Император и Вейдер

      Рынок Монго в полночный час, по мнению Дена, не относился к числу мест, которые охота посещать в одиночку. Это был оживленный базар под открытым небом, где за прилавками стояли представители множества рас, и все они впаривали свои товары прохожим, так что их крики, свист, жужжание и рев сливались в одну общую какофонию. Ден успел уже худо–бедно привыкнуть к непрерывной шумовой атаке, отличавшей жизнь в городе–планете, но здешний адский гвалт — даже при том, что пространство не было замкнутым — превосходил все мыслимые пределы. Ден пожалел, что не захватил с собой глушители.       Покупатели не уступали продавцам своей разношерстностью и красочностью. И–5 был, кажется, единственным дроидом в этой толпе, хотя никто не обращал на него особого внимания. Он ловко скользил сквозь толпу: с учтивым «позвольте» обошел пьяного родианца; остановился, чтобы молниеносно подхватить корзину зеленых стручков, выроненную сниввианкой; помог арконе, который искал станцию связи общего пользования. На взгляд со стороны это был идеальный протокольный дроид, вежливый и предупредительный почти до угодливости. Никто не догадался бы, что у этой машины есть цель в жизни.       Ден поспешал за ним как мог, гадая про себя, как дроид надеется разыскать Джакса в этой толпе, даже если джедай всё ещё где–то поблизости. Кроме того — далеко не в первый раз — Ден задавался вопросом: не перешло ли уже упорное стремление И–5 разыскать сына своего бывшего напарника из стадии одержимости в стадию полного помрачения рассудка? «Он жутко преданный для дроида, — думал Ден. — Тут не знаешь, смеяться или плакать».       Несколько минут Дену казалось, что они блуждают наугад. Затем дроид остановился у маленькой будки из пластали и синтедревесины, где продавались озоновые маски, антиоксидантные пластыри, фильтры для носа и прочие примочки для мнительных потребителей кислорода.       Хозяин, гуманоид незнакомого Дену вида — что было само по себе удивительно, учитывая, что Ден пересек не раз и не два галактику из края в край — вполголоса отвечал на вопросы И–5. К тому времени, когда Ден протолкался к будке, разговор был уже окончен, и И–5 торопливо зашагал дальше. Ден вздохнул и срезал угол, чтобы не отстать.       Он поравнялся с дроидом у самого выхода с рынка. Относительная тишина ласкала слух.       — Ну как, дроид–шпион, что разузнал?       — Очевидно, Джакс пару дней назад повздорил с одним из местных бандитов.       — Так это и была сцена на мосту?       — Именно.       Низенький салластанин начинал задыхаться. С его короткими ногами было трудно угнаться за широким шагом И–5. Ден рванулся вперед и сумел ухватиться за руку И–5, заставив дроида сбавить шаг.       — Не могу сказать, что я в восторге от этой идеи, — сказал, наконец-то обративший внимание на партнёра, И–5.       — Конечно нет. Ты никогда не бываешь в восторге от моих идей. Вот если бы это была твоя идея — продать себя в рабство беспощадному гангстеру просто чтобы добыть информацию, — ты бы тут из силовых шин выпрыгивал, чтобы ее осуществить.       — Неужели?       — Несомненно, — заверил дроида Ден, шагая рядом с ним ко входу в логово Рокко. — Поскольку ты хитрее обычного дроида, и намного, ты сумеешь достать инфу, которая нам нужна, а потом сбежать. Все что угодно ради старины Джакса.       И–5 устремил на него фоторецепторы, углом, фокусировкой и интенсивностью выражая легкое удивление:       — Кажется, я уловил нотку сарказма?       — Отлично, мне сейчас как раз не хватало дроида–параноика, — отмахнулся Ден, но, несмотря на шутливый ответ, чувствовал он себя неуютно. Замечание И–5 ранило его больше, чем он хотел бы признать. Как бы он ни пытался отрицать эту мысль, но чем усерднее И–5 старался найти Джакса Павана, тем больше Деном овладевало теперь самое неожиданное и самое неприятное чувство.       Ревность.       Поначалу он не хотел себе в этом признаваться, но довольно скоро понял, что отрицать бесполезно. Поэтому он молча принял этот факт и постарался мыслить рационально, убеждая себя в том, что его дружба с И–5 не подвергнется никакой опасности из–за сына Лорна, если и когда он отыщется. Это, однако, не помогало. Дошло до того, что каждый раз, как дроид упоминал имя Джакса, Ден чуть не скрипел зубами.       Это абсурд, говорил он себе. Нельзя бояться, что чувства дроида к тебе исчезнут. Это же бред какой–то, умора.       И тем не менее именно это он и чувствовал.       «Ты же знаешь, — говорил он себе, — это Лорн запрограммировал И–5 искать Джакса с такой неслабеющей преданностью». Но Ден знал, что дело не в программе. Из всех дроидов, которых он встречал, И–5 был единственным мыслящим. Ден знал, что отчасти это было заложено в его программу либо обусловлено эвристической мимикрией, как и у всех протокольных дроидов. Блокираторы креативности и встроенные поведенческие ингибиторы, как утверждалось, удерживали машины от того, чтобы достигнуть высокого уровня истинной разумности, отведенного людям и прочим органическим существам. Но у И–5 блокиратор креативности был удален, а большинство программного обеспечения ПИ — стерто. Конечно, некоторые системные механизмы были интегрированы слишком глубоко, чтобы их можно было удалить, не причинив физического ущерба его главному процессору. К примеру, он был так же не в состоянии совершить убийство, как и летать, размахивая руками, хотя мог защищать себя и тех, кто нуждался в его защите. Но помимо расширенных возможностей, которые давало отсутствие блокирующих программ и устройств, Ден невольно замечал в И–5 еще какое–то свойство, нечто неопределимое, что делало его не просто суммой электронных запчастей.       В результате всего этого металлический паршивец был наделен свободной волей — в беспрецедентной степени. И на поиски сына своего друга и напарника его гнала не программа, заложенная Лорном, а собственное желание. Он прочесывал мерзкие улицы нижних уровней Корусканта, потому что сам хотел найти Джакса Павана.       И Ден не мог не спрашивать себя: а проявил бы И–5 такую же дружбу и преданность к нему самому, случись такая необходимость?       Он осознал, что дроид что–то говорит ему.       — Прости, что?       — Я сказал: что, если на меня нацепят ограничитель?       — Ну…       — Не подумал об этом, да? — Ден не ответил, и дроид продолжал: — К счастью, одна из первых мер Лорна после того, как он спас меня из смертоносной детской, состояла в том, чтобы установить мне нелегальный софт, деактивирующий ограничители и прочие внешние ингибиторные устройства.       — Я это знал, — поспешно нашёлся Ден.       Дроид недоверчиво покосился на него, но тут они свернули за угол и оказались лицом к лицу с очень большим и устрашающим дроидом. Модель была Дену незнакома, но сразу было заметно, что создавали дроида не для бухгалтерского учета. Он выглядел тем, чем был: машиной–убийцей.       — Чем я могу вам помочь, друг? — осведомился у Дена электронный голос. Тон был учтивый, даже участливый, но это не внушило Дену никаких иллюзий: он знал, что при малейшем намеке на угрозу дроид поджарит его. Тот факт, что перед ним невооруженный салластанин, заведомо не опаснее иридонского тявка с брюшком, набитым корнем блисс, значения не имел: неудачная реплика наверняка закончилась бы для Дена путешествием на родной Салласт в мешке для трупов.       Дроид ждал ответа. И–5 он игнорировал, что было неудивительно: обычный протокольный дроид угрозы не представлял.       — У меня есть нечто любопытное, и я подумал, что великого Рокко это может позабавить, — сказал Ден, жестом указав на И–5. — Вы видели когда–нибудь, чтобы протокольный дроид играл в сабакк?       Дроид–охранник перевел свои фоторецепторы на И–5. Теперь из вокабулятора зазвучал голос Рокко. Хоть Дену и не случалось раньше слышать речь этого хатта, ему было отлично знакомо горловое произношение на общегале, характерное для этого вида.       — Представь себе, видел, — скучающим тоном отвечал гангстер.       — А такого, чтобы выигрывал девять игр из десяти? — спросил Ден.       Наступило молчание. Хотя дроид–охранник не шевелился, репортер знал, что Рокко в своем святая святых чуть не подскочил от удивления.       — Нет, — медленно проскрежетал голос. — Такого я пока не видел.

