Падение с Небес 2

Намджун молчит, смотрит на фиолетовый футляр у своих ног и тупит как вирусный комп. В последнее время он может бесконечно пялиться в одну точку и путаться в лабиринтах своего хитровыгнутого разума. Он жестоко зависает везде, как будто кто-то сверху, с хуевым чувством юмора, ставит Джуново сознание на паузу в самый неподходящий момент: В душе, пока его затылок не начинает ломить от холода... или пока кожа едва не покрывается волдырями от кипятка... За едой с остывшии сто лет назад кусок свинины так и не доехавшим до рта... За рулем, едва не слетая своим внедорожником в кювет... И Ким был просто счастливчиком, что пока ни разу не завис, копаясь в мозгах своих пациентов, в самом прямом смысле слов " убил" и " копаясь". Но вряд ли это везение. Просто Намджун едва ли не лучший нейрохирург в своей клинике и даже во всем Сеуле. Он может стоять над микроскопом в операционной по двенадцать часов подряд, превращаясь в это время из неуклюжего носорога в гения точности и лазерного ножа... Работа стала настоящим спасением для него. Только оперируя, Ким умел не думать о своей однобокой, пустой жизни. В это время никакие другие мысли не могли проникнуть в его вечно гудящую как трансформатор, башку, и заставить все в нем скручиваться от боли. Но как бы он не забивал свои дни работой, домой все равно приходилось возвращаться. И сегодня как раз был такой день. Двое суток дежурства в больнице закончились, как и силы в Намджуновом теле. По случаю невыносимой жары, вернувшись домой, он влез в любимые короткие шорты и алкоголичку с Губкой Бобом на животе. В руке он держал бутылку с чаем, которую приложил сейчас к своей взмыленной шее. Черт. Опять его подруга добралась до дому не вся. Они дружили со школы, потом долго не общались, а два года назад, совершенно случайно, переехали в один и тот же дом. И, понятное дело, продолжили дружить. И свирепей этой дружбы не было на свете. Ким только вернулся из больницы и даже не приняв душ вышел за чаем (все равно изойдет потом по дороге в магазин раз триста), а возвращаясь, услышал возню этажом выше, в квартире подруги, и решил проверить что случилось. Хи Сон мало чем изменилась со школы и, по мнению парня, осталась такой же беспомощной тюхой. Но он всегда любил ее и заботился как мог, и в прошлом, и сейчас. - Ким Намджун, женись на мне, а? - примерно раз в неделю, обычно по пятницам, Хи Сон, после бокала полусухого начинала размышлять о своем будущем, почему-то приплетая туда и будущее своего друга. Джун в ответ на это только угукал и кивал: - Ну, мы ж договорились, если к сорока годам так и останемся свободными и станем жирными... - Одинокими и жирными! - пьяненько всхлипнула девушка, - это называется одиночество, доктор Ким! Выпивая, она становилась забавно трогательной и начинала придумывать планы на жизнь. - Если к сорока годам мы останемся одинокими, жирными затворниками, то обязательно поженимся, что бы ты под этим словом не подразумевала! - Ким утешающе погладил ее по голове. - Я не буду претендовать на твое тело! - убежденно помотала головой Хи Сон и положила голову ему на плечо: - Дружеские обнимашки не в счет! - Тогда, позволь узнать, чем наша женитьба будет отличаться от того, что мы имеем сейчас?