Грань

— Как я пойму, что нашёл её? — Ты почувствуешь. Её энергия будет ярче. Ярче моей, ярче энергии твоих друзей. Это станет частью тебя. — Я могу избежать этого? — Это проклятие, Чимин. От этого нельзя уйти.

Ночь слишком беспокойна, а разговор с отцом двухлетней давности никак не может уйти из головы. Грудь сдавливает противное чувство. Чувство того, что все пошло наперекосяк. Что могло изменить ход событий? Какая опасность за этим скрывается? Что с этим делать? Почему сейчас, когда Чимин, запутав пальцы в своих волосах, сидит на кровати в их с Тэхёном комнате, пульсация бьёт по ушам от осознания, что нет никакой загадочной девушки, с которой он должен пройти через все для них предназначенное? Нет. Вместо яркой женской энергии внутри Чимина две тяжёлые. И мужские. Чонгук знал об этом? Скрывал ли он это намеренно, чтобы испытать Чимина? Или он даже не подозревает о том, почему все внутри сжимается от непонятных ощущений, а образ Пака не покидает головы? Чимин не смыкает этой ночью глаз и, когда Тэхён возвращается под утро, хватает одного лишь взгляда на лучшего друга, чтобы Ким все понял. — Ты почувствовал её?! — он оказывается рядом за одно мгновение и следит за тем, как сменяются эмоции на лице Чимина. Впервые настолько откровенные и обнаженные. — Его. Тэхён замирает. — Ты же не хочешь сказать- — Что это Чон Чонгук? Да. Это определенно именно он. Оглушающая тишина, бьющая по нервам. Подобная тишина так часто окружает Чимина. Тэхён медленно отходит поближе к окну, где ещё хмурое и лишь слегка посветлевшее небо. То, что это Чонгук, — никак не коснется Тэхёна или кого-либо ещё. Потому что если это правда, которой сейчас нет объяснений, то затронет она лишь Чимина. Но на душе неспокойно, потому что их готовили совсем не к этому. — Ты уверен? — Пак кивает головой и вместо того, чтобы вернуть свой равнодушный вид, он устало потирает глаза, которые не сомкнул ночью. Может он успеет поспать хотя бы час перед началом занятий. — Какая у него энергия? — Тяжёлая. Я отчетливо чувствую её присутствие, но…такое ощущение будто бы- Он смотрит в глаза друга, надеясь, что тот без слов поймет, о чем идёт речь, но Тэхён лишь внимательно смотрит, сгорая от желания закурить прямо в комнате. — Будто бы ею никогда не пользовались, — Чимин затихает, когда неожиданно приходит к подобному заключению. Это даже звучит слишком неправдоподобно. — Но- — Снова будем говорить, что это невозможно? — Пак загорается словно спичка и так же быстро потухает, устало потирая глаза. — Почему это не может быть проще? — Тебе придется узнать это у Чонгука. Боже, как это раздражает. Одно только чужое имя бесит. — Ты собираешься сказать об этом остальным? — вскидывает бровь друг и всё-таки тянется к небольшому стеклянному столику у стены, чтобы взять пачку сигарет. — Чуть позже, сначала разберусь с Чоном. — Поставишь его на место? — Ким ухмыляется, представляя в своей голове забавную картину. — Поговорю с ним, — обламывает его Чимин. — Как скучно. Тэхён молча приоткрывает окно и одним ловким движением подкуривает, взгляд его слишком напряжённый, изучающий пустоту. — Ты слишком громко думаешь, — не выдерживает Пак. — Не говори, что научился читать мысли, — говорит Ким, стряхивая пепел на улицу. — Этого мне ещё не хватало. Так, хочешь что-то сказать? Как хорошо Чимин знает своего друга. Как же иногда Тэхёна это раздражает. — Меня напрягает факт, что твой противник — тоже парень, — Ким усаживается на подоконник и делает новую затяжку. Чимин внимательно на него смотрит, заранее зная, что последует дальше. — Победить девчонку было бы проще в разы. — Ты серьезно? А теперь вспомни, что мы все страдаем как раз из-за девчонки, которой когда-то не сиделось на месте. Слишком стереотипно, Тэ. Тэхён ничего не отвечает, но спокойнее от этого не становится.