***

      Джакс не ответил. Он сам не знал, почему вдруг так заторопился. Отчасти дело было в полузабытом уже чувстве цели. Было приятно снова иметь цель. Теперь — по крайней мере, на время, — жизнь его была снова наполнена смыслом. Он чувствовал себя бодрым и уверенным в своих силах. Он был готов встретить лицом к лицу любые неожиданности, любые непредвиденные обороты событий, какие могло принести ему будущее. Ему не терпелось взяться за дело. Он был бы счастлив принять любой вызов или трудность, которую пошлет ему судьба.       Он распахнул перед собой дверь и увидел протокольного дроида — тот как раз поднял руку, собираясь постучать. Дроид посмотрел на него, и Джакс с изумлением заметил, что, хотя лицо дроида было неподвижно, он каким–то образом выглядел удивленным. Да что там удивленным — он был явно поражен и глазам своим не верил.       Дроид отступил на шаг, опуская руку.       — Джакс Паван, — тихо сказал он.       — Да?       Джакс решил, что дроида послал за ними хатт Рокко или та безумная инквизиторша— но это не объясняло, почему он выглядел таким пораженным. И уж точно не объясняло, как он выглядел таким пораженным.       Дроид снова шагнул вперед. Когда он опять заговорил, голос звучал ещё тише, а тон был заговорщицкий. Он произнес шесть слов, и пришел черед Джаксу вытаращить глаза от удивления.       — Я — И–5. Меня послал твой отец.       Джакс не сразу понял, что хотел сказать дроид. Может, он не так расслышал или ошибка в процессоре дроида вызвала подмену понятий «отец» и «хозяин». Краем глаза Джакс увидел затянутое в чёрную маску лицо инквизиторши, что догоняла его. Значит, он все расслышал правильно.       — Что? — переспросил Паван.       Дроид — какая у него там модель? И–5? — выглядел взволнованным. Джакс понятия не имел, почему у него сложилось такое впечатление, ведь все это время дроид оставался неподвижен.       — Я уже давно занят твоими поисками, — ответил дроид все тем же тихим голосом. — Твой отец, Лорн Паван, был моим другом и…       Другом? Все сложнее и сложнее для понимания — во всяком случае, для Джакса.       — Забыли, — сказал он, оттолкнул И–5 и направился к выходу. — У меня нет на это времени.       Джакс услышал, как дроид вздыхает за его спиной — сначала грустно, затем раздраженно…       Минутку.       Дроиды не дышат. Дроид никак не может вздохнуть, у него же нет легких.       Джакс развернулся и опять посмотрел на И–5, который уже собрался идти следом. И снова дроид каким–то непостижимым образом излучал беспокойство.       Джакс подошел ближе.       — Ты не принадлежишь Рокко или инквизитору, — сказал он.       Дроид покачал головой — ещё один вполне человеческий жест.       — Нет.       — И говоришь, что тебя послал мой отец?       — Да. Лорн Паван. Он был…       Очень внезапно Джакса скрутил приступ неудержимого смеха. Он был настолько мощным, что всё его тело согнулось пополам, чем успешно избежало встречи с кроваво-красным световым мечом в руках женщины-инквизитора.       — Он погиб героем, Джакс. Он погиб, мстя за смерть джедая. Он погиб, пытаясь спасти Республику от распада. Он погиб, сражаясь с самым опасным убийцей в галактике. И, — добавил И–5 голосом, полным сожаления, — об этом не знает никто, кроме меня.       Джакс вытаращился на дроида, совершенно потеряв дар речи и способность ясно мыслить и перекатился на другой бок, словно уклоняясь от невидимого клинка, на который его потытались насадить.       — Ты легко можешь проверить мои слова, — сказал он. — Используй Силу. Верь своим чувствам. Послушай, что говорит тебе сердце. И ты узнаешь правду.       — Но ты дроид. У тебя нет… ничего…       — Доверься Силе, Джакс. Если она не подтвердит мои слова, которым ты в глубине души веришь…       Джакс встал, исползовал толчок Силы, чтобы отбить атаку, внезапно, но закономерно догнавшей его, инквизиторши, и в замешательстве покачал головой. Дроид понятия не имел, о чем говорит. Но проверить все равно было недолго. А непоколебимая уверенность И–5 разжигала в нем интерес.       Он потянулся к Силе.       Её нити обволакивали и пронизывали И–5. Поначалу все было так, как он и ожидал: пульсирование смазки, жужжание конденсаторов и соединительных муфт, спокойствие сверхпроводников. Гораздо глубже Джакс почувствовал беспорядочное движение элементарных частиц, которые сталкивались и разлетались снова и снова, предоставляя И–5 фактически неограниченную возможность обрабатывать данные.       Прежде Джакс даже не задумывался о том, чтобы проверить дроида таким вот образом. В этом не было смысла. Даже дроиды без блокираторов творческого потенциала были лишены огонька жизни. Проверять их при помощи Силы — все равно, что искать смысл бытия в частотах комлинка. Но сейчас, в этом ничем не примечательном дроиде Джакс почувствовал… нечто. Нечто, что никак не было связано с инженерным делом, микросхемами и механикой. Нечто… большее.       Он отступил на шаг и наконец рассмотрел нити, связывающие дроида. Они расходились во всех направлениях, как в прошлое, так и в будущее. Бывало, изучая их, Джакс мог проследить всю жизнь человека, увидеть не только путь, который он прокладывал в пространстве и времени, но и бесконечные линии связи с другими индивидами. Эти нити вибрировали и испускали волны, связывающие через Силу всё, что когда–либо существовало и будет существовать.       Джакс ощутил связь И–5 с человеком, который воспринимал его как личность и как напарника, а не как вещь. Он также почувствовал привязанность дроида к этому человеку — человеку, с которым был связан сам Джакс.       К его отцу.       И ещё с… Джакс прервал мысленный контакт и отступил так стремительно, что ноги едва не подкосились. Он увидел, что инквизиторша заинтересованно выглядывает из–за плеча дроида. Неподвижное лицо И–5 тоже каким–то образом выражало соучастие.       — Джакс? — спросил дроид. — Ты в…       — Не подходите ко мне. — Джакс отвернулся и бросился прочь по коридору.

***

      Ден уже начал беспокоиться о том, куда подевался И–5, когда мимо него по коридору быстрой походкой прошагал человек: салластанин успел лишь разглядеть, что это был джедай. Следом появилась вся затянутая в чёрное женщина и алым световым мечом в руках, чей вид отчетливо давал понять, что она с легкостью разделается с бешеным салластанским камнегрызом и даже не вспотеет.       За этой парочкой со страдальческим видом семенил И–5.       — Джакс! — прокричал дроид.

