Грань

Дорогие иномарки продолжают останавливаться около высокого одноэтажного белого здания, занимающего огромную территорию. Высокие колонны у входа будто бы не дают сооружению пасть, делая его более величественным, а плотные кремовые занавески на широких окнах не позволяют зевакам, слоняющимся по другой стороне улицы, что-либо увидеть. Гостей почтенно встречают организаторы, как только те выходят из своих автомобилей, и провожают до входа, увлекая прибывших бессмысленными разговорами на какое-то время, пока те не попадут внутрь, встретившись с остальным высшим политическим обществом. Изнутри помещение выглядит еще просторнее, чем снаружи. Светлые и благородные оттенки интерьера визуально увеличивают его, не отвлекая яркими цветами. С потолка свисает огромная люстра в несколько ярусов, украшенных кристаллами Сваровски, и несколько особо впечатлительных гостей останавливаются, чтобы её сфотографировать. В напольных вазах у стен стоят свежие букеты цветов, а высокие круглые столы расставлены по всему периметру длинного зала. Раз в пару минут мимо столов обязательно пробегают официанты, предлагая изысканные закуски и алкоголь. Люди натянуто улыбаются, будто рады видеть друг друга, а те, кто, возможно, и правда рад, не замолкают в течении всего вечера. Некоторые же налаживают связи, работая на собственное благополучие. — Трудно представить достойного кандидата в президенты, Вы уже столько сделали для страны, что никто не сможет справиться с управлением также хорошо, Ваше превосходительство. Братья Ким переглядываются, когда фраза вылетает из уст матери, и ощущают подкатывающий рвотный позыв, поэтому сразу пытаются запить его шампанским, которое приятно шипит в высоких бокалах. Ким Сана сегодня старается изо всех сил подольше задержать Чон Сынвона своими разговорами, в чем ей помогает муж. Сам президент не выглядит особо разочарованным компанией и почти не придает значения раздраженному взгляду их младшего сына, которому этот вечер наскучил. Тэхен заканчивает одним глотком свой первый бокал шампанского, но от второго его останавливает рука Сокджина. В отличии от брата он более спокоен и серьезен, чем слегка бесит младшего. Тэхену ничего не остается, кроме как смотреть по сторонам, разглядывая пришедших гостей. Он находит Намджуна, выглядящего довольно презентабельно в дизайнерском костюме, подчеркивающем его крепкое телосложение. Рядом стоит его отец, не отстающий ни в мышцах, ни в презентабельности. Эти двое буквально на одно лицо. — У меня встреча в Пусане в эту среду, — Джисон быстро печатает что-то на телефоне, затем откладывает его на стол и поворачивается к сыну. — Я прослежу за работой на складе, — читает Намджун мысли отца, и тот благодарно кивает. — Вы разобрались с происходящим? — интересуется старший. Намджуну не нужно много думать, чтобы понять, что Джисон хочет знать о ситуации с Чонгуком. — Пока что нет, мы пытаемся. Что-то точно не так во всем этом. Отец кивает в согласии, а после снова тянется к телефону. Намджун расправляет плечи, слегка их разминая, и оглядывается в сторону Ыну, стоящего посреди зала со своей матерью, что вальяжно держит бокал шампанского в своей руке. На ней нежно-голубое платье до колен, а сверху белый накинутый пиджак. Она выглядит изящно. — Тебе давно пора задуматься о будущем. Ча поджимает губы. — Учебы в