***

Какое-то непривычное спокойствие встречает Чонгука, когда он только просыпается. В комнате по-прежнему темно как бывает только осенними утрами, что пробивают холодом и просят вас остаться в теплой, нагретой постели. Нос Чонгука, что всю ночь торчал из-под одеяла, начинает мёрзнуть, и парень, медленно отходя от сна, понимает, что ему сложно дышать: дождливые дни и вечерние вылазки на улицу сделали свое дело. Темнота комнаты гипнотизирует остаться, а тихое сопение Хосока этой темноте поддакивает. Чонгуку очень хочется им сдаться. Его сонные полуприкрытые глаза смотрят на соседа с завистью, потому что тому сегодня ко второй. Чон почти бесшумно мычит от недовольства, когда отдирает свое тело от нагретого места, а левую щеку от подушки, и позволяет себе сидя закутаться в лёгкое уютное одеяло и посидеть так следующие пять минут, наивно надеясь, что заложенность носа может пройти. Ненавистная свежесть, гуляющая по помещению, тоже не хочет Чонгука отпускать на занятия, но проигрывает, когда парень всё-таки решительно идёт умываться и проводит в ванной комнате на несколько минут дольше обычного, позволяя погреть ладони под горячей водой. Из шкафа он вытаскивает свои черные джинсы и черный оверсайзный батник, у стола он подбирает свой пустой рюкзак, стараясь тихо забросить туда пару тетрадей и подвеску, про которую вспоминает, взглянув на стол. Он носит ее с собой уже слишком долго. — Ты уже уходишь? — мычание Хосока добивает уже у двери. — Да, спи, — шепчет Чонгук и тихо закрывает за собой дверь. В эту минуту в Чоне просыпается злорадство, потому что будильник Хосока прозвенит уже через двадцать минут, и он ощутит весь спектр этих утренних эмоций.

***

Вялые разговоры студентов отбиваются от стен темного длинного коридора, и Чонгук зевает, поправляя капюшон батника на голове. Пытается маскироваться в толпе, только стиль его одежды уж больно отличается от стиля обитателей замка. По левую руку мирно идёт Ыну, всю дорогу смотря какое-то видео по психологии на Ютубе. И на пару мгновений Чонгуку кажется, что он попал обратно в школьное время, когда он смотрел разного рода видео вместе со своими одноклассниками в школе. Они быстро доходят до нужной аудитории, немного жмурятся от яркого света, что встречает их внутри, а после напряжённо переглядываются, видя, что почти вся аудитория уже забита студентами. — Ты тоже видишь это? — уточняет Чонгук, выглядывая из-под капюшона на студентов, что беспрерывно общаются друг с другом или тихо засыпают на скамейках. — Или в глазах троится? — Видимо сегодня совмещённое занятие, — недовольно выдыхает Ча, осматривая ряды и пытаясь найти два свободных места. — Наверное, кто-то из преподов заболел. Парочка студенток, что сидят в самом начале аудитории, заинтересовано подглядывают на Чона и Ыну, а после шепчутся друг с другом, наверняка, обсуждая последние новости. Чонгук от пристального внимания ощущает раздражение, поэтому начинает лучшее всматриваться в заполненные ряды сверху. — Идём, — Ыну неожиданно хлопает парня по плечу и уверено поднимается вверх по ступеням. Чонгук спешит за ним, поправляя лямку рюкзака. Они идут все выше, пока не останавливаются где-то в середине около единственного полупустого ряда. Ыну опирается своей ладонью о деревянную поверхность длинного стола, ожидая, когда темноволосая девушка соизволит обратить свое внимание. Чонгук выжидающе выглядывает из-за чужого плеча, замечая расслабленно сидящую Суён. Это единственный ряд, на котором есть места. Пару человек сидит с другого края, но рядом с девушкой есть около пяти свободных мест, на которые видимо никто сесть не решается из-за нежелания связываться с ледяной принцессой. — Не стой над душой, — с недовольством выдыхает Суён, отвлекаясь от телефона, и переводит полный упрека взгляд на Ыну. — Я бы с радостью, но твоя дизайнерская сумочка мешает мне сесть, — ухмыляется брюнет. Брюнетка осматривает соседние ряды. — Она здесь как раз для