Грань

Мужчина считает до трех и разноцветное конфетти громко выстреливает из бумажной трубки, разлетаясь по всей гостиной. Восьмилетний Чонгук искренне смеется и радостно хлопает в ладоши, наблюдая за этим. Отец улыбается, когда видит счастье на лице сына и его жены, а после взрывает еще одну упаковки с конфетти. — Ура, ура, разноцветный дождь! — хохочет мальчишка и прыгает вверх, чтобы руками словить хоть пару штучек. На кухонном столе остывает недопитый мальчиком чай, а на блюдце лежит лишь наполовину съеденный им торт. Сегодня мама сказала, что отец получил повышение на работе, им очень хотелось это отпраздновать. Родители довольно прыгают рядом с ребенком, подбирая конфетти с пола и снова бросая его в воздух, чтобы Чонгук продолжал играться. Мама заботливо треплет его волосы, наблюдает за тем, как сияют глаза ее мальчика, а потом вздрагивает от неожиданного звонка в дверь, сразу же теряя свою собственную улыбку из-за незваного гостя. — Дорогой, можешь показать Чонгуку подарок, который ты ему купил? — слегка взволнованно обращается она к мужу. Тот понимающе кивает головой, подбадривает жену своей улыбкой и сразу же увлекает сына тем, что собирается ему что-то показать в их комнате. Енми переводит дух, проводит ладонями по белому льняному платью, которое расшито нежными розовыми цветами, и идет к двери, стараясь удержать равнодушное выражение на своем лице. Мужчина за дверью смотрит свысока и с каплей презрения во взгляде. Он выглядит так, будто приехать сюда стало для него унижением. Мать Чонгука недовольно поджимает нижнюю губу, но открывает дверь пошире, чтобы дать ему пройти внутрь. — Зачем ты приехал? Енми прожигает взглядом ровную спину отца пару секунд, а затем подходит к окнам, резко и раздраженно задергивая шторы, через которые президентская охрана не сможет заглянуть в их полный уюта дом. Сынвон рассматривает цветные блестящие бумажки, валяющиеся на полу, и ухмыляется так, словно его забавит окружающая обстановка. Он медленно оборачивается на дочь и полностью игнорирует ее недружелюбный взгляд. — Где мой внук? — звучит непринужденный, но ожидаемый вопрос. В руке у президента самый простой подарочный бумажный пакет, на который женщина до этого даже не обратила внимания. — Сегодня разве какой-то праздник? — она подходит ближе и вырывает из отцовских рук подарок для ее сына, чтобы заглянуть внутрь. В пакете лежит далеко не дешевый брендовый черный костюм для Чонгука, отчего Енми не может сдержать злости, сжимая кулаки. — Ты меня не слушал в прошлый раз? Хватит покупать моему сыну подарки, которые ему даже никогда не пригодятся. — В школе скоро утренник, — Чон старший не реагирует на обвинение. — Именно, отец, у Чонгука утренник в школе. Он играет белого зайчика из сказки, и мы уже купили для него костюм. Костюм зайчика, — Енми четко выговаривает последние слова, пихая подарок обратно мужчине, но тот его не берет, поэтому пакет просто падает к их ногам. — Бесполезная трата времени. Ты слишком заигралась, Чон Енми, — буквально рычит Сынвон и окидывает дочь взглядом, который не терпит никаких возражений. Женщине кажется, что еще чуть-чуть и от этого взгляда вспыхнет весь дом, оказавшись в объятиях языков пламени. — Я слишком долго терплю твои выходки. Мой внук должен расти в президентском доме, как настоящий наследник. Звонкий смех Чонгука доносится из соседней комнаты. Должно быть муж женщины играет с ним, отвлекая мальчика. Енми еле держит себя в руках от того, чтобы не дать пощечину собственному отцу. Все внутри нее сотрясается от гнева. — Мой сын будет расти как нормальный ребенок. Глаза Сынвона в одно мгновение темнеют, полностью окрашиваясь в черный цвет. Воздух, который мужчина выдыхает, очень горячий, почти обжигающий, как дыхание дракона. Все мышцы его тела и лица напрягаются, делая его более устрашающим. Женщина сглатывает, делая шаг назад. Но отец делает большой шаг вперед, случайно наступая на подарочный пакет, и крепко хватает Енми за руку, чуть выше локтя, сжимая слегка болезненно, что заставляет мать Чонгука тихо зашипеть. Тихо, чтобы это не услышал ее муж и сам Чонгук. — В нем течет голубая кровь, Енми. Моя голубая кровь. Как ты не можешь понять, что он не может расти как нормальный ребенок?! Он проклят. Как все мы. Женщина молчит. Какое-то время смотрит на отца ненавистным взглядом и сжимает кулаки до такой степени, что на ладонях остаются следы от ее коротких ногтей. Она пытается успокоиться, делает вдох, а после Сынвон начинает шипеть от неожиданного удара током в том месте, где он с силой держит свою дочь. Заряд тока слишком слабый, чтобы убить, но достаточно болезненный, чтобы мужчина опустил свою руку. Енми делает шаг вперед, как только чувствует свободу. — Чонгук не проклят. — Ты в это веришь?! Глупая девчонка! Ты делаешь его жизнь сложнее! — повышает голос президент. — Уходи. — Дай мне поговорить с Чонгуком. — Ты его напугаешь. Сынвон нервно облизывает губы, слабо кивая. Ему нужно пару минут, чтобы успокоиться и спрятать свою силу. — Я в порядке, — спокойно говорит президент, как бы доказывая дочери, что все хорошо. Что он согласен еще играть по ее правилам. — Пожалуйста, я хочу увидеть внука. Енми ненавидит это, но против больше не идет. Приводит волосы в порядок, натягивает улыбку и идет за сыном, мягко говоря ему, что дедушка пришел. Когда Чонгук неуверенно выходит из комнаты, любопытно хлопая своими большими глазами, Енми лишь его подбадривает улыбкой, подталкивая к мужчине, который слабо улыбается и сжимает в руке прежний пакет с подарком. — Дедуля, — шепчет мальчик, когда оказывается рядом с ним. — Привет, Чонгук. Соскучился? — Сынвон опускается на колено около внука, любопытно разглядывая его детское лицо. Енми встревоженно наблюдает за реакцией сына, который не знает, что сказать. В конце концов, Чонгук неуверенно кивает головой. — Это мне? — младший сразу тянет руки к интересному пакету, в котором надеется увидеть игрушку. — Да. Держи, это мой подарок для тебя. Лицо Чонгука теряет даже слабую улыбку, когда он выворачивает пакет на пол и видит выпавший черный костюм. — С-спасибо. Сынвон не особо заинтересован растроенной реакцией внука. — Скажи мне, Чонгук, ты хотел бы быть супергероем? Енми почти дергается с места, чтобы забрать ребенка, но Чонгук начинает улыбаться, заинтересовываясь вопросом. — Да! Супергерои очень крутые! — И у них большая сила, правда, Чонгук? Ты хотел бы обладать такой? Ребенок не успевает ответить, потому что мама все же дергает его за плечо, оттаскивая назад, а потом закрывает своей спиной, зло смотря на отца. — Уходи. Немедленно. Чон Сынвон на этот раз не сопротивляется. Выглядывает изо спины дочери, чтобы посмотреть на мальчика, довольно ему подмигивает и одаривает победным взглядом взбешенную дочь. — Ты станешь супергероем, Чонгук! — кричит он уже у выхода, а после дверь их дома закрывается с громким хлопком. Енми громко дышит от злости, когда отпускает дверную ручку. Она оборачивается к сыну и до боли кусает свою нижнюю губу, когда видит, как блестят его глаза от слов деда.

