых состоит будущее, и постигать их.       Сидиус, стерев момент, когда недо-джедаи влезли в его План, всё же оставил осадок связанный с тогрутой, чтобы осознать её потенциал при встрече. И именно поэтому он приказал графу Дуку выкупить ещё не попавшую к джедаям девчонку и воспитать её, как он в своё время выпестовал Мола: в ненависти к Ордену и с познаниями в тёмных искусствах, но без знаний о ситхах.       А после того, как он занял тело Энакина Скайуокера, какая-то частичка в нём стала импонировать тогруте, и посему он сделал её своим личным телохранителем и агентом. «Рука Императора» — идеальное звание для девицы, что была тиха, как ночь, и ядовита, как змея, но и предана беззаветно. И спустя каккое-то время Асока Тано даже стала приятна ему.

***

      К тому моменту, как Армитаж Хакс примчался на мостик «Химеры», сирена уже умолкла. «Что ни день, — устало подумал он, выходя из кабины турболифта, — то проблема». Служба под началом Трауна протекала захватывающе, но в какой-то момент даже она перешла в разряд рутины и наскучила амбициозному юноше. Вот только очередной день не был похож на предыдущий. Особенно после появления Дарт Вейдера на борту… А значит проблема явно намечалась не рутинная.       Звездный разрушитель «Химера» принимал и рассылал депеши во всех направлениях и со всевозможными грифами. Каждое сообщение было помечено цифровым кодом, определявшим степень важности и то, как и каким сотрудником оно будет обработано.       Капитан Армитаж Хакс знал все эти коды наизусть. Но в каком-то закутке его сознания, сохранившем юношеский задор даже после этих лет суровой и формализованной армейской муштры, цифры превращались в цвета.       Идентификационные коды от находящихся поблизости кораблей и дежурные отчеты от окрестных баз — рутинный поток, с которым справлялись младшие офицеры, — окрашивались в зеленовато-голубые оттенки. Немногочисленные приказы и сводки с Корусанта, который по нынешним временам фигурировал в бюрократической переписке как Центр Империи, были желтыми или оранжевыми. Этими сообщениями занимались старшие офицеры. Жизненно важные или секретные послания, изредка приходившие от адмиралов из Верховного командования, Хакс рассматривал лично. Они представлялись ему темно-красными или бордовыми.       Единичные сообщения, поступавшие в обход официальной флотской иерархии лично гранд-адмиралу Трауну, были непроглядно-черными. И вести они всегда приносили исключительно недобрые.       Шагнув на мостик, ему прекрасно было видно, что лицо Трауна словно окаменело, и от этого по спине Армитажа поползли мурашки. И он уловил нотки, которые ему уже доводилось слышать. С самого первого появления Трауна на Корусанте у него завязались особые отношения с Императором. Поговаривали, что как раз в те ранние годы они часами пропадали в центре стратегического планирования во дворце, обсуждая с высокопоставленными адмиралами и избранными моффами неизвестные широкой публике вопросы. Поэтому, решив подставить подножку любимчику Императора, Кренник ступил на тонкий лед.       Ладно бы он лишь ударился в нелепые политические интриги, но нет — он подверг риску само существование Империи. Стараниями Трауна на Лотале готовился к открытию завод по производству лучших в истории истребителей: быстрых, маневренных, тяжеловооруженных и, в отличие от остальных моделей СИДов, оснащенных щитами и гиперприводом. Эти корабли были способны разгромить любой заслон, который выставит против них разросшаяся пиратская банда или вольнолюбивая звездная система. Они могли разнести в пух и прах неуклонно растущее повстанческое движение.       Без СИД-защитников Корусант ждала затяжная война на все три фронта. А будь у Империи СИД-защитники, она стала бы непобедима.       — По моему мнению, проект директора Кренника не принесет нам ничего, кроме затрат без отдачи на многие годы вперед, — сообщил губами голограммы гранд-мофф Таркин. — Если хотите отстоять производство СИД-защитников, обратитесь к Императору напрямую.       — Как только смогу, то я незамедлительно вылечу, губернатор Таркин, — ответил Траун. Голограмма погасла, и чисс нажал на кнопку коммуникатора.       — Коммандер, сообщите губернатору Лотала, что я лечу на Корусант, — распорядился он. — Как только рассчитаете курс, сразу же делайте прыжок.       С мостика ответили, что приказ принят и исполняется. С секунду гранд-адмирал неподвижно смотрел на стол, будто взвешивая варианты, потом перевел взгляд на Хакса.       — Капитан, — глухо произнес он, — это отчет о перехваченных сообщениях, который меня интересовал?       Как-то раз Хакс спросил Трауна, как так получилось, что его личный адъютант Илай Венто совершенно пропал со всех радаров Империи*. Ответ гранд-адмирала был вполне вежлив, но с тех пор молодого капитана не покидало убеждение, что эту тему больше поднимать не стоит.       Учитывая, с какой теплотой гранд-адмирал относился к своему адъютанту, словно учитель к ученику, и как старательно продвигал его карьеру, в глубине души Хакс считал, что тот погиб. Иначе он ни за что не покинул бы «Химеру».       — Возможно, повстанцы перестраховываются, — рассудил чисс, возвращая планшет. — Также не исключено, что побег Геры Синдуллы готовит достаточно небольшая группировка, и все вопросы решаются без внешних контактов.       Хакс скривился. Верно, группа повстанцев, которая, вне всяких сомнений, намеревалась вызволить Геру Синдуллу из застенков губернатора Лотала, должна быть немногочисленна. Но сбрасывать её со счетов нельзя — хотя бы потому, что в неё входил бывший джедай Кэнан Джаррус.       В некотором роде было бы предпочтительнее, если бы Синдулла погибла вместе со своей эскадрильей Х-истребителей, когда они пытались отбить Лотал у имперского флота во главе с флагманом Трауна. Иногда без пленных не обойтись, но зачастую они становятся головной болью для своих тюремщиков и точкой притяжения для сообщников. Капитан не сомневался, что Траун смог бы обратить эти осложнения в преимущества. Но пленницу удерживал Бриджер, не обладавший столь же острым умом, хитростью или стратегическим талантом, как гранд-адмирал.       Хуже того — губернатор шёл на поводу у эмоций. Он принимал атаки повстанцев слишком близко к сердцу, и от этого у него отключалась голова. Стоит Трауну, сохранившему ясность ума и жесткую хватку, оставить Лотал хотя бы на несколько дней, и планета погрузится в хаос.       В конце концов, Синдулла могла погибнуть, не принеся Империи никакой пользы, но Бриджера, по-видимому, не волновала утрата столь ценного заложника.       — Как я понял, вы не одобряете возвращение «Химеры» на Корусант.       — Верно, сэр, не одобряю, — подтвердил Хакс. Траун довольно быстро научился читать его мимику и язык тела, и это уже давно не выбивало молодого капитана из колеи. — По-моему, губернатор не понимает, какую беду он навлёк на свою голову с этой пленницей. Если Джаррус явится за Синдуллой со своим отрядом, Бриджер не выстоит.       — Согласен, — кивнул чисс. — Но, с другой стороны, невелика потеря, если пленница сбежит. А вот если мы лишимся СИД-защитников — это катастрофа. Если проект директора Кренника именно такой, каким я его представляю, то он вобрал в себя все огрехи недальновидного суждения как в наступательном, так и в оборонительном плане. Если он и правда убедил Императора урезать финансирование СИД-защитников, в будущем это может дорого нам обойтись.       — Так точно, сэр, — поддакнул Хакс.       Армитаж знал, что повелитель Вейдер тоже заинтересовался защитниками после того, как опробовал один из таких кораблей в бою против грисков в Неизведанных регионах. Его поддержка перевесит чашу весов в пользу Трауна. Но Вейдер — лишь рупор воли Императора. Если тот решил окончательно свернуть проект, то тёмный повелитель не скажет ни слова в его защиту.       В этот момент запищал коммуникатор.       — Адмирал, это мостик, — прозвучал в динамике голос коммандера Хаммерли. — Мы только что получили новые координаты от губернатора Таркина. Он ждет нас на звездном разрушителе «Огненный змей» в системе Сев-Ток.       На лоб гранд-адмирала набежала легкая тень.       — Очевидно, что на Корусант мы уже не полетим, как и на встречу с Таркиным.       Хакс сдвинул брови:       — Да, гиперпривод не работает, словно неподалёку находится крейсер-заградитель, сэр, — предположил молодой капитан, когда звёздный разрушитель продолжил путешествие сквозь испещренную звёздами тьму обычного пространства. — Но чтобы обладать подобной мощью, он должен быть достаточно велик, а в этом случае его бы наверняка засекли датчики.       — Если только он не замаскирован, — послышался глубокий бас за их спинами.       Армитаж вздрогнул. Восхищение Тёмным Повелителем совершено не мешало Хаксу здраво опасаться его. Видимо, Вейдеру, собиравшемуся пробыть в своей каюте до самого прибытия в «неизвестное куда-то», стало скучно, либо он каким-то непостижимым образом подслушал разговор Трауна и Таркина.       — Повелитель Вейдер, -спокойно отозвался Траун. — Полагаю, невозможно запустить гравитационный генератор и маскирующее устройство одновременно. Эти два поля будут противодействовать друг другу.       — Возможно, кто-то разработал новую технологию, — возразил ситх. — Наука Неизведанных регионов могла шагнуть далеко вперёд.       — Несомненно, технологии могут различаться, — признал Траун. — Сама же наука — маловероятно. Законы природы универсальны.       — Возможно, — пророкотал Вейдер. — Тем не менее мы оказались в тупике. Какое вы предлагаете решение?       Несколько секунд Траун молчал. Хакс обратил внимание, как он переводит взгляд с полотна звёзд за обзорным экраном на карту окрестного пространства и затем — на диаграмму их текущего маршрута.       — Если существующий путь непроходим, проложим собственный, — постановил он. — Капитан Хакс, измените курс на сорок градусов влево.       — Это маршрут, о котором не знает Империя? — осведомился Вейдер.       — По крайней мере, раньше он был известен, — допустил гранд-адмирал. — Наши варианты — выслать корабли-разведчики, чтобы они наметили для нас маршрут, или продолжать двигаться вперед короткими прыжками. Второй вариант кажется мне более эффективным.       — Это потребует времени, — предупредил Вейдер почти угрожающе.       — Полёт по гипертрассе не принёс желаемого результата, — парировал Траун. — Если мы сохраним текущий курс, это, скорее всего, потребует ещё больше времени.       — Если мы уже не миновали препятствие.       — Рулевой, — распорядился, согласно кивнувший, Траун. — Выполните прыжок на скорость света.       — Слушаюсь, адмирал.       Армитаж Хакс повернулся к обзорному экрану, внутренне напрягшись. Звёзды вспыхнули, растянулись в линии… и снова сжались в точки. Гиперпривод заурчал и затих: прыжок снова не удался.       Хакс был слишком дисциплинирован, чтобы выругать вслух в присутствии начальства. Но всё же едва сдержался.       — Любопытно, — пробормотал Траун. Если неудача и встревожила его, он не показал это ни лицом, ни голосом. — Капитан возьмите на сорок градусов левее.       — Так точно, сэр, — откликнулся Хакс. — Могу я высказать предположение?       -Ваш адмирал отдал вам приказ, — вмешался Вейдер.       — Я вас слушаю, капитан, — спокойно сказал Траун.       Хакс почувствовал, как сжалось горло. Слова Вейдера подчёркивали распоряжение Трауна, но и сами по себе являлись приказом. Неужели Траун решится его проигнорировать?       Когда Хакс смотрел на Вейдера, то он ощущал возбуждающую смесь благоговения и страха. Боязнь заключалась в том, что вновь повторится история с безумным тёмным джедаем — Джорусом К’баот, исход которой будет — смертью одной из стором. И второй раз им с Трауном уже явно так не повезёт…       — Я произвёл некоторые расчёты, сэр, — торопливо продолжил он, гадая, остановит ли Вейдер его прямо сейчас или позже сделает что похуже. — Для того чтобы добраться до Батуу прыжок за прыжком, понадобится около тридцати девяти часов. Но если мы вместо этого отправимся к Мокивжу, то оттуда сможем совершить прыжок до Батуу по другой гипертрассе и сэкономим четырнадцать или пятнадцать часов.       -Хакс вывел маршрут на экран, когда склонившийся к нему заинтересованный Траун велел показать, и — замер в ожидании, что Вейдер неизбежно поинтересуется, что за трасса может соединять две такие незначительные планеты.       И это был бы вполне закономерный вопрос. Навигационные карты свидетельствовали, что этот путь существует, но он был даже менее чётко определён — да и использовался гораздо реже, — чем тот, которым «Химера» следовала до Батуу. А если ошибочные данные, которые сбили их с курса по трассе до Батуу, повлияли также и на маршрут Батуу — Мокивж, корабль может оказаться в такой же ситуации, что и сейчас.       У самого Хакса вопросы бы возникли, но тёмному владыке, очевидно, на этот раз, как бы странно это ни выглядело, нечего было добавить.       — Отличное предложение, капитан, — похвалили Траун. — Проложите курс на Мокивж.       — Слушаюсь, сэр. Повернувшись к рулевому посту, Хакс поймал взгляд сидевшего там офицера и кивнул. Тот ответил таким же жестом, и гигантский военный корабль начал разворачиваться вправо.       — Одиннадцать, — подал голос Вейдер.       Траун повернулся к нему:       — Что, простите?       — Мы сэкономим самое большое одиннадцать часов, — пояснил ситх.       — Согласен, — сказал Траун. — Тем не менее игра стоит свеч.       — Возможно, — ответил Вейдер. — Увидим.