университете, видимо, недостаточно? Женщина недовольно смотрит на сына, как будто он снова ее разочаровал. — Я говорю о создании семьи. Парень чуть не давится тарталеткой, которую успел схватить с подноса официанта. Широко распахнутые глаза смотрят на мать, которая всем видом подтверждает всю серьезность слов. — Семьи? Мне девятнадцать, о чем ты вообще? — Тебе пора взрослеть. Удачный союз сыграет тебе только на руку. — Я не собираюсь жениться в ближайшие семь лет, забудь, — Джию закатывает глаза. — Какая ерунда. Там стоит дочь министра иностранных дел, поговори с ней, — женщина кивает в сторону, где за соседним столиком стоит молодая девушка с темными собранными в прическу волосами. Как только та замечает чужой взгляд на себе, она кланяется и смущенно улыбается. Ыну кланяется в ответ, чтобы быть вежливым, а когда хочет ясно дать матери понять, что заводить отношения ради выгоды не намерен, то вдруг обнаруживает, что Джию успела скрыться из поля зрения, оставляя его с этой проблемой. Он может не подходить. Но когда девушка продолжает смотреть на парня, то Ча не остается никакого выбора. Медленно останавливается у ее стола. Наверное, ей не очень комфортно находиться здесь в одиночестве. — Добрый вечер. Мое имя Ча Ыну, не против, если я присоединюсь? Девушка обаятельно улыбается, поправляя передние пряди, выпавшие из прически. — Конечно. Меня зовут Пак Саран. На лице Ыну появляется слабая улыбка, но в его душе скребутся кошки. — Саран? Прямо как «любовь». Очень красиво. — Спасибо. Мои родители посчитали, что это имя больше всего мне подходит. Отец был очень рад появлению дочери. Саран не прекращает улыбаться, и она кажется очень милой, настолько, что парни должны дарить ей цветы каждый день, потому что и дня не могут прожить без ее улыбки. Но Ыну переступает через себя, находясь рядом с ней, давит свое нежелание общаться. Не потому, что она какая-то не такая. Дочь министра иностранных дел достаточно красива, у нее мягкие черты лица, немного пухлые щечки и большие глаза. Но одна брюнетка уже его околдовала. И эта брюнетка — все, о чем может думать Ыну, когда смотрит на Саран. Тем не менее, Ча продолжает разговор, не обращая внимания на флирт со стороны собеседницы, и незаметно поглядывает за ее спину, убеждаясь, что Чон Сынвон все еще находится в зоне видимости.

***      

Синий Range Rover Sport, принадлежащий Юнги, тормозит недалеко от здания, в котором обычно устраивают светские вечера. Как только Мин отключает фары, Хосок отстегивает свой ремень безопасности и поворачивается к Чимину и Чонгуку, которые сидят как можно дальше друг от друга на задних сидениях. — Следите за телефонами, — те никак не реагируют, и Хосок выходит из машины, стараясь не сильно хлопнуть дверью. — Я осмотрюсь, — вслед за ним кидает Юнги и тоже покидает машину, оставляя Чонгука и Чимина. Напряжение в воздухе за всю поездку никуда не испарилось, и они оба чувствуют это. Пак все еще понятия не имеет, зачем согласился помогать. А Чонгук пытается оправдать свою мысль попросить помощи у Чимина. — В костюме ты больше похож на внука президента, — глубокий голос Чимина действует отрезвляюще, вытягивая Чона из раздумий. Он оборачивается к Паку, покрываясь дрожью из-за того, что их глаза столкнулись в темноте. Возможно, Чонгук никак не привыкнет к этой стороне их связи. — Терпеть их не могу, — говорит о