***

      Наконец-то Джакс остался наедине со своими странными и противоречивыми эмоциями.       Он ничего не имел против дроидов, но и привязанности к ним не питал. Просто машины, которых используют, потому что это удобно. По правде говоря, Джакс не очень–то часто с ними сталкивался. Он провел большую часть жизни в стенах Храма, где машин было отнюдь не так много, как снаружи. Большинство храмовых дроидов были протокольными моделями серий 3ПО или 3Д–4Икс: тихие, практичные и услужливые — вплоть до раболепия. Джакс мог понять людей, которые привязываются к дроидам, как к старому скиммеру, с которым съели не один пуд соли. Он даже допускал, что некоторые могут относиться к дроидам как к домашним животным — в тех случаях, когда они проявляли особую преданность.       Но, насколько Джакс мог судить, между И–5 и его отцом были совершенно другие отношения. Лорн Паван относился к дроиду как к равному. Как к другу. А в последние дни их сотрудничества — и как к брату. Он рассказывал ему совсем недавно о их с И-5 приключениях…       В этом было что–то противоестественное, почти извращенное. То, что его отец считал ходячую груду шестеренок и сервомоторов равной органическому существу, мягко говоря, беспокоило. Джакс, конечно же, ничего не знал об отце — его вырастили джедаи, и именно они были его семьей. Ему, в общем–то, не на что было жаловаться: его любили, с ним дружили, его наставляли. Разумеется, когда он был маленьким, он хотел узнать, кто его родители и, быть может, даже встретиться с ними. Но то были детские мечты, а Джакс больше не ребенок.       Однако теперь, когда он уже смирился с тем, что никогда не узнает родителей, появляется сначала сам Лорн Паван, а затем и этот дроид и как бы невзначай взорвали настоящую бомбу в его разуме.       Возможно, он неправильно истолковал слова И–5. Проще было признать это и сослаться на неисправность синаптических узлов дроида — или даже на то, что его умышленно запрограммировали на эту нелепую шутку. Но Джакс видел всё в Силе. Он видел связь между человеком, который был его отцом, и этой… машиной.       И, если быть честным до конца, он увидел некоторые основания предполагать, что И–5 — нечто большее, чем просто дроид.       Джакс встряхнул головой. Сейчас эти мысли были ему совершенно ни к чему.

***

      Ден поднял взгляд на И–5. Его переполняли самые разные чувства, начиная с презрения и злости и заканчивая сочувствием, но Ден хранил молчание. Эмоции, которые излучал дроид, — боль и разочарование — были слишком хорошо знакомы любому разумному органическому существу.       Наконец салластанин произнес:       — Ты бы уже деактивировал этот свой… мм, деактиватор.       И–5 не ответил. Да и не было нужды: Ден знал, что деактиватор напрямую подсоединен к главному процессору, поэтому его нельзя просто отключить. Но он хотя бы попытался заполнить неловкое молчание.       — Что теперь? — спросил бывший репортер.       — Я пойду за ним, — ответил И–5. Голос прозвучал отстраненно. — Буду держаться на расстоянии, пока он… не привыкнет ко мне и не станет чувствовать себя спокойно в моем обществе.       Ден последовал за дроидом. Они шли по движущейся дорожке, которая уже давно не двигалась. Вокруг были и другие прохожие, но почти отсутствовало движение как воздушного, так и наземного транспорта: это было самое пустынное место на Корусканте, которое Ден когда–либо видел. Ветер подхватил несколько обрывков флимси и другого легковесного хлама. Вечные корускантские сумерки дополняли картину, создавая ощущение, что идешь по городу–призраку.       — А если он так и не привыкнет?       — Не знаю, — тихо ответил И–5. Он развел руки ладонями наружу — таков был его эквивалент пожатия плечами. — Просто не знаю. Я… не уверен.       Ден удивился. И–5 всегда знал, что делать, и никогда не колебался в выборе. В отличие от органиков, у него не было подсознания, которое подсказывало бы иррациональные решения.       Или все же было? Могло ли развитие зачаточного подсознания стать результатом обретения разума? Если И–5 стал разумным, значило ли это, что он в определенной степени стал невротиком?       Ден покачал головой. Это философское болото было опаснее черной дыры.       — Ну, — сказал он, — ты всегда можешь продолжить свою карьеру дроида–няньки.       Дроид бросил на друга испепеляющий взгляд.       — Только если ты пойдешь в комедианты. Хотя тебе придется выступать на ходулях, чтобы люди тебя заметили.       Ден ухмыльнулся. Приятно было снова увидеть проблеск старого доброго И–5. В последнее время его друг и напарник стал неестественно угрюмым.       Но ухмылка исчезла, когда Ден вспомнил о грубости Павана. Он и представить не мог, как тяжело сейчас И–5. Дроид отнесся к последней просьбе Павана–старшего очень серьезно, и теперь, когда он наконец выполнил ее, его оттолкнули, вырубили фигурально и буквально.       «Возможно, это к лучшему, — подумал Ден. — Быть может, И–5 скоро перестанет бегать за Паваном и вспомнит, кто его настоящий друг?» Ревность, которую он испытал ранее, снова дала о себе знать. Ден с удивлением заметил, что его первоначальная неприязнь к Джаксу Павану переросла в настоящую ненависть.       «Ты можешь выдать его властям».       Ден удивленно моргнул: голос, прошептавший в его голове эти слова, ему не принадлежал. Но голос говорил правду. Всего один звонок. Ден даже знал, как обставить предательство так, чтобы ни один след не привел к нему. И–5 мог бы что–то заподозрить, но никогда не узнал бы наверняка.       Проблема в том, что об этом знал бы Ден. Нет оправдания тому, кто сдаст неугодного индивида императору из–за каких–то дурных манер. Хоть Павану и удалось меньше чем за час так настроить салластанина против себя, что тот по крайней мере помыслил о предательстве.       Но голос продолжал нашептывать: «Джедаи не должны так поступать. Если он такой грубый по пустякам, то откуда тебе знать, что он не пожертвует И–5 или тобой, если ему приспичит?»       Ден хотел бы ещё раз увидеть Бэррисс Оффи. Она олицетворяла все то, за что любили джедаев: отвагу, сострадание, силу и доброту. Что же стряслось с ней? Ден надеялся, что она смогла избежать резни.       Но сомневался в этом. Судя по тому, что слышал салластанин, джедаев почти полностью истребили. И если Джакс Паван и вправду был последним джедаем в галактике, он был не лучшим образчиком увядшей славы Ордена.       «А за «коротышку» ты мне еще ответишь, приятель!»