***

      Горы стали как будто ближе, но это было обманчивое впечатление. Хотя глаз уже различал, как пустыня впереди поднимается к каменистым предгорьям. Первые голые склоны. Коренная порода, прорвавшаяся сквозь кожу земли в угрюмом, разрушительном триумфе. Чуть повыше ландшафт снова выравнивался, и в первый раз за многие месяцы, если не годы, путники увидели зелень — настоящую живую зелень. Траву, карликовые ели, может быть, даже ивы. Их питали ручьи, текущие из ледников на вершинах. Дальше опять начинались голые скалы, вздымающиеся в исполинском, хаотичном великолепии до ослепительных снежных шапок, сияющих белизной. Слева открывалось ущелье, рассекавшее горную твердь, оно вело к другому горному кряжу, поменьше, образованному выветренными утесами из песчаника, к высоким плато и крутым курганам.       Мальчик держался прекрасно. Он был вынослив, но самое главное — он умел бороться с усталостью посредством спокойной концентрации воли; — эту его способность мужчина оценил по достоинству. Эни говорил немного и не задавал никаких вопросов. У мужчины сложилось впечатление, что их дружба льстит мальчугану. Может быть, даже приводит мальца в восторг. И это его беспокоило. Мальчик не просто так появился у него на пути. Это было подстроено. И даже то, что Эни выдерживает темп и не замедляет его продвижение, наводило на нехорошие мысли о перспективах зловещих и мрачных.       — Смотрите. — Эни указал наверх.       Он проследил взглядом за пальцем мальчика: вверх, мимо зеленой равнины на плоскогорье — к обнаженным сверкающим утесам и узким ущельям… и ещё выше, к самым снежным вершинам.       — Они такие высокие, горы, — сказал Эни. — А что на той стороне?       — Я не знаю, — ответил мужчина. — И, наверное, никто не знает. Пойдем, малыш.       Они снова пошли вверх по склону. Мелкие камешки летели у них из-под ног, и струйки песка стекали вниз, к пустыне, что распростерлась у них за спиной плоским прокаленным противнем, которому, казалось, нет конца. Наверху, высоко-высоко над ними, чта самая фигура продолжала свой упорный подъем к вершине. Отсюда нельзя было определить, оглядывалась она на них или нет. Казалось, тот легко перепрыгивает через бездонные пропасти, без труда взбирается по отвесным склонам. Пару раз он исчезал из виду, но всегда появлялся снова, пока фиолетовая пелена сумерек не скрыла его окончательно. Они разбили лагерь и устроились на ночлег. Почти все это время мальчик молчал, и мужчина даже подумал, уж не знает ли парень о том, что сам он давно уже интуитивно почувствовал.       Мальчик — его жертва, обреченная на заклание, — с таким невинным и совсем ещё детским лицом в свете крошечного костерка, заснул стоило только присесть. Мужчина укрыл его поплотнее и тоже улегся спать.       Даже на самых трудных подъемах, когда им приходилось карабкаться вверх, выбиваясь из сил и борясь буквально за каждый фут под нещадно палящими солнцами, но они слышали стрекот сверчков, соблазнительно потирающих лапками посреди вечной зелени рощ, распростершихся выше по склону. Мужчина оставался равнодушным, мальчик тоже вроде бы сохранял спокойствие — внешне по крайней мере, — так что попутчик им даже гордился. Но Эни не сумел скрыть этого дикого выражения глаз, которые стали бесцветными и застывшими, как у лошади, что почуяла воду, которая дошла до того состояния, когда удержать её может только глубинное взаимопонимание, а никак не шпоры. Мужчина хорошо понимал, что творится с Энакином, хотя бы уже по тому, как неистово и безумно его собственное тело отзывалось на дразнящий стрекот сверчков. Но руки мальчика, казалось, сами искали острые выступы в камне, чтобы ободраться в кровь, а колени так и стремились к тому, чтобы их исполосовали глубокими саднящими порезами.       Всё ради того, чтобы замедлить их продвижение…