костюмах. Они всегда сковывают его движения. Но Чимин постоянно в костюмах, и, кажется, ощущает себя достаточно комфортно. — Что ты попросишь за помощь? — Еще не придумал, но легко ты не отделаешься. — Я предполагал. Они отворачиваются, замолкая на долгие две минуты. Чонгук высматривает здание, в котором сейчас проходит мероприятие. Несколько работников службы безопасности неподвижно стоят у главного входа, внимательно наблюдая за тем, чтобы все было в порядке. Где-то еще должны быть охранники, но на остальной территории слишком темно из-за недостатка фонарей, поэтому их сложно увидеть. — Почему твой дед не заявляет прессе о том, что у него есть внук? Никто ничего не знает о его семье, — вопрос Чимина неожиданный, но ему правда интересна мотивация Чон Сынвона. — Эм… — пытается найти ответ Чонгук, откидывая голову назад на сидение, как это сделал Пак. — С одной стороны, мне так проще живется. С другой, наверное, он боится, что я что-нибудь вытворю, что отразится на его авторитете. Ну знаешь…может снова заеду по лицу какому-нибудь богатенькому придурку, а об этом узнает вся страна. Чимин недобро косится на Чонгука. — Я бы не называл богатеньким придурком того, кто сидит с тобой в одной машине. — Это сказал не я, — легкая усмешка все-таки касается губ Чона. Он проверяет время на телефоне, пока Чимин внимательно смотрит на парня секунд десять, а после переводит взгляд на свои руки. Сражается с мыслями в голове, но в итоге аккуратно снимает одно из колец, уже знакомое Чону. — Держи. Чонгук недоверчиво подсвечивает телефоном ладонь Пака, на которой лежит массивное кольцо с камнем. — Я не выйду за тебя даже если мне заплатят. — Хочется отрезать тебе язык. Просто надень. Чон забирает украшение, внимательно рассматривая. — Зачем оно? — Оно сдержит твои силы, если они появятся не в лучший момент. Не хватало еще заголовков о демонах в газете. Было бы забавно, думает Чонгук. — А ты? — Что я? — Как ты сдержишь свои силы? — Я умею их контролировать, справлюсь без него. Пак уже знает, какой вопрос будет следующим. — А как этому научиться? — парень аккуратно надевает кольцо на средний палец, но не чувствует ничего необычного. Наверное, именно поэтому Чимин надевал кольцо на Чона ранее. — Практика. Или эта безделушка, — имеет в виду украшение. — Лунный камень сдерживает силу тех, у кого она есть, или уберегает от нее тех, у кого ее нет. Так раздражает, что ты ничего не знаешь. — Меня это раздражает в разы больше, — слова Чонгука заставляют Пака приоткрыть свои глаза. Молчание между ними снова приносит напряжение, и Чон чувствует, что сказал еще не все. — Я не хочу быть частью этого. Фраза, сказанная шепотом, громче крика. — Я знаю, — также тихо говорит Пак, эмоции Чонгука снова проходят через него. К этому придется привыкнуть. — Я уже говорил, ты либо участвуешь, либо умираешь. Это так работает. Такой случай уже был когда-то, отец рассказывал мне. — Почему тогда проклятие продолжилось? Оно должно передаваться по наследству… Вздох Чимина уже говорит сам за себя. Все не может быть так просто. — Именно. Если ты умрешь, то проклятие перейдет твоему ближайшему родственнику. Все взаимосвязано и продумано. И учитывая, что ты мой противник, было бы проще не посвящать тебя во все эти детали. — Но посвящаешь. — Это было бы нечестно. Так Чон Чонгук узнает, что Чимин, оказывается, честный.