того, чтобы никто не сел рядом. — Давай, не будь ледышкой, — на лице Ча появляется обаятельная улыбка, и он аккуратно отодвигает чужую брендовую сумочку Дольче и Габбана. Суён цокает языком и натыкается взглядом на молчаливого Чонгука за спиной Ыну. — Вас ещё и двое, — обречено вздыхает она и все же двигается влево вместе со своей сумкой, позволяя парням сесть рядом. Ыну хитро улыбается и загадочно играет бровями, когда поворачивается к Чонгуку. — Это было проще простого. Теперь можно спать, — говорит Ча и задерживает свой взгляд на знакомом. — Кстати, сегодня ты выглядишь лучше, чем обычно. — Я поспал часов шесть, наверное, поэтому, — хмыкает Чонгук. Таблетки, что привез ему доктор, все ещё действуют, так что от недостатка сна Чон точно не умрет. Хорошие новости. Половина пары проходит весьма скучно, монотонный голос преподавателя Кима вгоняет многих в сон, которого они по тем или иным причинам лишились ночью. Чон бездумно вырисовывает пальцем какие-то незамысловатые узоры на поверхности стола и без конца прокручивает в мыслях разговор с дедом. Что такое три месяца и почему они так важны? — Поразительно. Ты настолько умна, что можешь одновременно слушать лекцию и залипать на пинтересте? — насмешливый голос Ыну в один момент отвлекает сразу Чонгука и Суён, к которой Ча обращается. Девушка без конца листает ленту пинтереста, сохраняя некоторые фотографии в созданные ею доски. — А паралельно ещё могу слушать всяких идиотов и думать о том, как не повезло им по жизни, — не отрываясь от экрана шепчет брюнетка. Смешок вырывается из Чонгука. Эта девушка не даст себя в обиду. — Ауч, ты намекаешь на то, что я идиот? — наигранно касается своей груди Ыну. — Да ладно, ты это понял? У тебя ещё есть шансы стать достойным представителем человечества. — Мы так быстро перешли на комплименты. Я польщён, Суён. Брюнетка окидывает его сочувствующим взглядом. — Надо же, поспешила с выводами. Все её внимание вновь возвращается к открытому приложению на телефоне. — Кстати, ты уже не слушаешь лекцию, — ищет, чем уколоть её. — «Насколько вам должно быть известно: император в Японии лишён прав управлять страной. Он лишь принимает участие в различных церемониях», — повторяет девушка звучавшую до этого фразу преподавателя, отчего Ыну теряет свою улыбку, а Чонгук наоборот улыбается шире. — Не волнуйся, ты – сын премьер-министра, а папа точно найдет тебе работу, несмотря на твои слабые умственные способности. Лёгкая улыбка касается пухлых губ Суён, когда она смотрит на Ыну. — А теперь отвали, — с фальшивой нежностью говорит Пак, возвращая все свое внимание телефону. Чонгук видит это хорошо скрытое восхищение в глазах Ыну, который питает к девушке чувства. — Тактика у тебя так себе, — обращается Чон к знакомому, наблюдая за тем, как он расслабленно откидывается на спинку скамейки. Ча понимает, какая тактика имеется в виду, но не спешит ничего отвечать. И, к удивлению, Суён решается заговорить с Чонгуком, воспользовавшись молчанием Ыну. — Не в обиду, но Чон Сынвон когда-нибудь собирается уходить с поста? Вау. Чонгук в замешательстве. Неожиданный разговор. — Я так не думаю, ему отлично сидится на месте. — Его политика слегка агрессивна в последнее время, — уверено произносит брюнетка. — Тем не менее, страну он пока не угробил, — ещё неожиданее защищает Чон своего опекуна. Пак поджимает губы и весь ее вид кричит о том, что она с этим не согласна, но разговор продолжать не планирует. И Чонгуку вдруг до ужаса становится интересно, что Суён представляет из себя. — Почему ты изучаешь политику? Девушка слышит вопрос и улыбается, обнажая ровные зубы. — Разве это не модно сейчас? К тому же, получится классная фотка с дипломом. Ответ заставляет Чона нахмуриться. — Я видел какой-то список гламурных профессий в интернете, политика была на первом месте, — подаёт голос Ча. — Неудивительно, что тут столько девчонок. — Именно, — соглашается Суён. — Уверен, источник был недостоверным.