***

      Разумеется, был довольно простой способ всё выяснить окончательно. Нужно было только обратиться к Силе и уловить присутствие Вейдера. Проблема в том, что связь была двусторонней: если Джакс мог почувствовать того, то и повелитель ситхов тоже почувствовал бы его. И тогда Вейдер узнал бы — или, по крайней мере, получил бы более–менее чёткое представление — о том, где прячется Джакс. Насколько всем было известно, Император и Вейдер считали Орден полностью разгромленным и почти не обращали внимание на несчастных уцелевших, но рисковать всё же не стоило. Но едва джедай появился бы, так сказать, на их радаре, и можно не сомневаться, что вскоре штурмовики будут дышать ему в затылок. К тому же он теперь не один.       Была и другая причина проявить осторожность. Явно, что Вейдер ищет его, Джакса — и не только потому, что должен истреблять джедаев, но и по какой–то другой причине.       Эти мысли слишком отвлекли его и он ощутил её присутствие, уже после того, как она заговорила, привлекая внимание.       — Тебе конец, Паван.       Джакс резко обернулся и увидел её на верхушке одного из влагоуловителей в мигающем свете неисправной неоновой рекламы. Даже если бы она не заговорила, даже если бы Сила не заявила о ней четко и ясно, Джакс узнал бы её. Эту затянутое во всё чёрное фигуру было нелегко забыть…       Она спрыгнула с влагоуловителя и пошла к нему, поглаживая рукоять светового меча. При первой встрече этот клинок так поразил его — обоюдоострый и кроваво красный до рези в глазах, что Джакс едва сумел унести ноги. Она тогда так и не представилась ему, но эту подтянутую и почти худую фигуру, он никогда бы не смог забыть. На ней была сплошь чёрная одежда. Всё очень обтягивающее, будто вторая кожа, а лицо закрывала столь же непроглядный щиток, из-под которого её голос звучал синтетически.       Она остановилась перед Джаксом, а затем убрала, всё ещё не активированный клинок, за спину:       — Будь на моем месте штурмовик, ты был бы уже трупом.       — Возможно, — ответил он. — Но не только я.       Он быстро указал взглядом вниз. Она опустила глаза и увидела в его руке бластер, дуло которого смотрело ей в живот. И издала еле слышный смешок и кивнула:       — Тренировался, я вижу.       — Нет, я всегда это умел. Просто не хотел, чтобы при нашей первой встрече ты чувствовала себя неполноценной. — Джакс приподнял локоть, и миниатюрное телескопическое дуло спряталось обратно в рукав.       Она не рассмеялась. Но это было нормально для охотницы на джедаев, натренированной самим Вейдером.       — Мы не виделись с Ночи огня, — промолвила она. — Что тебя сюда привело? Это опасное место — даже по меркам Трущоб.       — Если тут так опасно, — ответил Джакс, — зачем ты пришла сюда?       — Ты же знаешь ответ, Паван, — проговорила она и чуть склонила голову к плечу.       Он знал, очень хорошо знал — уже только по тому, как содрогались нити Силы вокруг неё. Она была из бывших джедаев, которые добровольно присягнули Императору и Вейдеру, а пройдя жестокое обучение и закалку тёмной стороной, стали инквизиторами — охотниками за своими бывшими братьями и сестрами по Ордену.       Джакс не знал участвовала ли она в Чистке и на какой стороне, но он отчётливо понимал, что она не впала в отчаяние и не опустила руки. Нити Силы говорили, что она осознаёт своё предназначение. Убивать джедаев… Но почему же сейчас медлит?       Джакс задержал взгляд на ней: мерцающий свет отражался от блестящих чёрных доспехов.       — Ладно, — сказала инквизитор. — О чем задумался?       — Что, так заметно? А я так надеялся на свою пресловутую «маску для сабакка».       Она фыркнула.       — Сила вокруг тебя кипит, как суп плетик.       Нити Силы вокруг неё разнился от ярко–оранжевого до огненно–красного. Джакс прямо сейчас даже завидовал той страсти, с которой жила эта убийца. Он не был способен видеть нити, окружавшие его самого, но был уверен, что они горят далеко не так ярко.       — Почему ты медлишь? Ты же пришла убить меня, так…       — Так спешишь умереть? Отлично, не буду тебя разочаровывать.       Она зажгла оба лезвия своего кроваво-красного светового меча и бросилась на него, с ярость и грацией дикой кошки…

