Museum

      – Ой, это я недавно видела, – начала рассказывать Рита. – На лавочке сидели два голубя, самочка и мальчик..       Почему, интересно, самочка и мальчик? Не "девочка и мальчик", не "самочка и".. Самечик? Блять, ну это странно.       – И обычно голуби же начинают?       Рита втянула воздух в грудь, видимо, так показывая брачные игры голубей. Я, не зная, как себя вести, посмотрел на Ковальского, который сосредоточенно её слушал. То есть, это нормальное поведение? Вы с друзьями собираетесь, берёте по пивку, а потом сидите и рассказываете забавные ситуации с голубями? Так современные дети развлекаются? Ладно, запишем.       Рита продолжала:       – А тот самец так спокойно сидел рядом.       Возможно, потому, что это была самка..? Хотя, может, и правда самец, просто уже поебавшийся? Не то чтобы я знал, как у птиц это всё работает. Но допустим.       – И тут к ним подлетает другой самец и начинает заниматься вот этой хуйнёй, – Рита снова подвигалась телом. – И самочка слетела с лавочки, и тот, первый мальчик, улетел за ней. Это было так мило. Как будто ей нравятся скромные мальчики, а этот как раз такой, и у них взаимная симпатия друг к другу..       Когда-нибудь люди перестанут переносить на животных собственные заёбы и комплексы, и человечество перейдёт на следующую ступень развития. Ну да ладно.       – Почему ты думаешь, что это был самец, а не другая самка? – слава богу, это спросил Ковальский. – Вдруг это на самом деле лесбияночки. Пиздец, драмы голубей-лесбиянок в Мухосранске..       Где-то здесь кто-то должен вспомнить Hatoful Boyfriend, но не будем. Не надо будить спящих собак, как говорится.       – Нет, это были мальчик и самочка.       Рита была так уверена в своих словах, будто после этой ситуации она отловила всех троих и.. Что? Провела вскрытие, чтобы посмотреть, у кого есть яичники, у кого семенники? Так, вроде, у голубей половой диморфизм не выражен. Разве что самцы покрупнее, но что, у Риты такой охуенный глазомер, что она раз посмотрела на них и сразу сделала выводы? "Это самка, это самец, докажи обратное, пидорас". "Take that!", как в Ace Attorney, да.       – У голубей же..? – Ковальский неуверенно посмотрел на меня. – Не выражен половой диморфизм?       – Нет.       Я не стал углубляться, что он есть, но малозаметный. К чему это? Меня и так уже задротом считают, ни к чему подкреплять сомнительные мнения о себе.       – О, Арсений тоже орнитолог, – хмыкнул Ковальский, отворачиваясь и как бы невинно отпивая пива. Просто так хуйню вбросил, м? Типа никто и не заметит?       – Чего? – не понял я.       – А ты не знал? – тут же запаясничал Ковальский. – Мы тут все орнитологи. У нас ещё специалитет есть. Кто по голубям, кто по страусам, кто по гусям.       Специалитет, блять. Ладно, про голубей можно не спрашивать – их в городе достаточно, наблюдать за ними получается даже непроизвольно. Гусей любили рисовать в классе, так я понял? Но это было распространённое явление. Отвернись на секунду, а в твоей тетради уже появится рисунок гуся, "хуй" и свастика где-нибудь рядом. Три столпа, на которых держится десятый-А, блять. Мне, правда, ещё никто ничего не нарисовал. Но я и в классе всего две недели, возможно, я ещё не вклинился коллектив и не достоин? Не знаю.       Что не так со страусами я так же затруднялся сказать, но, может, опять какой-то местный мем? Я слишком дурачок и слишком новенький, чтобы понимать.       – Кто-то по петухам, – дополнил себя Ковальский.       Наверное, это должно было быть смешно? Ковальский ещё так бровью поиграл, ну явно чтобы хоть кто-то посмеялся с его охуенных шуток. Но не на того напал. И не на ту.       Рита закатила глаза, демонстративно громко выдыхая. Очевидно, это делалось с попыткой донести до Ковальского, что он чмо и заебал говорить про это? Ну, как Рита недавно пошутила: "Если Ковальский за пять минут не разу не пошутил про еблю, вероятно, он сдох". Похоже, в этой шутке намного больше смысла, чем я думал.       