***

Чонгук хватает ртом воздух, ощущая резкий холод, и, наконец, открывает глаза, наталкиваясь ими на темноту. Он в комнате. Это просто сон. Сердце в груди беспокойно бьется. Раскрытое на проветривание окно заставляет поежиться и сильнее вцепиться в одеяло. Чон весь в холодному поту, на какой-то момент он даже начинает думать, что заболел, пока неприятные ощущения после сна не проходят. Рукой нащупывает телефон на столе, время на экране говорит, что сейчас половина пятого утра. За окном, которое Хосок как обычно забыл закрыть, еще темно, даже видна яркая луна, которая светит прямо на Чонгука, когда он, обмотавшись одеялом, садится на кровать спиной к стене. Он потерял счет подобным снам. Что важнее, он потерял их связь с реальностью: по каким-то причинам Чонгук не может сказать точно, являются ли эти сны воспоминаниями из его детства или же лишь творением его сознания. Парень сдается после двух неудачных попыток заснуть. Умывается, игнорируя синяки под глазами, которые делают его кожу бледнее. Бесшумно одевается в вещи, что лежат чуть ли не первыми на полке в шкафу: серая толстовка с капюшоном и темно-синие джинсы. Позже надевает массивные слегка серые от грязи кроссовки, в коридоре снимает кожаную куртку с крючка и быстрее выходит. Держит прямой путь до заднего двора университета. Это стало слишком обыденным, что странно для того Чонгука, который приехал в этот университет только по прихоти деда. Ежедневные тренировки, попытки понять, что его сила из себя представляет. Интерес к тому, что способно делать его тело. Странная привычка каждый раз прислушиваться к утренней тишине, чтобы сквозь шорох ветра услышать как тихо все ближе подступает Пак, останавливаясь за большим деревом у угла здания. Он приходит не всегда, а когда приходит, то наблюдает со скучающим выражением лица за тем, как пытается тренироваться Чонгук, узнавая новые грани скрывающейся в нем силы. Временами Пак нагло вмешивается в процесс, заставляя Чона сражаться с тенями старшего. Вмешивается, хоть его об этом никто и никогда не просил. И Чонгук не хотел, но к этому привык. Не к тому, что Пак Чимин рядом, а к тому, что он оказывается рядом совершенно внезапно, когда его самого что-то приведет к Чонгуку. Обычно Чон не всегда приходит сюда, чтобы потренироваться вдали от всех. Здесь он бывает реже всего и чаще всего в утреннее время суток, пока жители замка продолжают спать. Его часто можно встретить ночью в музыкальном классе с Ыну или Хосоком, либо же в темноте библиотеки с ними же. Но Чимин никогда не приходит в такие моменты, видимо избегая любого столкновения с друзьями Чонгука. Чон выругивается, когда сгусток темного пропитанного чужой энергией дыма сбивает его с ног, припечатывая ближе к каменной стене. — Может пойдешь спать? — недовольно рычит он, шипя от неприятных ощущений. — Я жаворонок, — спокойно отвечает Чимин, продолжая смирно стоять около пугающего своими кривыми острыми ветвями дерева. — Ты поздно среагировал, поэтому не смог отбиться. Чонгук смотрит на него убийственным взглядом, будто бы Пак Чимина это может напугать. — Спасибо, я и не заметил. — Пожалуйста, — говорит Чимин, а его насмешка бьет по нервам Чонгука. Чонгук собирается парню ответить, но не находит больше слов для продолжения перепалки. Пак Чимин самый странный из его знакомых. Совершенно непредсказуемый, несмотря на то, что порой Чонгук все-таки способен предсказать мелкие детали в поведении Пака. Например, тот совершенно предсказуемо появляется в обеденном зале, вальяжно и даже чуть высокомерно с руками в карманах брюк направляясь к своему священному столу, который никогда никем не занят. Он предсказуемо закатывает глаза, когда видит Ча Ыну, а еще слишком предсказуемо смотрит на Чонгука скучающим взглядом, когда та связь, что из-за проклятия поселилась внутри их двоих, вынуждает их взгляды встретиться. В остальное время поведение Чимина почти невозможно предсказать. Хоть Чонгук и пытается. Неприятный крик вороны напоминает Чону, что он все еще на заднем дворе замка и вот-вот начнут просыпаться остальные студенты. Пора заканчивать с тренировкой и возвращаться в комнату, чтобы принять душ. Болезненные ощущения от столкновения со стеной не так уж быстро проходят, и парень устало выдыхает, потирая глаза. Чимин смотрит куда-то в пустоту, пока созданная им тень продолжает неподвижно висеть в воздухе, будто ожидая от своего хозяина какого-нибудь приказа. В таком виде Чимин пугает даже больше, чем обычно. — Ты еще на этой планете? — пытается Чонгук. Пак, услышав его голос, потерянно моргает и с такой же озадаченностью поворачивается к нему. — Что? — тихо переспрашивает