***

      — Какую прочувствованную речь ты произнес, — заявил И–5 Дену.       Они только что зашли в снятый на ночь «кубик» — нужные на это кредиты они добыли, отдав в залог миниатюрную камеру Дена. Комната представляла собой клетушку два на два метра в мрачном феррокритовом квартирокубе и была предназначена для проживания одной гуманоидной жизнеформы. В нише имелись освежитель с водяным душем, кухонный уголок с блоком для хранения и приготовления еды, выдвижной стул–стол и выдвижная кровать. И больше ничего. В свете одной–единственной потолочной лампы дневного света все отливало бледно–зеленым, и, когда они не шумели, было слышно, как в щелях возятся пауканы. Окон не было: внутри куб полностью состоял из комнатушек–сот, а стены его были не меньше пятнадцати метров в толщину. Если воздушный насос сломается, подумал Ден, он, вероятнее всего, погибнет от удушья, не успев добежать до турболифта в другом конце здания. Коридор заполнят десятки других испуганных жильцов, все будут стараться влезть в один и тот же лифт, и вряд ли кто–то пропустит его вперед.       В настоящий момент Ден чуть ли не желал подобного развития событий. Он сражался с выдвижной кроватью, которая застряла на полпути. Щель была слишком мала, чтобы залезть внутрь, а даже если бы у него получилось, — он едва ли смог бы там улечься. Ден не страдал клаустрофобией, — салластане, будучи пещерными жителями, редко ей страдали, — но перспектива провести больше одной ночи в этой дыре крайне удручала даже его. Впрочем, сейчас ему хотелось отдохнуть, а по карману им была только эта ночлежка.       Он зевнул и только потом осознал, что И–5 что–то сказал.       — Чего? — проворчал Ден, по–прежнему борясь с застрявшей кроватью.       — Я говорю, ты произнес весьма прочувствованную речь. Но как именно ты собираешься отыскать Джакса?       Ден присел на частично выдвинутую из стены плоскость, на время признав победу за негодным механизмом.       — И–5, послушай — я ведь журналист. — Ден скривился. — По крайней мере, был журналистом. Я способен найти цифроформу во время файловой бури. От моих ушей ему не укрыться.       — От твоих ушей не укрыться никому. Я удивлен, что клерк внизу не счел их двумя отдельными постояльцами.       Ден схватился за грудь в притворной обиде.       — Твои слова ранят меня. — Потом вскочил и быстро повернулся, будто решив напасть на кровать, застав непреклонный предмет мебели врасплох. Однако, вместо того чтобы тащить на себя саму койку, он схватился за пенолитовый матрац и выдернул его из стены. — Ага! — Ден положил матрац на пол, закрыв добрую часть его поверхности, весьма сомнительной чистоты. — Хорошо, что тебе спать не надо, — сказал он И–5.       — О, да. Мне повезло: я смогу прочувствовать каждую микросекунду нашего пребывания в этом месте. И непременно сделаю запись для потомства. Возможно, даже…       Дроид замолчал. Ден внимательно смотрел на него с задумчивым выражением на лице.       — Потомство, — тихо повторил салластанин.       И–5 молчал. Лишь таращился на него своими фоторецепторами, в ярком свечении которых Ден прочел интерес… и надежду.       — У тебя же остались изображения Лорна Павана в базе данных?       — Да.       — Давай их сюда.       Дроид высветил череду голограмм. Ден смотрел, как перед ним проходят по кругу изображения былого друга и товарища И–5, сделанные в разных ракурсах. Внешность у Павана была располагающей — другие сказали бы, что у него «честное лицо». Ден, будучи репортером, научился распознавать физиономические отличия представителей других рас. Вся галактика знала прописную истину, что все существа одной расы для другой выглядят одинаково. Ден, однако, во многом это преодолел.       — Отлично, — сказал он.       И–5 выключил проекцию, и поток голограмм иссяк. Ден оглянулся:       — В этой дыре есть инфоразъем?       Дроид брезгливо осмотрелся.       — Если повезет, может найтись какой–нибудь старый модем.       К их удивлению, разъем все же обнаружился. Что еще удивительнее, он даже работал, хотя И–5, при его–то неподвижном лице, на удивление правдоподобно изобразил брезгливо наморщенный нос.       — Ты хочешь, чтобы я подключился здесь? Одному Создателю известно, что сюда втыкали…       — Что ты как дитя малое. У тебя стоит свежий антивирус, так ведь?       