V.I.P

The Hills (Caytee Lee cover) — The Weeknd

***

19 мая. 00:17

— Я смотрю, Тэхён, ты развлекаешься? — мужчина проходит мимо сидящего на полу омеги, который распивает бутылку вина в одиночку. Альфа снимает свой пиджак, расслабляет галстук, направляясь к бару и оставляя возле входа двух вышибал. Хосок проходит вглубь, плюхается в кресло и кладёт ноги на стеклянный кофейный столик и, наклонив голову в бок, прикрывает глаза. — Зато не грущу, — язвит Ким и, допив алую жидкость из бокала, встаёт на ноги и уверенной походкой идёт к Чонгуку. — А ты, я смотрю, Чонгук-а, умираешь от горя и чахнешь без своей возлюбленной. Он молчит. Смотрит в глаза, и Тэхён видит, что ни капли сожаления и горя там отродясь не было. От одного только его взгляда можно умереть, но он держится, на ватных ногах, с помутневшим рассудком от алкоголя, смотрит в ответ, ухмыляется. Ярость сгущается на дне чужих глаз, заворачивается в чёрную спираль. — Ты совсем не боишься меня? — нежно спрашивает он и убирает выбившуюся прядку волос за ухо, костяшками проводя по щеке. — Я убил дочь одного из министров, невесту самого Демона. Думаешь, после этого мне стоит чего-то бояться? — спрашивает Ким, льнёт, трётся, как котёнок, о жёсткую мужскую ладонь, не сводя взгляда, он берёт стакан из рук альфы и выпивает всё содержимое. Напиток обжигает стенки горла и скользит дальше, растекается по всему организму, въедается в кровь, температура в комнате поднимается, а воздух прошибает током. — Хотя нет, не так, — поставив пустой стакан на столик, омега разглаживает несуществующую складку на чёрной рубашке альфы, проводит ладонью по накаченной груди. — Кого-то? Мне нечего бояться, уж тем более тебя. Парень заглядывает в глаза, убирая ладонь с груди Чона. Они на разных полюсах, они лёд и огонь, свет и тьма, им не о чем говорить, им никогда друг друга не понять. — Идём, покажу тебе кое-что, — Чонгук протягивает руку и Тэ знает, что или его потащат силой, или он сам пойдёт. Он вкладывает ладошку, позволяет ледяным пальцам сплестись со своими и следует за направляющемуся к двери на пожарную лестницу альфой. Холодный ночной воздух пробирается под шёлковую блузку омеги, отчего тот ёжится. Чон останавливается у перил, облокачивается, закрывает глаза и выдыхает, и, кажется, даже забывает, что он не один. Тэхён топчется рядом, он внимательно осматривает чужой профиль, видит шрамик на левой щеке, родинку под губой и нелепый крупный нос, но это всё как будто делает Гука лучше, такого больше ни у кого не будет. Ким понимает, что даже не дышал рядом, ведь когда альфа резко поворачивается к нему и снова хватает за тонкие запястья, Тэхён резко вдыхает морозный воздух. Чон чуть толкает омегу в грудь, и Ким бы давно полетел вниз с этой чёртовой лестницы, но альфа продолжает крепко держать его. — Ты чего творишь? Сдурел что ли? — то ли пищит испуганно, то ли рычит, как маленький тигрёнок, Тэхён, ногами пытаясь удержаться, лишь бы не вниз. — А ты не бойся, — Чонгук наклоняется вперёд, снова утыкается в шею и водит носом, вдыхая лимонный аромат. — Тебе говорили, что ты очень вкусно пахнешь? — Точно сдурел, — бурчит Тэ и тут же снова вскрикивает, потому что альфа расслабляет хватку на запястьях. — Ай-яй, — смеётся Демон, отстраняясь. — Неужели ты боишься смерти? — его лицо резко меняется из весёлого в жестокое и равнодушное, становится даже жутковато, мерзкие мурашки пробегают по коже Тэхёна. — Ты ведь такой смелый, убил дочь одного из министров и невесту самого Демона, — повторяя его слова, мужчина медленно отстраняется от Кима. — А как только я захотел тебя прикончить и ты оказался на волосок от смерти, ты вопишь и тянешься мне навстречу. Ты, кажется, плохо разделяешь меня и себя. Сейчас я — тот самый волк, а ты — та самая овечка, которую я порву, если захочу. — Убери меня от края, я боюсь высоты, — у Тэ позорно дрожит голос. — Ты ведь ничего не боишься, — Чон обхватывает пальцами его запястья и снова легонько толкает омегу в грудь. Ким громко вскрикивает, снова отчаянно пытается тянуться к Чонгуку, а тот, в свою очередь, наигравшись, позволяет тянуться к нему. Юноша прижимается и обнимает изо всех сил. Демон обнимает в ответ, гладит по спине, пробегаясь по острым лопаткам, шепчет, что «не отпустит, не сегодня», и омега верит. Кажется, Тэ доигрался, теперь он один на один с ним. — У меня есть для тебя предложение, — отстранившись от Тэхёна, Чон закуривает. — И вряд ли ты сможешь отказаться от него. — А у меня есть выбор? — нервно облизывая губы, парень дергается от едкого запаха. — Выбор есть всегда, — он нежно проводит рукой по мягким тёмным волосам, оттягивая их вниз, разглядывает тонкую шею. — Ты перейдёшь на мою сторону, — скалится, смотрит в красивые глаза, которые полны ненависти, обиды и… ярости, самой настоящей большой и жгучей. — Или лишишься своей жизни, возможно, не только своей, — шепчет Демон в ухо. — Я убью всех, кто за твоей спиной, в том числе и отца, и двух братиков. У одного из них, вроде, есть прелестный малыш. — Не трогай Юнги! Не смей! — Ким резко дёргается, отбивает руку Чона и, пока тот оглядывается, целится лбом в нос, но попадает в подбородок. — И в конце концов, я хочу обладать тобой, — хрипло произносит мужчина, не обращая внимание на детское поведение этого птенчика. Альфа встаёт прямо, тушит сигарету и поправляет рукава рубашки. Слова встают поперёк горла, обладать? Тэхёном? Это шутка? Что за детские игры? Омега не вещь, не игрушка, а человек, который может постоять за себя, не в этой ситуации, но, тем не менее, может. — Выбор за тобой, 1:1, Тэхён-а. Отвезите его, — приказывает он своим вышибалам и те двигаются в сторону Кима.

