From begin. Let`s try

      — Так какими вы выступаете? — задаю последний, уточняющий вопрос я. Мы находились возле входа в актовый зал. Их было всего два - один на первом этаже, второй поменьше и поуютнее, под самой крышей, на четвёртом. Тут обычно проводились не грандиозные мероприятия, рассчитанные только на учащихся, или же те, что подразумевали собой соответствующую атмосферу. Так вот, мы стояли у закулисья, поддерживая друзей, волнуясь, как всегда.       — Мы завершаем концерт, хён. — любезно ответил Ян, теребя бедный браслет в попытке скрыть волнение. — Сначала Хёнджин-хён, потом я.       — То есть ты будешь в самом конце? — не было понятно, прозвучало это разочарованно или обрадованно. Средне. Сынмин испытывал всё в равном количестве.       — Удачи вам, мелкие, — вытерев невидимую слезу со щеки, произнёс Чанбин, кладя руки на плечи обоим, наблюдая, как те слабо улыбаются в ответ.       — Нам... — видимо поняв, что пока новых тем для обсуждений не имеется, начал Хван. — Нам нужно репетировать. — брюнет решительным кивком ответил на вопросительный взгляд младшего, и, чуть сжав его плечо, повёл в тренировочный зал.       — Ну, как скажешь, — неловко почесал затылок я, смотря вслед удаляющимся друзьям.

***

      — Ну и куда ты собрался? — окликнул Со темноволосого, заставив остановиться, чуть повернув голову вбок. Как только мы вышли в коридор, дабы зайти в сам актовый зал, Ким прошёл мимо него. — Я конечно понимаю, что они последние и всё такое, но блин, ты не можешь вот так сваливать.       — Я вернусь к тому моменту, как наступит их очередь, — лишь ответил кареглазый и у Бина полностью пропало былое настроение.       — Сынмин, Чонину нужно только твоё присутствие..       — Я же сказал, что вернусь, — парень оборачивается полностью, и между ними снова вспыхивает искорка злобы.       — Тебе напомнить, как ты чуть не опоздал на соревнования по плаванию? — Чанбин сжал кулаки, играя желваками.       — Ребята... — начал я, но меня тут же перебили.       — А тебе напомнить, как Феликс теряет надежду, не получая от тебя шагов навстречу? — услышав это, Со выругался, стремительно приближаясь и хватая друга за грудки.       — Не переводи стрелки! Если ты заставишь его грустить, клянусь...       — Я держу свои обещания. — жестокая игра в гляделки. С одной стороны - холодный, почти морозный взгляд, а с другой - раздражённый и озлобленный на весь мир. Они всегда были противоположностями, имели разные взгляды на вещи, на жизнь, но никогда это не доходило до такого. Никогда не превращалось в ссоры. Теперь же почти каждый их разговор заканчивался перетасовкой.       Жестокая игра в гляделки, победителем из которой вышел Ким. Мы отправились в зал вдвоём.

***

      Концерт был... Не то чтобы плохой, просто.. Одинаковый? Я увидел лишь два или три новых выступления, в остальное время предпочитая общаться с Феликсом. Это действительно было куда интереснее. Особенно после того, как я услышал ту фразу Сынмина, и теперь периодически наблюдал за драмой между друзьями, которые сидели по обе стороны от меня. Один раз у меня возникло чувство, будто я препятствие, мешающее им наконец стать счастливыми и разобраться во всём. Ведь, судя по опыту, тянуть с таким нельзя. Никогда не знаешь, что случится завтра...       Когда объявили Хвана, мы замолчали, переводя взгляды на сцену. Теперь можно было целиком и полностью сосредоточиться на выступлении. И я сделал это.       Хёнджин грациозно вышел на сцену, и в эту же секунду зал затих, замер. Девушки, парни, учителя - все затаили дыхание, с обожанием смотря на парня, что ещё даже ничего не сделал. К этому можно было привыкнуть. Я привык. Ведь такое происходило на каждом его выступлении. Именно поэтому мог не обращать внимания, а сосредоточиться на чём-то более важном. Например, Хван не смотрел на зрителей. Конечно, он всегда включался в роль и был максимально серьёзен на сцене, но тем не менее сохранял зрительный контакт, ведь он, по сути, важен. Сегодня всё было по-другому. Брюнет стоял, опустив голову в пол, лицо его было сосредоточено, а глаза закрыты. Никаких прелюдий. В этот раз он выступает не для нас. А для...       Тишину разрушили первые аккорды, что будто затрагивали струны души, играли изнутри, забирались в самое сознание.