Дроид вздохнул:       — Я тебе уже говорил, что просто обожаю наше сотрудничество?       Он поднял правую руку; один из его пальцев удлинился, превратившись в штекер, который И–5 с опаской вставил в разъем.       — И зачем все это?       — Мы подключимся к главной системе безопасности этого сектора.       — Что в высшей степени незаконно.       — И что?       — Да так, просто наблюдение. И мне нужно искать?..       — Изображения людей мужского пола, снятых за последнюю неделю, у которых больше всего сходства с твоими снимками Лорна Павана. Другими словами…       — Фамильное сходство. — Дроид помолчал. — И почему мне это не пришло в голову раньше?       — Почему? Должно быть, в той куче электросхем, что у тебя в голове, не хватает пары винтиков. — Ден постарался, хотя и не слишком усердно, обойтись без нотки самодовольства. — Опять–таки, мы не знаем, поможет ли это.       И–5 молчал. Дроид явно сосредоточился на задаче.       — Проблемы? — спросил Ден.       — Они установили новый межсетевой экран. В прошлый раз его не было.       — Неудивительно, — сказал Ден. — Сколько лет прошло, двадцать?       — Тихо. Дело непростое.       Ден ждал, стараясь не переминаться с ноги на ногу. Если сработает защита, это может привести к разнообразным печальным последствиям, не последним из которых будет то, что синаптическая система дроида сгорит быстрее, чем комета в солнечном протуберанце. Ден понимал: если это случится, он никогда не простит себе того, что подал такую идею. Правда, на раскаяние особо времени не останется: скорее всего, задолго до того, как он сумеет убежать, здание окружат ПКП.       — Я внутри, — объявил И–5. — Задаю параметры алгоритма… Запускаю режим поиска… Загружаю данные.       Интерфейсный палец выдвинулся из разъема и сложился, приняв прежнюю форму.       — Ну как? Что–нибудь нашлось?       И–5 снова включил голопроектор. Одно за другим в воздухе возникло пять объемных изображений юноши в непримечательном наряде космолетчика. Проекции были слегка не в фокусе, но сходство между молодым человеком и Лорном Паваном не вызывало сомнений.       — Привет, Джакс, — тихонько пропел Ден.       И–5 молчал, но его фоторецепторы светились необычайно ярко.       На одной проекции Джакс Паван переходил оживленную улицу, на другой — покупал что–то с прилавка уличного торговца. Три последних вышли несколько размытыми: он стоял на мосту, ведя разговор, а может, и спор с хаттом, клатуинцем и ни-кто.       На самом последнем снимке были изображены человек, клатуинец и ни-кто, а также два нечетких объекта в воздухе между человеком и его собеседниками. Ден, хмурясь, всматривался в изображение.       — Можешь увеличить разрешение?       И–5 повиновался. Голопроекция стала больше и четче и Ден поражённо моргнул:       — Похоже, он выдернул пару бластеров у этих громил, но как?.. — И тут он догадался. — Ах, ну да, он разоружил их с помощью Силы.       И–5 заметил:       — Снимки были сделаны автоматической мобильной камерой службы безопасности. Последний был помечен для проведения расследования в связи с возможным совершением незаконных джедайских действий.       — Плохо дело. Как скоро они возьмут след?       — Трудно сказать. Официальная имперская позиция состоит в том, что Орден джедаев разгромлен и поимка оставшихся на свободе не является делом первостепенной важности. Все зависит от загруженности местных органов внутренних дел. Могут пройти недели. Или несколько дней. Или несколько часов. Но рано или поздно они начнут расследование.       — Тогда мы должны их опередить. Известно, когда и где это снималось?       — Последние три снимка были сделаны сорок шесть часов двадцать семь минут назад на площади Монго — примерно в двух километрах к западу отсюда.       — Теперь он может быть где угодно. Как же мы?..       — Это решаемо, — сказал дроид. — Теперь Джакс — приоритетный объект для мобильных камер. Я уже взломал систему безопасности один раз, проникнуть снова будет гораздо проще.       — Точно?       — Разве такое лицо может лгать?