- тепло усмехнулся парень. - Я смогу держать тебя за руку по ночам, это все, что мне нужно, - она серьезно посмотрела в глаза Джуна и размазала себе тушь под глазом. - Дурочка какая, ну чего ты опять начинаешь? Я ж и так всегда рядом... - огорчился он. Еще одна причина, по которой Ким так пристально приглядывал за Хи Сон заключалась в том, что два года назад она потеряла родителей. Одного за другим, в течении полугода. Ей остался увесистый счет в банке и полное одиночество. И это Намджун отвел ее к доктору, когда понял, что она не справляется с собственными мыслями. Вообще-то, если бы не Джун, так вовремя вернувшийся в жизнь Хи Сон, возможно, самой Хи Сон уже бы не было... - Дурочка, но что поделать... - сонно пробормотала она, устраиваясь на диване, - посидишь со мной немного? Пожалуйста... У Намджуна было огромное, любящее сердце. И оно ныло от жалости, когда он смотрел, как эта пигалица сворачивается на диване и пытается уснуть, пока вино не отпустило и Джун не ушел к себе. И он бы наверное, давно женился на ней, что уж тут - невеста-то, в общем, завидная. Хрупкая, но ладная фигурка, чистое глазастое лицо и грива шелковых волос. Еще добрая и наивная без меры. Заботливая. Всегда беспокоится, чтобы в доме доктора Кима была еда, зная, что тот придет с работы голодный и уставший до мушек в глазах. И как ее никто не обманул и не ограбил еще, когда она получала свое внушительное наследство? Непонятно. В школе отличницей была, и сейчас на очень хорошем счету в консерватории. Трудяга с отличной памятью на нотную грамоту. Произведение любой сложности может выучить за сутки... И он бы давно женился на ней, хотя бы из жалости и человеколюбия, но... он все никак не мог признаться Хи Сон, что ходит к тому же мозгоправу, что и она, только по другим дням, потому что в его жизни тоже случилась трагедия. Примерно в то же время, когда Хи Сон потеряла родителей, он потерял любовь всей своей жизни. Он был совершенно уверен в этом и тогда, и сейчас - так полюбить он больше уже никогда не сможет. Потому, что второго Пак Чимина на этой планете нет. Потому, что никто на свете не может ТАК улыбаться и быть таким невыносимо прекрасным... Джун вздрогнул. Он все еще стоял в подъезде своего дома и смотрел на фиолетовый футляр. Опять завис. Как же все-таки хорошо, что в операционной он каким-то чудом может держать себя в руках без этих адовых флешбэков. - Хи Сон? - Доктор Ким? Ангелы существуют или я схожу с ума??? - она с разберу врезалась в Джуна и спрятала свое лицо у него на груди. Намджун был доктором, а доктора считают шарлатанами всех, кроме себя. И Джун тоже был реалистом до мозга костей: - Если ты их видишь, то у нас проблемы. И не висни на мне, я потный как лошадь! Хи Сон нехотя убрала руки: - Я не вижу ничего такого, я чувствую! И поверь, я знаю, что такое галлюцинации, и это были не они! Она рассказала Намджуну о странном возвращении домой, в котором она совершенно не помнила свой путь от аптеки до двери своей квартиры. - Таблетки пить не забываешь? - Ну я так и знала, что ты подумаешь, что я чокнулась! - Я этого не сказал, но провалы в памяти - это симптом, - еще больше забеспокоился Джун. - Я совершенно не помню свой путь домой от аптеки.... я очнулась у своей двери и почувствовала чье-то присутствие, и как будто даже немного увидела кого-то рядом! Какой-то неясный силуэт с крыльями, что ли... Ну не смотри ты на меня так! Тут точно кто-то был! - выпалила девушка и тут же об этом пожалела. - Тааак, я сейчас же звоню твоему доктору... мне все это очень не нравится, возможно... - парень полез за мобильником. - Я и так иду к нему в этот четверг! Джун, не надо, может я и правда перегрелась на солнце, а? Если такое случится снова, то тогда я сама ему позвоню. Просто... - Что просто? - Просто я подумала, что дело не в моей голове, Джун... Ну а вдруг? - Хи Сон сделала большие жалостливые глаза. - Знаешь, мне бы тоже очень, очень хотелось верить в Ангелов и всю эту небесную лабуду, но увы, дело в твоей голове и только в ней. "Если бы ты только знала, насколько я хочу в это верить, Господи!" - думал Ким, сбегая по лестнице вниз, в свою квартиру. Там он принял долгий душ, переоделся и