***

— Почему мне звонишь именно ты? — неприязнь в голосе Тэхена просто услада для ушей Хосока. Выводить его из себя всегда было самым интересным занятием. Чон стоит, облокотившись о дерево, его желудок урчит, потому что он снова хочет есть, и ему бы лечь спать пораньше, раз его график сна давно сложно назвать графиком. — Чтобы скрасить твой вечер, прелесть. Тэхен закатывает глаза, хоть Чон этого и не видит. Он чуть было не врезается в какую-то морщинистую даму с розовой сумочкой и сразу извиняюще кланяется, обаятельно ей улыбаясь. Ему сходит все с рук. Оглядываясь по сторонам, он пытается вспомнить, в какую сторону должен идти, и вскоре замечает небольшой коридорчик у одной из стен, где стоят вазы с цветами. Идет прямо туда. — Ты его наоборот портишь. — Значит, наслаждаешься нахождением на жутко скучном вечере, где куча стариков? — Именно, — Тэхен заворачивает в этот коридорчик, сразу замечая неприметную дверь черного хода. Ким поворачивает ручку, но ничего не происходит. А это уже проблема. — Черный ход закрыт. — Уверен? — напрягается Чон. Тэхен пробует еще раз, но дверь не поддается. — Да. — Значит, прямой путь через главную дверь? Тэхен разворачивается обратно, бегая глазами по помещению, где куча народа. — Не совсем, в подобных местах, куда приезжают важные шишки, всегда есть еще один выход, кроме запасного, чтобы в случае чего президент и тому подобные могли выйти, не путаясь с другими. Ким предполагает, что знает такое место. Его шаги становятся шире, мельком он находит взглядом президента, который по-прежнему общается с его матерью, и теперь он даже благодарит ее за желание подлизать ему задницу. Заворачивает в еще один коридор, где есть туалеты, идет прямо по нему, пока не видит еще один поворот налево. Аккуратно останавливается, выглядывая из-за угла. Как он и думал. — Нашел. Тут два шкафа приглядывают за ним, — одна мысль о том, что он собирается сейчас делать выворачивает его, но он все-таки заворачивает в поле зрения охранников. — Да, малышка, я ужасно соскучился. Вечер просто отстой. Хосок моргает. — Что ты… — Хочу поскорее увидеть тебя, сладкая… Тэхен точно сошел с ума. — Ты что говор… «Боже, тугодум» Ким останавливается около двух крупных охранников, начиная улыбаться им так, словно они давние друзья, но те на улыбку не реагируют, оставаясь серьезными. — Прощу прощения, могу я выйти тут? Хочу немного поболтать со своей принцессой, а там слишком шумно. — Выходите через главный. Этот вход закрыт. «Очевидно, что раз вы стоите тут, то это немного не правда» — Понял, — легко соглашается Тэхен, разворачиваясь назад. Они нашли вход. И его месторасположение максимально выигрышное, все должно пройти еще проще, чем они предполагали. — Детка, ты скоро? Принцесса скучает по тебе, — издевательский голос Хосока напоминает о том, что он вообще-то еще на линии. И Ким убеждается в том, что он уже на приличном расстоянии от охраны, чтобы прошептать: — Заткнись, — он снова попадает в основной зал, останавливаясь у стены. — Тут двое изнутри. Это не проблема, я смогу их отключить. — Еще два снаружи с другой стороны двери, — Намджун появляется слишком внезапно. — Как ты узнал? Тот только лишь кивает на молодого охранника около противоположной стены. Он держится рукой за голову, будто она трещит по швам, и часто моргает, будто пытаясь понять, что произошло. Намджун использовал силы. — Короче, вам нужно разобраться с теми, что снаружи. Эта дверь должна находиться где-то справа, если представить главный вход, — Ким пытается проектировать здание у себя в голове, чтобы объяснить, какую именно дверь имеет в виду. — Она одна там. Вы поймете. Скажите мне, когда будете готовы. — Понял, — Хосок кивает и сбрасывает вызов, как раз в этот момент подходит Юнги. Они оба смотрят на здание, анализируя, где находятся и куда им идти. Им ближе та сторона здания, что находится справа от главного