Хрусталь

      Солнце светило очень ярко, и на улице было также жарко, как и в самом классе. Казалось, жизнь так прекрасна, ведь погода просто замечательная, птички за окном поют, несмотря на то, что уже конец августа. Вместо того, чтобы гулять где нибудь на природе, я сижу перед Юнги, который сверлит меня взглядом.       — Извинись, и я тебя отпущу, — говорит он спокойным, на удивление, голосом.       — Нет, я не собираюсь извиняться, ведь не я виновата, что ты засыпаешь где попало, — сказав эти слова, я встаю со стула, и иду к выходу из кабинета.       — Лучше тебе остаться, в коридоре сейчас небезопасно, особенно для тебя,— тон голоса Мина стал серьёзным, но я, не ответив ничего, вышла из класса. Уроки закончились пару минут назад, все уже ушли по домам, но вот Юнги задержал меня в школе из-за того, что я случайно споткнулась о его ногу. Я получила травму, а он… я случайно порвала его джинсы, зацепившись за них, больше ничего. И я, видите ли, должна извиниться за испорченную вещь. Ага, конечно, делать мне нечего, я же дурочка, которая любит падать на каждом шагу. В коридоре пустовало, время было вечерним, и за окном начинало темнеть. Чонгук, наверное, уже уехал без меня домой, сволочь такая. Возле лестницы мне пришлось остановиться, чтобы прочитать пришедшее сообщение. Сообщение пришло от незнакомого номера, но я всё же прочитала его, вдруг что-то важное.       — Обернись? — не успела я этого сделать, как почувствовала сильный толчок. Дальше всё произошло так внезапно, что я даже не заметила, как оказалась на полу. Голова сильно трещала от боли, тело было ватным, а в глазах начинало темнеть.       — Йа! Это было плохой идеей! — закричал кто-то и подбежал ко мне, но я не могла разглядеть его лицо, всё было таким размытым. Голоса становились далёкими, будто меня окунули в воду, скорее уши заложило. Дальше темнота, я могла слышать лишь голоса, которые доносились так, будто мы находились в зале. Проснувшись от жуткого холода, я поняла, что нахожусь на школьном дворе. Было темно, и горели лишь пару лампочек, которые освещали двор школы. Голова жутко болела и кружилась, а ноги были настолько ватными, что даже встать на них не могла.       — Эй, она, кажется, очнулась! — услышала я голос со стороны и увидела девушку, которая участвовала во всём этом веселье. После, ко мне подбежали и остальные, там же был и Чонгук. Они были напуганы, неверное, боялись, что убили меня. Выглядят такими сильными и пафосными, а на деле те ещё трусы, которые боятся капельки крови.       — Эй, нищенка, ты как себя чувствуешь? — спрашивает меня староста класса - Ким Намджун. Он, поправив свои очки, смотрит на меня, затем отводит взгляд на Юнги.       — Глупая идея, Юнги, ты реально больной! — зашипел он, и я заметила, как глаза Мина стали больше.       — Это идея Чонгука… — недовольно пробормотал блондин, и все перевели взгляд на Чона.       — Я не знал, что всё так получиться, — пожимая плечами, оправдался он. Это так глупо сейчас выглядело. Я лежу на траве, а на меня смотрят те, из-за которых у меня голова до сих пор кружится.       — И что будем делать? Она сто процентов расскажет твоим родителям, а они нашим всё расскажут, и нам конец! — больше всех был взволнован Намджун, наверное, из-за того, что его родители очень строгие.       — Это уже проблемно. Думаю, родители заметят сами; даже если она не расскажет им, — рассуждал Чонгук, потирая подбородок. Самым спокойным был Тэхён, он просто смотрел на меня, иногда на друзей.       — Может, поможете встать? — наконец сказала я и заставила их взглянуть на меня. В ту же минуту меня подняли на ноги, и я почувствовала острую боль в коленях. Опустив голову, я замечаю ссадины на коленях, на которых была высохшая кровь.       — Как можно так низко пасть? — дрожащим от холода голосом спрашиваю я и ухожу, хоть и было больно ходить. За что они так со мной? Я ведь им ничего не сделала, почему они такие жестокие? Я шла медленно, совсем не понимая, как вернуться домой. Дорогу до дома я не запомнила, так как нас постоянно подвозили.       — Остановись уже, ты так не дойдешь до дома, — за мной шёл Чонгук, неверное, из-за того, что чувствовал вину. А хотя, он не из таких, скорее ему не хотелось, чтобы родители на него разозлились. — Ты меня слушаешь или нет? — Чон встал передо мной, и мне пришлось остановиться.       — Тебе то какое дело, доберусь ли я до дома или нет? Иди своей дорогой, Чон Чонгук, - пихнув его плечом, я пошла дальше. Идти мне пришлось недолго, ведь Гук без каких либо предупреждений поднял меня на руки и посадил в такси, а сам сел следом.       — Я хотела дойти пешком! — зашипела я и хотела открыть двери, но они оказались закрытыми, ещё и машина тронулась с места. Чёрт. Через минут тридцать мы были у ворот дома, Чонгук ждал, когда я первая войду в особняк. Так я и сделала, но это я зря. На ступеньках сидела госпожа Чон, а господин Чон ходил в разные стороны, держась за подбородок. Но когда они увидели мою персону, сразу подбежали ко мне. В эту минуту вошёл Чонгук и просто стал стоять рядом со мной.       — Что случилось, Ынбёль? Кто тебя так? — спрашивала женщина, которая была вся красная из-за слёз. Они… Настолько сильно волновались?         — Чонгук, куда ты смотрел, что твоя сестра в таком виде. Что случилось? — мистер Чон был рассержен, и, кажется, он был готов задушить его на месте. Младший молчал, и это не понравилось его отцу. Господин поднял руку, чтобы влепить пощечину сыну, но я закрыла его собой, чтобы защитить его от удара. К счастью, мужчина вовремя остановился и хотел уже вытащить своего сына из-под защиты, но я закричала, что есть мочи:       — Он ни в чём не виноват! Стало очень тихо, и это было только мне на руку.       — Я оступилась и начала катиться вниз по лестнице, и если бы не Чонгук, я бы получила серьёзную травму, — пришлось солгать, чтобы не испортить отношения отца и сына. — Пожалуйста, не нужно винить того, кто в этом не виноват. Спокойной ночи, — закончив лживо-правдивый рассказ, я направилась к лестнице, чтобы по скорее лечь спать. Голова до сих пор болела.       — Ынбёль, дай мне обработать твои раны! — закричала женщина мне вслед, но я ничего не сказав, побежала на второй этаж, затем скрылась за дверьми комнаты. Правильно ли я сделала, что защитила этого подонка? Конечно же нет, он заслуживает наказания. Но портить отношения Гука с родителями мне не хочется, не хочу, чтобы родители ненавидели его. Обработав свои раны, я легла на мягкую кровать и прикрыла глаза. Не хочу плакать из-за этих идиотов, я сильная, поэтому я не буду проливать слёзы, буду держаться до последнего.       — Ындёль, можно войти? — со стуком, Джон Хён входит в мою комнату, и я киваю, разрешая ему сесть на кровать. — Мне сказали, что ты упала с лестницы. С тобой всё хорошо, нигде не болит? — он был очень заботлив и внимателен, иногда я поражаюсь, ведь они с Чон Гуком совсем не похожи характерами.       — Спасибо, что беспокоишься, но всё уже хорошо, нигде уже не болит, — отвечаю я, рассматривая свои пальцы. На самом деле, мне было очень больно и морально, и физически. Ещё и обидно, ведь я даже не успела ничего сделать, как стала изгоем.       — Я надеюсь, что ты мне не врёшь. Так зачем я ещё пришёл то? Ах точно! Скоро день рождения Чонгука, и я надеюсь, что ты мне поможешь с подготовкой к празднику! — Джон Хён был в хорошем, даже в отличном настроении. Мне совсем не хочется ничего Чонгуку делать, но придётся, чтобы Джонхён не грустил.       — Конечно помогу, ты только скажи, что от меня требуется, и я всё сделаю! — тоже улыбнувшись, говорю я.       — Отлично! Тебе лишь придётся уговорить его поехать в наш загородный дом, он не любит это место, поэтому будет сложно уговорить его, но я думаю, ты справишься со своей работой! — я, чуть приоткрыв рот, посмотрела на старшего. Зачем тащить человека туда, куда ему не хочется идти? Но теперь придётся, раз Джонхён хочет устроить ему праздник.       — Хорошо, я постараюсь. А где находится этот ваш загородный дом? — наклонив голову в бок, спрашиваю я, ведь я понятия не имела, где это поместье находится.       — Я тебе потом координаты карты отправлю, сейчас отдохни, спокойной ночи, — парень уходит и закрывает за собой дверь, а я снова остаюсь одна в тёмной комнате. Пора ложиться спать, завтра рано вставать. В школе было как всегда шумно, ученики бегали по школе, подружки держась за ручки, проходили мимо меня, а я шла как всегда одна. Три урока были позади, и остались лишь урок этики и химия. Зайдя в кабинет учителя Ко Сондыка, я села за свободную парту на заднем ряду, и положила голову на парту. Вчера я не смогла уснуть до двух часов ночи, поэтому я была сонная. Через пару минут в класс входит учитель Ко, и ударив длинной указкой по своей парте, кричит:        — Быстро по местам! Совсем слова «дисциплина» не слышали? — от его удара по парте, мне пришлось поднять голову, чтобы и меня не наругали за то, что лежу как труп. В классе стало очень тихо, поэтому мы могли услышать тиканье настенных часов.       — Заходи, — говорит учитель, и в класс входит высокая девушка с длинными русыми волосами. Она не была похожа на кореянку, но с первого взгляда можно подумать, что она азиатка. Скорее, она метис. Эта девица сразу понравилась парням, и это я могла понять по их восторженным вздохам и свистам.       — Тихо, я сказал! — закричал учитель, и стал снова бить ни в чём не виновную парту. — Можешь представиться, — смотря на свои наручные часы, говорит Ко.       — Здравствуйте, Меня зовут Эйприл Ким, надеюсь на вашу заботу! — девушка неуверенно поклонилась, и я поняла, что она недавно приехала в Корею, ведь у неё был еле заметный акцент. Новенькая села рядом с Хе Су, это одна из подруг Чонгука. Чувствую, она станет их подружкой, а хотя, мне то что? Вообще плевать.       — Так, кто отсутствует? — спрашивает учитель строим голосом, и все начинают оглядываться по сторонам. Я последовала их примеру и не заметила в классе Юнги. Вообще не удивительно, наверное, опять где-то дремлет.       — Мин Юнги. Ему, кажется, снова стало плохо, учитель, — встав со своего места, сказал Намджун. Ага, плохо. Прикрывай задницу дальше своего дружка. На уроке нас снова отчитывал учитель, который говорил, какие мы плохие дети и, что мы не заслуживаем любви наших родителей. Он реально токсичный, ему бы уволиться, совсем с катушек съехал. Со звонком все поспешили выйти из кабинета, где витал негатив и ненависть к учителю. Я же, забрав свою тетрадь с ручкой, пошла в сторону нашего кабинета, чтобы положить вещи в ящик. Когда я вошла в класс, заметила, как одноклассники стали смотреть на меня и перешёптываться, кто-то хихикать, а кто-то в открытую ржать. Подойдя к парте, я кусаю нижнюю губу, чтобы не сорваться. Мои тетради были мокрые, так же, как и мой портфель. А парта была вся изрисована фразами, наподобие: «Уйди из моей школы, нищенка!», «Спрыгни с крыши!», «Кан Ынбёль, тебе не выжить!».       — Кто… Кто это сделал?! — закричала я и начала искать взглядом тех виновных. На парте сидел Юнги и криво улыбался. Он поднявшись с места, направился ко мне.       — Я, и что ты мне сделаешь? — Мин подошёл максимально близко, и я могла дать ему отпор. Слёзы так и просились наружу, но я сдерживала их, чтобы не расплакаться. Вместо того, чтобы убежать, я дала блондину сильную пощёчину. Я сама не ожидала от себя такое. Глаза одноклассников округлились, и в класс забежали его друзья. Юнги же просто стоял, приложив ладонь к щеке, и он явно не был рад такому повороту событий. Это мой шанс! Я оттолкнула его так, что он упал на пол и хотела выбежать из класса, но дорогу загородили его дружки. Чёрт, что мне делать? Чтобы разогнать всех я схватила рядом стоявшую швабру и стала махаться ею, и это сработало. Я смогла выбежать из класса и побежать в сторону спортивного зала. Почему же именно зал? Просто было близко, и можно будет спрятаться в подсобке. Я не успела добежать до кладовой, как меня схватили за волосы и заставили упасть на пол. Они снова окружили меня, и я могла лишь смотреть на то, как они смотрят на меня с презрением. Даже не смотря на боль, я встала на ноги.       — Как ты посмела ударить Юнги? Ты совсем страх потеряла?! — закричала Хе Су и замахнулась, чтобы ударить меня, но я успела остановить её руку.       — Он это заслуживает, поэтому не надо его защищать! — в таком же тоне закричала я, и получила за это смачную пощёчину от Джихё.       — Не смей повышать на нас голос, нищенка! Да кто ты такая, чтобы бить кого-то из нас? Ты никто, поняла? Никто! — снова пощёчина, и я падаю на пол. И тут у меня началась настоящая истерика. Не то, чтобы я плакала, но я начала громко смеяться.       — Что, что смешного? Нравится, когда мы тебя бьем? — спрашивает Юн Ги, скрестив руки на груди.       — Мне вас так жаль, ребята. Вы вшестером нападаете на одну девушку, да ещё и нищенку. Вам реально нечем заняться? Сами боитесь крови, чуть от страха не подохли, когда я покатилась вниз по лестнице. Жалкие. Во мне будто кто-то другой говорил, и я смогла взбесить их всех. Ну, это я может, даже зря.       — Кто ты такая, чтобы жалеть нас? — передо мной сел на корточки Тэхён, он выглядел спокойным, но я видела ярость и злость в его глазах. Я будто дар речи потеряла, ничего не могла сказать. — Ты никто, поняла? И не нужно жалеть нас, — в этот раз Тэ хотел ударить меня, но голос со стороны помешал ему. Я оглянулись назад и увидела новенькую.       — Что вы здесь устроили, совсем с ума сошли? — она, кажется, была в ярости.       — Слышь, новенькая, тебя это касаться не должно, поэтому проваливай, пока мы и тебя не избили, — Намджун, пафосно передвигаясь, положил свою ладонь на плечо новенькой. — Ты слишешь меня? Что, уже испугалась? — её голова была опущена, сразу видно, что слабачка. .. Я ошибалась. Дальнейшие её действия меня заставили впасть в ступор, так же, как и всех. Эйприл взяв за руку Нам Джуна, перебросила его через плечо.       — Йа! Чокнутая сучка! — закричала Хесу и хотела ударить новенькую, но и у неё не получилось. Хесу лежала на полу и корчилась от боли, пока Джихё не помогла ей встать.       — Это ещё не конец, увидимся дома, сестричка, — Чон первый покидает зал, за ним следуют и остальные. В помещении остаемся лишь мы с Эйприл, и я, не смотря на боль в коленях, снова встаю на ноги.       — Ты в порядке? — ко мне сразу подбежала новенькая и помогла выпрямится.       — Всё хорошо, правда. Спасибо, что помогла, — Эйприл мне ярко улыбнулась, и подхватив меня под руку, повела за собой к выходу.       — Где находится медпункт? Тебе нужно обработать раны на коленях, — говорила девушка, пока мы шли по коридору пятого этажа.       — Не нужно, мне правда не больно,— начала я утверждать обратное, но эта девица была настойчивой, поэтому, не спрашивая меня, повела за собой. По дороге она спросила ученика о местонахождении медпункта, и он объяснил, где находится кабинет. Так мы оказались у врача, где, конечно же, её не было.       — Сядь на кушетку, я тебе сама обработаю рану! — я послушно села на кушетку и стала ждать, пока новенькая не отыщет всё нужное. — Будет немножко больно, но я знаю, что ты сильная, поэтому вытерпишь, я права? — Эйприл села на корточки передо мной, и стала аккуратно вытирать высохшую кровь ваткой, пропитанной спиртом. Ноги загудели, и я не смогла сдержать болезненное шипение.       — Ой, прости-прости, тебе, наверное, очень больно, — её голос был таким нежным, что я чуть не растаяла. Чтобы мне не было больно, она начала несильно дуть на ранку. Через пару минут мы уже были на заднем дворе школы.       — Спасибо ещё раз, что помогла мне, — я протягиваю ей банку с газировкой, и девушка принимает её.       — Ты меня уже в сотый раз благодаришь, я же сказала, что всё хорошо, — открыв банку, новенькая сделала пару глотков. — Кстати, я хотела у тебя спросить, — вдруг начала она разговор, и я отложив такую же газировку, посмотрела на неё. — За что они так с тобой? И тут я сама задумалась. За что они так со мной? Наверное, из-за Чонгука.       — Меня удочерила семья Чон Чонгука, и в тот же день он пообещал мне, что учёба и жизнь в их доме будет для меня адом, — снова глоток, но уже больше ничего не лезло, из-за кома, который застрял в горле. Эйприл молчала несколько минут, затем всё же заговорила.       — Это ведь неправильно, нельзя быть настолько жестокими. Ненавижу их,— она скривилась так, будто съела что-то мерзкое. Реально, я тоже ненавижу этих придурков.       — Давай просто забудем их на какое-то время? Лучше расскажи о себе, откуда ты приехала? — лучше забыть их и поговорить о чём-то другом. Ещё есть время обсудить то, несколько они прогнившие твари.       — Я приехала из Канады, мой папа кореец, а мама американка. Так и появилась на свет я, — она сделала что-то на подобие эгьё и стала смеяться. Её светло-карие глаза были настолько красивыми, что я просто не могла отвести взгляд от них. Было всё замечательно, пока к нам не подошёл Гук и не сообщил, что мы едем домой… Чёрт, мне конец.