вернулся к Хи Сон. Они вместе поужинали, а потом Ким завалился на диван в гостиной девушки отсыпаться. Обычно Хи Сон приходилось уговаривать его остаться на ночь, и она тихо радовалась, что сейчас, он без всяких танцев с бубнами, мирно храпел под вторую часть грохочущего "Джона Уика". То, что нужно было Хи Сон для спокойного сна. Следующий день у обоих был выходным, но Хи Сон поднялась рано. Успокаивающий храп все еще доносился из гостиной и это поднимало ей настроение. Джун был единственным близким человеком, что остался у нее в этом мире. И если уж совсем честно, он был ее единственной причиной жить. Она бессчетное количество раз стояла в своей ванной перед зеркалом, с горстью таблеток в руке и с этой невыносимой пустотой в душе, не решаясь их выпить только потому, что знала, как сильно расстроится друг. Он один теперь верил в нее. Решив приготовить завтрак, она бесшумно пробралась мимо спящего Кима в кухню. И ей оставалось всего два шага до двери, когда она услышала, как Джун резко прекратил храпеть. Словно кто-то выключил в нем звук, или это сама Хи Сон оглохла? Она обернулась и увидела, как ее друг беззвучно мечется в кошмаре, скрипя зубами и мотая головой. Что, простите? У Намджуна кошмары? Хи Сон по прежнему на цыпочках вернулась в гостиную и встала над ним, надеясь, что ей все это показалось. Но нет. Она увидела, как из-под крепко сомкнутых век парня зазмеились слезы, одна за другой, а руки вскинулись вверх, словно он хотел поймать или удержать кого-то. Его дыхание становилось все чаще и Хи Сон решила его разбудить, но тут услышала: - Чимм... ммм... Чимминии... дыши... черт же тебя побери... не смей бросать меня! Тело Намджуна напряглось до предела, его трясло и он продолжал звать этого Чимина, умоляя того дышать, тянул руки к потолку и рыдал так горько, что ошарашенная Хи Сон застыла, как громом пораженная, забыв, что хотела его разбудить. - Не умирай... я буду держать тебя здесь, я никуда не уйду... Чим... Чимини... Неееееееет!!! Джун внезапно проснулся от собственных криков и резко сел на диване, дыша открытым ртом, взмокший, с совершенно невменяемым взглядом. Его глаза какое-то время метались по стенам гостиной, пока Ким не заметил Хи Сон, стоящую в шаге от него. Она ошарашено смотрела на него и кривила губы, чтоб не заплакать. - Вот же лажа, Господи... При..сснится же такое! - между вдохами попытался соврать Джун, а сам только-только начал понимать, кто он и где... Конечно, не прокатило: - И как давно с тобой такое творится? - О чем ты? Это просто кошмар, - дрожащей рукой отмахнулся он и встал с дивана, явно намереваясь сбежать к себе. - Кто такой Чимин? - спросила она удаляющуюся спину, в клетчатой измятой пижаме. И это имя, словно выстрел, заставило Намджуна дернуться и замереть на миг, чтобы вдохнуть и состряпать на зареванном лице невозмутимость. Он обернулся: Пижамная рубаха съехала на бок, он стоял перед ней какой-то совершенно другой - растерянный и испуганный, с мокрым, измятым со сна лицом, напоминая ей сейчас беззащитного ребенка. Двухметрового такого малыша, который собирался сбежать в свою квартиру прямо сейчас и прямо босиком, чтобы ничего не объяснять. - Забудь. Мне жаль, что ты это видела... Эм... Меня иногда мучают кошмары от... От... усталости, и... постоянного стресса на работе, ты же знаешь, - он помотал головой, не в состоянии подобрать подходящие слова. Врать он никогда не умел. - Что ты несешь, Джун? Ты сдурел? Ты думаешь, я в это поверю? Ты же знаешь все обо мне, и мне легче справляться с этой жизнью от этого, так почему ты не хочешь мне открыться? Я конечно, сумасшедшая, но не дура! - Хи Сон... - простонал Джун, сжимая челюсти так, что его губы побелели. - Господи, да как