***

— Отпусти меня, блять, — на выходе Тэ вырвался из рук бугая. Он покрыл матом и разнообразными проклятьями этих громил, показал средний палец и, сев в свою машину, унёсся прочь, скрываясь в ночной темноте, в городской суете и потоке других автомобилей. Через несколько минут, которые, казалось, длились целую вечность, парень тормозит у парадной двери родительского дома, вылетает из машины и, передав ключи дворецкому, направляется к лестнице. Со второго этажа слышатся тихие всхлипы и тяжёлое дыхание. Поднявшись, Тэ видит Юнги, который от страха вжимается в стену и, обняв себя за плечи, подрагивает. Его лицо в слезах, а по щеке от виска скатывается тоненькая струйка крови. Над парнем возвышается Кайл, видимо, в нетрезвом состоянии. Рядом, схватившись за ногу папы, стоит маленький Сонбом, он тоже плачет и лепечет что-то невнятное. — Как же ты, блять, меня заебал! Прекрати нести чушь! — кричит старший и замахивается для очередного удара, но Тэхён успевает встать между ними. — Убрал свои грязные лапы от него, — рычит он, яростно смотря в глаза альфе, из-за чего тот невольно отшатывается. — Тэ, пожалуйста, уйди, — тихо шепчет сзади Юнги. — Что тебе от него нужно? — игнорируя слова брата, продолжает Ким. — Тебе своих шлюх не хватает? Он, сука, твой брат! Иди и избивай своих шавок, може… Не давая договорить, Кайл нависает над омегой огромной непреодолимой стеной. Пощечина жжет влажную от слёз щеку, и они брызгают по новой. Кайл хочет его заткнуть, только бы не слышать жалобный скулеж, только бы не слышать то, что обрубит внутри него один из важных проводов. Тэхён резко хватает Юна за руку и твёрдыми шагами направляется в свою комнату.