***

С облегченным выдохом Чонгук бросает рюкзак на свою заправленную утром кровать и поднимает руки вверх, пытаясь тем самым немного размять мышцы. Нудные занятия так выматывают. В комнате слегка прохладно из-за приоткрытого окна — Хосок любит проветривать и делает это очень часто. Кровать соседа пуста и как-то наспех заправлена из-за чего одна сторона темного пледа почти лежит на полу. Может снова не слышал будильник или решил его намеренно игнорировать. Зато стол со стороны старшего убран просто идеально, чего не скажешь об раскинутых тетрадях Чонгука, которые он пытается убрать каждый вечер. Чон тянет окно вниз, полностью закрывая, но его слух успевает уловить разнообразие голосов, доносящихся с улицы. Только в этот момент Чонгук понимает, что ни разу за сегодняшний день ещё не услышал звуков дождя, а коридоры после занятий были практически пустыми. Слабое солнце все безуспешно пыталось пробиться сквозь тяжёлые тучи и дать немного тепла этому месту, но Чон настолько привык к мраку здесь, что даже этого не заметил. Недолго думая, он вытаскивает из своего шкафа кожаную куртку и идёт прочь из комнаты. Хочется подышать осенним воздухом. С этой погодой будто пришел апокалипсис, который оставил в живых лишь одного Чонгука, шагающего по коридорам. Но стоит открыть широкие двери, и парень видит, что огромная лужайка заполонена студентами и студентками. В это место вернулись бесконечные разговоры и фальшивый смех, что обычно можно услышать в обеденном зале. Чонгук спускается к ним, внимательно осматриваясь, и это ему позволяет понять, почему все неожиданно решили провести свое драгоценное время здесь. Чон видит на лужайке несколько ярко-неоновых фургонов, похожих на типичные фургоны с мороженым где-то на улицах Соединенных Штатов. К ним выстроились огромные очереди из студентов, но почти ничего не видно из-за их спин. Маневрирует между людьми, подходя ближе. Опавшие яркие листья шуршат под подошвой его кроссовок, а от этого запах осени становится лишь отчётливее. Чем ближе Чон подходит, тем чаще видит проходящих мимо студентов, которые держат в руках высокие стеклянные бокалы с какими-то напитками. Улыбки на их лицах впервые становятся менее фальшивыми, когда они кучкуются в компаниях, обсуждая происходящее и потягивая через широкие полосатые трубочки содержимое стаканов. Это так сильно напоминает молочные коктейли с щедрой порцией взбитых сливок сверху и с декорациями из печенья и посыпок в виде тёртого шоколада или разноцветных стружек. — Суён, подожди, — Чонгук тормозит проходящую мимо девушку, что удивлённо хлопает глазами, натыкаясь взглядом на парня. Её чёрное пальто достает до колен, но расстёгнуто, будто бы на улице недостаточно холодно, а в правой руке она держит бокал с розово-молочной жидкостью. — Ты напугал меня, — хмурится она в тот же момент, глядя на брюнета с упрёком. — Прости, я не хотел. Что это у тебя? — Чонгук кивает на бокал. — Молочный коктейль. Седжуну судя по всему снова стало скучно, — пожимает она обыденно плечами. — А кто это? — Не знаешь Седжуна? — удивляется Пак, приоткрывая губы, и когда Чонгук отрицательно качает головой, то до нее доходит, а складка между бровями разглаживается. — Постоянно забываю, что ты не учился с нами. Это парень со второго курса, он иногда устраивает подобное, когда