он, что напрягает Чона еще больше. Младший скользит взглядом по Паку еще раз, будто бы старается понять, что с тем не так, только никаких ответов таким образом не находится. Все, что связано с Чимином, всегда покрыто толстым слоем загадки и пыли. Пак Чимин как книжная полка, на которой стоят книги, хранящие важную информацию, только вот читать эти книги никто не хочет из-за того, что слишком уж они сложно написаны. И с годами на этой полке образуется опасный для астматиков слой из пыли. — Ого, Пак Чимин выпал из реальности, — Чонгук, держась за левое плечо, аккуратно встает, почти полностью оправившись от неприятного столкновения с не самой мягкой стеной. Единственное, плечо продолжает немного побаливать, будто бы там, под слоем одежды, стерта кожа. Проверять в холод пока не очень хочется. — Ударился? — игнорирует Пак его комментарий, наблюдая за тем, как тот придерживает больное место ладонью, будто это способно помочь. Чонгук от этого лишь больше впадает в ступор, потому что в голосе старшего нет ни насмешки, ни злорадства. Ветер трепет отросшие темные волосы Чимина, которые он тут же убирает в стороны, наверняка из-за того, как неприятно они щекочут лицо. После долгого молчания со стороны Чона, Пак снова говорит: — Болит? Когда его вообще это волновало? Чонгук хмурится, не зная, какой колкости ожидать от Пака далее, однако тот реально ждет ответ, внимательно изучая реакцию внука президента. — Немного, — выходит не так уверенно, как планировалось изначально, а это от Пака никуда не ускользает и он делает несколько шагов по направлению к Чонгуку. — Все еще? — вскидывает Пак бровь, останавливаясь напротив. Его взгляд перемещается с раненного плеча на лицо Чонгука, на котором ярко читается растерянность от действий Чимина. — Даже сейчас? Чон сглатывает, подозревая что-то неладное в вопросах Пака. — Да. В чем дело? — В скорости твоего восстановления. — Должно было стать понятнее? — недовольно огрызается Чонгук, но шипит, как только Пак совсем не нежно дергает его за руку, внимательно разглядывая внутреннюю сторону ладони, на которой виден слегка выпуклый горизонтальный шрам, несложно догадаться откуда он взялся. — Ты очень медленно восстанавливаешься, так тебе понятнее? — не поддается Чимин на провокацию, но продолжает блуждать взглядом по чужой руке. — Вообще-то намного быстрее, чем любой нормальный человек. Разве не в этом прелесть силы? — качает головой Чонгук, пока пытается настоятельно игнорировать теплые и совсем не противные пальцы старшего на своей коже. — Намного медленнее, чем я или Тэхен. — Пак хмыкает, озадаченно разглядывая шрам. — Этот шрам должен был практически исчезнуть за все это время. — Стой, откуда ты… Чимин не дослушивает Чона, он лишь подносит свою раскрытую ладонь ближе к его. На бледной коже виден тоненький и практически незаметный шрам, полностью повторяющий тот, что красуется на руке Чонгука. — Почему они одинаковые? — отрешенно шепчет младший, хлопая глазами, будто не в силах поверить в то, что он видит. — Потому что один на двоих. Еще одно доказательство, что мы связаны, — Чимин раздраженно выдыхает и убирает обе свои руки в карман, прекращая ненамеренно греть ладонь замерзшего Чонгука. — В тот раз на вечеринке порез появился из-за меня. Если ты, конечно, все это время не думал, что он появился просто так. Чонгук закашливается в возмущении. — Что?! Я чуть с ума не сошел, когда он появился! Ты хоть представляешь, что я себе надумал?! Как ты это сделал? Яркая реакция Чона снова выводит Пака на эмоции, заставляя усмехнуться. Этот парень казался ему немного умнее с самого начала. — Долгая история, — отмахивается он вместо ответа и, не оборачиваясь, делает пару шагов назад, отчего засохшая листва шелестит под ногами. — О, нет-нет, Пак, стоять, — ловко хватает старшего за руку Чонгук, боясь, что тот сейчас снова сбежит с ответами. Чимин от такой наглости вскидывает бровь вверх, глядя в карие напротив с вызовом, только это не действует на того. — В чем дело, Чон, не хочешь меня отпускать? — внезапно и слишком томно тянет Чимин. Чонгук от неожиданно сменившейся модели поведения ослабляет хватку, но как только чувствует попытку выбраться, сразу же усиливает ее и толкает Пака ближе к себе, туда, где он стоял до этого. — Рассказывай. — Не хочу. — Пак. Чимин выгибает губы в усмешке, что Чону сразу же дает понять: над ним издевались. Недовольно Чонгук отпускает старшего, стараясь гордо смотреть на него, не показывая ни единого намека на то, что он попался на уловку и поверил, что Пак собирается сбежать от ответа. — Забавно, — описывает всю эту ситуацию Чимин и наслаждается. — Рассказывай, — снова