***

— Я хочу, чтобы вы переехали ко мне, — поглаживая изредка подёргивающуюся спину брата, тихо произносит Тэ. Племянник, прижавшись к папе, тихо посапывает. — Отца зачастую нет дома, у Кайла опять проблемы на работе, поэтому он снова срывается. Я не хочу, чтобы он навредил тебе и Сонбому. — Не нужно, мы будем мешать тебе. Сам же знаешь, мало того, что у меня маленький ребёнок на руках, я ещё и боль… — Ты вполне здоровый человек. В том, что произошло десять лет назад виноват только отец. Не нужно было устраивать резню прямо в особняке, — юноша снова чувствует, как трясёт брата и как он льнёт ближе к нему, пытается найти тепло и защиту. — Прости… я не хотел.

***

Юнги было четырнадцать, когда мама ни с того, ни с чего забежала в его комнату вместе с Кайлом и Тэхёном под руку. Она трясла самого старшего сына, что-то кричала, в то время как по её щекам текли крупные слёзы. Но альфа только чмокнул мать в щёку, пообещал, что скоро вернётся и вышел из комнаты, заперев её с обратной стороны. Оказалось, что на особняк был налёт. Тогдашнему главе семьи Чон не понравилось, что Донвон, глава семьи Ким, занял место брата путём убийства своего родственника. Никто не был предупреждён, выстрелы начались внезапно, когда почти всё семейство восседало в гостиной, распивая чай. Как только выстрелы прекратились, Юнги, ослушавшись мать, достал запасной ключ от двери и вышел из укрытия. Но в гостиной его ждала гора трупов, залитый кровью пол и отец, который избивал какого-то мужчину по голове каблуком туфля и требовал сказать от кого они. Кайл в то время обходил всех мёртвых, осматривал и добивал тех, кто издавал признаки жизни. Брат заметил младшего только тогда, когда тот рухнул в обморок на грязный пол. Мама тогда устроила сильный скандал, забрала Тэхёна, какие-то вещи первой необходимости, выкрала из больницы Юнги и сбежала из страны. Кайл отказался бросать, хоть и не родного, но всё же отца, считая это предательством. Долго искать сбежавшую жену и сыновей не пришлось, но Донвон решил, что пусть те оправятся, забудут и тогда сами вернутся. В Канаде выживать было тяжело. Тэхён, их солнечный мальчик, хоть как-то скрашивал мрачные дни. Тётка, сестра матери, и её муж приютили их у себя, но так как сами когда-то сбежали от такой жизни, то сейчас жили не в роскоши. Было очень тяжело, но они держались, держались ради лучшего будущего. Через четыре года мама сильно заболела, нужны были лекарства, а в лучшем случае — полное лечение в больнице. Юнги, которому исполнилось восемнадцать, пошёл в местный клуб, делать было нечего, пришлось продавать своё тело. С разрушенной психикой и утраченным детством Ким терпел, терпел, как его лапали какие-то старики, ублюдки, которые думали, что они цари на этой чёртовой планете. На лекарство денег наскребли, а вот для больницы нет. Было уже поздно, прожив ещё полтора года, мама покинула их, перед этим долго плача и шепча, что не такого она желала своим детям. Повзрослевший и помрачневший Тэхён больше не радовал их, он сам ходил как в воду опущенный. Пропала та детская надежда, пришли жёсткие взрослые реалии, которые затянули его. Ещё через три года, в клуб, где работал Юнги, приехал кто-то из Лос-Анджелеса. Ким поджал хвост и вообще не хотел выходить на работу в этот день, но начальник прикрылся тем, что Юн лучший из всех, ему и обслуживать этого клиента. Успокаивало только то, что это был молодой парень. Он первое время как-то странно смотрел на омегу, а потом стал нежно покрывать тонкую шею поцелуями. Юнги тогда впервые не чувствовал отвращения, впервые не чувствовал себя опустошённым, а придя домой, прокручивал эту ночь в своей голове каждый раз, как засыпал. Он, отдавшись незнакомому человеку, чувствуя скользящие по его телу горячие большие ладони, чувствуя, как большой член альфы аккуратно проникал внутрь, впервые испытал потрясающий оргазм в свои двадцать три года и уснул прямо на широкой накаченной груди вкусно пахнущего альфы, хоть это строго настрого запрещалось. А когда проснулся, почувствовал, что его укрыли тёплым пледом. Поднявшись с постели, он увидел свою аккуратно сложенную одежду на краю кровати. По телу разлилось тепло, наконец с ним поступили не как с куклой, которую можно оттрахать и выбросить. Рядом остался только запах крепкого кофе, и то, он очень быстро выветрился и потерялся, и лишь стены приватной комнаты будут помнить эту ночь. Через три недели он почувствовал неладное. Резкие приступы тошноты от одного вида еды наводили на него беспокойство. Но все переживания померкли, как только в один из вечеров, спустя девять лет, открыв дверь, он увидел мерзкое лицо отца и сводного старшего брата. Все мечты и надежды, которых вроде бы уже не было в помине, как будто снова ускакали в горизонт. Они вместе с Тэ обречены тонуть в крови и ненависти. От этого не убежать. Единственное, о чём Юн надеется, что хотя бы у девятнадцатилетнего Тэхёна ещё всё впереди. А ему, старшему омеге семьи Ким, придётся связать свою жизнь с таким же убийцей, как его отец и брат. Если хоть один альфа во вселенной согласится связать свою судьбу с использованным и больным на голову параноиком. Юнги каждый раз горько ухмыляется. Конечно, нет. Какой нормальный альфа захочет быть с ним?