ему скучно. В начале сентября устроил кино под открытым небом и те, кто пришли, смотрели «Сумерки» до утра. А недавно ему пригнали новую машину ночью, и он разбудил почти всех со стороны женского крыла. Сейчас вот коктейли. Никто даже не пытается уже понять, зачем он выбрасывает деньги на ветер таким способом. — А, про машину я вроде что-то слышал. Весело, — невесело хмыкает Чон и ещё раз смотрит в сторону фургонов, где очередь становится все меньше. — Все привыкли. — Безумие, — слабо улыбается Чонгук. — Ты привыкнешь тоже, — серьёзно говорит Суён и делает несколько шагов в сторону. — Я пойду. Чон кивает головой на прощание и остаётся смотреть девушке в след. Стук её каблуков о бетон растворяется в чужих разговорах. Чонгук не сможет привыкнуть к этому, как бы Суён не была в этом уверена. Внезапно появляется лёгкое покалывание на кончиках пальцев, плавно переходящее в покалывание по всему телу, и Чонгук словно магнитом поворачивает свою голову влево, сразу же встречаясь с карими глазами Чимина, что стоит в метрах двадцати от него в компании Тэхёна. Руки Пака как всегда находятся в карманах черных брюк, пока на плечи накинуто чёрное прямое пальто. Даже не моргает. Дуновение ветра остаётся незамеченным. «Чонгук тот, кого ищет Чимин» «И ты думаешь, что это я связан с Чимином?» Что-то внутри изменилось. Что-то не так, как было прежде. Отрывки разговоров начинают крутиться у Чонгука в голове бесконтрольно, он не может остановить это. Из раза в раз одни и те же отрывки. Одна и та же легенда. Одно и то же слово. Связь. Чона пробивает дрожь, а тревога поднимается из недр его души, сотрясая всю благоразумность. Дышать становится все тяжелее, а заложенный нос, кажется, вообще не позволяет кислороду поступить в организм. Все вокруг теряет краски. Чонгук сглатывает. За Паком скользит тень. И это последняя капля. Зрачки Чона двигаются вслед за тенью, следя за ее траекторией. Она беспокойно маневрирует между студентами, которые либо не видят либо не хотят это видеть. Ещё одна чуть дальше. Чонгук начинает ворочать головой, следя за обеими. Они не приближаются, но наводят страх. Сердцебиение учащается, когда третья проявляется прямо перед лицом: безликая, черная, пустая. Резкий смех рядом стоящих студентов бьёт по перепонкам, заставляя парня зажмуриться. — Чон, — Чонгук открывает глаза. Штиль. Резкий и внезапный. Дыхание приходит в норму, сердце перестает вырываться из груди, тревога уходит. Чонгук смотрит в глаза Чимина, стоящего напротив. Тени исчезают, краски возвращаются. — Пак, — еле выдавливает из себя и переводит дух. — Успокоился? — Чимин вскидывает бровь, следя за эмоциями на лице брюнета. — Будто бы это твоя заслуга, — язвит Чонгук, но когда видит серьезное лицо напротив, то обречённо выдыхает. — Видимо и правда твоя. Значит, я всё-таки связан с тобой? Простой кивок. — Много знаешь об этом? — спрашивает Чимин. — Ничего. Точнее, мне рассказали легенду, но я не думаю, что хоть что-то понял. Чимин непривычно другой. Такое чувство, будто бы он устал истреблять всех льдом. Поэтому он просто безэмоциональный. Устало вздыхает, трёт глаза. — Объясни хотя бы ты, что происходит со мной, — тихо просит Чонгук, становясь таким же непривычным для Чимина. — Хорошо, — соглашается Пак. — Но тебе не понравится. Чонгук почему-то тоже так думает.