шипит Чон, лишаясь терпения. — Дело в кинжале, который принадлежал Дону. Если верить тому, что мне рассказывали отец и бабушка, когда герцогиня предложила сделку Хене и Дону, Дон попытался напасть с этим кинжалом на герцогиню, пока та не видела. Но она увернулась и напала на него следом, из-за чего Дон не совладал с кинжалом и прошелся им по своей ноге, только следом закричала от боли и Хена, у которой появилась идентичная рана. — Герцогиня сделала это? — хмурится Чон. — Технически, это сделал Дон. Но не без вмешательства Ли. Она наделила кинжал силой, и каждый раз, когда Дон пытался напасть на нее, то это сразу же срабатывало против него и Хены. Любая его рана, сделанная этим кинжалом, в то же мгновение появлялась на теле Хены. Символ связи. Поэтому, когда я долго не мог найти того, с кем связан, я использовал его тоже. Шрамы от него никогда полностью не заживут, но будут еле заметными, как тот, что на моей руке. Но твой заживает слишком долго, учитывая, что благодаря силе, что в тебе, рана должна была затянуться буквально за день-два. Пак смотрит на Чонгука. — Но почему? — Думаю, из-за того, что ты слишком долго не пользовался своими силами. Возможно нужно время. — Но что, если дело не в этом? — тихо спрашивает Чонгук, и Чимина накрывает изнутри чужими эмоциями схожими с тревогой. — Если дело не в этом, тогда не имею понятия в чем. Звучит как приговор. Что если самый загадочный персонаж во всей этой истории далеко не Чимин, а Чонгук? Все, что касается его, покрыто тайнами, ответов на которые никто не знает. Где-то рядом с ними раздается мелодия входящего вызова, только телефоны парней молчат, что настораживает еще больше. Оба поворачиваются в ту сторону, только за деревьями никого не видно все равно. Мелодия затихает, а это значит, что человек, который был здесь, уже ушел. Чонгук резко вспоминает о том, как все это время рядом с ними висела тень, подчиняющаяся Паку, только, когда Чон оборачивается, видит, что на месте ее уже ничего нет. Чимин поворачивается следом, наблюдая за тем, как Чонгук, наверняка потерянный от всей этой информации, глядит в пустоту. На глаза попадается небольшой шрам на чужой щеке, который Чон скорее всего получил в детстве. Следом — родинки на его лице, совсем маленькие, и та, что побольше, под нижней губой. Пак настолько неожиданно зависает, что не успевает понять, в какой момент что-то начинает происходить. Чон резко отпрыгивает со своего места, толкая старшего в сторону из-за чего они оба приземляются на холодную землю, неприятно натыкаясь на грубые корни деревьев. Чимин слышит как хрипит Чонгук, упавший на проблемное плечо, и уже хочет спросить, какого черта это было, но смех лучшего друга звучит раньше. — О, Чон, — гаденько ухмыляется Тэхен, возвышаясь над ними. — Чимин, извиняюсь, не увидел тебя. И Пак замечает, как позади Кима возвышается застывшая на месте волна, опасно норовящая окунуть парней в любой момент, стоит Тэхену ей это позволить. Однако Ким протягивает свою руку другу, помогая ему встать, что уже говорит о том, что целью был явно не Чимин. — Что это было?! — гневный голос Чонгука напоминает Чимину, что тот еще на земле. Парень придерживает плечо снова, значит оно и правда продолжает болеть. — Я случайно, — лисьи глаза азартно блестят. — Случайно чуть не утопил нас? — вмешивается Чимин, наблюдая за тем, как друг закатывает глаза. — Вы такие неженки. Чимин не успевает ответить, как раздается крик Тэхена, который от внезапного нападения огромного орла падает на землю вслед за ребятами. Пак переводит взгляд на довольного своей выходкой Чонгука, пытающегося медленно подняться, опираясь на ствол дерева, а затем вновь слышит крик друга и предупреждение, что он сейчас утопит эту долбанную птицу, и это заставляет его тихо засмеяться от всей этой картины. — Чимин? Я думал мы друзья! — слышится голос Кима, отважно сражающегося с ненастоящей птицей. Пак продолжает смеяться и слишком поздно замечает застывший и озадаченный взгляд Чонгука на себе. Парень смотрит прямо на старшего, впервые наблюдая за тем, как он безмятежно смеется, а тем более из-за такой глупости. Пак от этого внимательного взгляда очень быстро приходит в себя, теряя улыбку и возвращая своему лицу серьезность. Он опускает глаза, а затем одним движением руки поднимает Тэхена на ноги и избавляется от орла, который развеивается в воздухе серой дымкой. Становится еще более очевидно, что Ким просто дурачился, потому что орла Чонгука можно было одолеть за секунду. — Над этим еще нужно много поработать, — совершенно равнодушно кидает парень Чону, а затем вместе с Кимом уходит, скрываясь за углом здания.