«Кричу на небо, Ору на мир, Почему ты ушел?»

      Шаг вперёд, голова всё ещё опущена. Вырисовывание руками узоров, резкие, но такие правильные движения ногами. Всё это так в стиле Хёнджина, но совершенно не похоже на него.

«Держусь слишком крепко, Витаю в облаках Одному Богу известно, где ты сейчас. Как мне полюбить, как мне снова полюбить? Как мне доверять, как мне снова доверять?»

      Небольшое затишье в музыке, прежде чем чувственно взорваться. Это не уходит от хореографии. Парень наконец поднимает голову, но глаза его всё ещё закрыты, лишь брови, что дёргаются в разные моменты, выдают его эмоции. Нет, всё, что он делает сейчас, выдаёт его эмоции. Настоящие, не скрытые холодом, оковами. Те, что он испытывает каждый день, каждую минуту, каждую секунду.

«Я не сплю всю ночь, говорю себе, что я в порядке. Тебя просто сложнее увидеть, чем большинство. Я включу запись, подожду нашу песню, Каждую ночь я танцую с твоим призраком. Каждую ночь я танцую с твоим призраком.»

Flashback

      — Хэй, вы там ещё... Вау, — Хан ворвался в тренировочный зал, раздражённый тем, что ему приходиться ждать друзей слишком долго, но остановился как вкопанный, услышав музыку и заметив, как промокший насквозь Хван вновь отрабатывает свою связку, в то время как Минхо и Феликс уже собирались. Казалось, парень не замечал ничего, кроме своего отражения. Но только казалось, ведь в какой-то момент прерывисто дыша, он произнёс.       — Хватит пялиться, — пот стекал по его шее, когда взгляд метнулся к темноволосому, а на губах появилась усмешка.       — Что значит хватит? Я тут на концерт пришёл, оказывается, а мне запрещают смотреть, — не растерялся Джисон, продолжая следить за изящными движениями.       — Ты мешаешь мне сосредоточиться.       — На тебя постоянно пялят миллионы глаз, а тут один взгляд мешает? Что за дискриминация?       — Это привилегия, — Хёнджин резко прыгает, а затем встаёт в завершающую позицию. Музыка выключается, и он выпрямляется, теперь имея возможность перевести дыхание и нормально говорить. — Радуйся, что я обращаю внимание именно на твой взгляд.       — Воу, — подаёт голос Ли, опережая потерявшего дар речи Хана. — Это было красиво, хён. Ты прекрасно справляешься. С твоей внешностью даже пот украшение, хах. — Хёнджин слегка поджимает губы, собираясь благодарно кивнуть, но не успевает.       — Вообще-то, ничего особенного, — Джисон хмыкает, и их взгляды снова встречаются. Хван удивлённо вскидывает бровь, на самом деле даже не обижаясь. Хан всегда отличался от других. В то время как все хвалили его внешность и бесконечно делали комплименты, он будто... Он будто знал, что действительно нужно. Понимал без слов и не разбрасывался ими. Наоборот, сохранял их для чего-то поважнее. — Я тоже так могу. — парень откинул рюкзак в сторону, выходя в центр зала.       Следующие пятнадцать минут они провели на полу, катаясь от смеха и снимая прекрасного танцора Хан Джисона, что своими движениями, пожалуй, мог превзойти лишь неподвижное дерево. Ну или Чанбина.

End of flashback

«Не было возможности Попрощаться в последний раз. Я должен двигаться дальше, Но больно пытаться. Как мне полюбить, как мне снова полюбить? Как мне доверять, как мне снова доверять?»