***

Комната Чимина и Тэхёна кардинально отличается своей атмосферой от комнаты, в которой живут Хосок и Чонгук. Здесь больше пространства, несмотря на темные стены и потолок, а размер кроватей заставляет Чонгука молча завидовать. Стеклянный столик у стены, противоположной кроватям, стоит здесь практически пустой, все, что есть на нем: пачка сигарет и зажигалка. Идеальная чистота немного пугает. Ничего нет даже на прикроватных тумбочках. Они вообще ночуют в этой комнате? Чон внимательно оглядывается, пока ему позволяют это сделать лучи закатного солнца. С наступлением темноты Пак скорее всего задвинет эти шторы цвета шоколада, и ничего не будет видно. Медленно двигаясь к центру комнаты, Чон чуть было не наступает кроссовками на круглый бежевый ворсистый ковер посреди комнаты, успевает вовремя отступить немного в сторону, задев плечом наблюдающего за ним Чимина. — Ты вампир? — вдруг спрашивает Чонгук, поворачиваясь к парню. Чимин ловит чужой взгляд. — А похож? — Похож. — Чем? — Пак склоняет голову вбок, продолжая их зрительный контакт. Внешностью и холодом. Это то, что скользит постоянно в мыслях у Чонгука. Если верить тому популярному фильму про нечисть — вампиры обладают нереальной красотой. И Чону хочется сказать, что это не так, что внешность Пака — это ничего особенного, но самого себя обмануть не получается. Красивых людей в этом месте достаточно, это правда, но Чимин обладает чем-то ещё. Это Чонгук подметил ещё во вторую их встречу в коридоре. А холод…это будто бы часть Чимина. Если бы Чона спросили, какой человек у него ассоциируется со льдом и снегом, то ответ был бы очевиден. — Сторонишься людей. Никогда не видел, чтобы ты говорил с кем-то, кроме своих четырех друзей, — говорит он вместо этого. — Я же говорю сейчас с тобой, — ровным тоном произносит Пак. — Может ты собираешься выпить мою кровь, — Чонгук вскидывает бровь. — Не уверен, что она вкусная. Чимин пожимает плечами и делает два резких шага к Чонгуку. Младший поначалу хочет отскочить, чтобы не разделять один кислород, но после будто понимает, что именно хочет Пак. Только должен ли Чонгук это делать? Чимин во всем черном, эмоции в его глазах как обычно сложно прочитать, но Чонгук решается. Неспеша поднимает руку и мягко кладет свою ладонь на чужую грудь в области сердца. По руке проходит еле заметное покалывание, но что более важно — под ладонью ощущается биение сердца и тепло чужого тела. Чимин даже не вздрагивает, сощурив глаза смотрит на Чона, и усмехается тому, что тот всё-таки решил проверить свою теорию. — Слишком живой для вампира, да? — издевается над парнем. Чонгук чувствует облегчение. По крайней мере, его не съедят. Скрип открывающейся двери звучит одновременно с глубоким голосом Тэхёна: — Воу, какого черта? Чонгук и Чимин оборачиваются в его сторону, замечая потерявших дар речи Юнги, Хосока и Ыну. Немедля Чон убирает свою руку с чужой груди, а уже через пару секунд звучит голос Чимина: — Играем в «угадай, кто я». Чон проигрывает. — Ответ «мудак», — Ыну вырывается вперёд, проходя в комнату и нагло ухмыляясь Чимину, который закатывает глаза, а после с неприязнью смотрит за тем, как Ча садится на край кровати Пака. — А его обязательно было звать? — недовольно спрашивает у Тэхёна и следит за тем, как друг также садится на свою кровать. — Все вопросы к Мину, — защищается он. И теперь все переводят взгляд на Юнги, что закрывает дверь. — Может быть просто скажешь, зачем меня разбудили? — устало выдыхает он. — Много спать вредно, — хмыкает Ыну. Юнги хмурится. — Зачем его позвали? — Ты сам меня позвал. Боже. Чимин снова оказался в цирке. — Где Намджун и Джин? — спрашивает он. — Они уехали в обед в Сеул. Чонгук молча наблюдает за чужими разговорами и уже сомневается в том, что узнает какие-то ответы. Кажется, никто не хочет их давать. — Просто скажи уже, что ты связан с Чонгуком, — Хосок опирается плечом о стену. Его ровный голос отвлекает всех от пустых разговоров. — Что? Ты уверен? — Юнги в один миг становится серьезным, оборачиваясь на друга. Чонгук тоже переводит свой взгляд на Чимина, который в подтверждение слов кивает. — Может у Чона есть затерянная сестра? — спрашивает Тэхён. — Нет. — С