***

Серый сигаретный дым как-то по-особенному красиво клубится, когда его выдыхает Тэхен. Ким продолжает рассказывать Чимину о том, как родители скоро доведут его до крайней точки, и Пак кивает на каждое сказанное другом предложение, продолжая больше внимания уделять дыму, который друг выдыхает. Запах сигарет Чимина чаще всего раздражал, зато сам процесс был весьма увлекательным, хоть парень с этим никогда не заигрывался. Все, что говорит Тэхен — не более, чем повтор одних и тех же мыслей, что преследуют его все то время, что они с Чимином знакомы. Да и совета никакого Ким не требует, потому что Чимин уже давно все сказал по этому поводу. Тэхену просто надо высказаться вслух, и друг ему это позволяет, потому что суть этого разговора лишь выплеск эмоций, что агрессивно цепляются за кожу Кима, если речь идет о семье. Замолкает друг лишь тогда, когда рядом с ними тихо останавливается еще один человек. Чимин замечает это лишь по той причине, что тишина резко бьет по ушам, вынуждая обернуться в сторону, где его тут же встречает недовольный взгляд Сокджина. Недовольство Ким Сокджина вещь в принципе перманентная, поэтому так сильно раздражающая. Выглядит парень довольно презентабельно: в костюме и элегантном черном пальто, что ниже колен. Волосы снова уложены так, чтобы лоб был открытым. С места, где стоит Чимин, кожа старшего кажется совершенно чистой, будто бы отретушированной. Молчание долго не длится, потому что у Сокджина никогда не было привычки ходить вокруг да около. — Зачем ты вмешиваешься? Ты только делаешь хуже самому себе, — обращается к Чимину, заставляя собственного брата пока помолчать. — Должно быть ты думаешь, что я способен читать чужие мысли, — нехотя протягивает Пак. — О чем мы говорим? — О ком. О Чоне, Чимин. Тебе не кажется, что ты немного заигрался с помощью? — Помощью? Ты это так называешь? — усмехается он, а затем переводит тяжелый взгляд на Сокджина, этим взглядом предупреждая, чтобы тот остановился со своей ненужной заботой. Стоит отдать должное, Сокджин настолько привык к этой стороне Пака, что она его уже не пугает. — Я учился управлять этой силой всю жизнь, а ему не овладеть даже половиной до начала сражения. Так дай мне, черт возьми, хотя бы немного сделать это сражение интереснее. — Ха-х, интереснее, — насмешливо протягивает тот, а затем становится суровее. — Он быстро учится. Его дед — повернут на власти. Ты думаешь, что тебе так просто дадут победить? Это идиотизм, Чимин. — Из того, что я знаю — они преследуют разные цели. Чону не нужна эта сила, я уверен, что он не опасен. Потому что все, что он хочет — найти ответы. Его мать мертва, он просто пытается понять, что она скрывала. Тэхен рядом напрягается внимательно вслушиваясь в разговор, а его затяжки становятся все реже. Сокджин же какое-то время выдерживает паузу, всматриваясь в Пака. — Ты ведь ни черта не знаешь. Чонгук может быть опасен для тебя. — А после добавляет будто бы у него закончились аргументы: — Он не нравится мне. А это вызывает у Чимина смех. — Мне тоже. А тебе, Тэхен? Ким младший быстро вступает в игру и делает задумчивое лицо, поглаживая свой подбородок. — Ну он с характером, конечно. Пак пожимает плечами, оборачиваясь к Сокджину. — У нас тут все такие, знаешь ли. — Просто будь внимательнее, — настоятельно просит старший, понимая, что сегодня общаться с Пак Чимином бесполезно, от того можно услышать только сарказм. — Я всегда внимателен. Что тебя беспокоит, Сокджин? — Все может выйти из-под контроля, — намекает он, только этот намек совсем не нравится Чимину. — Ничего не выйдет из-под контроля, — произносит в ответ Пак, излучая лишь абсолютную уверенность в своих словах, которую не способен пошатнуть даже Ким Сокджин.