***

      Джакс стоял на краю небольшого кратера, одного из тысяч таких же, оставленных на поверхности планеты сепаратистами. Когда дроид и салластанин подошли, Джедай сфокусировал взгляд на последнем. Тот улыбался.       — Извини, что так убежал, — сказал Джакс и протянул руку. — Меня зовут…       — Я знаю, как тебя зовут, — перебил салластанин, игнорируя предложенное рукопожатие. — И не передо мной ты должен извиняться, а перед ним. — Он указал на И–5.       Джакс недоуменно поморщился.       — Извиняться? Перед твоим дроидом?       Салластанин закатил глаза — что выглядело довольно выразительно, учитывая их размер.       — Он не мой дроид. Он сам себе хозяин. Если ты наконец вдолбишь это себе в голову, общаться нам станет гораздо легче.       Джакс удивленно моргнул. И вновь ему показалось, что он ослышался — и вновь он, судя по всему, ошибался.       — Не стоит извиняться, — сухо сказал дроид. — Я перешел грань. Забыл, что джедай Паван не знает о моей уникальной договоренности с его отцом. Это я должен извиниться.       Салластанин развернулся и уставился на дроида:       — Что–о? Ты вот так спустишь все ему с рук?       — Я дроид, Ден Дхур, — сказал И–5. — Я не запрограммирован обижаться.       Джакс заметил, что голос дроида прозвучал более искусственно по сравнению с их первым разговором. А его лицо снова стало непроницаемой металлической маской.       Салластанина это не устраивало.       — Не волнуйся. Я могу обижаться за нас обоих.       Джакса все это уже начинало раздражать. К счастью, он знал легкий способ выскользнуть из сложившейся ситуации. На дроида такой прием, разумеется, не подействует, но вот салластанин на вид весьма впечатлителен. И даже если дроид окажется противоестественно разумным и не пожелает слушать своего товарища, его всегда можно выключить или порубить на запчасти.       — Нам лучше пойти каждому своей дорогой, — он понизил голос и сделал гипнотический пасс рукой, что так часто выручало его в щекотливых ситуациях, куда он не раз попадал после уничтожения Ордена джедаев. — Вам не нужно больше нас пресле…       — Ой, да не смеши меня, — огрызнулся маленький инородец. — Думаешь, на меня подействуют твои джедайские штучки, мелкоглазый? Я несколько месяцев провел в РЕМСО на Дронгаре. Я видел, как Бэррисс Оффи буквально каждый день подобными приемчиками успокаивала больных…       — Ты знал Бэррисс?       — Мы оба знали. И кстати, вот она–то — настоящий джедай, — заявил Ден Дхур. — Она умеет сочувствовать, она добрая, понимающая…       — Она мертва.       Дхур замер; спустя мгновение его плечи поникли. И–5 не пошевелился, но казалось, что и в его взгляде сквозит огромная печаль.       — Как?       — Я не знаю подробностей, — ответил Джакс, заново переживая тот прилив грусти, который он ощутил, когда Сила сообщила ему о смерти Бэррисс. — Не знаю подробностей, — повторил он. — Но она мертва. Сила не врет.       — Это должно было случиться, — признал Ден. — Я просто не хотел верить. Она была одна на триллион.       И–5 ничего не сказал о Бэррисс, что вполне устраивало Джакса. Джедай не знал, как бы он отреагировал на сочувствие дроида, но был уверен, что реакция не слишком пришлась бы по душе его собеседникам.       Вместо этого дроид произнес:       — Мы должны идти.       Мысль о возможном сочувствии дроида вызвала в Джаксе раздражение, но оно быстро исчезло, когда Сила донесла до него предупреждение о приближающейся опасности.       — Да, — сказал он. — Я почувствовал.       Дхур в замешательстве огляделся.       — Что? Что случилось? Почему только у меня нет таких сверхчувств?       — Не волнуйся. — И–5 подхватил салластанина и быстро зашагал прочь, удерживая его одной рукой, как огромного младенца. Джакс последовал за ними. Джедай достал световой меч, но не активировал его. — С такими ушами, — продолжил И–5, — ты скоро их услышишь.       — А, ты про этот нарастающий рев репульсорных двигателей?       — Да, именно его я и имел в виду.       — А что именно так ревет?       — ПКП, — пояснил Джакс. — Полицейские корабли поддержки. Не менее четырех. Это Вейдер. И ему нужен я.

***

— Готовность одна минута! — выкрикнул рулевой. Если память не изменяла Вейдеру, это был лейтенант Агрол.       — Орудия готовы, — доложила старший лейтенант Пайронди, заведовавшая артиллерией.       — Адмирал, приказы? — спросил капитан Армитаж Хакс.       Взглянув на чисса, Вейдер заметил на его лице выражение сосредоточенной решимости.       — Приготовьтесь сделать навигационную отметку.       — Приготовиться сделать навигационную отметку, — скомандовал Хакс, покосившись на Вейдера, будто ожидал от него какого-то замечания или даже приказа.       Но тёмный повелитель ничего не произнес, предоставив Трауну блистать в главной роли.       За обзорным экраном вспыхнули и погасли размазанные полосы, и «Химера» вышла из гиперпространства.       — Отметка! — рявкнул Хакс. — Датчики на полную мощность.       — Отметка сделана.       — Датчики не засекли ни одного вражеского корабля, — доложила Пайронди.       — Другие объекты в области сканирования? — спросил молодой капитан.       — Нет, — ответила офицер-артиллерист.       — Задний ход, — приказал Траун. — Новый курс по заданным параметрам.       Хакс взглянул на навигационный экран, лоб его прорезала складка.       — Сэр?       — Маршрут верен, капитан, — успокоил он его. — Сделаете микропрыжок до этой точки, потом ещё один — вот сюда и вернетесь туда, где мы сейчас, обычным перелетом через гиперпространство.       — Но выйдем мы под другим углом, — определил он.       — Да, — кивнул чисс.       — Вас понял, сэр, — отчеканил Хакс, хотя по голосу было слышно, что слукавил.       Что же, по крайней мере, он, как и остальные подчиненные Трауна, беспрекословно выполнял приказы.       — Рулевой, выходите на заданный курс.       «Химера» сделала ещё три подхода к перекрытой гипертрассе, и все три раза датчики считывали показания. Рулевой сделал ещё три отметки.       На четвертом заходе Вейдер потерял терпение. Шагнув ближе к гранд-адмиралу, он спросил:       — Что вы рассчитываете найти таким способом?       — Источник возмущения.       — Здесь его нет.       — Допустим, — протянул Траун. — Вы видели отчет инженеров о состоянии грузовика?       — Видел, — рявкнул ситх. Смена темы разговора, как он успел заметить, была одним из излюбленных приемов чисса. К несчастью для него, с Вейдером такие штучки не проходили. — Удельный вес металлов в обломках соотносим с их процентным соотношением в генераторе гравиполя, установленном на крейсере-заградителе.       — Верно, — подтвердил Траун. — Значит, вам известно, что мы пытаемся найти.       — Это тщетная попытка. — Вейдер повертел шлемом из стороны в сторону, чтобы убедиться, что никто не подслушивает: разговор касался только их с гранд-адмиралом. — Вы считаете, что уничтоженные цилиндры грисков были гравитационными проекторами.       — Это объясняет прерывистость гипертрассы и то, каким образом «Химеру» выдернули из гиперпространства.       — У вас ошибка в расчетах, — заметил повелитель ситхов. — Проектор должен быть скрыт маскировочным устройством, чтобы его не засекли раньше времени. Но вы сами сказали, а инженеры подтвердили, что эти две технологии невозможно использовать одновременно в одном и том же месте.       — Инженеры время от времени могут ошибаться.       — Но не в этот раз, — твердо возразил Вейдер.       — Согласен.       Ситх наклонил голову:       — Вы согласны, что здесь мы ничего не найдем? Тогда зачем мы здесь болтаемся?       — Как я уже сказал — для того, чтобы найти источник возмущения.       — Поподробней.       — Ещё не все ясно. — Чисс увильнул от ответа. — Поэтому я предпочел бы не раскрывать деталей.       Рука Вейдера, до этого праздно покоившаяся на поясе, сместилась на несколько сантиметров и зависла над рукоятью меча. Пришло время прояснить ситуацию раз и навсегда.       — Я — правая рука Императора, — грозно произнес он, вложив во фразу всю мрачность тёмной стороны. — Если я вам прикажу, вы всё расскажете без утайки.       — Император доверил мне сохранность этого корабля и успех задания.       — Он не любит, когда подданные ведут собственную игру.       Секунд пять чисс молчал. Вейдер сжал рукоять меча…       — За годы службы Империи, — тихо промолвил Траун, — мне несколько раз доводилось высказываться, не имея доказательств своих слов.       — И что?       — Окружающие в массе своей не склонны мне верить. Это предубеждение обесценивает в их глазах все доказательства, которые позже все равно находятся.       — Я не отношусь к общей массе, — напомнил ему Вейдер.       — Я знаю, повелитель Вейдер, — кивнул Траун. — Но тем не менее прошу довериться мне и больше ничего не спрашивать.       Смерив его взглядом, ситх обратился к Силе. Джедаю, бывшему до Вейдера, тоже, бывало, не верили и отмахивались от его суждений, причем зачастую — самые близкие и родные. Ему тоже было знакомо это чувство, когда тебя распирает от собственного могущества, но ты все равно изгой.       — Расскажите о пленных, которых увезли с Батуу.       — Невозможно, — покачал головой чисс. — Могу только сказать, что их спасение — вопрос жизни и смерти.       — Даже если я потребую ответа?       — Я не могу вам его дать, — упорствовал Траун. — Я могу лишь смиренно просить, чтобы вы мне поверили.       Вейдер стиснул челюсти.       — Доверием просто так не разбрасываются, адмирал, — резко бросил он. — Его нужно заслужить.       — Согласен, — ответил тот. — Дайте мне ещё один час.       Повелитель ситхов посмотрел на рябь гиперпространства.       — Один час, — постановил он. — Когда он истечет, адмирал, вы ответите на все мои вопросы.