Flashback

      — Мистер Хан, загляните в свои графики, сколько времени осталось?       — Мы только вчера спор заключили, достопочтенный Хёнджин. Куда вы торопитесь?       — Просто хочу, чтобы вы не забывали. А то знаю я таких, потом будете отнекиваться и притворяться, что не слышали ни о каком споре. — брюнет подъехал на своём стуле к Джисону. Урок информатики тянулся мучительно долго, учитель вышел, ну а работа была давно завершена.       — Пф. Я никогда от своих слов не отказываюсь. — гордо вскинул подбородок кареглазый, разворачиваясь к другу, заглядывая в голубые глаза, ведя мысленные расчеты. — Сегодня третье сентября. До конца месяца осталось двадцать семь дней. Могу хоть каждый день напоминать. Главное вы не забудьте, потому что когда проиграете, должны будете мне желание. — Хан не обратил внимание на фырканье, продолжая. — Месяц пролетит незаметно, как и всегда. Вы немного не рассчитали, мистер. За такое короткое время его клуб даже не заметят.       — За такое короткое время может произойти всё что угодно, — парировал брюнет.       — Например, вы получите два по информатике, потому что не сохранили работу, прежде чем выключить программу?       — Чёрт!       — Ха-ха, да я пошутил.       — Придурок.       — В любом случае, сильно не расстраивайтесь и будьте готовы к чему-то грандиозному. Если, конечно, не решите избавиться от меня. Мне стоит ходить оглядываясь?       — Пф, вот ещё. Буду я о вас руки марать. — Хван закатил глаза, обиженно отъезжая. — Один месяц. И мы всё увидим.       — Двадцать семь дней. Не так уж долго ждать.       — Двадцать семь дней. И тогда ты пробежишься по школе голышом.       — Двадцать семь дней. И тогда ты будешь делать за меня домашку полгода.       — Двадцать семь дней. И тогда вы вылетите отсюда. — голос преподавателя раздался над самыми макушками, заставив вздрогнуть и уткнуться в компьютеры, изображая активную работу.

End of flashback

«Я включу запись, подожду нашу песню, Каждую ночь я танцую с твоим призраком. Каждую ночь я танцую с твоим призраком. Каждую ночь я танцую с твоим призраком..»

      Руки взмыли вверх, будто в попытке дотянуться до чего-то далёкого, а затем опустились, и Хван с гулким стуком упал на колени, зарываясь лицом в ладони. Песня закончилась, последняя нота тянулась ещё долго, и воцарилась тишина, в конце которой обязательно будут овации, всхлипы и комплименты. Они плачут от красоты увиденного, хлопая стоя, а я сижу и кричу в душе от прочувствованного, наблюдая удаляющуюся спину брюнета, что так ни разу и не взглянул в зал.

***

      Чонин вышел на сцену и долго блуждал по залу взглядом. У него было достаточно времени, так как человек, отвечающий за звук, исправлял появившиеся неполадки. Я был уверен, что он ищет Кима, ведь всегда искал и ждал именно его. Возможно, так и было до определённого времени, но в конце концов он успокоился, когда нашёл нас, и слабо улыбнулся. Связано это с отсутствием Сынмина, что так и не пришёл, не знаю, но факт остаётся фактом — ему хватило нас, и теперь он мог начать выступление.

«Почему для тебя так тяжело Увидеть, как я стараюсь? Я потрясён понять, Как мне может быть больно из-за тебя.»

      Младший из нас имел очень красивый голос, который использовал реже, чем нам хотелось бы. Обычные слова, спетые им, становились волшебными, а бессвязные строки обретали смысл.

«Мои дни - борьба, Даже во сне мне больно.»

      Он никогда не считал нужным скрывать свои чувства, всегда был открыт со всеми, но тем не менее, в песне это будто умножалось вдвое, заставляя блаженно улетать вслед за нотами.

«Что было бы, Если бы это был ты? Если бы эти сумасшедшие дни стали твоими? Если тебе будет также плохо, как мне, ты поймёшь?»