входа. То есть они буквально совсем близко. — Два у главного входа, еще по два на углах с той же стороны. С задней части дома вряд ли кто-то будет. — Еще два у нужной двери. — Есть смысл отключить только четверых, — кивает самому себе Мин. — Двух на этом углу и двух у самой двери. — Думаю да. Звуки входящих сообщений приходят в одну секунду, и они сразу проверяют их. — Это Ыну. Сигнал. Президент двинулся с места. — Кто-то должен остаться здесь, чтобы наблюдать. Хлопок дверью привлекает внимание парней. Чимин и Чонгук поспешно идут к ним, тоже получив нужный сигнал. Хосок уже собирается сорваться вместе с Чонгуком, как Чимин слишком твердо говорит: — Возьмите на себя тех, что за углом, и оставайтесь здесь. Я разберусь с остальными. Чонгук резко оборачивается к Паку. До этого Хосок уже согласился быть тем, кто пойдет с Чоном, если ему нужно будет подкрепление, но какого черта делает Чимин. Такой поворот событий немного всех стопорит, но очередное сообщение от Тэхена напоминает о том, что времени практически не осталось. — Он идет в сторону туалетов, — зачитывает вслух Мин. Все складывается слишком идеально. — Идем, — Чимин хватает отвлекшегося Чона за запястье, заставляя быстро сдвинуться с места, и как только тот начинает поспешно идти за ним, концентрируясь на задаче, сразу же отпускает. Впереди широкий газон, который им надо пройти прежде, чем оказаться у двери. Юнги как можно быстрее отключает тех двоих, что стоят за углом, чтобы те не заметили, как Чонгук и Чимин обходят здание. Запах Шанель на прохладном воздухе начинает играть как-то по-другому, вкупе с осенней листвой. Походка Пака уверенная, какая-то слишком властная. Он идет прямиком к цели, и когда они уже почти ее достигают, Чон понимает, что два человека, отвечающие за безопасность, хаотично крутят головами из стороны в стороны, будто они совсем потеряны. — Я их ослепил на время. Они не увидят, что мы пришли, — не оборачиваясь отвечает на немой вопрос Чонгука, и Чон сглатывает. Черт. А вот это пугающе. Они останавливаются недалеко от них, и Чонгук убеждается в том, что они ни черта не видят, иначе давно бы спросили, кто они такие. — Я думал это охрана моего деда, но это обычная охрана из полиции. На них нет качественных костюмов и обуви, что отличает одних от других. Чимин со скучающим видом смотрит на двух мужчин, не особо задумывается, лениво взмахивает одной рукой вверх, из-за чего мужчины поднимаются в воздух, но не успевают они и крикнуть от испуга, как одним движением глаз Пак сначала сталкивает их друг с другом, а затем отбрасывает в сторону задней части здания, где никого не оказывается. Мужчины отключаются от удара и твердого падения. Чонгук забывает как говорить, ошарашенно прожигая Пака взглядом, который тот чувствует очень ярко. Но им приходится отложить обдумывание этой ситуации на потом, потому что времени нет. Чон выходит из ступора и подбегает к двери, но его руку поспешно накрывает теплая ладонь Чимина, который оказывается слишком близко, останавливая его. — Подожди. Через пару секунд дверь открывает Тэхен изнутри. — Быстрее. Чонгук немедленно заходит, чуть не спотыкаясь о тело охранника, которого отключил Ким. Второго он находит глазами у другой стены. Эта пятерка теперь невероятно пугает. Шаги нескольких человек говорят о том, что Чон Сынвон уже здесь, и в этот момент Чонгук двигается с места, быстрее заходя за угол, чтобы встретиться лицом к лицу с опекуном, но как только младший оказывается в поле зрения, он сталкивается с направленными на него дулами пистолетов. — Господин, президент, спасите меня от подобной смерти, — расцветает усмешка на губах Чонгука, как только он видит ошарашенное лицо Чон Сынвона, однако тот очень быстро вновь возвращает себе спокойствие. Два его телохранителя, наконец, узнают Чонгука, но оружие не опускают, ожидая приказа. — Отставить. Что ты здесь делаешь? Сынвон делает несколько шагов вперед, останавливаясь напротив внука. Поседевшие волосы президента лежат так аккуратно, словно ежедневно мужчина проводит по три часа в салоне. Его тяжелая аура заполняет помещение, надавливая на Чонгука, но тот так хорошо знаком со всеми этими приемами, что у него автоматически включается защита. Упертость, холод, неповиновение — только рядом с дедом все это начинает работать на полную. — Я уже говорил. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине, — Чон выглядывает из-за чужого плеча, чтобы посмотреть на телохранителей. — Это не могло подождать? — Ни в коем случае. Сынвон недовольно вздыхает. — Позволь я сначала сделаю то, зачем пришел, а потом поговорю с тобой. — Благодарю, Ваше превосходительство. Чонгук уступает дорогу опекуну, и когда тот скрывается за дверьми туалета, Чон, наконец, может на пару секунд прочувствовать тот ужас, что творится в голове. А в голове лишь картина того, как Пак Чимин одним лишь взглядом вырубает людей. Чон берет себя в руки, возвращая свою невозмутимость, напоминает себе, что обдумает все позже, и в этот момент Сынвон выходит из уборной. — Оставайтесь здесь, — приказывает он мужчинам. — Я буду на улице. Те кланяются в ответ, ясно понимая задачу: никого не пропускать. Сынвон и Чонгук вместе заворачивают в темный коридор, где их встречает Тэхен, облокотившийся об стену, и два тела в отключке. Стоит Киму заметить Чонов, он нехотя кланяется президенту, и Чон Сынвон лишь больше убеждается, что этот ребенок его совершенно не переносит. Президент выходит на улицу, никак не комментируя увиденное. Чонгук, как только оказывается снаружи, сразу же оглядывается по сторонам в поисках Чимина, но не находит ни его, ни охранников. Только они вдвоем на широкой лужайке. — Почему ты мне ничего не рассказал? — Чонгук не ждет, когда ему дадут разрешение, чтобы говорить. Нападает сразу, как они останавливаются около двери. Сынвон потирает подбородок. — Надо же, это заняло больше времени, чем я думал — Почему не рассказал? — стоит на своем парень. — Исполнял мечту твоей матери — позволял тебе оставаться посредственностью так долго, как только мог. Он не ждал такого ответа. — Мама хотела скрыть от меня это? — Она думала, что проклятие обойдет тебя стороной, будто бы это возможно, — раздражение в голосе деда нечем скрыть. — Значит она думала, что у меня не будет никаких сил? — Надеялась. В какой-то момент я уже сам начал сомневаться, твоя сила не просыпалась слишком долго, так что, раз ты здесь, то, видимо, она, наконец, появилась? — получает легкий кивок от внука и продолжает. — Твоя мать не осознавала, что будет хуже, если она все скроет. У Ёнми были розовые очки, сначала выбрала Свет вместо Тьмы, затем вышла замуж за этого простолюдина. И где она теперь? Сердце сжимается, принося боль. Слова Сынвона всегда были остры и безжалостны. — Она вышла за человека, которого любила, — твердо поправляет Чонгук. Сынвон всю жизнь ненавидел отца Чонгука за то, что он был из обычной семьи. — Называй это как хочешь. Надеюсь, что ты достаточно умен, чтобы не пойти по стопам матери. — А по чьим стопам мне предлагаешь идти? По твоим? Выбрать Тьму и проложить с помощью нее путь на пьедестал? Ты так стал президентом, да? — Ты можешь презирать меня и боготворить свою мать, но ничего хорошего Свет ей не принес. Чонгук, ты просто должен понять, что тебя растопчут, если будешь делать по-своему. Я хочу сделать тебя сильным, а ты продолжаешь упираться. — Я не хочу быть тобой, — горько улыбается парень. — Не становись. Просто заполучи Тьму и делай дальше, что твоей душе угодно. Не гонись за Светом, как твоя мать. Пак и глазом не моргнет, чтобы отобрать у тебя все. Слова отбиваются в сознании. — Что? Ты знаешь о Паке? — Я догадался, но все еще не понимаю, почему вы связаны. Может герцогиня решила изменить правила игры. Этот ответ Чонгук видимо не