одной стороны это хорошо. Ей пришлось бы несладко, будь она похожей на тебя. Чон закатывает глаза. — Уверен, — отвечает на вопрос Юнги Чимин, недолго думает и смотрит на Чонгука, скрывая каплю надежды на то, что тот даст отрицательный ответ. — А ты? Чон приоткрывает рот, чтобы ответить, но решает ещё раз сконцентрироваться на том, что чувствует. Все видят, как парень прикрывает свои глаза, пытаясь прощупать ту ниточку, которая связывает Чона и Пака. В сознании темно. С чего Чонгук взял, что выдумки могут быть правдой? Может это не больше, чем самовнушение? Сердце размеренно стучит в груди, а тишина, повисшая в комнате, ещё больше успокаивает. В мыслях пустота. И только запах Шанель пробирается сквозь ноздри внутрь, насыщая собой каждую клеточку тела. Вместо пустоты Чонгук видит небольшую полосу света, сердце ускоряет ритм, кончики пальцев начинает колоть. Вместо пустоты Чимин. Появляется ощущение холода и небольшой тревоги. Но это не принадлежит Чону. Чонгук открывает глаза, оборачиваясь к Паку, который внимательно следит за каждым его движением, догадываясь, что Чон смог прочувствовать его эмоции. — Я тоже. Вместо тревоги внутри Чона разливается разочарование, снова ему не принадлежащее. Это эмоции Чимина. Не яркие, но ощутимые. Значит, они могут чувствовать друг друга на уровне эмоций? Поэтому Пак подошёл сегодня на университетском дворе? Потому что почувствовал паническое состояние Чонгука? Они обрывают зрительный контакт друг с другом. — Я ничего об этом не знаю, — спустя время говорит Чонгук снова. — Никто не рассказывал тебе? — спрашивает Юнги, получая отрицательный ответ. Ыну пихает язык в щеку, думая над всей ситуацией, как случайно ловит пронзительный взгляд Чимина. Пак смотрит так, словно что-то не даёт ему покоя. — Очень хочешь спросить, но гордость не позволяет? — растягивает губы в улыбке Ча. Их ненависть с Чимином на абсолютно ином уровне. — Ты ведь знал Чона до его появления здесь. — И что? — выгибает бровь. — Ты знал, что Чон Сынвон в своё время получил силу. Ты знал, кто его внук. И ты молчал все это время, — голос Чимина спокойный, он стоит в расслабленной позе, но напряжения от этого меньше не становится. Юнги и Хосок поворачиваются в сторону Ыну. — А что мне нужно было сказать? — Ча напрягается, простреливая Пака взглядом. — Факт того, что он внук президента, который когда-то также получил силу, что-то меняет? Это как-то объясняет то, почему вы оба парни? — Если бы у тебя было больше мозгов, то ты бы мог понять раньше всех, что что-то не так. — Если бы твой дальний-дальний родственничек не был бы достаточно глупым, чтобы заключить сделку с магом, то никому из нас не пришлось бы об этом париться, Пак. Я в твою стаю верных псов не вступал, и мне абсолютно плевать, что с тобой будет в итоге. Я сижу здесь только из-за Чонгука. — Я, кстати, тоже, — пожимает плечами Хосок. Пак сжимает губы, убивая Ыну взглядом. Чонгук даже не знает, что сказать. Юнги и Тэхён молча переглядываются. — В общем, ты внук Чон Сынвона, и он тебе ничего не рассказал о проклятии, — спустя время заполняет Юнги тишину своим голосом, обращаясь к Чонгуку. Чон кивает. — Есть причина, по которой он хотел это скрыть? — подключается Тэхён. Чимин отводит взгляд от Ыну, и не желая находиться так близко к нему, двигается ближе к окну, чтобы опереться о подоконник. — У него всегда на всё есть причины, — отвечает Тэхёну Чонгук и вздыхает. — Твоя мама тоже получила силу, когда сражалась с моим отцом, — подаёт голос Чимин, но в сторону Чона не смотрит, думает о своем. — Почему тогда она не рассказала? — Хосок сползает по стене вниз, садясь на корточки. Кажется, это надолго. Мама. Желудок Чонгука скручивается в узел от одного этого слова. — Сражалась? — он медленно поворачивается к Паку, и тот сразу поднимает свой взгляд на парня. Это правда работает как магнит. Они сами не успевают понять, как быстро их глаза находят друг друга. Чимин кивает, прислушиваясь к внутренним эмоциям. Не своим. Внутри расползается тоска. Слишком неприятно. Почему Чонгук ощущает это в данный момент? Паку хочется скрыться от этих чувств, выкинуть их из своего тела, он скрещивает руки на груди, надеясь, что