Flashback

      — Вау, хён, она прыгнула так высоко, ты же видел, видел? — Чонин восторженно воскликнул, увидев, как его лягушка, сделанная из бумаги, стала работать. Эта была уже пятая по счёту и единственная, что пока получилась. Сынмин хороший учитель, и проблема не в нём, а в младшем, что вместо того, чтобы стараться и учиться, дурачится, периодически ненароком повреждая оригами. Впрочем, Ким не злится, лишь смеётся и продолжает спокойно творить шедевры. Возле него уже лежит только что доделанная роза, собака, лебедь и лягушка, с которой всё и началось. — Ого, так не честно, у тебя так красиво получается!       — Однажды и у тебя так получится, если будешь следовать за мной.       — Однажды я смогу быть самым лучшим во всём, чтобы ты смотрел и восхищался мной. — гордо заявляет Ян, на что старший усмехается, снисходительно смотря на него, и не удержавшись, треплет по волосам.       — Конечно.       Пару секунд Чонин смотрит своими карими глазами на парня, не в силах устоять от этой яркой и красивой улыбки. Но его собственная медленно сползает с лица, когда в ответ он не получает того же. На него смотрят, но будто вовсе не на него. Сынмин пробегается взглядом по лицу, шее, рукам, останавливаясь на оригами из зелёной бумаги, не прекращая улыбаться. Что-то заставляет сделать определённые выводы, и парень быстро отстраняется от тёплой руки.       — Я не ребёнок, — вдруг произносит он, пытаясь разглядеть в чужих глазах другую эмоцию. Хотя бы отличную от той, что ему так не понравилась. — Ты же знаешь?       — Да, знаю, — спокойно отвечает, и его улыбка всё-таки меняется, становится более тёплой и элегантной, такой, какую получал только Ян. — Ты вовсе не ребёнок, Чонин — однако взгляд остаётся прежним.

End of flashback

«Боль настолько переполняет меня, Что моё сердце готово разорваться. Как сильно я хочу тебя? Если бы я был тобой, То просто бы любил меня.»

«Моё сердце больше ничего не чувствует. И я ужасно этого боюсь. Все говорят, что когда полюбишь, станешь счастливым. Кто сказал? Потому что я знаю только такую любовь, Которая смотрит на тебя со спины.»

Flashback

      — Может, сходим куда-нибудь? — прошло время. Довольно много. Два года. И Чонин поменялся, действительно стал другим. Теперь его все называли "язвой", что не умеет держать язык за зубами, что ненавидит приставания хёнов и когда его называют милым. Не то, чтобы это всё было нарочно, нет. Парень оставался таким же добрым и невинным, как всегда, но характер был сформирован, и теперь личность имела больше разных, интересных сторон.       — Да, было бы здорово. — Сынмин стоял напротив, заканчивая листать какую-то методичку, что нашёл в кабинете учителя физкультуры. Сейчас они находились там, пока в самом зале расходились ученики, однако шум ударяющегося о стены мяча не прекратился даже тогда, когда все должны были уже уйти.       — Только давай позовём кого-нибудь ещё? Думаю, Чан будет не против.       — Ещё? Ох, но тогда вновь будет так шумно... — нехотя протянул Ким, которого вполне устраивала компания одного младшего, ведь того ему было переносить куда легче. Чонин был полностью взаимен.       — На самом деле, я тоже хотел бы поесть только вдвоём, — неуверенно начал Ян, теребя браслет, что получил от мамы на день рождения. — С тобой мне... наиболее комфортно. Точнее, сейчас я чувствую, что мне нужна только твоя компания.       — Да, я понимаю, — кивнул старший, и тогда темноволосый поднял на него глаза. Их взгляды пересеклись. В одном - надежда и удивление, в другом... Чонин отказался видеть, что там. Он отвернулся раньше, чем понял, и направился к выходу.       — Посмотрим, кто там шумит. — оправдал своё действие он, и тогда они открыли дверь.       Чанбин как раз собирался закинуть мяч в кольцо, когда услышал скрип позади и испуганно дёрнулся, промазав.       — И так, мы наблюдаем грандиознейший провал в истории этого здания. — эхом раздался голос Сынмина, и Ян наблюдал, как тот смотрит на Со со своим обычным выражением лица, не таким тёплым, коим одаривает Нина, на что ему отвечают выкриком, и начинается погоня, в которой Ким участвовать не хотел, но драться тоже не умел, а спасать пятую точку надо было.       — А сейчас мы понаблюдаем, как в зале произойдёт хладнокровное убийство!       Яну лишь остаётся давиться от смеха, ожидая, когда всё закончится и они пойдут в кафе втроём, несмотря на слова, высказанные друг другу ранее.

End of flashback

«Знаю, ты уже ответил мне. Я знаю значение безмолвного ответа. Но притворяюсь, будто не знаю, и остаюсь с тобой.»

«Ты знаешь, Как я себя чувствую сейчас? Я не могу уснуть, даже кусок в горло не лезет. Ты хоть знаешь, что потихоньку, смотря на тебя, Мне становится всё хуже? Кажется, будто я умираю.»