***

Этот день был очень странным на события, полностью отличающимся от всех проведенных здесь серых будней, потому что в расписании Пака появилось слишком много неожиданных персонажей, с которыми, хочет он или нет, ему приходится контактировать. Чимин прикрывает глаза и тяжело вздыхает, пытаясь тем самым запрятать свою агрессию подальше от глаз иностранной девушки. Домингес ойкает от столкновения в коридоре и поднимает виноватые глаза на парня, в чью грудь она врезалась пару секунд назад. Ее сразу же привлекает его приятный запах, а на губах образуется скромная улыбка: — Ох, вау, — тихо произносит иностранка, когда Пак все-таки опускает полный пустоты взгляд на нее. — Ох, вау? — от холодного тембра парня у Патрисии бегут мурашки по коже. — Почувствовала себя в одной из дорамных сцен, когда девушка случайно врезается в красавчика посреди коридора, — объясняется она. — Если учесть, что ты видела меня, когда была еще в самом начале коридора, то это сложно будет назвать случайностью. Ты так не считаешь? — Чимин с наслаждением наблюдает за тем, как улыбка девушки медленно сходит на нет, но вдруг становится еще ярче и шире. — Ничего себе, парень в которого я врезалась десять минут назад, этого так и не понял. — В этом университете встречаются умные люди, — Пак натянуто и фальшиво улыбается Патрисии, и тут же замечает в конце коридора того, кто ему нужен. — Имей это в виду в следующий раз. Терпеть не могу, когда влезают в мое личное пространство. Он не дожидается ответа, обходит впечатленную иностранку, точно подмечая в уме, что та скорее всего является испанкой, потому что черты лица и акцент уж сильно напоминают ему об Испании и солнечных днях. Человек, которого он изначально искал, заворачивает за угол, поэтому Чимин ускоряется, заворачивая следом. Спина удаляющейся все дальше брюнетки заставляет Пака крикнуть: — Джой! — знакомый голос настолько удивляет, что она немедленно разворачивается, озадаченно оглядывая Пака. — Чимин? — тихо переспрашивает Пак, явно не ожидавшая того, что этот парень вообще позволит себе подойти к ней. И тут же, нахмуриваясь, добавляет ядовитое: — Ничего себе, это правда ты. Наверное, близится конец света. Парень останавливается напротив, выглядит уставшим, но не реагирует на выпадки Суен, потому что знает ее непростой характер от и до. Времени, что они провели вместе в детстве, хватило для этого сполна. Джой упрямая, умная, но по отношению к Пак Чимину она еще и капризная, словно требующий полного внимания от своего родителя ребенок. —Да, сегодня ночью, — подыгрывает парень, но даже не улыбается. — Избавь меня от звонков своих родителей. Они не могут до тебя дозвониться. Пак дергается, и внезапно с ее лица слетают все маски, оставляя вниманию Чимина полные надежды темные детские глаза. — Они? — Твой отец, кажется, вернулся, — Чимин кивает, немного смягчая взгляд. Девушка хватается за сумочку, раскрывая все замки в поисках телефона, а, когда его находит, нетерпеливо и немного разочарованно говорит: — Черт, забыла включить его. Она зажимает кнопку питания и ждет, когда аппарат включится. Чимин, замерев, следит за действиями Суен, стараясь не упустить ни одной детали. Но увлеченная девушка этого совсем не замечает, нервно постукивая длинными ногтями по корпусу телефона, словно это поможет побыстрее его включить. Чимин понимает одну важную вещь. — Ты, кажется, не выспалась, — буднично произносит парень, слегка склонив голову. Она кивает. — Из-за соседки я плохо сплю в последние дни, — сразу же объясняет она Чимину без задней мысли. — Откуда она? — Как будто это имеет какое-то значение. — Суен закатывает глаза и дует на мешающую прядь волос около лица. — Испания, кажется. Не понимаю, что она вообще тут забыла, — проскальзывает раздражение в ее голосе. — Кто знает, ты могла бы сама у нее об этом спросить, — Чимин пожимает плечами в тот момент, когда телефон в руках брюнетки наконец-то включается и почти что в самом деле взрывается от оповещений об пропущенных звонках. Суен напряженно сжимает аппарат в руках, быстро пролистывая все новые смс, а парень, пользуясь случаем, делает несколько шагов назад, собираясь уходить, но все же в последний раз обращается к девушке. — Кстати, по утрам уже слишком холодно для прогулок, а подслушивать чужие разговоры очень плохо, Джой. Услышав это, она поднимает голову, чтобы посмотреть на Пака. И в этих глазах блестит тревога.

