Museum

      – Ну как? – улыбаясь, спросил Терар. – Тебе нравится?       Мне не нравилось, но даже при всём желании быть откровенным, я бы не ответил. Что они сделали со мной?       Я прекрасно помнил, что тёмные были "камнями", и было логично, что их методы восстановления имели к этому отношение. Но я не думал, что будет настолько плохо. С какой вообще стати их способы восстановления утраченных конечностей работают на мне..? Я же не тёмный.       Но да, моя левая рука была восстановлена. Кристализированием, или как они это называют? Я не знал, мне и не было дела до терминов. Это ведь действительно был кристалл. Моя рука была прозрачной, я мог видеть сквозь неё одеяло и самой руке – отражение окна. Но при этом она спокойно двигалась, и совсем как настоящая рука, как моя вторая, живая. Все суставы были в рабочем состоянии, ничем не ограниченные. И у меня даже были ногти. Хотя это никак не меняло того факта, что.. Всё же, это было инородное тело, и я не мог найти в этом ничего красивого. Это – не красиво. Это уродство. И я не хочу это видеть.       Отведя взгляд, я посмотрел на упаковку, которую не так давно Терар снял с моей руки. До этого она была замотана в неё, и мне даже стало интересно, можно ли как-то надеть этот пакет обратно. Даже пластик казался мне приятнее, чем это.       Терар же, ожидаемо, проблемы не понимал, почему продолжил "успокаивать" меня.       – Ты не можешь ничего ей чувствовать, но это только пока. Потом мы установим тебе чувствительность..       Я выдохнул, мотая головой из стороны в сторону. "Установим"?       – Что-то не так? Тебе плохо?       – Нет, просто.. Это всё так странно.       – О, я понимаю, – выдохнул Терар. – Потеря конечности – это очень серьёзно. Всегда травма для солдата. Не столько физическая.. Физически можно и восстановить.       Я оглядел его. Сам он был в закрытой рубашке, почему оценить его повреждения я не мог. Но интересно, они у него вообще есть? Как солдат, он может (должен?) быть.. Сильно повреждённым? Даже я руку умудрился потерять, а я гражданский. Хм.. Или не гражданский? Как это вообще произошло? Я ничего не помню..       – А.. – осторожно начал я. – У тебя есть такие протезы?       Терар мягко улыбнулся.       – Нет. Я же идеальный солдат. Меня не так просто задеть.       .. Задеть? .. Ах, точно. Терар – идеальный солдат. Его физические и магические способности превосходят показатели обычных людей. Конечно, это используют в военных действиях, и конечно, нужно приложить не мало усилий, чтобы даже немного навредить ему. И поэтому мы в таком положении. Что он вечно на фронте, а я.. Здесь? Или там..       Снова уставившись на свою руку, я попытался понять, что я чувствую. Так ли всё плохо? Настолько я не хочу это видеть? Нет, но разве я был в таком плохом состоянии, чтобы.. Что вообще со мной сделали? Как это происходит? Что на моём теле выросло вот это..       Меня передёрнуло, и я недовольно осмотрелся. Как же мне хотелось встать и немного пройтись, но.. Мои мышцы, похоже, совсем атрофировавшиеся после полугода лежания, не давали мне даже садиться самостоятельно. Что говорить о том, чтобы сползти с кровати и сделать хотя бы шаг.       – Неужели.. Моя рука не могла зажить? Её обязательно нужно было..?       Терар неловко улыбнулся.       – Мы не повреждаемы, как вы. Поэтому ваши способы наложения швов и лечения ран..       Кажется, ему было тяжело говорить об этом? Ну, похоже, для него это термины, значение которых он даже не понимает. Раз их кожа какая-то другая..?       – .. нам не знакомы. Для нас это единственный способ помогать людям с такими повреждениями. Мы сделали всё, что могли, чтобы помочь тебе.       – Спасибо, – пробормотал я.       Нахрен мне нужна была такая помощь..? То есть, мою руку можно было спасти? Не превращая её в вот это?       Я закрыл глаза и медленно выдохнул. Мне нужно быть спокойнее и более благодарным. Хотя бы у меня есть рука. Хоть какая-то. Наверное, я бы не обрадовался, если бы моя рука была вся в шрамах, или.. Что с ней вообще было? Я помнил только то, что было больно, и она была в очень плохом состоянии. Я не мог двигать ей, даже смотреть на неё, поэтому она была замотана какой-то тряпкой. Как тяжело.       – Как вы это делаете? – наконец решил узнать я. – Что вы.. Ну. Сделали со мной?       – О, – Терар выпрямился в спине, как будто вдруг застеснявшись от неловкой темы. – Как я сказал, мы не знаем, как лечить ваши царапины и раны. А ты.. Был очень плох из-за массивных повреждений. Так мне сказали. Поэтому твою руку пришлось.. Отрезать.       