***

— В смысле потеряли его?! Блять, ублюдки! Как можно потерять ребенка в этом грёбаном здании! — Донвон в ярости, его внука смогли просрать в каком-то детском саду. — Я вам головы всем оторву! — Господин, мы все обыскали! — подлетает нянечка и кланяется. — Ищите, блять, лучше! — Ким отталкивает женщину в сторону и резко оборачивается на детский тихий смех за спиной. — Дедушка! Мы играли в прятки, и я очень хорошо спрятался! — гордо вскидывает маленький подбородок Сонбом. — Не надо на них кричать. В следующий раз они точно найдут меня! — мальчишка начинает хихикать, протягивая ручонки к деду, который мгновенно реагирует и подхватывает ребенка на руки. — Как бы ты за такое по попе не получил, — он нежный поцелуй на бархатной коже щеки оставляет, поудобнее перехватывая внука и идёт на выход. — Папа, наверное, уже начал переживать, куда это его альфочка смог подеваться? А вдруг он будет ругаться? — Папочка не будет ругаться, он у меня добрый, — улыбнувшись своей почти беззубой улыбкой, мальчишка заставляет своего деда умиляться. И это, пожалуй, единственный человек, который заставляет делать это. Сонбому три года. Он растет маленьким принцем в семье Ким, чей каприз и желание выполняются по щелчку пальцев. У него личная охрана, лучшие няни и преподаватели. Это золотой ребенок. Он — маленькое солнце, которое своей улыбкой рассеивает тьму вокруг всех. Донвон в нём души не чает, подарками дорогими балует. С приходом Сонбома в его жизни все приобрело новые красочные оттенки. Глава семьи Ким своего внука обожает. Хоть и папку его недолюбливает за то, что нагулял. Но всё же, растёт наследник и для дедушки он самый лучший.