«Даже зная, что ты не придёшь ко мне, — нет такого пути. Даже зная, что ты смотришь куда-то ещё, Не думаю, что смогу, Забыть тебя...»

***

      — Он не пришёл, — отчаянно вымолвил темноволосый, когда мы встретились после концерта. Наш путь лежал к выходу из здания, а там - по домам. — Но ведь был, я помню, точно был с вами.       — Чонин... — я пытался подобрать наиболее подходящие слова, как-то оправдать друга, поэтому замолчал на мгновение. — Наверняка это не просто так. Если Ким не пришёл, значит на то есть веская причина. Или же он был в зале, просто мы его не заметили.       — Может, ты прав, — неопределённо пожал плечами младший, и мы шагнули на улицу. Боковым зрением я увидел чёрную макушку Хвана, что шёл не к главным воротам, а по левой стене - туда, где находится запасной выход, и откуда путь до дома будет короче. — И всё же, почему мы не могли пойти с Бин-хёном и Феликсом?       — Ну... понимаешь, мне кажется, им нужно побыть наедине и поговорить о кое-чём. В конце концов, они где-то позади, скоро должны выйти, так что если захотят, смогут догнать нас.       — И если так и будет, мы могли бы пойти ко мне на обед. — радостно улыбнулся Ян. — У моей мамы такое вкусное кимчи получилось, не поверишь!       — Уже слюнки текут. — демонстративно сглотнул, представив, как острота приятно обжигает горло. — Слушай, а может, ну их? Пойдём вдвоём, нам больше достанется... — заговорщески улыбаюсь, с прищуром смотря на Чонина. Но он слишком невинен и добр.       — Тогда мы можем позвать только Хёнджина, если он не...       Секунда.       Одна секунда понадобилась для того, чтобы замедлить время, чтобы в жилах застыла кровь от пронзительного девичьего крика. Я тут же повернулся на звук, не думая — и замер. Прямо перед Хваном лежал только что упавший с крыши ученик. Это было понятно по выставленной вперёд руке и по тому, как брюнет отшатнулся назад, почти запинаясь о свои ноги. Хван добрый человек, каким бы брезгливым и эгоистичным ни казался, так что я уверен, в любом случае не ушёл бы, не бросил, а спустя испуг остался и помог, если ещё есть чем. Да, я уверен, так было бы и в любом другом случае, с любым другим человеком. Ну а в случае Ким Сынмина — он был обязан. Но пока лишь стоял, с вытянутой вперед рукой, так и не закончив начатый шаг назад.       Чонин сорвался с места, как только понял, что только что увидел, а я рванул следом, пытаясь опередить образующуюся толпу любопытных учеников.

***

      — Самоубийство, — именно таким стало заключение полицейского, вызванного в школу. Феликс стоял у стены, тупо глядя в пространство, Чанбин сидел на земле, сложив ладони вместе и сосредоточенно блуждал в мыслях. Чонин слился с ближайшей тенью, исчезнув из поля зрения, ну а я... Я смотрел на Хёнджина.       — Нет. — твёрдо ответил он.       — Что? — мужчина чиркнул ручкой по бумаге, не успев записать произнесённое.       — Это не самоубийство.       — Слушайте, никаких следов или отпечатков не было найдено, да и врагов по вашим словам тоже нет. Остаётся только...       — Сынмин. Не. Убивал. Себя. — настолько уверенного и живого Хёнджина я не видел с тех пор, как мы потеряли Джисона... Хах, кажется я окончательно принял этот факт. — Это были наши друзья, ушли они с разрывом в неделю, и оба не имели врагов или суицидальных наклонностей. Очевидно же, что это убийство. Вы полицейский или кто? Почему не видите связи между смертями?       — Потому что её нет, парень. — они взглянули друг на друга словно профессионалы, спорящие на одном уровне, и никто из них не хотел отступать.       — Меня не вызвали на допрос, до сих пор. Почему? Я, может быть, был бы намного полезнее и смог бы помочь, ведь...       — Не лезь туда, отчего не хотел бы пострадать. Мы сами во всём разберёмся. Это наша работа. — и кареглазому пришлось замолчать, сжимая кулаки и скрипя зубами. Полицейский выпрямился, осознав свою победу, и вновь поднёс ручку к бумаге, выводя заключение о смерти. — Несчастный случай. — или всё-таки поражение?