***

      Семь раз совершала «Химера» вылазки в одну и ту же область пространства. Каждый раз они входили с другой стороны. Каждый раз не находили ничего. Каждый раз впустую.       Гранд-адмирал Траун потерпел неудачу семь раз. Сейчас он делал восьмую попытку.       Вейдер наблюдал за чиссом, слушал, как тот отдает приказы, смотрел, как изучает информацию на экранах или созерцает гиперпространственные завихрения. Только безумец, утверждало старое присловье, повторяет то же самое в надежде на иной результат. Если исходить из этого определения, Траун явно был безумен.       Но в том-то и дело, что безумным он не был. Вейдер это знал. А главное, знал и Император.       Правда, отведенный гранд-адмиралу час был на исходе. Вейдер никак не мог понять, какова цель всех этих маневров. Траун ранее согласился с тем, что замаскированных генераторов гравитационного поля здесь нет, а любой генератор достаточной величины, чтобы влиять на окружающие объекты, находясь за пределами дальности действия локаторов «Химеры», потреблял бы столько энергии, что практически светил бы как солнце.       Так чего же Траун добивался? Неужто и впрямь рассчитывал что-то отыскать после семи неудачных попыток? Или просто тянул время?       Гриски сбежали, а с ними исчез и источник возмущения в Силе. Траун был вынужден признать и это. Но что было причиной возмущения? Какие-то чувствительные к Силе существа? Чувствительные животные, если таковые существуют?       Беглый джедай?       Конечно, мысли и эмоции, которые Вейдер уловил в момент возмущения, не были похожи ни на что. Но это могло объясняться искажением, вызванным процессом гибернации.       Что, если гриски укрывают каких-то джедаев от имперского правосудия?       А Траун им помогает? Немыслимо. Траун дал клятву верности Императору и Империи. Подобная измена была бы клятвопреступлением.       И все же…       Траун заявлял, что неудача на Атоллоне, где ему не удалось ни захватить, ни убить Кейнана Джарруса, объяснялась появлением странного существа, которое неожиданно вмешалось в ход сражения. Рапорты штурмовиков смерти как будто это подтверждали.       Но что, если они ошибались? Что, если Траун умышленно позволил Джаррусу сбежать?       Прямо по курсу гиперпространственные вихри превратились в линии, которые сжались, снова став звездами.       — Навигационная отметка! — рявкнул Хакс. — Датчики на полную мощность.       — Отметка сделана.       — В зоне приема никаких объектов, — доложила оператор систем наблюдения.       — Отлично, — сказал Траун. — Еще раз.       — Слушаюсь, сэр, — ответил Хакс. — Рулевой, новый курс. Выполняйте.       — Есть, капитан. — «Химера» начала разворачиваться, готовясь к возвращению в гиперпространство.       Вейдер вдруг принял решение. Уже восемь неудач, а час, который выпросил Траун, почти истек.       — Адмирал, — позвал он.       Траун обернулся. Должно быть, поза Вейдера или то, что он услышал в его голосе, сообщили гранд-адмиралу, что настроен тёмный владыка серьезно.       — Да, повелитель Вейдер?       — Поговорим, — предложил ситх.       И снова гранд-адмирал сообразил, что лучше не спорить. Он кивнул и указал рукой в сторону переднего обзорного экрана, где их не могли услышать Хакс и экипаж в вахтенных ямах.       Вейдер прошел мимо Трауна, ощутив, как напрягся Армитаж Хакс, когда он задел плащом его плечо. Гранд-адмирал зашагал плечом к плечу с тёмным повелителем.       Ситх остановился на расстоянии вытянутой руки от обзорного экрана. Траун, снова проявляя должное почтение, сделал то же самое. Несколько мгновений оба молчали, по-прежнему стоя плечом к плечу и глядя на мельтешение гиперпространственных вихрей.       — Вы просили, чтобы я вам доверился, — тихо произнес Вейдер.       — Просил, — подтвердил Траун. — И продолжаю просить.       — Тогда вы сейчас же объясните мне, что вы делаете, — бросил тёмный повелитель. — И я не желаю ничего слышать о поиске оружия, которого здесь определенно нет.       — Значит, я и не буду о нем говорить, — отозвался Траун. — Но ваши возражения против данного эксперимента продиктованы не только этим.       Значит, Траун сам напрашивался на откровенность? Ладно.       — Да, не только этим, — сказал Вейдер. — Ваши действия на Батуу и ваше упорное нежелание говорить о грисках дают веские основания подозревать, что вы идете по грани предательства и измены.       — Каким же образом?       — Вы принесли клятву верности Империи, — напомнил Вейдер. — Однако, похоже, вы ставите нужды своего народа выше желаний и чаяний Императора.       Траун обернулся к нему со странным выражением на лице.       — Так вот чего вы боитесь? — спросил он.       — Не боюсь, — прорычал ситх. — Я вас в этом обвиняю.       — Ясно. — Траун снова повернулся к обзорному экрану.       Но Вейдер успел разглядеть тень улыбки на его губах.       — Вы находите это забавным? — пожелал он знать.       — Отнюдь нет, повелитель, — сказал Траун. — Я просто… возможно, «удовлетворен» — не до конца точное слово.       Вейдер нахмурился:       — «Удовлетворены»? Чем именно?       Несколько долгих секунд Траун хранил молчание, мысли и эмоции ровным потоком текли в его сознании.       — За время моей службы Империи я не раз сталкивался с противодействием, — наконец заговорил он. — Отчасти эта враждебность была вызвана тем, что я не человек. Отчасти виной тому служило обстоятельство, что я не относился к социальной и политической элите Империи, а также не имел ни семейных, ни дружеских связей с этой элитой. — Он снова повернулся к Вейдеру с легкой улыбкой на устах, которая теперь казалась немного грустной. — Однако до сих пор я не сталкивался с противодействием, которое вызвано исключительно преданностью. А конкретно — вашей преданностью Императору. Причина ваших сомнений, повелитель, доставляет мне радость и удовлетворение. Ибо и я тоже ценю и уважаю преданность.       — Выход через десять секунд, адмирал, — окликнул сзади Хакс.       — Отлично, капитан, — отозвался Траун. Он замолчал, и улыбка сошла с его лица. — Это будет последний, — негромко распорядился он. — Могу ли я просить довериться мне ещё раз?       Вейдер уставился в разноцветное небо. Разумеется, следовало ответить: «Нет». Скомандовать «Химере» следовать новым курсом, а затем преподать урок, который Траун забыл бы нескоро. Чисс уже и так почти вышел за рамки допустимого, — да что там говорить, точно вышел, — и любой менее значимый служака на его месте уже получил бы по заслугам: как за свою самонадеянность, так и за то, что отнял время у темного повелителя.       Однако ситх видел, что этот методичный ум занят напряженной работой. Чувствовал уверенность и предвкушение. Подтверждались ли ожидания Трауна — неизвестно, но чисс определенно… верил, что они подтвердятся.       К тому же, при всем своем нетерпении, Вейдер был вынужден признать, что ему самому стало интересно.       — Последний раз, — постановил он.       Миг спустя вокруг них снова засияли звезды.       — Навигационная отметка! — начал Хакс уже знакомую литанию.       — Отметка сделана.       — В зоне приема никаких объектов.       — Отлично, — сказал Траун, беря планшет и добавляя новую запись к сделанным ранее. — Стоп.       С минуту он молча вглядывался в планшет. Затем поднял палец, снова сделал паузу и отметил на карте новую точку.       — Здесь, — объявил он, транслируя новые координаты остальным. — Лейтенант Пайронди, вот ваша зона поражения. Широкий конус; только ионные орудия.       — Ионные, широкий конус, — отрывисто повторила лейтенант. — Орудия готовы.       — Огонь.       Сияющие сгустки зеленой ионной энергии, слегка отливающие красным, понеслись от «Химеры» в космос, пронизав обозначенный Трауном район. Вейдер наблюдал, гадая, не продолжает ли гранд-адмирал тянуть время. Несмотря на все разговоры о преданности, он обратил внимание, что на его вопрос чисс так и не ответил.       