же я проглядела! - она вцепилась в его рубашку и заставила посмотреть ей в глаза: - Рассказывай мне все. Сейчас. Или ты больше никогда не услышишь от меня ни слова! - маленькие кулачки оказались на удивление сильными. И вся она была решительной и даже злой. И Джун сдался. Возможно, он и сам бы когда-то рассказал ей об этом, но все никак не мог набраться смелости: - Через десять минут на парковке. Отвезу тебя в одно место, - прошептал он, убрал ее руки и скрылся за дверью. Всю дорогу, которая заняла почти полчаса, Ким молчал, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в руль. Он отгородился от подруги и всего мира огромными непроглядными очками, самыми темными из всех, что у него были. - Может, я поведу, а Джун? - Хи Сон положила руку поверх его в начале пути. - Нет, все в порядке, я справлюсь. Тем более, ты не знаешь, куда ехать, - он повернул лицо к ней и улыбнулся. Точнее скривил губы в безуспешной попытке. - Прекрати! - Что прекратить? - Прекрати делать вид, что все хорошо! Ты чуть инфаркт не словил этим утром из-за сна, в котором кого-то не спас! Намджун отвернулся, и сел еще ровнее, следя, как ровный асфальт исчезает под капотом огромного синего Hyundai: - Не требуй от меня быть слабым. Потому что все, что я могу сейчас, так это изо всех своих сил делать вид, что я в порядке... Иначе я не выживу... Хи Сон пораженно покачала головой и не проронила больше ни слова за всю дорогу. Еще было рано и солнце только-только показало свой хребет над горами, понемногу согревая холодное ночное небо теплыми рассветными красками. Восход отгорел всеми оттенками розового, прежде чем залить все вокруг светом нового дня. Они даже музыку не включали, так и катились по ровным объездным дорогам Сеула в абсолютной тишине. Наконец, машина свернула с главной дороги и мягко покатилась с крутой горки. Парковка находилась в ста метрах от шумящего внизу моря. И в трех шагах от колумбария, который внезапно возник белой глыбиной за поворотом. Хи Сон стало совсем не по себе. А Ким все так же молча вышел из машины и направился к высотке. Она была огромной и в высоту, и в длину, занимая своими белыми стенами, кажется, весь берег. Словно какой-то гигант обронил на край корейской земли коробку из-под обуви, да так и забыл о ней. Хи Сон догнала Намджуна у входа, когда он на минуту задержался перед стеклянными дверями, чтобы купить в автомате цветы. Точнее, единственную, темно-бордовую розу в черной упаковке. А потом, не оборачиваясь на подругу, зашел внутрь. Хи Сон поспешила за ним. Их встретила прохлада и звенящая тишина, в этот ранний час обычно посетителей не было. Только уборщик бесшумно катил свою тележку по коридору, заканчивая уборку. Все стены внутри, за исключением окон, были в своеобразных полках, в которых располагались крошечные ячейки за стеклянными квадратными дверями. Сотни, тысячи ячеек. Справа и слева, из каждой, на Хи Сон смотрели лица с фотографий. Старые и молодые, улыбающиеся и когда-то полные жизни, сейчас они застыли навечно, рядом с одинаковыми мраморными урнами. А Намджун тем временем, не сбавляя тяжелого шага, пересек весь коридор и остановился у лифта: - Нам надо подняться выше, - севшим голосом сказал он, глядя на металлические двери. Девушка пожала плечами и зашла в кабину следом за другом. Лифт поднял их до девятого этажа, и выйдя из него, Хи Сон поняла, что здесь покоятся останки богачей: Она не увидела ни одной ячейки, только бесконечный коридор, застеленный темным ковром, и сотни глухих узких дверей по обе его стороны. Здесь, в отличие от первого этажа, свет шел от неярких бра между дверями, и от этой тишины и полумрака посетители сразу погружались в гнетущую атмосферу. А Намджун снова пошел