это поможет их задушить. — Тебе же рассказали легенду? — В общих чертах, — первым говорит Хосок. По одному взгляду на Пака Чонгук понимает, что слишком много своих эмоций выпустил в этот открытый доступ. Он успокаивается, немного оборачиваясь на Хосока: — Вы ничего не сказали про силу, которую каждый получил. — Тьму и Свет, — без промедления отвечает Чимин. — Тьма — то, что получает победитель. С её помощью можно получить все, что захочешь. Деньги, власть, известность. Проигравший получает Свет. Билет в спокойную и скучную жизнь. — Есть ещё нейтральная сила, — помогает Юнги, поправляя волосы. — Это что-то среднее между Тьмой и Светом. Её получили те, кто участвовал в призыве герцогини и наблюдал за испытанием, остальные шесть человек. Эта сила тоже передается по наследству, но наносит меньше вреда. Чон моргает, осматривая всех в комнате. — У кого-то из вас есть сила? Хосок поднимает взгляд к потолку: — У всех нас. И это тот, который устроил скандал из-за того, что Чонгук не рассказал, что его дед — президент страны. — Ещё Намджун и брат Тэхёна, — говорит Пак. — У нас с тобой тоже нейтральная сила до испытания. Потом мы получим Тьму или Свет. — Ладно. По такой логике выходит, что Дон твой предок, а девушка- — Её зовут Хёна, — кивает Чимин. — Чон Хёна. Она твой предок и получила Тьму. Никогда ранее Чонгук не слышал этого имени из уст деда. — Допустим. Но у меня нет никакой силы. Чимин действительно хотел бы, чтобы это было правдой. — Ошибаешься, Чон. Вспомни, когда тебе стало плохо в коридоре. Ты что-то видел? — Тени. — А сегодня во дворе? — склоняет голову Чимин. Остальные молча слушают, пытаясь не упустить никаких деталей. — Тени, — настороженно отвечает Чонгук. — Даже той ночью, когда ты чуть не утонул в озере, ты тоже их видел? Воспоминания возвращаются в каждый из моментов, пролетая в сознании. — Да. Что ты хочешь этим сказать? — Всего лишь то, что это все сделал ты. Те тени были результатом твоей силы. Ты сам не осознавал это. Ах. — Как я мог это сделать, если даже не знал о том, что подобные силы существуют? — Если ты не пользовался силой всё это время, то она могла просто проснуться в тебе здесь. Ты был окружён нами, это тоже могло спровоцировать её выход, — Юнги договаривает вместо Чимина. Значит все то, что происходило с Чонгуком все то время в чудовищном замке — это результат его собственной силы. Чимин тяжело вздыхает, привлекая внимание к себе. Эти эмоции Чонгука душат его. Оседают внутри. Пак не был готов чувствовать другого человека. И это стало понятно только сейчас. В глазах Чона пустота: он понять не может, когда все вышло за рамки разумного. Чимин знал обо всем с самого детства, это его часть. И сам Пак не понимает, что делать дальше. Чонгук его противник. Никак не друг. И чувствовать Чонгука — сущее наказание. — Окей, это слишком тяжело осознать, — сдается Чон и проводит ладонями по своему лицу. Шокирован. Обесточен. — У Сынвона Тьма? Вопрос внезапный, наверное, не требующий ответа. Но Хосок все равно молча кивает. Иначе и быть не могло. Богатство, известность, власть — смысл его жизни. — Испытание будет через три месяца. Чимин подходит к стеклянному столику, обходя Чонгука, берет пачку сигарет и зажигалку, потому что чувствует, что ему нужна перезарядка. Это все забирает слишком много энергии. Сумерки за окном говорят, что прошло уже несколько часов с тех пор, как они тут собрались, а шторы шоколадного цвета в этот раз задвигает поднявшийся Тэхён. Все оживают, словно разговор на сегодня окончен. Так и есть. Всем нужно подумать. Хосок и Ыну выходят первыми, говоря, что будут ждать в коридоре, а Юнги отходит в ванную, оставляя Чона наедине с Кимом и Чимином. — Что мне делать с этой силой? — самый важный вопрос. Пак останавливается рядом, пожимает плечами и прожигает бесцветным взглядом, который потихоньку снова покрывается коркой льда. — Научиться ее контролировать. — Огромное спасибо за совет, — фыркает Чонгук и закатывает глаза. — Других у меня нет. На этом доброта Чимина очевидно закончилась. — Я могу не участвовать во всем этом? — Можешь, — ухмыляется Пак, и открывает пачку сигарет, вытаскивая оттуда одну. — Но тогда ты умрёшь.