***

21 мая. 14:36

— Здравствуй, отец, — поклонившись, Тэхён присаживается напротив мужчины. Отцу уже за пятьдесят, седина окрасила все волосы на голове, он отпивает янтарную жидкость и серьёзно смотрит на своего младшего сына. — Оперативно работаешь. Сначала убил дочь министра, а сейчас бегаешь на встречи с Чонами. Что ты делал с Чонгуком? — прямо в глаза, без каких-либо семейных переговоров, по типу: «Как дела?», «Как себя чувствуешь?». Отец никогда не отличался добротой и радушием, всегда прямо, жёстко и без поблажек. Возможно, это и послужило тому, что Тэ не щадит себя, он хочет быть лучшим для своего отца, хочет чтобы он его заметил, чтобы сказал какой он молодец, но получает лишь тяжелый взгляд исподлобья и больше ничего. — Я… это было всего пару раз и… — Это мне на руку, Кайл предложил убрать их клан, — настроение старшего альфы меняется в мгновении ока. — Но отец, у них больше власти, больше людей, мы не сможем! — восклицает Тэхён, после нервно закусывает губу и отводит глаза от яростного вгляда родителя. — Не смей повышать на меня голос, Тэхён! С чего ты взял, что мы не сможем? — и снова этот взгляд, омега пытается избавиться от непрошенных слёз, червь обиды съедает его изнутри. — Ты должен втереться в их доверие. Да, возможно, ты прав, силой мы взять их не сможем, а вот если копать изнутри… — Мы можем избавиться от него и снова быть на первом месте, — добавляет Кайл, который появился из ниоткуда. Сводный брат подходит к бару в углу кабинета отца, берет бутылку дорогого виски и, прихватив стакан, идет в их сторону. Омега не может выдержать взгляд двух пар черных глаз, от которых веет холодом. Он обхватывает себя руками и пытается согреться. Что же он такого сделал, что его жизнь летит в тартарары? Он может сделать это, может избавиться от Демона, поднять свою семью на ступеньку выше, но что дальше? Ему от этого ни тепло, ни холодно. Глава клана Ким Донвон, его правая рука — приёмный сын, Кайл Эванс, а Тэхён? Он просто пешка в этой игре, просто пытается вытащить клан из дыры своим умом и мышлением, а не войной и пролитой кровью невинных людей. Отец и брат решают всё оружием, отправляют на верную гибель своих людей, а сами смотрят с высока, просто указывают, что делать, и сидят в своей крепости, пока люди умирают за них. Глава семьи Чон — Чон Намджун и его сыновья Чон Хосок и Чон Чонгук, идут в бой первые, берут оружие и врываются на поле боя, прикрывают спины друг друга, грызут глотки тем, кто позарился на их территорию, на их товар, власть, семью, на братьев, что идут рука об руку, готовые умереть в любую минуту за друг друга, а что делает Донвон? — Если ты не согласишься, вылетишь как пробка отсюда, я тебе обещаю. Отберу всё, оставлю ни с чем, выставлю на улицу, и это лучший исход. Хотя я бы лучше заставил тебя просить меня о быстрой смерти, а Юнги... он у нас мальчик красивый и уже опытный, продам его на аукционе. Как тебе такой расклад? Сегодня на ужине жду твоего ответа и, поверь, я не шучу, — серьёзно проговаривает отец, встает со своего кресла и идёт на выход. Он знает, знает, что тот не шутит. Как-то он посадил под домашний арест всех, в том числе и мать. Никому нельзя было выходить за пределы особняка, но Тэ тогда было восемь, самый разгар веселья, он уже почти был на свободе, но резкая боль в ноге не дала сделать шаг дальше. К счастью, пуля пролетела рядом и никаких повреждений и серьёзных травм не было, а ведь мог остаться калекой, хромать всю жизнь, а то и вовсе остаться без ноги. Кайл тяжело смотрит на младшего, делает большой глоток жидкости, что скользит по горлу и приятно разливается по организму. Он в три больших шага преодолевает расстояние между ними и садится перед омегой на колени. — Ну ты чего, котёнок? — старший обхватывает лицо брата и большим пальцем стирает крупные слёзы, которые льются водопадом из прекрасных глаз. Ему неприятно смотреть на это, он готов глотки рвать, весь город окрасить в красный, вместо воды пустить кровь, готов на всё, лишь бы никогда не видеть слёзы своего самого родного и любимого брата. — Всё будет хорошо, слышишь? Просто согласись и… — Что с Юнги? Я не видел его и Сонбома, когда вошёл в дом. — Сонбом немого приболел и его вместе с Юнги отправили в больницу, они проходят лечение, ничего серьезного. Сонбом, его Сонбом, его маленькое солнышко, его маленький мальчик, его малыш оказался в больнице, а он даже знать не знает, что с его племянником и братом. Тэ не понимает когда успел такпроебаться, не понимает, почему судьба так жестоко поступает с ним, хотя, этой брезгливой даме плевать. Она предоставляет сюрпризы всем, даже тем, кто ни в чём не виноват. Тэхён держится, когда отец смотрит на него серьёзным взглядом, держится, когда тот вместо любви и нежности окунает с головой в чёрную бездну, показывает весь жестокий мир, что скрывается за яркими красками и розовыми очками. Он держится, когда самый родной человек ему угрожает, держится даже тогда, когда смотрит в глаза Демону. Но он не может сделать так, чтобы Юнги и его племяннику пришлось жить ещё туже. Поэтому он больше не может держаться и рушится. — Я согласен, — говорит он своему отцу и Демону, у обоих на лицах ухмылки, только у Донвона в глазах серьезность и холод лютый, а у Чонгука огоньки и черти пляшут.