***

      Естественно, Вейдер оказался прав. Переход к Мокивжу прыжок за прыжком занял на три часа больше, чем должен был, по оценку капитана Хакса, отчего экономия времени составила равно столько, сколько рассчитал тёмный повелитель.       И он по непонятной даже ему самому причине очень не хотел лететь к Мокивжу.       — Докладывайте, капитан, — негромко попросил Траун, когда «Химера» облетала планету, двигаясь к стартовой точке искомой гипертрассы.       — Здесь какая-то тайна, сэр, — Хакс нахмурился, глядя в планшет. — Я не знаю, какая катастрофа, кроме столкновения с кометой или единовременного извержения вулканов, может вызвать столь гигантское опустошение. Но я не нахожу никаких свидетельств подобного…       Вейдер посмотрел на обзорный экран. На месте пышных лугов и густых лесов теперь широкой полосой тянулись безжизненные равнины и пустыни, и лишь редкие островки зелени пытались выступить слабым оплотом борьбы с этим опустошением. Почти всё небо закрывали облака: не белые перистые и не серые слоистые дождевые, а тяжелый туман, застилающий солнечный свет и несущий лишь тьму, и холод.       — Возможно, здесь произошло нечто более катастрофическое, чем столкновение с кометой, — предположил Траун. — Коммандер Хаммерли, сколько лун вы регистрируете?       — Сколько лун, сэр? — озадаченно переспросила Хаммерли.       Вейдер повернулся к ней. Снова при получении запроса подчиненный Трауна переспрашивает. Возможно, настало время напомнить о необходимости мгновенного и беспрекословного исполнения приказов?       — Да, сэр, сейчас уточню, — быстро добавила Хаммерли.       Вейдер смерил Трауна взглядом. Никаких признаков того, что тот намерен наказать коммандера хотя бы устным выговором за то, что она стала обсуждать его приказ. Похоже, единственное, что он хотел получить от неё, — это ответ.       В своих мыслях тёмный повелитель с презрением покачал головой. Возможно, отсутствие надлежавшей дисциплины у подчинённых и стало подлинной причиной того, что повстанцы на Атоллоне ускользнули от адмирала.       — Должно быть десять, — продолжил Траун. — Шесть относительно небольших и четыре довольно крупные, чтобы внутренняя гравитация сформировала из них сферы.       — И какое это имеет значение? — поинтересовался Вейдер. Он заложил большие пальцы за пояс, отчетливо ощущая прикосновение к рукояти меча.       — Пока мы проходим через систему, экипажу всё равно больше нечем заняться, — заметил чисс. — А я хочу выяснить насколько полны базы данных «Химеры».       Этот достаточно разумный ответ был высказан исключительно рассудительным тоном. Но Вейдера это не обмануло. Во всём, что делал Траун, присутствовал скрытый смысл. Поэтому Вейдер вновь погладил рукоять меча…       — Простите, адмирал, датчики дают другую информацию. — Хаммерли хмуро глядела на свой пульт. — Шесть лун, только одна из которых сферическая.       — Четыре остальные, должно быть, по другую сторону планеты, — нетерпеливо бросил Вейдер. — Это же очевидно, разве нет?       — Думаю, что нет, повелитель, — возразил Траун. — Обратите внимание на схему гравитационного взаимодействия на экране. Она указывает на отсутствие в системе других объектов значительной массы.       — Вы предполагаете, что пропавшие луны упали на планету? — уточнил он без единого намёка на интерес в своём синтетическом голосе.       — Маловероятно, — сказал Траун негромким, но уверенным тоном. — Четыре объекта такого размера превратили бы Мокивж в пылающую преисподнюю, залитую лавой и сотрясаемую постоянными толчками.       «Прямо как Мустафар», — мысленно отметил Вейдер.       — Тогда где они?       — Это тайна, которую мы должны раскрыть…       — Нет, — тут же возразил Вейдер.       И внезапно на мостике воцарилась тишина.       — Прошу прощения, повелитель? — переспросил Траун, старательно контролируя свой голос.       — Мы здесь не для того, чтобы раскрывать подвернувшиеся по пути тайны, — твердо сказал ситх. — А для того, чтобы раскрыть причину возмущения в Силе, которое ощутил Император. И не для чего другого.       — Конечно, — согласился Траун. — Но может оказаться, что эти события связаны.       — А они связаны?       — Пока не знаю, повелитель, — признался Траун.       Мгновение Вейдер пристально разглядывал его, силясь прочесть чуждый ему разум. Но даже, если за этими пылающими красными глазами скрывалась ложь, ситх её не ощутил.       — Мы летим своим курсом, — распорядился он.       — Конечно, повелитель Вейдер, — Траун повернулся к Хаксу. — Капитан, как только мы достигнем гипертрасс, самый полный к Батуу.       — Так точно, сэр, — отчеканил Армитаж.       Чисс снова повернулся к Вейдеру:       — Я бы хотел отметить ещё одну вещь, повелитель. Если Император осведомлён о присутствии чего-то или кого-то в этой части пространства, то и они могут точно так же быть осведомлены о вас.       Эта мысль уже приходила Вейдеру в голову. И не раз, а множество.       — Возможно, — допустил он. — Но осведомлённость не обязательно означает готовность.       — Действительно, — согласился Траун. — Не означает.