***

Джой не становится финальной точкой в этом странном дне. Нет. Чимин поначалу думает, что наконец-то может отвлечься от всех мыслей на этот вечер, поэтому приходит в библиотеку, которая чаще всего абсолютно пустует, берет нужную ему книгу с полки, посвященной теме бизнеса, и со спокойной душой садится за стол по левую сторону. Сначала все идет довольно хорошо. Только спустя полчаса его идиллия нарушается, стоит скрипнуть двери. Честно говоря, ощущение от присутствия Чонгука появились немного раньше этого скрипа, но Паку хотелось верить, что Чон пройдет мимо и не заглянет сюда в ближайший час. Однако вот не все желания сбываются. Интересно, что шаги Чонгука изначально не такие уверенные, тот будто сам с собой борется и решает уйти ему или остаться наедине с тем, с кем оставаться не очень хочется. Тем не менее Чонгук все-таки заходит и оставляет рюкзак за одним из столов с правой стороны, максимально подальше от Чимина. После этого Чонгук на время теряется где-то между стеллажей, и Пак совсем теряет к нему интерес, возвращаясь к своей книге. Чон возвращается на место с крупным словарем французского языка, который он кладет на край стола, пододвигает к себе знакомый блокнот и полностью растворяется в аккуратно выведенных буквах на страницах дневника, пытается также игнорировать факт существования старшего. Мамин дневник с этим справляется.

Сегодня я впервые приготовила рататуй, но я не уверена, что получилось так, как надо. Вкус был странным, и я добавила слишком много черного перца. Но муж и сын сказали, что им понравилось. Они всегда подбадривают меня и боятся задеть мои чувства. Наверное, только из-за них я и продолжаю пробовать себя в готовке. А еще, Чонгук в обед смотрел какой-то мультфильм про супергероев, а потом сказал, что хочет быть таким же, как главный супергерой. Я спросила у него, какую силу он хотел бы получить, а он просто ответил, что хотел бы быть очень-очень сильным.

Воспоминания о сне всплывают сразу после того, как Чонгук дочитывает последнюю строчку на очередной странице. Теперь сложнее сказать, было ли все это сценой из прошлого или все-таки то, что ему снилось, чистая случайность. За раздумьями Чон невольно смотрит в сторону Пака, который спокойно склонился над книгой и раз в пару минут перелистывает страницы. Передние темные пряди немного мешают Чимину, что заставляет его постоянно убирать их с лица. — Тебе не темно? — вдруг спрашивает Чон, долго над этим не думая. Он включил лампу за своим столом минут десять назад, вечер за окном уже давно захватил территорию замка в свои объятия, но Пак словно бы слишком увлекся. Чимин от неожиданности резко поднимает голову, будто он вообще забыл на время, что Чонгук здесь. Парень ничего не отвечает, а спустя минуту все-таки включает настольную лампу, возвращаясь к чтению. — Это что-то для занятий? — интересуется Чонгук, желая знать, что так увлекло самого Пак Чимина. — Нет, — сухо отрезает тот, не поднимая глаз. — Тогда что? — не сдается Чон. — Бизнес-этикет. Чимин снова переворачивает страницу, и Чонгук замолкает, вспоминая про собственное занятие.

Сегодня мы ездили с Чонгуком на кладбище к его бабушке. Он почти уже не помнит ее, и я даже не знаю, хорошо это или плохо. Она его очень любила. Мы немного посидели там, а потом начался дождь, так что нам пришлось быстрее уходить. По дороге домой Чонгук поскользнулся и разбил коленку, но даже не заплакал и сказал, что супергерои не плачут. Храбрый мальчишка.

— Почему ты не читаешь это в интернете? — Чонгук снова отвлекается. Он ждет, что Чимин взбесится, но тот оказывается максимально спокоен. — Не нашел в электронном варианте. — Так почему ты читаешь это, если не для занятий? — все еще хочет узнать ответ на вопрос Чонгук. Чимин кидает на него взгляд.        — Для себя, потому что мне это интересно. Губы Чонгука размыкаются от удивления. Ему как-то в голову не приходило, что Чимин может быть похожим на обычного человека. — Не знал, что у тебя есть интересы. Потому что- — Потому что я не выгляжу как человек, которому может быть что-то интересно? — перебивает Пак и усмехается, отводя взгляд обратно. — Потому что я никогда не видел, чтобы ты чем-то занимался, — заканчивает свою мысль Чон. — «Не видел» ключевые слова. — Ты читаешь это, потому что будешь управлять бизнесом отца позже? — не отстает младший. Секрет, что все построенное отцом Чимина однажды перейдет к самому Чимину, уже давно им не является. Величайшая империя: акции, сеть первоклассных отелей, рестораны, развлекательные центры — все это перейдет в его руки. — Я же сказал, что мне просто это интересно, чем ты слушаешь? — все-таки немного раздраженно отвечает Чимин и в который раз возвращается к книге. Чонгук поступает так же.

В ближайшей аптеке я нашла пластыри и наложила на его больную коленку, восхищаясь тем, что он даже не заплакал от боли. Около дома есть мой любимый магазин с канцелярией, и мы решили зайти. Я долго ходила по рядам магазина, читая названия книг и думая над тем, какую из них мне хотелось бы прочитать, а в это время сын выбирал себе новые наклейки. Он клеит их на своем столе.