Это стоило подозревать, но когда об этом сказали прямо, я.. Даже не знаю. Вроде как, я вообще ничего не чувствовал. А с другой стороны. Они отрезали мне руку. Пытаясь спасти, да, но.. Я не хочу быть одноруким. Очень вовремя я озвучиваю требования. Но как так вообще можно? Это серьёзная операция, разве нельзя было дождаться, пока я проснусь, и спросить у меня? Может, повреждения были не такими уж и серьёзными? Может, всё бы зажило и так..       Терар же вдруг воодушевился и продолжил.       – Это заодно создало свежий срез, необходимый для протезирования. Если тебе интересна технология, то. Срез засыпают специальным порошком, который.. Получают из наших тел.       Говоря это, Терар почему-то посмеялся, а я испуганно уставился на него, аж задержав дыхание от ужаса. Из их тел..? Что, блять?       – Вполне логично, – Терар как будто размышлял вслух, – ведь жизнь получают из жизни. Так, место присыпают порошком, который быстро ссыхается, смешиваясь с кровью и так помогая остановить кровотечение. Потом на это накладывают губки, к которым подсоединены электроды. Так же в губку подаётся специальная жидкость, в которой растворены.. Всякие вещества. По сути, тот же порошок. Из-за электричества они переходят к органу и начинают выстраиваться в то, что нужно организму. В руку, например.       Терар указал на меня.       – Или, допустим.. Моя знакомая, – он пристыженно улыбнулся, – сильно пострадала во время.. Кое-какой операции. Её буквально разорвало вот так, по груди. Но пыль восстановила и недостающие части её лёгких, и её сердце, и кости..       – Ого, – протянул я, хмурясь. – Настолько она.. Действенна.       Вероятно, это что-то вроде наших стволовых клеток? Но интересно, есть ли у них проблемы с использованием таких методов. Насколько я помнил, у нас были. Потому что стволовые клетки не особо разбирают, что твоему организму нужно и превращаются во.. Что они должны были превратиться изначально? Я не то чтобы разбирался. Я, вообще-то, глава департамента культуры.. Вроде бы? Не важно. Но по-моему, стволовые клетки при бесконтрольном их применении превращались во что угодно, и не факт, что в нужное организму. Поэтому без тщательного контроля врачей, которые умели воздействовать на них, такие процедуры проводить запрещалось. Впрочем, те врачи могли и без всяких стволовых клеток поставить тебя на ноги, какие бы травмы ты ни получил. Терар – живое тому доказательство.       – Да, – выдохнул он. – Очень хорошо, что мы открыли этот способ. Жаль только, что нормальный кожный покров она не восстанавливает. Нельзя создать видимость, что человек ничего не терял.       Я ещё раз посмотрел на свою руку, на складки одеяла, которые было видно сквозь неё. Изображение преломлялось, конечно.. И насколько странно, что я не вижу свои кости? Они же должны быть..? И раз моя рука прозрачная, не должен ли я видеть хотя бы что-то внутри неё? Как это вообще работает. Получается, кристалл заменяет и костную ткань, и мышечную, но при этом моя рука буквально как камень. Разве такое возможно? Возможно, твёрдая только оболочка, а внутри как бы.. Коллоид? Или что-то вроде того..       – Терар, – позвал его я. – Можно потрогать твою руку?       Он, удивлённо глядя на меня, подал мне руку, и я попытался вжать пальцы в его кожу. И хотя Терар был живым, здоровым. Без протезов. Его кожа не поддалась. Пальцы как будто уткнулись в стену. Но это же кожа. Это же живой человек. Он должен быть мягким.       Для сравнения я хотел сделать то же со своей живой рукой, но при Тераре мне было неловко этим заниматься. Так явно подчёркивать наши отличия. Потом будем думать.       – А почему красный? – пока я решил отвлечься на менее важное. Хотя как сказать? Это теперь часть меня, и такого ужасного цвета? Я бы хотел что-нибудь другое. Более нейтральный и спокойный цвет. Как у Терара, например? Рожки у него были голубоватыми, а наросты на скулах и костяшках рук – фиолетовыми. Очень приятное цветовое сочетание, на мой взгляд? А мне достался какой-то убогий красный.       – Потому что это твой цвет. Кто-то из твоих родительских особей был красного цвета. Тебе досталось по наследству.       – А, – сразу успокоился я. – Это наследственное. Я думал, это ты выбрал.       Он посмеялся.       – Я вы выбрал тебе что-нибудь более спокойное. Красный, всё-таки, слишком вызывающий.       – Да, – согласился я. – Да, правда.       Было очень приятно, что меня понимают и со мной согласны. Я же даже не говорил ему, что мне не нравится, а он сам всё понял. Ну, насколько я могу судить, мы были близки? Неудивительно, что он хорошо знает меня.