Неожиданно один из сгустков как будто рассыпался маленьким облачком. Нахмурившись, Вейдер увеличил усиление встроенного макробинокля. В то же место ударил второй сгусток и как будто расплескался обо что-то…       И вдруг перед их глазами предстал большой цилиндр, плавающий в черноте космоса.       — Вот, адмирал, — выпалила оператор систем наблюдения. — Пеленг…       — Я вижу, коммандер, — спокойно ответил Траун. — Капитан Хакс, приступайте к сближению и захвату.       — Есть, сэр, — отрывисто ответил молодой капитан. — Рулевой, подвести корабль на дистанцию луча захвата.       — Как видите, повелитель, — негромко произнес инородец, — ваше доверие было небеспочвенным.       Вейдер уставился на неведомый объект. Он и впрямь имел ту же форму, что и находки коммандера Кимменда в разгромленном трюме грузовика.       — Как вы и говорили, гравитационный генератор и маскировочное устройство не могут работать одновременно, — продолжал Траун. — Но конструкторы данной машины знали, что этого и не требуется. В тот момент, когда генератор гравитационного поля выдергивает проходящий мимо корабль из гиперпространства, происходит кратковременный всплеск энергии. Конструкторы просто воспользовались этим всплеском: он выключает генератор и активирует маскировочное устройство. К тому времени, когда корабль завершает выход в обычное пространство, генератор уже полностью скрыт. Когда же корабль выходит за пределы зоны действия локаторов, маскировочное устройство выключается, а генератор гравитационного поля запускается снова.       — Да, — пророкотал Вейдер. Как и все выводы и наблюдения Трауна, объяснение казалось очень простым. — Значит, мы могли сразу же вернуться в гиперпространство?       — Верно, — ответил гранд-адмирал. — Точнее, до следующего генератора в цепи. По сути, именно так и произошло во время нашего первого полета через этот регион. Вдоль гипертрассы расставлены несколько генераторов гравиполей, чтобы перекрыть движение по ней. — Он указал на далекий объект: — Поиск осложнялся тем, что гравитационный колодец имеет не сферическую форму, а проецируется асимметрично, чтобы покрыть как можно более протяженные участки гипертрассы. Мне нужно было засечь края поля с разных сторон, чтобы вычислить асимметрию и определить точное местоположение.       Ленивый дрейф генератора сменился быстрым скольжением: луч захвата «Химеры» подцепил его и подтащил к кораблю. Вейдер вспомнил попытки пройти гипертрассу и долгие часы полета, когда они раз за разом тщетно силились вернуться в гиперпространство.       — Зачем? — спросил он.       Траун полуобернулся:       — Уточните вопрос.       — Зачем грискам это нужно? — рассудил Вейдер. — Чего они хотели добиться, перекрыв путь к Батуу?       — Я пока не знаю, представляет ли для них Батуу какую-то ценность сама по себе, — ответил Траун. — Закрытие коридора до Батуу могло быть просто пилотным проектом, первым шагом в рамках блокирования этой части Неизведанных регионов против имперских рейдов.       — То есть они хотят защититься от мощи Империи.       — Они хотят обезопаситься от имперских рейдов, — повторил Траун. — Это не совсем равнозначные вещи.       — Почему?       — Гипертрассы — не единственный путь сообщения с Неизведанными регионами, — объяснил инородец. — Метод последовательных прыжков тоже позволяет проникнуть через кордон. Но этот метод куда более медленный. Ещё важнее то, что он не годится для передислокации армады.       Теперь, наконец, все встало на свои места.       — Да, не годится, — согласился Вейдер. — Так вы боитесь, что, когда эти гриски нападут на ваш народ, вы не сможете привести силы Империи для его защиты?       — Это одно из соображений, — признал Траун. — Есть и другие.       — Но все они далеко не столь важны для вас.       Траун помолчал.       — Мы говорили о преданности, — сказал он. — Император тоже однажды спросил меня, с кем будут мои мысли и сердце, если встанет выбор между защитой Доминации чиссов и Империи.       — Ваш ответ?       — Мой ответ ему был тем же, какой я даю вам сейчас, — произнес гранд-адмирал. — Я — воин. Воин может отступить. Но он не бежит. Он может залечь в засаде. Но он не прячется. Он может одержать победу или потерпеть поражение. Но он никогда не прекращает служить.       — Вот только кому? — возразил ситх. — На этот вопрос вы пока не ответили.       — Я не считаю, что должен делать выбор, — заявил Траун. — Я считаю, что в данном случае мы можем послужить обеим державам.       — Мы не служим двоим, — процедил Вейдер, обведя рукой «Химеру» и весь ее экипаж. — Мы служим только Империи. И пока вы находитесь на этом корабле, это и ваш долг тоже.       — Гриски представляют угрозу обеим державам, повелитель, — настойчиво произнес Траун. — И я считаю, что смогу продемонстрировать, почему наша служба Империи требует от нас сокрушить их.       Вейдер покачал головой:       — Этого недостаточно, адмирал.       И снова Траун погрузился в молчание. Вейдер открылся Силе, пытаясь постичь мысли стоявшего рядом с ним собеседника. Но разум чисса, как всегда, был закрыт от него.       — Много лет назад я недолгое время нес службу вместе с генералом Энакином Скайуокером, — наконец промолвил Траун.       Ситх почувствовал, как по спине пробежала неприятная дрожь. Неужто этот чисс не мог выбрать другого времени, чтобы назвать имя джедая, бывшего до Вейдера?       — Тогда настал момент, когда я выполнил задачу, возложенную на меня Доминацией чиссов, — продолжал Траун. — И я был вправе покинуть его, предоставив выполнять его собственную задачу. — Он повернулся к Вейдеру. — Сейчас вы точно так же вольны выбирать. Но я прошу вас остаться со мной.       Повелитель ситхов вперил взгляд в эти пылающие красные глаза. Нет… этого не могло быть. Связь между Вейдером и джедаем, бывшим до него, была одним из самых зловещих и строго охраняемых секретов Галактики. Казалось немыслимым, чтобы этот чисс проник в его тайну.       Если только ему не сказал Император.       Световой меч на поясе Вейдера дрогнул, реагируя на эмоции, вскипевшие в его душе. Нет… это невозможно. Узы между учителем и учеником нерушимы. Каким бы доверием Император ни проникся к Трауну, как бы они ни сблизились за эти годы… нет, эту грань учитель никогда бы не преступил.       Ситх нахмурился, обуздывая эмоции. Чисс никак не мог иметь в виду именно это. Вейдер просто неверно истолковал его слова, только и всего.       — Энакин Скайуокер мертв, — пророкотал он.       — Я об этом информирован, — ответил Траун. Он слегка наклонил голову — то ли в утвердительном кивке, то ли просто выражая свою печаль. — Но в память о нем и о Республике, которой он служил, а также во имя Империи, которой та Республика стала, я прошу вас вернуть долг, чтобы уравновесить счет.       Вейдер стиснул зубы. Уравновесить счет. «Привести Силу в равновесие». Сам того не зная, Траун произносил слова, которые снова и снова пробуждали нежелательные воспоминания джедая, бывшего до Вейдера.       — Никакого долга нет, — заявил он. — У вас был выбор. Вы его сделали. Империя ничем вам не обязана.       — Да, не обязана, — согласился Траун.       Долгое время они молча сверлили друг друга взглядами.       — Мы продолжим, — постановил Вейдер. — До поры до времени. Каков ваш план?       Траун склонил голову. На сей раз это был жест уважения и признательности.       — Команда грузовика грисков пошла на все, чтобы уничтожить любые улики, способные указать на их родину или базу, — произнес он. — Нам нужен другой источник этих сведений.       — И такой источник вам известен?       Траун улыбнулся:       — Полагаю, да. Помните ваше предположение, что гриски так изумились при виде «Химеры» оттого, что никогда прежде не видели корабля таких размеров?       — Да. — Вейдер нахмурился. — Вы хотите сказать, что я был неправ?       — Скоро узнаем, — допустил Траун. — Пойдемте. Осмотрим нашу новую добычу, а затем соберем остальных.       Сидя в кресле второго пилота на захваченном грузовике, Кимменд глядел на завихрения гиперпространства. Где-то там, если гранд-адмирал Траун прав, они отыщут свою цель.