— Это тоже не похоже на материал для заданий, — прерывает в этот раз тишину Чимин, наблюдая за внуком президента и его сосредоточенным лицом. Чон кивает. — Это не для них. — Тогда что это? Чон сомневается говорить или нет, но необоснованное доверие внутри именно к этому человеку советует ему это сделать. — Дневники. — Твои? — удивляется Пак, на время теряя весь интерес к своей книге. На губах Чона появляется сломанная улыбка, как будто одним словом были задеты жизненно важные органы. — Моей мамы, — отвечает он тише. Чимин никак не реагирует, какое-то время задумчиво наблюдает за Чонгуком, обращая внимание на то, с каким усилием тот пытается расслабиться. — Почему ты читаешь их? — опускает взгляд на свои ладони Чимин, разглядывая их, словно бы ему и правда интересно это. — Не знаю. Наверное, потому что… скучаю. Чонгук не договаривает, но Чимину этого и не надо. Все эмоции Чонгука проходят через него, оповещая о тоске, сидящей внутри боевого внука президента. Пак понимает, что для препирательств сейчас не время, поэтому благородно позволяет чужим эмоциям бушевать внутри. И хоть Чимин ненавидит эти тоскливые эмоции больше всего, он все равно пропускает их через себя. Хватает и того, что в глазах Чонгука грусть, а еще безмолвное извинение за эту слабость. — Эта штука делает вещи сложнее, правда? — говорит Пак шепотом, подразумевая их связь эмоциями, и позволяет себе впервые в присутствии Чонгука добровольно и мягко улыбнуться. Брови Чонгука мимолетно взлетают вверх, а после он кивает в ответ. — Да, есть такое. — Разве тебя это не расстраивает? — Пак смотрит на раскрытый дневник, что лежит перед Чоном, и тот сразу отрицательно качает головой. — Нет. Мама писала о том, как проходили ее дни, писала о моем детстве. Так что это в каком-то роде помогает мне отвлечься. Чонгук, наконец, делает глубокий вдох и справляется с эмоциями. Чимин не хочет ему мешать, поэтому замолкает, вновь отворачиваясь к своей книге. Чонгук следом отворачивается к дневнику, время от времени перелистывая страницы.

Сентябрь всегда начинается с дня рождения Чонгука, поэтому это мой любимый месяц. Мы заказали большой торт, в который Чонгук упал лицом после того, как задул свечи. Он увидел это в фильме ранее и долго смеялся в ванне, когда мы с мужем пытались его отмыть.

Чонгук улыбается, читая этот отрывок. Он уже не помнит, какой фильм тогда увидел, но зато помнит, как папа еще долго ему это припоминал. Мысль о дне рождении проскальзывает так быстро, что он не успевает себя остановить. — Когда у тебя день рождения? — Мы перешли на интересные вопросы, — не отрывает взгляд от книги Чимин. — С тобой невозможно нормально говорить, — закатывает глаза Чон. — Двадцать седьмого января, — через время отвечает Пак. — Тебе будет двадцать один? — Двадцать, — невозмутимо произносит тот, снова удивляя младшего. Чонгук застывает, словно бы Пак сказал какую-то небылицу. — Тебе девятнадцать? Пак усмехается. — Что тебя удивляет? — Я все это время думал, что ты старше меня. — Да. Мы одного года, но я старше. — Откуда ты знаешь? — Мы украли списки из мужского крыла тоже. Мысль о том, что Чимину всего девятнадцать поражает до такой степени, что Чонгук минут пять сидит, не двигаясь с места. Чимин старше на курс, поэтому у Чонгука не было никаких сомнений, что ему двадцать. Пак смотрит на эту картину пару минут, видя по чужому лицу как эта информация окончательно и бесповоротно сбила внука президента с толка. Поэтому читать Чимин сегодня больше не намерен. Он разминает шею и встает для того, чтобы отнести книгу на место. Его копашение все-таки выводит Чонгука из прострации и наоборот заставляет вернуться к чтению.

В конце концов, я выбрала новый дневник. Этот скоро закончится. С появлением Чонгука мне хочется писать каждый день.

На пути появляется незнакомое Чону слово, которое он тут же начинает искать в словаре, и как только находит, пальцы случайно выпускают страницы, и книга открывается на первой. Чонгук нервно вздыхает из-за того, что снова придется искать тот лист, но его глаза вдруг цепляются за низ страницы, где выведен год выпуска словаря. 1993. Чонгука тогда даже еще не было. Этой книге больше, чем ему. Он собирается снова искать нужное слово, как шестеренки в голове начинают крутиться с дикой скоростью, выдавая необходимые догадки. Дневники. Чон резво оборачивается на Пака, который проходит мимо, направляясь на выход, но Чонгук не дает ему этого сделать, останавливая парня одним лишь пронзительным взглядом, от которого тот напрягается. — У меня есть одна мысль, — негромко начинает Чонгук, на что Пак кивает, прося тем самым продолжить. — Мама вела дневники всю жизнь. Я прочитал три из них, в одном мне двенадцать, в другом пять, в третьем семь. Какова вероятность, что есть дневник, который она вела до моего дня рождения? — догадка звучит еще более реалистичнее, когда Чонгук произносит это вслух. Чимин понимает ход его мыслей моментально.