***

      Похороны проходили без нас. Родители не захотели видеть никого кроме близких родственников, так что я даже не знаю, что там происходило. Быть может, его кремировали? Сынмин как-то сказал, что быть развеянным по ветру куда лучшая перспектива, нежели гнить под землёй. Мол, не будет возможности проснуться и умереть во второй раз, ха... Его серьёзно больше нет. Но в этот раз я не плачу. Потому что осознание не пришло. В этот раз я будто в какой-то прострации, не понимаю, что происходит, и не могу ничего почувствовать. Ничего, кроме пустоты, что увеличилась и теперь ярко красовалась в душе. Ощущение, что всё это дурной сон лишь усилилось, и теперь я просто пытался понять, как такое возможно.       Ну а в реальном мире шёл по коридору, прямиком к комнате Чанбина. Он был единственным, к кому я могу сейчас прийти. Даже Феликс уехал к родителям, остальные же вне зоны досягаемости. Я открыл дверь, как и всегда, зная, что меня примут без вопросов, однако на пороге меня остановили резким:       — Ты какого чёрта тут делаешь? Стучаться не учили? — Со нахмурился, остановившись на пол пути к холодильнику и повернув голову в мою сторону. Я удивлённо застыл на месте, не узнавая прежнего, всегда веселого и по-детски озорного друга.       — Чанбин, что с тобой?       — Что со мной? Действительно, что же со мной? Я всего лишь потерял ещё одного друга. Сынмин оказался не таким умным, раз теперь кормит червей. Чёрт, разве не он говорил, что исключение из правил, что с ним ничего не может случиться?! Бесит... — Со буквально разнёс всю комнату, пока говорил. Сначала чуть не сломал дверцу холодильника, так как та слишком медленно, по его мнению, закрывалась, потом пнул пустую бутылку от воды и попал в дартс на стене, после скинул школьные тетради со стола, так как просто под руку попались, и в конце концов остановился у подоконника, упираясь в него руками и замолкая.       Я медленно вошёл, проходя к ближайшему креслу, однако садиться не стал. Тишина длилась не так уж и долго, но мне показалось, что вечность. Я и не спешил её прерывать, ждал, пока Бин сделает это сам, или же просто успокоиться. Да, по крайней мере если не поговорить, то я должен был убедиться, что с ним всё будет в порядке, прежде чем уйти. Обидел ли меня его тон? Нет, но больно было очень, от осознания того, как на него всё это повлияло, и того, что прежним он может уже и не стать.       — Наша последняя встреча, — начал, на этот раз спокойно и сожалеюще, темноволосый. — Почему она должна была быть именно такой? — из контекста я понял, что говорит он о Сынмине. Перед глазами сразу появились картины их ссоры возле актового зала. — Я полный идиот...       — Бин...       — Его больше нет, понимаешь? И что я сделал? Наорал, чуть ли не набросился, возненавидел на мгновение... Это не исправить. Время не лечит, а на ошибках не учатся. Я не учусь. Когда ушёл Джисон, пообещал себе, что буду более внимателен ко всем, что не буду терять время на злобу и ненужные обиды, потому что такое может произойти абсолютно внезапно, когда не ждешь. А вместо этого ругался со всеми, даже с учителями, потому что постоянно забывали про смерть и пытались выяснить, где он. С вами, хотя вы ни в чём не виноваты... Чёрт, чёрт, чёрт...       Сынмина и правда больше нет. В школе больше не будут гудеть о том, что какой-то парень вновь занял первое место и набрал высший балл по промежуточным экзаменам. Никто больше не будет напоминать нам о том, что мы глупые и не способные, никто больше не расскажет интересные заумные факты, никто не поправит, никто не.... Никто не будет таким же заботливым, добрым, внимательным по отношению к нам. Никто не сможет быть таким же, как Ким Сынмин — наша вторая потеря.       — Чан.       — М?       — Я хочу уйти.

***

      Сынмин же... Ох, Ким Сынмин был не человеком. Мало того, что внешность как у щенка, так ещё и улыбка чистая и невинная. А смех его мгновенно заставлял забыть о плохом и тоже рассмеяться, даже не понимая, почему. Он улыбался часто просто так, что не давало нам поводов для ссор, обид и грусти. Вспоминая его, в голове сразу отчетливо слышится этот милый хохот, и на сердце легче становится.