***

      Коммандер мысленно покачал головой. Безумие. Сидевшая рядом Тефан что-то пробормотала под нос.       — Что такое? — спросил Кимменд.       — Говорю, этот укуренный грузовик летает, как булыжник, — прорычала пилот. — Я то думала, он весь из себя прямо такой навороченный ящик с сюрпризами.       — Думаю, все крутые модификации просто не видны глазу, — предположил Кимменд. — Дополнительная броня, щиты и все прочее. — Он указал на приборную панель перед Тефан. — Не говоря уже о паре бластерных пушек с центральным управлением.       — Из которых нам нельзя стрелять.       — По крайней мере, пока, — согласился коммандер. — Но это не значит…       Хотя он этого и ожидал, внезапное преображение вихрей в полосы, а затем в звезды застигло его врасплох.       Очевидно, Тефан тоже.       — Ф-фух! — выдохнула она. — Думаю, Траун был прав.       — Похоже на то. — Кимменд запустил сканирование и одновременно врубил переговорник. — Мы на месте, — объявил он. — На встречном курсе… два корабля. Эллиптической формы, размером приблизительно с фрегат класса «Корона»…       Грузовик содрогнулся от пары бластерных разрядов, угодивших в корпус.       — И с тяжелым вооружением, — сухо прибавил коммандер. — Повреждения?       — Попадание прямо над гиперприводом, — доложила Тефан. — Повреждена… внешняя обшивка, больше ничего. Что ж… думаю, с этой штуковиной все-таки повозились.       — Пожалуй, — согласился Кимменд. — Один вроде как отстает, а другой заходит для абордажа. — Он хлопнул Тефан по плечу и отстегнул ремни. — Я на корму, одеваться, — сказал он, выбираясь из тесного кресла. — Не забывай казаться испуганной, если они заглянут в окно.       — Да уж… торчать тут и выглядеть, как бродяжка, — проворчала Тефан.       — Не задирай нос, — укорил ее штурмовик, окинув взглядом ее неряшливый комбинезон пилота торгового судна. — В Галактике почти всем приходится носить такое. Держи ухо востро.       Спустя полминуты он уже был в помещении для экипажа. Еще две минуты ушло на то, чтобы облачиться в полный комплект штурмброни. Еще минута, и он стоял возле люка вместе с другими бойцами.       Через десять секунд после того, как Кимменд занял свое место, послышался скрежет металла — фрегат запустил гарпуны в борт грузовика, а затем два глухих удара, когда абордажный рукав зафиксировался вокруг обоих люков. Кимменд ждал…       Ливни искр по краям и в центре люка возвестили о том, что атакующие начали прожигать дверь.       — Приготовиться, — пробормотал Кимменд в микрофон. — Помните, просто отходим от двери.       Шипение достигло пика громкости, раздался визг перенапряженного металла, и люк разлетелся вдребезги. В проем ворвалось около десятка грисков в броне; оказавшись внутри, они опустились на одно колено и принялись перестреливаться с поджидавшими их штурмовиками. В глубине трюма вспыхнули прожектора, осветив атакующих и слепя им глаза.       И из этого сияния — вероятно, зримый для атакующих лишь как неясная тень — вышел владыка Вейдер.       Гриски, увлеченные боем со штурмовиками, вряд ли вообще заметили его появление. Но когда первые из чужаков уже начали валиться под концентрированным огнем защитников, Вейдер достиг линии столкновения и шагнул в самую гущу, алым клинком скашивая врагов, словно спелые злаки. Первыми его заметили двое грисков, оказавшиеся на периферии сражения, и развернули стволы, но темный повелитель взмахом руки швырнул одного из них на край дверного проема, а затем, отразив мечом выстрелы второго, поднял чужака в воздух. Кувыркаясь, тот понесся в сторону Кимменда и свалился ему под ноги.       Недоуменно тараща глаза, гриск еще успел рефлекторно поднять оружие, но оглушающий разряд штурмовика положил конец его участию в бою.       — Свяжи его, — бросил Кимменд Вику и снова поднял голову. Разделавшись с первой волной, Вейдер со сверкающим клинком в руке уже проник на борт вражеского корабля и теперь направлялся к мостику.       — Солдаты, прикрыть огнем! — приказал Кимменд и, махнув рукой вперед, поспешил за темным повелителем.       — Коммандер, второй фрегат палит из всех стволов, — доложила Тефан. — Какие распоряжения?       — Нам хватит и одного, — ответил штурмовик. — Разнеси его в пыль, как приказал Траун.       — Есть, сэр.       И когда все штурмовое отделение нырнуло во вражеский корабль, следуя за отблесками светового меча, Кимменд почувствовал, как его губы раздвигаются в усмешке. Вот пускай теперь гриски попытаются уничтожить данные. Пускай.       Они и впрямь пытались. Но не успели.