вперед, копаясь на ходу в карманах. И вот, наконец, перед ними показалась нужная дверь, а в руках у Кима магнитная карта, которой надо было провести по замку. Но Джун вдруг оборачивается к девушке и тихо просит: - Зайди туда сама... я попозже... ладно? - и вкладывает ей в руку карту и цветок в черном. А потом отходит от двери и садится на одну из узеньких лавочек, что стоят посередине коридора. Спиной садится и сильно горбится, так, словно кто-то невидимый колотит его по хребту, заставляя сгибаться пополам. И по этой его изломанной спине и плечам она понимает, что Ким плачет. * * * Тэхен не хочет смотреть на свои ладони и морщится так забавно, что его новый друг заливается смехом. Таким звонким и счастливым, что Тэ готов вывернуть собственную физиономию наизнанку, лишь бы этот парень хохотал так почаще... - Тебе все равно придется на них посмотреть, Тэхени, - все-таки заговорил Чимин, когда отдышался от смеха и стал видеть хоть что-то сквозь щелочки своих глаз. - А можно не надо? - жалобным домиком состроил брови тот, так и не открывая глаза. - А тебя за это не накажут? Техен со стоном откидывается в складки облака, на котором они оба тусуются все свободное время и просит: - Давай ты посмотришь, и скажешь мне, что там? - Ну, если тебе так легче... - пожимает худенькими полосатыми плечами Чимин и соглашается. Ангелы могут выбирать себе одежду на Небесах, какую захотят, но этот новый малыш упрямо сохранял один и тот же образ с самого первого дня. Тот, в котором он был свой последний день на земле. Впрочем, и парень, и образ были так хороши, что никто не возражал. И сейчас на нем снова была все та же полосатая футболка с длиннющими рукавами, которые свисали с его маленьких рук, а за ним лежала пушистая нежно-голубая кофта, из которой он поначалу просто не вылезал, пряча за капюшоном лицо от всех Небес. Из-под Чиминовых джинсовых шорт виднелись крепкие, натренированные танцами ноги, обутые в дорогие кеды. И вся эта одежда в сочетании с огненно-рыжими волосами смотрелась невозможно мило на идеальном теле Чимина. Парень наклоняется к Тэхену, выгребает из его рук круглые метки и раскладывает их перед собой. Он знает, какое имя Тэ так боится увидеть среди тридцати других имен. Тэхен прислушивается к милой возне и шепоту, которыми Пак сопровождает изучение меток и ждет. А потом чувствует, как маленькая ладонь ложится на его коленку: - Тэхеооони, мне так жаль... Ким вскидывается и смотрит в грустное-прегрустное лицо напротив: - Чччеееерт! Я так и знал! Так и знал я! Да чтоб вам там всем! Ым! - начинает беситься он и тут же опрокидывается на спину, сбитый налетевшим на него Чимином. Тот снова хохочет и зажимает Тэхену рот, чтобы тот еще чего не ляпнул, и тут же возмущенно орет: - Ааайщ, мои пальцы! - Фу!!! Кто тебя учил таким гадостям? - отплевывается Тэ. - Если бы ты не вертелся, то я просто закрыл бы тебе рот, но ты сопротивлялся и продолжал ругаться! - Чимин дует на синеющие ногти на пострадавшей руке. - И поэтому, от приступа рвоты меня спасло только то, что у тебя такие культяпки короткие!? - снова нападает Тэ. -Чтооооо!? Какое-то время они барахтаются в облаке, поднимая вверх кучи белой пыли, но наконец затихают, потому что Пак признается, что пошутил. - Ты бы видел свое лицо! - Чимина сгибает очередной приступ хохота, который, впрочем, тут же обрывается, потому что Тэ намерен страшно мстить за такое вероломство, и попытку избавить его желудок от завтрака он так же еще не простил. Но Чимин уже давно научился справляться со своими крыльями и стрелой взмыл на три облака выше. А в совещательной зале за всем этим наблюдал Архангел Гавриил, массируя свои ноющие виски: - Ну, хоть какая-то от тебя польза, чокнутый ты Ким!