Ковальский решил пошутить ещё.       – А ты по орлам, наверное, да?       Теперь сопел уже я. Давайте думать. Он это к тому, что на гербе Третьего рейха был орёл? Да? Или да? Я нацист, он думает? О, ну конечно.       – Смешно, – прокомментировал я, тоже отворачиваясь и проверяя свою банку пива. Которая уже опустела, к моему великому сожалению..       – Кто пошёл за пивом, кстати? – спросила Рита. Видимо, заметив мой грустный вздох над пустой банкой? Ну или Рита сама была расстроена из-за того, что у неё тоже уже ничего не осталось. А то чё это я думаю, что все думают только обо мне, и следят за каждым моим вздохом. Ага, конечно.       – Кирилл?       – Кирилла больше нет, – обиженно фыркнул Ковальский. – Я звал Артёма. Ну и Кирилла вместе с ним. Но Артём такой "Бе, не пойду, не хочу". Пидорас, блять.       Ковальский впервые говорил так обиженно и столько матерился, и я даже охуел немного. Типа, его серьёзно это так задело? Любимый мальчик не захотел идти с вами бухать, ещё и не позвал человека, который мог бы купить алкашки? За последнее обидно, конечно, но? Ковальский очень забавно злится. И по очень тупым причинам. Хотя мне и самому было интересно, почему Артём слился. Типа, даже Рита пришла. Ему совсем-совсем не хотелось провести с ней время? Странная херня, но что мы понимаем.       – Нельзя же, блять, сказать, "Иди побухай с моими друзьями и купи им пива"? – продолжал возмущаться Ковальский.       – А ты с Кириллом сам не общаешься? – спросила Рита. – Только через Артёма?       – М. Артём всегда его звал. А мне неловко.. – строя из себя грустного мальчика, Ковальский склонил голову и сложил указательные пальцы. Правда, кривляния долго не длились.       – Ну, в итоге мне пришлось звать своего совершеннолетнего друга.       В эту же секунду, как по заказу, послышался скрежет ключа в замке, и скоро в квартиру кто-то завалился, шурша пакетами и звеня бутылками. Очевидно, тот самый совершеннолетний друг Ковальского? Блин, как круто, наверное, иметь таких? Очень удобно.       – Салам ворам, – послышался голос из коридора, и Рита удивлённо уставилась на Ковальского. Очевидно, она поняла, кто пришёл? И её это явно не обрадовало. Я же такой осведомлённостью похвастаться не мог, поэтому оставалось ждать, когда гость покажется. Кто это там такой, что Рита так смущена?       Когда на кухню вошёл Елисеев, охуел и я. Было очень странно его видеть и.. Друг Ковальского? Он? Я думал, отношения Елисеева и Артёма – крест на отношениях Елисеева и Ковальского. Друг моего врага – мой враг, всё такое? Но нет? Ковальский и Елисеев общаются? Вот так неожиданность.       Да, это был тот самый Елисеев, про которого Артём говорил в лагере. Который пырнул Артёма ножом (кстати, из-за Риты; интересно, каково сейчас ей от присутствия такого человека рядом?), и.. Всё? Я много о нём не знал, как и подобает, впрочем. Но он учился в нашей школе, в одиннадцатом классе, и у него были какие-то жуткие противостояния с Артёмом. Самое главное, что о нём нужно знать. И это с Елисеевым Артём говорил тогда в столовой. Когда потом он подошёл к нам с Ковальским и сказал, что порежет ему колени. Весело, в общем. Я всегда думал, что такие тёрки могут быть только в американских фильмах про школу? Как и в целом такие персонажи. Те самые задиристые красавчики-футболисты, которые не дают прохода всяким лошкам. Но вот, прямо у нас был такой. С ума сойти.       – Чё, обоссыши, – проходя, поприветствовал нас Елисеев. – Этого хотите?       Он поднял руку с пакетом, и так резко, что я даже испугался. Если он сейчас на таких же радостях, по какой-нибудь там инерции, швырнёт этот пакет на стол, что-нибудь точно разобьётся к хуям. Ему бы поаккуратнее со стеклом обращаться?       Но он не стал ничего такого вытворять, и просто аккуратно поместил всё на стол перед нами.       – Кто не вернёт деньги, будет потом возвращать с процентами, – объявил Елисеев, после чего направился в коридор. Выглядело это так, будто он сейчас уйдёт? Типа, купил нам пива и пошёл по своим делам. Чё ему тут зад просиживать, в самом деле.       Но, выйдя с кухни, он принялся раздеваться, и быстро стало понятно, что к нашей компании присоединится ещё один человек. И не то чтобы я возражал. Мы с Елисеевым никак не пересекались, и я к нему ничего особенного не испытывал. Но я боялся за Риту, во-первых, и во-вторых, что сам Елисеев может натворить хуйни. Он создавал впечатление человека, который опасен и трезвым, а что будет, если он выпьет? Но, наверное, раз они с Ковальским друзья, опасаться нечего? Он его успокоит и всё будет хорошо..       Вернувшись, Елисеев первым делом осмотрелся. Я следил за ним, так что заметил, как, увидев меня, он почему-то резко посерьёзнел. Ну, хотя бы явного отвращения на его лице не было? Не знаю, почему я ожидал именно отвращения, если мы с Елисеевым никак не конфликтовали. Но, видимо, моя социальная неловкость даёт о себе знать. Все меня ненавидят и в тайне хотят мне уебать. По-другому и быть не может.       – А чё, чернильница ебаная с вами больше не бухает? – отводя взгляд, спросил Елисеев. Я сразу заподозрил, что, возможно, реакция была на самом деле удивлением? Что он ожидал увидеть тут Артёма – собственно, чернильницу ебаную, – а тут сидит какой-то левый хер. Сплошное разочарование. Даже не поругаешься ни с кем.       – Этот пидорас чем-то занят, – Ковальский всё ещё обижался, бедный.       Елисеев вопросительным взглядом указал на Риту, которая сидела к нему спиной и не могла видеть, что он там вытворяет. Но, видимо, Елисеев так спрашивал, как так получилось, что Артём где-то шароёбится, а его девушка тут бухает с двумя, уже тремя, парнями? Я не видел в этом ничего жуткого, но теперь я был зарегистрирован в Контактике, и периодически натыкался на всякий бред. Эти фейковые диалоги уровня Тарантино. "Брат, моя ушла в клуб с подругами, я ей доверяю. Ебать ты олень))", и всё в таком духе. Просто Елисеев походил на того, кто мог бы не разговаривать так же, но хотя бы поддерживать такие взгляды. Что у-у, девушка не должна то, не должна это. Такой вот стереотипный гопник. Интересно, а у него есть кто-нибудь? Если уж проводим параллель с американскими фильмами. Король у школы есть, где королева?       – Ладно, ясно, – проходя ближе, хмыкнул Елисеев. Почему-то он никак не садился, и это напрягало. Было видно, что ему самому неловко топтаться на месте, но почему-то он никак не мог прижать свою жопу. Возможно, потому, что единственное свободное было рядом с Ритой, а Елисеев не хотел сидеть с ней? Ути-пути.       – А это кто? – внезапно обратили внимание на меня.       – Арсений, – представил меня Ковальский. – Учится у нас с сентября.       Я бы доебался, что сентябрь ещё не закончился, и не совсем корректно так говорить. Но постеснялся. При Елисееве как-то не хотелось выёбываться. Смотрелось бы глупо. То сидел спокойно, ни на кого не агрился, пришёл какой-то чел, и распетушился. Нечего позориться перед одноклассниками. Да и надо проявить немного уважения к человеку. Он нам пива купил, всё-таки?       – М, – протянул он, и тут же протянул мне ладонь для рукопожатия.       Я даже брови вскинул от удивления. Нихуя себе, какая честь? Хотя ладно, так я понял, у людей рукопожатие – это нормальный жест, и ничего ужасного в нём нет. Все этим занимаются. Хотя вот.. Елисееву, как одиннадцатикласснику, не противно возиться с нами? С десятиклассниками, о, да. Детский сад ведь, считай.       Но, похоже, такой жест доброй воли был сделан специально.       – Арсений, – только опустив руку, начал Елисеев. – Будь добр, освободи место. Хочу посидеть рядом со своим пиздопротивным братом.       Или не хочешь сидеть рядом с Ритой, м?       Ладно, больше меня заинтересовало другое. Брат? Он брат Ковальского? Господи. У нас тут не только драмы голубей-лесбиянок в Мухосранске, но ещё и Санта-Барбара настоящая.