***

      «Изгибы левой половины шлема указывают на расу грациозных существ — вероятно, близкородственных воздушным и морским созданиям своей родины. Правая сторона изувечена и обезображена металлическими инструментами, причем особое внимание уделено окрашенным участкам. Этому обезображиванию подверглось более половины площади шлема, но следы достаточно давние, а следовательно, был достигнут желаемый уровень порчи».       — Ну как? — спросил Вейдер. — Этого достаточно?       — Вполне, — ответил Траун. — Вы и ваш легион сработали на «отлично».       — Согласно приказу Императора мы находимся в распоряжении гранд-адмирала. — «В голосе слышится почтение. Возможно, гордость». — Откуда вы знали, что будет нападение?       — Я не знал наверняка, но догадывался, — объяснил Траун. — Верно, гравитационные генераторы в первую очередь нужны, чтобы просто препятствовать движению по гипертрассе, но грабители редко упускают шанс поживиться. Когда «Химера» впервые угодила в ловушку, ее размеры напугали наблюдателей, заставив отказаться от атаки. Я предположил, что корабль поменьше, который будет двигаться по трассе с противоположной стороны, покажется более заманчивой добычей и выманит врага.       — И что, если дать им отпор, мы сможем захватить их данные в целости и сохранности, — подхватил Вейдер. «В голосе слышится удовлетворение. Возможно, понимание». — Была другая причина, почему пленники удивились при виде «Химеры». Не из-за ее размеров, а потому, что они видели ее на гипертрассе и не ожидали встретить снова возле Батуу.       — Верно, — кивнул Траун. — Возможно, по этой же причине корабли грисков прибыли вместе. Их вожди испугались, что кто-то обратил внимание на их присутствие, и приказали им быстро покинуть окрестности Черного Шпиля.       — Да. — Вейдер указал на оружие и шлемы, сложенные рядком вдоль стены кают-компании. — Что вам удалось из всего этого узнать?       — Возможно, здесь тот самый ключ, который давно искали чиссы, — сказал Траун. — Перед нами коллекция трофеев, принадлежавшая этой конкретной группе грисков-налетчиков. Если предположить, что коллекция отображает всю военную историю грисков, возможно, с ее помощью я смогу вычислить местоположение их родной планеты.       — Объясните.       — Как видите, каждый шлем и образец оружия ритуально обезображен с правой стороны, — указал чисс. — Я предполагаю, что степень порчи соответствует уровню враждебности, которую гриски питают к тому или иному народу, либо указывает на продолжительность и ожесточенность конкретного конфликта.       — И похоже, что они расставлены в хронологическом порядке, — заметил Вейдер. — Повреждения на самых крайних слева имеют больше признаков старения.       — Согласен, — кивнул гранд-адмирал. — Существуют сказания о некоторых войнах, которые вели гриски, — истории, которые я попробую связать с этими предметами.       — Сказания и истории часто не отличаются точностью.       — Тоже верно, — признал Траун. — Но два из этих шлемов могут частично решить данную проблему. Полагаю, вам известно, что я обладаю некоторыми навыками предсказания тактики врагов на основе изучения их предметов искусства.       — Да.       — Эти навыки можно использовать и наоборот, — продолжал Траун. — Если тактика воина мне знакома, я могу в некоторой степени распознать его художественный стиль.       — Любопытно. Так вы уже когда-то сражались с некоторыми из этих рас?       — У чиссов есть записи о многих битвах. В одних мы участвовали, за другими просто наблюдали. Я полагаю, что распознал биологические виды, которым принадлежали вот эти два шлема. Если я прав, то смогу сопоставить этот фрагмент хронологии войн грисков с известными историческими событиями.       — И это даст вам местоположение их планеты?       — Это сузит поиски, — ответил Траун.       — А потом? — «В голосе слышится любопытство. Возможно, подозрение».       — Мы не будем атаковать, если вы этого опасаетесь, — сказал Траун. — Одного звездного разрушителя слишком мало. В любом случае наша основная задача — разыскать их местную базу и освободить пленников, которых они захватили на Батуу.       — Тех самых, которые вызвали возмущение в Силе.       — Да.       — Вы обещали рассказать мне, кто они такие.       — Если вызволим их живыми, расскажу, — ответил гранд-адмирал. — Если нет, вам и знать-то ни к чему.       — Я не согласен, — отрезал ситх. — Этот вопрос интересует Императора. А следовательно, интересует и меня.       — Я открою тайну, когда мы их освободим, — пообещал Траун. — Это все, что я могу сделать.       — Все? — «В голосе предостережение. Возможно, прямая угроза». — Вы поклялись в верности Императору, адмирал. Кому вы верны — ему или своим собственным интересам?       — Наши цели не обязательно несовместимы, повелитель Вейдер.       — Это вы так говорите, — парировал Вейдер. «В голосе нетерпение и растущий гнев». — Но никаких доказательств не приводите.       — Неизведанные регионы весьма интересуют Императора, — ответил Траун. — Эта тайна тесно связана как с его интересом, так и с его целями относительно этой области пространства.       «Сжимает пальцами пояс».       — Доколе вы будете использовать эту отговорку, адмирал? — пожелал знать Вейдер. — Прикрываться Императором и его целями. Император — мой господин, равно как и ваш. Вы хотите, чтобы я его предал?       — Отнюдь нет, повелитель Вейдер, — заверил его Траун.       — Тогда выкладывайте, — велел ситх. — Все начистоту.       «Поза выражает агрессию. Но ладонь не приближается к рукояти светового меча. В голосе слышится угроза, но также и самоконтроль».       — Я предлагаю компромисс, — молвил гранд-адмирал. — Я открою вам часть правды сейчас, а остальное — когда пленники будут освобождены.       «Четыре секунды Вейдер хранит молчание. Все это время его ладонь не шевелится».       — Вы просите об огромном доверии, адмирал, — заявил темный повелитель. «В голосе — угроза, но, возможно, не такая явная, как раньше». — Я не потерплю, чтобы меня дурачили и выставляли на посмешище.       — Я вас не дурачу, повелитель, — ответил Траун. — Когда вы узнаете правду, то поймете мои причины и мои опасения. Мои и Императора.       «И снова молчит. Но на этот раз всего две секунды».       — Хорошо. Император питает к вам доверие. Я отдам должное его доверию. Пока что.       — Спасибо, повелитель. — Траун нажал кнопку на комлинке. — Капитан Хакс?       — Хакс на связи, адмирал. — «В голосе сквозит предвкушение».       — Подведите «Химеру» к нам, — велел чисс. — Мы захватили еще семнадцать грисков, которых вы запрете в штирбортном блоке летного состава.       — Не в тюремном, сэр?       — Нет. Я не хочу, чтобы они контактировали с другими грисками.       — Есть, сэр.       — Также готовьтесь принять на борт фрегат грисков для дальнейшего осмотра, — указал Траун. — Я не сомневаюсь, что скоро его секреты станут нашими.       — Есть, сэр.       Гранд-адмирал отключил связь.       — А теперь, повелитель Вейдер, — сказал он, — я поведаю вам все, что могу.