получит. — Ты знаешь, как мне отказаться от участия? — надежда. — Никак. Он знал, что услышит это, но все равно боялся. Чонгук проводит рукой по лицу и запускает ладонь в волосы, несильно сжимая их. — Какой во всем этом смысл? Никаких ответов! — Вини во всем свою мать. Она не подготовила тебя к этому, а теперь ты слишком слаб. Если бы не я, ты бы так и остался бесхарактерным. Чонгук приходит в ярость, делая шаг вперед. — Хочешь сказать, что ты меня воспитал? Ты?! Дал мне больше, чем дали мне любящие родители? Если бы они не разбились в авиакатастрофе, я бы никогда не приехал в твой дом! Самообладание исчезает, ярость поднимается из недр души, и если бы не кольцо Пака, Чонгук бы точно не справился с силой. — Но ты в моем доме. И без меня ты никто. Верно? Президент сохраняет спокойствие, давит своим взглядом. — Ненавидь меня, но выбирай Тьму, Чонгук. С этими словами президент оставляет Чона одного, заходя обратно в помещение. Сердце Чонгука продолжает бешено стучать от злости и боли, что принесли слова деда. Он бесчеловечен. Поднявшийся прохладный ветер посылает по коже сотню мурашек, на которые он даже не обращает внимания. Минута за минутой он пытается прийти в себя, но этот разговор выпотрошил всю душу. Мама хотела его защитить. Чонгук поднимает глаза к небу, на котором не видно звезд. Он скучает по прежним временам. Он скучает по родителям. Он скучает по времени, когда никто не требовал от него быть сильным. Шелест травы заставляет опустить голову. Пак останавливается рядом. — Ты закончил? Только этого не хватало. — Ты все это время был здесь? Скажи, что нет. — Мне нужно было следить за тем, чтобы они не очнулись. Если ты закончил, то идем. И Чимин не задает лишних вопросов больше. Уходит в сторону машины уверенной походкой. Чон собирается с мыслями и идет следом. В машине тепло, и Хосок сидит спереди, оборачиваясь как только Чонгук садится. — Ну что? — Это даже того не стоило. Он сам ничего не знает, — устало выдыхает Чон. Теперь он очень хочет в теплый душ, а потом лечь спать. Юнги садится в машину позже всех и ни о чем не спрашивает. — Они точно придут в себя? — интересуется Чонгук, наблюдая из-за окна. — Точно, — тихо отвечает Чимин, отворачиваясь. И на этом Чонгук перестает задавать вопросы. С него их достаточно.

***

Хосок и Юнги как-то незаметно вырываются вперед, поднимаясь по широкой лестнице и оставляя позади Чонгука и Чимина, которые идут в полной тишине. Эта тишина тянется с того самого момента, как они отъехали от здания, где развлекались важные фигуры. Они медленно поднимаются, упуская из виду Мина и Чона, но никто из них не обращает на это внимания. Сейчас Чонгуку даже не важно, кто идет рядом. Не важно, что это вроде как ненавистный Пак Чимин. Он разочарован. Все это не имело никакого смысла. Единственный ответ, который он получил, связан с мамой. Она хотела его защитить и почему-то надеялась, что проклятие не коснется именно Чонгука. Они доходят до мужского крыла, понимая, что дальше им идти в разные стороны, и тогда Чонгук понимает, что должен что-то сказать. Поблагодарить за помощь? Но Пак вроде не расценивает это как помощь. Пожелать спокойной ночи? С какого перепугу? У Чонгука спокойной ночи точно не будет, не после того, как он увидел, какой силой они обладают. И, кажется, это далеко не предел. — Подумай над тем, как мне отплатить тебе, — вяло говорит он и разворачивается в противоположную сторону, куда уже ушел Хосок. Чимин стоит на месте, наблюдая за тем, как парень отходит, и не сдерживает себя: — Чон? Чонгук оборачивается через плечо. — Да? — Мне жаль, что это случилось с твоей семьей. Рот Чонгука приоткрывается в удивлении, он пару минут не двигается, глядя в полумраке на серьезного Пака, а затем кивает в благодарности, поджимая губы. Они одновременно разворачиваются и расходятся в разные стороны, оставляя эту неловкость в темном коридоре.